See you soon

-Доктор Ходжинс, я вас просила передать мне те образцы почвы пять минут назад, вы меня не слышали?- голос доктора Сароян вывел Ходжинса из ступора. Он поднял взгляд на Кэм и виновато улыбнулся, женщина снисходительно посмотрела на него в ответ и приняла склянку с образцами,- я заметила в ней какие-то чешуйки, возможно, что это частички кожи нашего убийцы. -Да, я думаю, что когда он пытался нанести жертве смертельный удар, он случайно уронил нож, а пытаясь его поднять, в драке или спешке, поцарапал себе ладонь,- подтвердила доктор Бреннан, снова склоняясь над останками жертвы. -Я думаю, что убийца был не опытен и не способным убить, это произошло в порыве гнева – может, это жена жертвы?- Колин Фишер вставил свое слово, меланхолично поправляя левый наушник. -С каких это пор вы наш штатный психолог, мистер Фишер?- обратилась к интерну Кэм, выказывая интерес к его догадке. -Нуу, судя по характеру ран, траектории их нанесения, убийца был ниже 170 сантиметров. -Хм, неплохо, мистер Шифер, пусть Энджела займется моделированием, как только закончит разговор с доктором Ходжинсом. Бреннан наконец-то отвлеклась от останков и посмотрела на отошедших в сторону Ходжинса и Энджелу, решив, что они выясняют отношения, она не стала заострять на них внимание – это уже было в порядке вещей. Кэм уже занялась анализом частиц кожи убийцы, и была не способна вернуть парочку к работе. -Что с тобой, Ходжинс? К тебе посылали Свитса, просили его с тобой поговорить, но он вышел от тебя весь нервный и как на уголках,- Энджела явно беспокоилась. -Что тебе сказать, Эндж, я больше не могу, я спать не могу, это так трудно и больно. Я думал, что справлюсь с этим, но это не в моих силах. -Ты был у него? Когда в последний раз? -Почти месяц назад, я рассказывал ему про Могильщика, он был так встревожен и суров, что нас очень скоро прервали и сказали мне навестить его в следующий раз, но такой возможности не представилось. Ни меня, ни Свитса к нему не пускают, словно сочли его совершенным безумцем. Созваниваться дают только со Свитсом, и то я почти не знаю, как там Зак. -Я уверена, что все наладится, Ходжинс. Зак ушел от нас, но не навсегда. Может у них просто проблемы с другими сумасшедшими… -Зак не сумасшедший, Энджела -Я знаю, да, но.. -И он никого не убивал..- Ходжинса вдруг как водой окатили, в голове молнией пронеслось воспоминание, и пришло запоздалое озарение,- Зак никого не убивал.. Это мне Свитс сказал вчера, и был так уверен, может, Зак ему в чем-то признался, может, рассказал ему все, как было, Энджела,- Джек подхватил свою куртку. -Ходжинс, постой, куда ты? -Я должен найти Свитса, спросить его, что он имел в виду. Я был уверен, что Он ничего не делал, что Он невиновен. Я знал это,- доктора невероятно трясло, едва ли не до стука зубов и судороги, он волновался, и его сложно было остановить. Он уже направился к выходу, когда доктор Бреннан и Бут перехватили его. -Кто не виновен, кто ничего не делал, Ходжинс?- Бут сложил руки на груди,- надеюсь, в этот раз ты не знаком с убийцей и не пошел спасать его и похищать важную улику. -Нет, Бут,- перебила Энджела,- Ходжинс услышал от Свитса, что… -Эндж, пожалуйста,- взгляд Джека устремился на девушку и та замолчала,- я догадываюсь насчет мотива, я бы хотел проверить кое-что, если позволите. Ходжинс чувствовал, что обманом подорвет отношение доктора Бреннан к самому себе, у него и правда были мысли насчет последнего дела, но выяснить правду у доктора Лэнса Свитса встало на первый план. Про телефон Ходжинс совершенно забыл, но как только он направился к выходу под напряженными взглядами коллег, рядом послышался голос Свитса, по видимому, направлявшегося как раз в лабораторию. -Итак, я понимаю, чтобы привыкнуть ко всему, понадобится много времени, и твоя адаптация потребует продолжительного наблюдения, но я думаю, что за тобой будут постоянно следить. -Уж я-то позабочусь, чтобы с доктора я_не_убийца-каннибал, глаз не спустили. Иначе на него спустят бешеных собак,- голос Кэролайн Джулиан звучал отчетливей всего. -Не надо собак, пожалуйста, я обещаю. -Знаешь, Зак, твоего обещания судье будет не достаточно!- по голосу Кэролайн было ясно, что она остановилась,- я и так из кожи вон вылезла, чтобы выставить тебя в лучшем свете, наплела сказочек, сколько братья Гримм не сочиняли, а при первом же томном вздохе в сторону любого подонка – тебя тут же расстреляют! Ты понял меня?! -Да, мисс Джулиан,- сердце у Ходжинса упало. Он растерялся, перебирая в голове элементы периодической таблицы, чтобы придти в себя, чтобы сосредоточиться. Третьим голосом был явно голос Зака. Сразу же, как голоса стали отчетливей, остальные сотрудники подошли к Бреннан и Буту, и скорее показались доктор Свитс, Кэролайн и Зак, у которого был вид нашкодившего ребенка. -ЗАК!- воскликнула Энджела, бросаясь к нему, но Кэролайн ее остановила и ту же попытку предпринял Бут, когда к Эдди шагнула доктор Бреннан. -Зак, откуда ты здесь? Опять сбежал?- вид агента был слишком суров, и перечеркивал его отношения к Заку, обостряя недоверие. -Нет, голубчик. Ваш сотрудник,- мисс Джулиан обратилась к Кэм,- с этого дня больше не под стражей, и освобожден, его… Кэролайн как всегда много говорила, но Ходжинс не слышал ее, он стоял столбом, пытаясь поверить в происходящее, и это не укладывалось у него в голове. Беспорядочный взгляд шарил по Заку, Ходжинс отметил, что тот похудел, но был вполне всем доволен и выглядел куда более жизнерадостным, чем на их нерегулярных встречах. -Это невероятно,- бормотал Бут, смотря, как Энджела повисла на Заке, и Бреннан выглядела счастливее некуда. -Для вас было бы лучше, если бы Зак остался в лечебнице, агент Бут?- Свитс вмешался, похлопывая вернувшегося молодого человека по плечу. Каждый из присутствующих понимал, что именно доктор Свитс виновник того, что Зака выпустили, или зачинщик или выступил в роле Джима и исполнил их желание, желание доктора Ходжинса точно. -Бумаги в порядке,- подытожил агент Бут и отдал папку с документами Кэролайн,- но я все же не понимаю, КАК? Как вы это провернули, я думал, что дело безнадежно. -Позвольте доктору Эдди расслабиться, а об остальных формальностях мы с вами двумя голубками потолкуем чуть позже,- федеральный обвинитель строго посмотрела на Бреннан и Бута и, развернувшись на каблуках, ушла. Неловкого молчания удалось избежать сразу же, все, покончив сжимать Зака в объятьях, стали расспрашивать, как он и что было в то время, когда запретили посещения. Он со скукой рассказывал, как пытался добиться от врачей интересующих его ответов, и сократить тесты и вопросники разными способами, в целом о том, что жизнь в лечебнице была похожа на Ад, если бы, конечно, он существовал. И вопреки его жгучему желанию покопаться в костях, посмотреть, над чем работал в последнее время Ходжинс, Зака отправили домой. Джек, когда к нему вернулся дар речи, решил убедиться, захочет ли Зак снова поселиться у него в гараже. -Если ты не против. Я думал, что если мне не дадут работать в институте Джефферсона, то я перееду к родным в Мичиган. -Ты с ума сошел, даже если ты не вернешься на работу, то я все равно готов отдать тебя этот гараж, тебе же там нравилось – живи, сколько хочешь. -Если честно, меня слегка напрягает снова ввозить к тебе свои вещи. Это уже третий раз, и я замечаю в этом какую-то тревожную закономерность. -Странно, что ты ее вообще заметил. Я бы назвал это судьбой, но лучше не думай об этом, лучше подумай о том, что ты именно ввозишь их – это главное, Зак,- с этими словами доктор вытащил сумки из багажника и перед Заком снова раскрылись двери дома Ходжинса. В последующие два часа Ходжинс, усадив Зака напротив себя, расспрашивал его обо всем и во всех подробностях. Джеку нужно было услышать все первому, на правах лучшего друга. Беседы, на которых они встречались во время пребывания Зака в охраняемой лечебнице, рисовали картину в довольно мрачных тонах, и каждый бы согласился, что Эдди было там до безумия, какая ирония, скучно. Но помимо того, получалось ли у Зака закрутить с какой-нибудь медсестричкой или более или менее адекватной пациенткой, Ходжинса интересовали размышления Зака. Их, в качестве предмета для исследования, доктор Ходжинс находил интересными и занимательными. К удивлению Джека эти мысли были глубоко психологичны, насколько мог Зак. Наконец-то состоялся разговор, в котором были поставлены все точки над “i”, и для протокола, Джек сказал, что больше не чувствует таким уж виноватым, но, чувствовал, что все таки соврал. Так как знания в такой науке, как психология и вера в нее, у Эдди были минимальные, он и не заметил этого. Они разговаривали до тех пор, пока Ходжинс не обратил внимания на время. -С ума сойти, сколько времени, Зак. Пора спать. Я думаю, что на мне обязательства привести тебя завтра в институт Джефферсона. Доктор «Кости» будут изучать твои «останки», а Кэм займется плотью. -Я оценил шутку, Ходжинс,- Зак улыбался, следуя за Джеком. Ходжинс вел своего друга в его гараж, где он раньше жил. Да, этот гараж представлял собой хорошую квартирку, и был довольно роскошный по меркам доктора Эдди. Личное пространство было для него незаменимым, но он уже давно мечтал, чтобы его окружали приятные люди, а не долбящий посреди ночи в стену сосед-шизофреник. А о большой широкой кровати Зак мог только мечтать. Два года он провел в психиатрической лечебнице, почти каждую неделю у него сменялись доктора и, как по закону подлости, соседи, которых переводили в более спокойные уголки больницы, а то и выписывали совсем. Он мечтал спокойно выспаться, без вероятности стука в стену с той стороны, даже не зная, кому стук принадлежит. Хуже всего был плач, разносившийся по коридорам и который замолкал после того, как в одну из палат входили санитары, и за ними захлопывалась дверь. Запах безумия был сладок и исходил от каждого, с кем Зак так или иначе пересекался, и даже рядом с Ходжинсом он все еще ощущал этот запах, словно его невозможно было смыть, словно он так сильно въелся в кожу и пропитал ее до самых костей. -Зааак,- протянул Джек, возвращая друга из его мыслей в реальный мир,- я думал, что ты уже не вернешься, и сделал из твоей спальни комнату для релаксации. Это Свитс посоветовал, поэтому вместо кровати футон. -Все нормально, я слышал, что ты в последнее время был не в себе. Это логично, что тебе понадобилось подобное место,- Зак кивнув, уселся на футон, и сделал расслабленный выдох,- я хотел поблагодарить тебя, Ходжинс. За то, что ты приходил ко мне, прорывался, как мог. За то, что приносил мне вести о делах, над которыми вы работали, мне всего этого не хватало. Хотя меня с легкость можно было бы приписать к тем, кого вы ловили. -Нет, Зак, ты вовсе не такой, как они. Ты хороший парень,- Ходжинс присел рядом с другом, устало глядя на него, но вполне счастливо,- я все еще не могу поверить, что вижу тебя здесь перед собой. Это правда невероятно, будто ты сбежал из Азкабана. -Я не знаю, что это значит. -А сейчас ты прямо как доктор Бреннан,- Ходжинс положил одну руку на талию Зака, и не оставляя ему возможности отреагировать, поцеловал в губы, осторожно укладывая на футон. -Ты целуешь меня поэтому?- прищурился Зак, прерывая поцелуй. -Нет. Нет, Зак, ты… помолчи, прошу,- весело шепнул Джек. -Больше я ничего не помню. Это было, как первый урок музыки, как первое осознанное движение в темноте, со стопроцентной вероятностью того, что тебя держат за руку и ведут. Я не так выразился, я все помню, все до самого последнего моего вздоха и движения Ходжинса. А их совершенно невозможно забыть. Я не знаю, сколько это длилось, но я не помню ни одной ночи, чтобы она длилась так же долго, так мучительно долго, окутывая меня жаром и страстью. Эта ночь отличалась от всех шестисот шестидесяти трех ночей, что я провел в своей палате. Зарешетчатые окна мне мерещились и в доме Ходжинса, вспоминались звуки и запахи, но Ходжинс, как только видел, что что-то не так, успокаивал меня. Все было в порядке, я просто боялся, что меня могут отправить обратно. Движения Ходжинса были бездумны, я не знаю, какой логикой он руководствовался, но моя мне попросту отказывала подчиняться, закидывая меня в пустыню мутных мыслей и ощущений, которые жарили меня как костер и плавили все мое тело. По его плавным движениям и отсутствующему дыханию, я понимал, что что-то не так. И он спросил меня сразу же, как я заметил изменения в его поведении. -Я не все о тебе знаю, да, Зак? -Вообще-то я бисексуален. Я не говорил, потому что подходящего момента не было. -Яаасно, и кто же был первым? Ты с кем-то уже развлекался?- по голосу я почувствовал, что он все меньше доволен моей откровенностью. Я успокоил его сразу же. -Нет, но были случаи, чтобы выяснить этот факт и проверить его технически, но с другими мужчинами я не спал. По его краткому вздоху я понял, что он остался удовлетворен моим ответом. И тогда я совершенно потерял голову от его действий. Я пил его дыхание снова и снова, ощущая, как колотится сердце в запястьях обнимающих меня рук. Как это же самое сердце гоняет кровь по венам и его удары столь ощутимы. Далеко не каждому суждено испытать взрыв атомной бомбы внутри, ощутить, как тайфун сносит все на своем пути, как страшно землетрясение в восемь баллов - и все это в пределах одного тела. Все на поверхности кожи и внутри над ней, жаром вырываясь наружу. Последовала вереница поцелуев по позвонками, когда Ходжинс перевернул меня на живот и крепко прижался сзади, я дрожал, но не мог отстраниться ни на дюйм. Как будто он знал, что делает, как будто точно знал, чего я хочу, словно читал об этом, словно чувствовал все, что необходимо. Словом, безумие длиною в ночь, ночь длиною в вечность, формула, что разрушила все, что могла нащупать в слепую, и построила все заново. Это был эксперимент - самый важный в моей жизни, самый опасный, продолжительно-долгий и самый…самый успешный. Я долго не мог придти в себя, я даже сомневался, я ли это. К моей спине все еще притрагивались пальцы Ходжинса, и прикосновения иногда были похожи на тиканье часов, по которым можно было следить за ускользающим временем, которое явно предсказывало приближение рассвета. Они были похожи на соприкосновение пальцев с клавишами пианино, которые настраивали его на нужный лад, заставляя звучать и.. -Я понимаю, о чем ты говоришь, Зак. Спасибо тебе за столь содержательный рассказ. Я поражен, и я очень, очень рад, что так все вышло. -Правда, почему? -Потому что теперь все встало на свои места, теперь мне понятна причина, по которой доктор Ходжинс тронулся умом. Я рад, что все случилось именно так, и теперь у вас все будет отлично,- Свитс улыбнулся чересчур довольно, и в глазах заблестели задорные искорки. -И вам это не кажется странным? -Зак,- Лэнс наклонился к нему, и дотронулся до плеча парня, - я вижу, что даже тебе это странным не кажется. Иначе ты бы так спокойно об этом не рассказывал. Я впервые слышу, чтобы кто-то так описывал свои сексуальные ощущения. А что до меня, то ваши отношения с Ходжинсом – это гарантия того, что ты будешь под наблюдением постоянно. Слова Свитс были вполне логичны. Он обещал Заку, что все равно будет за ним присматривать, потому что это требует соглашение, по которому Зака выпустили. Он прекрасно знал, что работать в институте Джефферсона ему уже никто не позволит, но никто не мешал ему консультировать и наблюдать за работой интернов доктора Бреннан. Присутствие доктора Эдди напрягало их, но не доктора Темперанс Бреннан. Она, с присущей ей рациональностью, была поглощена решением загадок и поимкой убийц, и ей не было дела до всяческих тревог, вызванных прошлым ее самого лучшего помощника. Она много раз на беседах со Свитсом упоминала, что бесконечно рада, что ее команда теперь в первоначальном составе и что Зак больше не будет один. Она, как никто другой понимала его, понимала, как сложно держать дистанцию и не запутаться в том, что действительно рационально, а в чем можно попросту обмануться. Она понимала, насколько хрупка бывает логика, когда ее пытаются разрушить внешние воздействия, но Бреннан надеялась, что Зак поработает над этим и что его непрочная логика обрастет очень крепким скелетом, что она вновь будет состоять из прочных, нерушимых костей.