Глава 11.
15 ноября 2014 г., 15:32
«Истина не в науке и не на просторах Вселенной. Истина в твоем сердце».
Сияющее лицо Ламберта являло собой полную противоположность хмурой и задумчивой физиономии агента Малдера, который уныло сидел на краю террасы, бездумно теребя в руках маску для снорклинга. - Фокс? - Они все знают, - безразлично пробормотал агент. - Кто? - Правительство. Вчера мне позвонил замдиректора ФБР Скиннер и пригрозил, что если я немедленно не вернусь в Вашингтон, мой отдел закроют, а меня уволят. Я рассказал ему, что обнаружил новый вид живых организмов, и если мне дадут еще немного времени, я добуду доказательства, но он и слушать меня не стал. А сегодня мне звонила Скалли. Образцы чешуи и фотографии, которые я посылал, бесследно исчезли! Кто-то в правительстве очень не хочет, чтобы я докопался до истины! Адам присел рядом и тоже свесил ноги с террасы: - А может быть… истина вовсе не там, где ты ее ищешь? - Ты серьезно? И где же она, по-твоему? - Не знаю. Может быть, внутри тебя самого? Мы все время ищем чего-то, что, по нашему мнению, сделает нас счастливыми, а оказывается… Оказывается, оно уже само нашло нас, а мы его не видим. Потому что упорно продолжаем смотреть куда-то вдаль, а нужно - прямо перед собой. - А ты философ, Ламберт. По пиву? *** На Карибы спустились сумерки, и жизнь на острове затихла до утра. Опьяненный воспоминаниями о проведенном дне, Адам умиротворенно вытянулся на кровати под тихий плеск волн, доносящийся из-под бунгало, но вдруг сквозь сон услышал, как скрипнула входная дверь, и послышались тихие шаги. - Малдер, это ты? – не поднимая головы, буркнул музыкант. Но ответа не последовало. А через секунду край его одеяла приподнялся, и со спины к нему прижалось теплое обнаженное тело. - Это я, - тихий шепот, от которого по телу Ламберта побежали мурашки. Он подпрыгнул на кровати, резко развернулся, на ощупь включая ночник, и ахнул от увиденного: - Томми?! Рядом действительно лежал тритон и кротко смотрел на него своими темными глазами: - Ты не рад меня видеть? - Я… Ты… Как ты сюда попал?! Ты ведь… У тебя… - он резко умолк, с подозрением посмотрел на тритона, потом перевел взгляд на одеяло и медленно сдвинул его вниз. – Не может быть! Под одеялом вместо рыбьего хвоста были обычные человеческие ноги. - Но… КАК, ЧЕРТ ПОДЕРИ?! Это невозможно! - Я ведь говорил, что ты многого о нас не знаешь, - улыбнулся Томми. – Русалки и тритоны тоже могут ходить по земле, и в таком виде их почти невозможно отличить от людей. Раньше, когда между нами и людьми еще не было такой вражды, русалки часто выходили на берег, маскируясь под человека. Бывали случаи, что некоторые из них влюблялись и потом до конца своих дней жили с человеком и даже рожали детей. Но любые взаимоотношения с людьми, как я тебе и говорил, приводят к потере связи со стаей. Если русалка остается на суше, со временем жабры перестают функционировать, и она теряет возможность дышать под водой, а потом пропадает и способность менять в воде ноги на хвост. Единственное, что потом напоминает о природе русалки, – это любовь к приему ванн. Бывшая русалка или тритон может часами лежать в ванне и расслабляться. - Обалдеть… - шокированно пробормотал Ламберт, не в силах оторвать взгляда от лежащего рядом тела, которое даже не удосужилось вновь прикрыться одеялом, откровенно демонстрируя все свои «человеческие» прелести. Он словно говорил: «Ну признайся: все это время ты мечтал увидеть ЭТО?». Но как же трудно было в это поверить! Адам даже не мог сконцентрироваться на чем-то одном: его взгляд ошалело блуждал по изгибам и впадинам миниатюрного подтянутого тела, поэтому инициативу взял на себя Томми. Он подполз ближе, прильнул к его груди и доверчиво заглянул в глаза: - Я пришел, чтобы ты любил меня. Так, как это делают люди. *** Еще никогда ночи на Карибских островах не были такими жаркими, а постельное белье в бунгало – таким влажным и измятым. И еще никогда солнечные лучи не возвещали о том, что новый день станет для кого-то первым днем новой жизни. А может быть, не для одного, а сразу для двоих. - Что ты им скажешь? - Кому? - Всем. - Скажу, что ты гитарист в моей группе. - Но я не умею играть на гитаре. Только на арфе. - А у меня и группы-то пока нет. За окном почти рассвело. Волны под бунгало сонно плескались, ударяясь о сваи. - Ты будешь скучать по океану… - Нет. У тебя глаза такого же цвета, как океан. Они тихо ворковали, невесомо касаясь друг друга кончиками пальцев, словно каждый тонкими штрихами рисовал на холсте портрет любимого, тщательно прорабатывая каждую деталь. Томми преданно жался к теплой широкой груди, не стесняясь показать свою слабость и уязвимость перед новым для него миром. Миром людей. Который теперь станет его домом. Кто знает, будут ли они все такими, как Адам – человек, которого он полюбил? Сможет ли существо, рожденное в океане, стать таким же, как они, или всегда будет чуточку отличаться от всех и замыкаться в себе, если от него захотят слишком многого? Если бы он мог выбирать, он бы ограничил свой мир этой кроватью и этим кольцом рук, которые ночью позволили ему узнать собственное тело с новой, неожиданной стороны. Но жизнь неспроста устроена именно так, и он был готов к этому. Идиллию прервал звук внезапно распахнувшейся двери, в которую по-свойски влетел агент Малдер: - Ламберт, подъем! Я заскочил, чтобы… Оооот, чччччерт! Музыкант вздрогнул от неожиданности, а взгляд агента на несколько секунд встретился с немного испуганным взглядом больших темных глаз, которые за ночь утратили свой янтарный оттенок. Охотник и жертва. Которые не знали друг друга. Неосознанно Адам крепче прижал к себе свое сокровище, словно Малдер мог опознать в этом абсолютно обычном худеньком парнишке «новый вид живых организмов» - русалку, за которой так отчаянно охотился все эти дни. Истину, которая так и осталась где-то там – россыпью изумрудной чешуи на прибрежных камнях и следами морской черепахи на песке у берегов Пуэрто-Рико… - Ты бы хоть предупредил, что уже подцепил кого-то! Я ж не знал, что ты тут не один, – агент закатил глаза и прикрыл их ладонью, наигранно отворачиваясь. - Все в порядке, - облегченно выдохнул Ламберт, подтягивая одеяло на себя, чтобы хоть как-то погасить неловкость. – Это Томми. Мы с ним… - Ради бога, избавь меня от подробностей! – взмолился агент. – Это твоя личная жизнь. А я зашел просто попрощаться. Через два часа у меня самолет в Вашингтон. Рад был познакомиться. Удачи тебе и… твоей, кхм, пассии. Он развернулся, чтобы уйти, но Адам поспешно вскочил; потом опомнился, что голый, схватил со стула халат и выскочил следом: - Малдер! Постой! - Что? - Ничего, - музыкант потупился, плотнее запахивая на себе халат. – Просто хотел сказать «До свидания». И… спасибо. - За что? – удивился агент. - Ты многое дал мне понять. Я раньше никогда не задумывался о том, насколько удивительным может быть окружающий нас мир. Спасибо. И вообще, ты интересный чувак! Малдер усмехнулся и похлопал его по плечу: - Я тоже кое-что понял благодаря тебе. Ты был прав: иногда действительно стоит посмотреть прямо перед собой, - он залез рукой в карман и вынул оттуда спичечный коробок, в котором перекатывалась довольно крупная розоватая жемчужина. – Я ее сам нашел – здесь, на рифах, недалеко от своего домика. Ну, помнишь: там, где я с каракатицами общался, – по-детски хвастливо прищурился агент. – Подарю Скалли. Знаешь, мы работаем вместе уже три года, и я вдруг понял, что никогда не делал ей подарков. А ведь она – настоящее сокровище! Истина не в науке и не на просторах Вселенной. Истина в твоем сердце. © Специальный агент ФБР Дана Скалли, «Секретные материалы», 6х05 «Dreamland II»
