Хозяин заколдованного леса.

Метель давно затихла, на улице вновь щебетали птицы, возвращая лесу привычную чудесную сказочность. Сиэль смотрел в небо, позволив сейчас себе развалиться на мягком снегу, которого навалило за ночь не мало. Солнце слабо грело своими лучами, что падали на лицо мальчика, заставляя его довольно щуриться, прикрывая глаза рукой. Вдруг неподалеку послышалось странное шуршание, заставившее мальчика подняться на ноги, заинтересованно подходя к краю поляны, стараясь разглядеть что-то среди деревьев. Несмотря на все запреты Черныша не выходить в лес одному, в мальчике проснулось любопытство и он уверенно зашагал в сторону, откуда по его мнению шел звук. Он слышал, как с каждым его шагом шелест, привлекший мальчика становился громче, отдавался эхом от деревьев, закрадываясь в самую душу. Но Сиэль не чувствовал страха или какого-то нехорошего предчувствия. Ему просто хотелось узнать, кто виновник всего этого шума, который нарушает привычную тишину леса. Когда с веток стал падать снег, Сиэль побежал быстрее. Сугробы были достаточно глубокими, чтобы мальчик стал проваливаться. Но стойко держась, он выбирался и следовал дальше, несмотря ни на какие преграды. Когда деревьев стало меньше, а тропа виднелась более четче, Сиэль к ужасу заметил кровь. Сначала небольшие капли, но с каждым шагом все более четкие пятна, переходящие в кровавые следы. Сердце ушло в пятки, а ноги налились свинцом, не желая идти дальше. Сиэлю понадобилось собрать всю свою волю в кулак, чтобы продолжить путь. Следы были волчьими и ужасные догадки одолевали ребёнка, не желая утихать. Когда Сиэль выбрался на чистое поле, почти такое же, что и в первую встречу с Чернышом, мальчик остановился как вкопанный. В центре этого места, окруженный подбитыми, а может уже и мертвыми волками стоял мужчина, облаченный в белые одеяния. И если бы он не был покрыт кровью, то мог бы легко слиться с белоснежным лесом. Сиэль прикрыл рот руками, чтобы не издать крик. Странный человек стоял к нему спиной, но даже так мальчик видел, как с его рук стекает кровь, как его слегка шатает и как спустя секунду мужчина падает на колени, не в силах более стоять. Сиэль пытается подойти ближе, но он настолько объят страхом, что не может толком сделать и шага. А незнакомец падает на окровавленный снег. Пальцы на руках последний раз дрогнули и капля крови скатилась вниз. Мальчик издал тихий всхлип, оседая на снег. Его трясет, он не может успокоиться, представшая картина зарождает панику, но когда тело человека стало странным образом приобретать фигуру огромного черного зверя, мальчик не сдержал крика. Красные глаза… они смотрели прямо на него, но взгляд был тусклым… померкшим… мертвым… Вырываясь из плена кошмара, Сиэль вскрикивает. Рядом было тепло, руки сжимали что-то мягкое. Взгляд остановился на лежащем звере и Сиэль с силой прижался к нему, не сдерживая тихого плача. Волк тут же подорвался на месте, сильно вздрагивая. Он тихо заскулил, прижимая хрупкое тело к себе, как только мог. Он не понимал, что случилось. — Черныш… ты живой… — сквозь всхлипы бормотал мальчик. Ещё никогда ему не снились столь яркие и реалистичные кошмары. Сиэль видел себя словно бы на следующий день, но та жуткая картина… она все ещё была перед глазами. Зверь снова заскулил, но на этот раз боле отчетливо и громко. Он приподнялся на кровати, заглядывая в глаза мальчика, видя застывшие в них слезы. — Это было ужасно… я…я... не хочу больше… такого видеть, — ещё один всхлип сопроводил шмыганье носом. Он крепко зажмурил глаза, останавливая слезы, но они все равно продолжали течь. Волк медленно приблизился, осторожно слизывая слезы мальчика. Он ткнулся носом в его щеку, будто бы спрашивая, что он видел. — Но там… — Сиэль открыл глаза, обнимая волка за шею, — там был человек в белом… и он был покрыт кровью среди… тел волков, — Сиэль сделал паузу, все ещё не до конца придя в себя после пережитого кошмара, — он умирал и… после вместо его тела я увидел… тебя… Зверь в шоке смотрел перед собой. Будь он человеком, то непременно бы нервно рассмеялся. Он прижался к все еще дрожащему мальчику, успокаивая. — Это ведь… просто сон? — Сиэль вытер влагу с глаз, постепенно успокаиваясь. Волк снова лизнул мальчика в щеку, чуть кивнув головой. — Хорошо… — слабо улыбаясь, Сиэль обхватил его голову и легонько чмокнул в нос, — спасибо тебе. Зверя мелко затрясло, а зрачки сильно расширились. Сердце забилось в ускоренном темпе и он поспешил отвернуться, скорее укладываясь на свою сторону. «Я очень надеюсь, что это был просто сон… но на душе неспокойно. Почему так?» — Сиэль коснулся загривка зверя, устремляя взгляд к окну. Ещё было слишком темно. В комнате горел только камин и создавался полумрак. И метель, кажется, стихла… к лучшему ли это?.. Волк постепенно успокаивался, чувствуя мягкие прикосновения. Он снова развернулся к ребенку, желая, чтобы тот перестал думать о столь страшных вещах. Устало откинувшись на подушку, Сиэль закрыл глаза. Мальчик был не уверен, что снова сможет заснуть. Он перевернулся на бок, подбираясь поближе к зверю. Волк тут же крепко прижался к мальчику, стараясь успокоить и подарить крепкий сон. Правда он и сам уже сомневался, что сможет уснуть.

***

Огонь в камине потух, солнце пробиралось в комнату, изгоняя мрак. Тихое доброе утро… а возможно и день. Сиэль не знал сколько проспал, но чувствовал, что солнце уже давно поднялось. Сладко потянувшись, мальчик мягко отстранился из объятий зверя. Странно то, что он первым поднялся. Обычно Черныш его будит. Размышляя над тем, стоит ли ему разбудить зверя, мальчик встряхнул головой, решая дать волку отдохнуть, и осторожно выбрался из постели, не тревожа его сон. Пока было время мальчик принял утренние процедуры. Это помогло отогнать остатки сна. За окном и правда все стало спокойней. Метель принесла с собой дополнительные слои снега и сугробы доставали и до самого окна, закрывая четверть. Теперь мальчик думал над тем, как выбраться на свежий воздух. Ведь стоит открыть дверь и весь выпавший снег окажется в доме. С такими нерадостными мыслями Сиэль решил растопить огонь в камине. Подкидывая новое полено и разжигая костер, мальчик с удовольствием подставил ближе ладошки, согреваясь. В помещении за ночь стало заметно прохладнее, да и после водных процедур Сиэль успел замерзнуть. Зверь приподнял голову, замечая, что мальчик уже встал. Он широко зевнул, поскуливая и потянулся на кровати. После волк подошел к ребенку, даря утренний «поцелуй» в щеку. Сиэль не слышал тихих шагов и потому испугался прикосновения к себе, резко оборачиваясь. — Боже… напугал, — мальчик прикрыл глаза, держась за грудь. Сердце не прекращало сильно биться. Фыркнув, волк, словно насмехаясь, снова лизнул ребенка, после по привычке подходя к полкам. Сиэль прикоснулся к щеке, ещё чувствуя мокрый след. Сидеть и дальше на полу не было смысла, поэтому он пересел за стол, готовый снова получить свою порцию волшебно-появившихся в доме продуктов. Как и каждое утро за все эти года, волк поднес мальчику еду, радуясь, что тому пока не пришло в голову спросить у него об этом странном феномене. Уплетая завтрак, Сиэль то и дело кидал косые взгляды на дверь. Ему все ещё было интересно как они выберутся. Если проход действительно сильно завалило, то останется только лезть через окно и учитывая, какого небольшого оно размера… Сиэль тихо прыснул, чуть не подавившись батоном. Забавно было представить Черныша, перелезающего через окно и застрявшего на полпути. Волк подозрительно глянул на мальчика, подходя к двери, останавливаясь перед ней буквально на секунду, после спокойно открывая и выходя на улицу. Настала очередь удивляться. Сиэль даже не до конца поел, поднимаясь с места. Снега не было. Словно и не замело их за весь день, что бушевала метель. Дорожка была вполне чистой, как и тропинка. Мальчик только и мог, что удивленно открыть рот и смотреть на невозмутимого Черныша, начавшего обход.

***

Но этому спокойствию, как оказалось, не было отведено много времени. Шел восьмой день, с того случая, когда Сиэлю приснился по-настоящему жуткий кошмар, каких ещё не было в его жизни, и после него же в лесу стало подозрительно тихо. Даже ранее надоедавшие шавки не беспокоили, и Черныш на каждый обход тратил меньше пяти минут. В первые дни это тревожило обоих и они ждали любого подвоха, неожиданного нападения, чего угодно, но все оставалось тихо. Тогда ближе к середине недели Сиэль предположил, что волки, наконец, оставили их в покое, поняв, что ничего им более не светит. За этим приятным настроем мальчик однажды попросил Черныша позволить ему прогуляться вдоль ручья, на что зверь ответил категоричным отказом. Было обидно. В голове он отложил момент, когда сможет сам вырваться из через чур заботливых лап Черныша. Не знал как, но постарается. Так и пролетели дни, пока с новым рассветом мальчика опять не стали будить мягкие лапы. — Я почти встал… — тихо простонал Сиэль, уткнувшись носом в грудку волка. Он уже минуты две пыхтел ребёнку в подушку и легонько теребил плечи лапами. Зверь, оставшийся недовольный ответом мальчика, навалился на него всем телом, придавив к кровати. Сиэль выучил этот трюк и по-своему ловко развернувшись боком, дал себе возможность вдохнуть побольше кислорода и продолжить прерванный сон. Фыркнув, волк не собирался сдаваться, начиная царапаться, и излюбленно прикусывать ушки мальчика. С его губ вдруг слетел тихий стон, когда мочку уха осторожно прикусили и тут же зализали. Мурашки приятно прошлись по телу, а сам Сиэль обнял зверя ногами и руками, переворачиваясь обратно на спину. Волк вздрогнул от неожиданности, и тут же поспешил повторить свое раннее действие, в этот раз еще и проведя горячим языком по тонкой шее. Сиэль немного выгнулся под телом зверя, сильнее сжимая шерсть. Ласка Черныша привела к ещё одному стону. Сиэль чувствовал приятное тепло, распространявшееся по телу. Он еще не открыл глаза и мало что соображал, но хотел, чтобы Черныш сделал так ещё раз. Волк вздрогнул, резко приходя в себя. Он вырвался из объятий мальчика, шокировано смотря перед собой чуть ли не в панике метаясь по небольшому помещению. Мальчик потянулся на кровати, разминая косточки. — Черныш, ты чего? — Сиэль наблюдал за хождением зверя туда-сюда и не понимал что случилось. Зверь с какой-то необъяснимой болью и страхом посмотрел на мальчика, фактически выбегая из дома. — Черныш… — Сиэль прикусил губу. Заметив страдание зверя, собственное сердце облилось кровью. С его уходом вопросы о произошедшем стали мучить, Сиэль не знал что ему делать.

***

Время шло, но зверь не возвращался. Сиэль места себе не находил и что только не успел сделать, лишь бы отвлечь себя от ненужных мыслей. Ничего не помогало. Только воспоминание недельной давности о кошмаре окончательно добило мальчика. Он стал поспешно собираться, решив во что бы то ни стало найти Черныша. Но проще было сказать, чем сделать. Уже на двадцати минутах хождения по снежному лесу, Сиэль к ужасу понял, что заблудился. Не было ни троп, ни следов. Одни сугробы, что не щадя засасывали ноги мальчика. Сиэль замерз и был весь в снегу от долгого блуждания. Он уже пожалел, что вообще куда-то отправился. Черныш ведь предупреждал его не соваться никуда дальше хижины. Сиэль чувствовал себя виноватым из-за непослушания, но и оставить поиски просто так не мог. Лишь кошмар не давал ему сдаться и продолжить путь. Когда мальчик вышел на до боли знакомую опушку, сердце пропустило удар. Он не мог ошибиться. Это была она. И замерзшая река, и чуть дальше сам родник, и ещё дальше… перестроенный заново дом. — Не может быть… — Сиэль неверяще стал подходить ближе. Его дом. Родной дом, он был… целым. Пусть вдалеке было и не все видно, но этого стало достаточно. Сиэль поспешил подобраться ближе, совершенно позабыв о том, что кто-то из жителей его мог заметить. Шаги становились все тяжелее и дело было не в сугробах. Сиэль прильнул к дереву, смотря на родной дом через небольшое расстояние. Он стал даже лучше, чем был изначально, но Сиэль не мог ошибиться. Вопросы роем проносились в голове и самый главный был: Почему так вышло? Мальчик невольно потянулся к своему шарфу, сжимая его крепче. — Матушка… Словно на зов ребёнка дверь хижины отворилась и оттуда вышла женщина, закутываясь тулуп теплее. Сердце забилось чаще, Сиэль скатился по стволу вниз, не в силах более стоять на ногах. С губ повторно слетел зов матери. Это была она. Сиэль узнал бы её из тысячи. Она осталась жива. Её не убили… Волна облегчения вперемешку со страхом прошлась по телу. Сиэль хотел заново подняться и подбежать к матери, но когда та обернулась боком, чтобы прикрыть дверь, мальчик повторно застыл. — Нет… — голос дрогнул, а вместо радости, сердце заполнила тоска и невыносимая боль. Живот матери… она была беременна и с какой нежностью она его придерживала и с какой любовью смотрела… Сиэль отвернулся. Он не мог на это смотреть. Слишком больно. Он поспешил поскорее убраться из этого места, не обращая внимания на слезы. Он не помнил как оказался вновь в самой глуши, и не помнил как удалось выбежать в сторону хижины по собственным следам. На самой поляне, рядом с домом, Сиэль обессиленно опустился на колени. — Почему, матушка?.. — он обнял себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону. Ещё никогда он не чувствовал себя таким преданным. Даже когда мать оставляла его одного, даже когда не давала свое тепло и ласку, даже когда выгоняла его из дома, он не чувствовал такой боли, что испытывал сейчас. Это невыносимо. Долго блуждая неподалеку от хижины, зверь внезапно почуял, как запах мальчика усилился и в нем ясно присутствовало невыносимое отчаянье. Волк не думая кинулся на поляну, с ужасом увидев сидящего в снегу ребенка. Не думая ни о чем, он подошел ближе, обеспокоенно поскуливая. Дрожа в тихом плаче, закрыв лицо в ладошках, Сиэль отнял их от лица, когда услышал рядом Черныша. Обернувшись он тут же заключил его в объятья, рыдая сильнее. Вся причиненная боль за жизнь в деревне, все издевательства, насмешки, тычки в спину, избиение, и в конце счастливое лицо беременной матери, все это вылилось в горькие слезы. Сиэль думал, что давно выплакал слезы прошлого, но это не так… — Помоги мне… Черныш… помоги мне… помоги… — едва различимо шептал Сиэль, прижимаясь сильнее, не прекращая дрожать. Он не знал зачем просит и чего простит…, но хотел избавиться от этой боли. Забыть её. Одним движением волк закинул мальчика себе на спину, быстро заходя в дом. Он дошел до кровати, мягко укладывая ребенка и сам ложась рядом, слизывая слезы и крепко прижимая к себе. Он не знал, что еще мог для него сделать. Сейчас, именно в этот момент, он чувствовал себя совершенно бесполезным. Постель намокала от таявшего снега, одежда приносила дискомфорт, но Сиэль словно этого не замечал. Он ничего не видел перед собой, кроме одного теплого комочка, к которому прижимался бы до конца дней. К тому, кто способен его понять, утешить, приласкать, уберечь, любить… — Черныш… — слезы вновь покатились из глаз, но эти были другими. За болью скрывалась безграничная нежность и она открылась в объятьях любимого зверя. Волк не понимал, что произошло, но он изо всех сил пытался успокоить ребенка, прижимая к себе и не переставая слизывать новые слезы. — Не нужен мне никто… никого не хочу больше… только тебя, — рука прошлась по влажному носу зверя, всхлипы мешали нормально говорить, — не предавай меня, прошу… не покидай… Это было выше его сил. Волк совершенно не понимал, что заставляет ребенка говорить такое, плакать и прижиматься со всей возможной силы. Все, что оставалось зверю, просто быть рядом. За выбросом всех накопившихся чувств, Сиэль стал понемногу успокаиваться. Он больше не всхлипывал и плечи не дрожали, как и слезы перестали литься из глаз. Осталась лишь глухая пустота, которую мальчик пытался заполнить объятьями зверя. Волк заглянул в глаза ребенка, призывая все ему рассказать. Больно, но не знать, что происходит было ему не по душе. — Хочешь знать? — горько усмехнулся мальчик. Зверь нерешительно кивнул, хоть и начинал жалеть о поспешной просьбе. — Я ведь никогда не рассказывал о своем прошлом. Это было слишком для меня… за жизнью с тобой я понял, насколько жалким и невыносимым было мое существование там. Когда все вокруг тебя презирают и не стесняются высказать это в лицо. И все из-за того кем была моя матушка… я стал выродком в глазах селян. Но в тот день… когда я впервые тебя встретил… тогда они решили покончить со всем. Они избили мою мать до полусмерти, сожгли наш дом дотла, а меня вышвырнули, как ненужную тряпку в эти леса. Тогда мне оставалось лишь умереть. Я бы не выжил здесь. и единственный родной человек был мертв для меня… до сегодняшнего дня, — Сиэль склонил голову, зажмурив глаза. Ком подкатывал к горлу, — она жива. Я увидел её… в нашем восстановленном доме. Матушка была счастлива… ведь теперь носит ребёнка под сердцем. А я… никто. Я мертв… Меня не должно существовать… За всю мою жизнь она даже ни разу не улыбнулась мне, а теперь… — Сиэль замолк. Больше он не мог говорить. Боль возвращалась. Бешенство. Оно с минуты на минуту готово было захватить сознание зверя. Его глаза горели ярко красным, а из глотки все более отчетливо вырывалось несдержанное рычание. Он смотрел будто сквозь ребенка, представляя, как рвет тела его обидчиков. Было паршиво просто от того, что именно он помогал сохранить им жизнь все это время. Сиэль отпустил себя, позволил вновь открыть глаза, не думая о плохом. Желая забыться. Но ярость зверя он не мог проигнорировать. Мальчик осторожно отстранился и поднялся с мокрой постели. Было еще кое-что, заставляющее волка чувствовать себя не просто тварью, но и предателем. Еще на втором году жизни с мальчиком, он выследил его запах, выходя на его мать и заново отстроенный дом. Тогда зверь почувствовал себя настоящим эгоистом и не стал ничего показывать ребенку… А сейчас это обернулось для него еще большим шоком. Зверь в ярости зарычал слетая с кровати и разнося половину дома в хлам. Сиэль не успел и слова сказать, грохот и страшное рычание заглушало. Шум стал невыносимым и мальчик осел на пол, закрывая уши руками. Он чувствовал эту ярость и было страшно. В последний раз издав страшный рык, волк без сил сел на пол, пригнув уши и рвано дыша. Внезапная тишина была такой же оглушающей. Сиэль отнял руки, взглянув на волка. Кажется, он успел осмыслить свою вину. Мальчик все ещё настороженно, но подполз ближе, оказываясь позади. — Черныш… Зверь тихо заскулил, как будто прося прощения, но не смел поворачиваться. — Зачем ты так?.. — мальчик огляделся. Все было разрушенным. Только кровать осталась целой и только потому, что рядом сидел сам Сиэль. Волк наконец повернулся к мальчику заглядывая в его глаза с одной единственной застывшей в них фразой: «Я знал» — Нет… — рука, что хотела потянуться к волку, застыла в нескольких миллиметрах. Он отполз назад, — ты не мог… Зверь прикрыл глаза, пристыженно опустив голову. Стало неприятно. Сиэль отвернулся, стягивая с себя надоевшую мокрую одежду. Отбросив все в сторону и оставшись в одной рубашке, Сиэль на ватных ногах с трудом добрался до камина, что остался целым и в нем все ещё был огонь, согревая. — И как давно?.. — спустя долгое молчание, подал голос мальчик. Но глупо было спрашивать, зверь ведь не сможет ответить. «Два года» Хоть он и ответил, но знал, что его не поймут. Он медленно приблизился к Сиэлю, нерешительно устраиваясь рядом. Хоть мальчик и чувствовал себя обманутым, но по сути Черныш не был виноват. Он просто хотел защитить. Оберегал и заботился все эти года. Сиэль не мог его обвинять и уж тем более ненавидеть. Рука прикоснулась к голове, перебирая шерстку. — Я не могу на тебя злиться, Черныш… — он слабо улыбнулся. Зверь тут же оживился, но все еще не решаясь приблизиться к мальчику, виновато пригнув уши. — Ты спас меня, вырастил, стал всем для меня в этом мире, — Сиэль смотрел в языки пламени, чувствуя странное волнение, открывая новые чувства зверю, — даже родная мать от меня отвернулась, но не ты… Я люблю тебя, — мальчик обернулся, осторожно обнимая оцепеневшего зверя, — больше всего на свете…