Хозяин заколдованного леса.

Зверь хоть и ожидал, что мальчик не подойдет к нему, но все же боль от этого никуда не ушла. Он не понимал, почему его не могут принять человеком?.. Это же все еще он… Почему? — Неужели тебя обрадует вечная жизнь в обличии волка? Сиэль разрушил давящую тишину, что возникла между ними. Голос звучал приглушенно. Мальчик не мог избавиться от кома, что застрял в горле и не мог унять дрожь в руках. «Да…если я проведу ее с тобой» Зверь не повернулся к мальчику и лишь сильнее сжался. — Ответь мне, — произнес сквозь зубы, давя в себе позорные слезы. Волк поднял голову, резко поворачиваясь. Боль и невыносимая тоска съедала его изнутри. Он превратился в человека, с отчаяньем смотря на мальчика. — Я буду счастлив провести с тобой вечность. И не важно, в каком обличии. Сиэль медленно добрался до кровати, но опустился на колени рядом, на полу, не сдержав первых слез. — Но я не смогу… не после всего, что узнал… не смогу… — Не сможешь? Чего? Находиться рядом? Смотреть на меня? Почему, стоило мне открыть настоящего себя, и ты перестал любить меня? — Себастьян не кричал. Боль сдавливала грудную клетку и не позволяла даже нормально говорить. Он был в отчаянье. — Потому что не хочу, чтобы повторилось то, что сделал со мной тот человек! — в чувствах выкрикнул мальчик, сжавшись ещё сильнее, закрывая лицо в руках. — Какой человек? — тихо выдохнул мужчина, медленно поднимаясь с кровати. Глаза начали приобретать кроваво красный блеск. Стоило только высказать и в голове пронеслись картины прошлого. Такого ужаса малыш ещё никогда не испытывал, после которого единственное, о чем он думал — смерть. Этой грязи ему никогда не отмыть. Себастьян ошибался, когда говорил о его чистоте… это не так. — Малыш, что произошло? — мужчина присел перед мальчиком на корточки, стараясь унять нарастающее бешенство. Отняв ладони от лица, Сиэль встретился со взглядом мужчины, и из глаз снова покатились слезы. Он не мог это говорить, но понимал, что должен… Шмыгнув носом и вытерев влагу с глаз, Сиэль перебрался на кровать, не смея больше поднимать глаза и тихо начиная свой рассказ: — Как я уже говорил, в деревне все меня ненавидели. С малых лет ни один человек мне доброго слова не сказал. Но появился один парень… он был первым, кто не тронул меня, не выкрикнул колкую фразу, не посмотрел с презрением. Встретив его единожды я не надеялся вновь с ним столкнуться. В первую нашу встречу мне показалось, что он просто не понял кто перед ним стоял и потому ничего не сделал, но нет… второй раз, когда мы встретились у родника, он помог мне набрать воды и даже отнести домой. Он был очень интересным собеседником, рассказывал мне всякие истории и я с жадностью ловил каждую из них. Он стал для меня старшим братом, которого у меня никогда не было. Я наконец начал думать, что для кого-то что-то значу в этом мире. Что появился тот человек, которому я смогу доверится, который будет со мной рядом, защитит от любой напасти. Но… все изменилось в ту ночь… Моя матушка вновь отлучилась куда-то на несколько дней, я не ждал, что она вернется ночью, но в дверь постучали. Незваным гостем оказался тот парень. Я не задумываясь об опасности впустил его, что оказалось огромной ошибкой. Спросил, почему он здесь в такое позднее время… и он сказал почему… точнее показал… — дрожь прошибла тело, мальчик ухватил себя за плечи, — я все ещё помню грубое прикосновение его рук, сжатие до синяков. Его дыхание над ухом и невыносимую боль во всем теле… это отвратительно… — Сиэль вновь закрыл лицо, до боли стискивая зубы. С каждым произнесенным мальчиком словом глаза мужчины горели все ярче, а дрожь ярости давно ходила по телу. Хотелось немедленно найти этого ублюдка. И он найдет. — Если я в твоем представлении такая же сволочь, то я больше тебя не коснусь. Я люблю тебя. Я, черт возьми, влюбился в тебя. И никогда не позволю себе причинить тебе боль. — Я знаю… и я верю тебе, но… я не могу отделаться от этого мерзкого ощущения, — Сиэль поднял заплаканные глаза на мужчину, внимая к нему, чтобы он понял… — Да, я понимаю, — Себастьян поднялся с пола, на котором сидел все это время, и стал в ярости расхаживать по хижине, давя в себе желание все разрушить. Сиэль откинулся на постель, тихо рыдая в подушку. Он снова вывернул душу наизнанку и воспоминания ударили по больным точкам. Даже спустя года ничего не ушло. Осталось ярким пятном, которое так хочется стереть. Забыть все, что было раньше. — Даже сейчас… Ты плачешь. А я не могу тебя даже обнять. Ты страдаешь, а я, проживший половину тысячилетия, даже подойти к тебе не могу! — Себастьян не выдержал, опрокидывая стол, и в бессильной ярости садясь прямо на пол. — По…подойди, — сквозь всхлипы произнес Сиэль. Он принял сидячую позу, все ещё не уняв дрожь. Мужчина послушно подошел к мальчику, садясь на кровать. Ярость била изнутри, натура зверя рвалась наружу, желая расплаты. Себастьян глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и не напугать ребенка. Душа болит. Слишком больно все переживать в одиночку. А он сидит рядом. Тот, кого мальчик любит, но не может коснуться. Сиэль подползает ближе, неожиданно для себя и мужчины, обнимая. Обвив шею руками и уткнувшись носом в шею. Как в образе волка. Он был теплым, его шерсть щекотала нос, а теперь щекочут волосы. Пальцы зарывались в шерсть, а теперь с силой сжимают рубашку на спине. Тело прижималось к мягкому, но тем не менее мощному телу зверя, слыша и чувствуя его сердцебиение, а сейчас к такой же мощной груди, и так же слыша громкий и быстрый стук сердца. Все то же объятье. Как в облике зверя, так и в облике человека. Нужно только не думать о прошлом, успокоиться и отпустить. Это Себастьян. Его Черныш. Его любимый зверь. И любимый человек. От неожиданности мужчина рвано выдохнул, пару секунд совершенно ничего не понимая. Но не прошло и минуты, как он крепко прижал мальчика к себе, даря все свое тепло, вдыхая аромат ребенка, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Он замер, не смея шевелиться. Он боялся одним только неосторожным движением напугать Сиэля. Его обняли в ответ, так же сильно, как это делал Черныш в своей зверином облике. Но волосы не перебирали, к этому новому чувству мальчик привыкал, стараясь успокоиться и унять дрожь. Мысленно произнося, что это Себастьян и никто другой, Сиэль немного приходил в себя. Слезы достаточно сильно намочили рубашку мужчины и на его шее остались следы. Мальчик осторожно отстранился. Для первого раза он исчерпал свои силы доверия. — Ты в порядке? — после рассказа малыша об том страшном случае, мужчина был готов к тому, что мальчик станет избегать и прикосновений зверя, но тот удивил, крепко обнимая его таким… — Да, все нормально, — тихо ответил Сиэль, — я постараюсь принять тебя человеком. И полюбить так же сильно, как зверя. — Постараешься принять меня? — Себастьян немного нервно хохотнул, а по щеке соскользнула одинокая слеза, — Хорошо. Я буду ждать. Мерзко прозвучало. Словно вторая сущность для мальчика ничего не значит и он терпит её за счет первой. Рука потянулось к лицу мужчины, осторожно проводя пальчиком по влажной дорожке от слезы. Как Черныш собирал его слезы, так и Сиэль прикоснулся, блокируя свою фобию, держа себя в руках. Мужчина улыбнулся, отстраняясь. — Не нужно заставлять себя, малыш. Рука так и осталась в воздухе на несколько секунд. Сиэль не мог даже улыбки вытянуть. Единственное, на что его хватило, это сдержать собственные слезы и повернуться спиной, пытаясь забыться во сне. Единственное, что мог позволить себе мужчина, так это в очередной раз стать зверем, чтобы иметь возможность просто лежать рядом с любимым мальчиком.

***

Сиэль не знал, сколько проспал, но когда проснулся, в помещении уже царил полумрак. За окном было темно и единственным источником света был разведенный в камине костер. Рядом лежал привычный пушистый теплый комочек. — Черныш, — по старой привычке позвал мальчик, осторожно обнимая зверя. Стало стыдно за сказанные утром слова, он не должен был действовать так бестактно. Он лишь заставляет Себастьяна страдать, не задумываясь о последствии брошенных слов. Возможно и сейчас ему больно, когда мальчик так просто обнимает его в облике зверя, а человеком не может толком прикоснуться. Все это сводит с ума. Зверь вздрогнул, не ожидая услышать старую кличку, данную малышом. Он не повернулся, тихо заскулив. Это и правда больно. — Прости меня… прости, — Сиэль зарылся глубже, снова чувствуя влагу на щеках, — прости за мои слова, прости, что заставляю тебя страдать, прости, что не могу разобраться в себе, прости меня, Себастьян… Сердце в мгновение забилось в усиленном ритме, зверь поспешил повернуться к мальчику лицом, мягко слизывая слезы. — Прости… — последний раз прошептал мальчик, обхватывая косматую голову и чувствуя его горячий язык на щеках. Было приятно. — Ты ведь поможешь мне… избавиться от этого страха? Зверь с готовностью кивнул, нежно ткнувшись носом в его губы, как будто целуя. Сиэль чмокнул зверя в носик, слабо улыбаясь. — Обернись человеком. Глаза волка удивленно расширились, а после в них отразилась такая боль, что зверь, тихо заскулив, закрыл глаза и покачал головой. — Нет? — горько улыбнулся, — Как пожелаешь… — объятья мальчика напротив стали сильнее, словно хотел через них впитать чужую боль и отдать свою. Выдохнув, зверь не выдержал, неожиданно превращаясь и прижимаясь к мальчику. — Только... не отталкивай. Сиэль вздрогнул от неожиданности и даже распахнул глаза, первые несколько секунд не веря, что слышит над ухом тихий голос. Руки стали дрожать, как и тело напряглось, чего-то ожидая, но Сиэль вновь стал повторять все то же, что и вчера, успокаиваясь, и не ослабляя хватки. — Ты боишься меня? — мужчина чувствовал дрожь мальчика, нежно поглаживая его по спине. — Нет… не тебя… — тихо прошептал Сиэль, чувствуя мурашки по позвоночнику. Руки опустились на плечи, не сильно сжимая. — Я буду защищать тебя, — мужчина нежно поцеловал мальчика в лоб, крепче обнимая. Сиэль чувствовал под рукой быстрое сердцебиение и свое собственное звучало с ним в унисон. Этот факт немного шокировал. Сиэль не мог не сказать это в слух, на мгновение даже забыв о своем страхе. — Судьба, — Себастьян улыбнулся, вслушиваясь в быстрое сердцебиение мальчика. — Судьба? — Сиэль напоминал себе несмышленого ребёнка, с интересом заглядывая мужчине в глаза. — А как иначе, — мужчина начал осторожно целовать мальчика в щеки, с нежностью поглаживая его по спине. Сиэль зажмурил глаза, все ещё не привыкнув к стольким ласкам одновременно. Тело все ещё ждало боли, а сердце уже было пленено и эта двоякость его убивала. Он сильнее цеплялся за Себастьяна. — Я никогда не причиню тебе вреда, — мужчина мягко коснулся губ мальчика, — я люблю тебя. Сиэль зарделся, скрывая лицо в груди мужчины. Это был его первый поцелуй. Дрожь не унималась то ли от не до конца ушедшего страха, то ли от новых ощущений. — Сиэль, ты моя жизнь, — Себастьян зарылся носом в волосы мальчика, сильно сжимая ребенка в руках. «Их жизнь хрупка» Сиэль закрыл глаза, сжав рубашку на груди мужчины. — Себастьян? — Да? — приглушенно ответил мужчина, целуя в макушку. — Если я оставлю тебя… ты умрешь? — руки сжались сильнее, а говоря о смерти сердце болезненно сжалось. Мужчина ощутимо вздрогнул, сильнее сжимая объятия. — Я не представляю жизни без тебя. — Я всего лишь ребёнок. — Не говори так, — Себастьян приподнял голову мальчика, заглядывая ему в глаза, — я люблю тебя. Сиэль разжал кулачки, потянувшись к лицу мужчины. Его пальцы обвели контур губ, все ещё помня их мягкость на своих собственных губах. От этих мыслей щеки загорели. Но что-то уже в них обоих менялось. Сиэль особо ясно это почувствовал, когда стал меньше думать о том, что лежит в объятьях человека. — Можно мне поцеловать тебя? Сиэль снова вздрогнул. Тело бросило в жар от подобного вопроса. Он и без того был смущен, а теперь не мог даже посмотреть в глаза мужчине, отстраняя руку. — Д-да. Себастьян улыбнулся, нежно целуя мальчика в лоб, затем щеки, мягко переходя на губы, даря нежный, невинный поцелуй. Каждое место, где касались губы Себастьяна, горели. Сиэль не раскрывал рта, упрямо сжимая губы, не позволяя мужчине зайти дальше. Но его язык нежно проводил сначала по верхней губе, затем по нижней, успокаивая и прося довериться. И мальчик поддался этой ласке, приоткрыв ротик, чем Себастьян сразу воспользовался. Углубив поцелуй, Себастьян вырвал тихий стон. Сиэль не знал как правильно нужно целовать, и потому старался повторять за мужчиной, с каждой секундой наслаждаясь сильнее. Со стоном отстранившись, Себастьян счастливо улыбнулся, отрывисто целуя мальчика в уголок губ. — Ты невероятен. — Перестань. Ты смущаешь меня ещё сильнее, — потупил взгляд, все ещё не придя в себя после таких бурных ощущений. — Я люблю тебя, Сиэль, — Себастьян прижал мальчика к себе, нежно целуя в макушку. — И я тебя люблю, — Сиэль вновь заглянул в его глаза, теперь уже точно разобравшись в своих чувствах, понимая, что оболочка не играет важной роли, — люблю как зверя, так и человека. Люблю того, кто спас меня четыре года назад и подарил новую жизнь.