False Start

Макото выглядел совершенно убитым после признания Ямазаки и всего того, что случилось в тот злополучный день. Он не знал, что и думать, что вообще дальше делать. Единственное, в чем он был уверен, это то, что он не справится с этим без Хару. И без выпивки. Поэтому появление Тачибаны на пороге дома Харуки с неприкосновенным запасом отцовского саке было вполне ожидаемым развитием событий (тренер Сасабэ по старой дружбе обещал при случае восполнить запас рисовой водки). - Ха-а-ару, помоги мне, я нравлюсь Ямазаки! – с отчаянием воскликнул Мако. Приятель молча окинул его взглядом и мгновение спустя кивнул, впуская в дом. Ему приходилось пропускать добрую половину тостов, чтобы оставаться относительно трезвым, пока Макото напивался и рассказывал про Ямазаки. Он упомянул и про само «свидание», и про инцидент с кофе, объяснил причину странного поведения Соске другу и себе заодно. Макото сокрушался: почему из всех своих знакомых Ямазаки умудрился влюбиться именно в него? - А ты чувствуешь к нему хоть что-то? – прямо спросил Хару. Помутневший от алкоголя разум Тачибаны выдал самый честный ответ: - Я бы поимел его. С большим удовольствием. Перед глазами Макото уже все плыло, но он заметил, как распахнулись от удивления глаза Хару, хотя ни один мускул на лице не дрогнул. Щеки Мако горели. Похоже, Нанасе ничем не мог ему помочь: Ямазаки – исключительный случай, как ни крути. Взгляд Хару был далек от осуждающего, а уголки губ слегка приподнялись. - Ты пьян. - Я - пьян, - гордо подтвердил Макото. После чего с унылым видом повалился на стол. Какой отстой! И все – из-за чертового признания Ямазаки. Прежде отношение Макото к нему было… сложным. Соске привлекал его, неслабо привлекал, но ведь было еще кое-что помимо этого. Макото чувствовал себя некомфортно рядом с ним, и буйство гормонов было лишь малой частью этого состояния. Он видел, как Ямазаки старался сблизиться с ним, хотя и глупыми способами. Это не страшно, но иногда раздражало. Раньше Макото казалось, что все уловки Ямазаки проводились с целью насолить Нанасе, но теперь, когда это предположение опровергнуто, Тачибана начал думать о брюнете из Самедзуки с нескрываемой нежностью. А это чревато. - Что же мне делать, Хару?.. – икнув, проскулил Макото. - А что тебе хочется сделать? Откровенно говоря, при всех своих очевидных недостатках характера Ямазаки оставался высоким, мрачно-привлекательным парнем. Но Макото, вероятнее всего, не готов был сблизиться с Ямазаки эмоционально, потому что влюбленность Тачибаны была подобна поезду, несущемуся к обрыву. - Мне никто не нравился с первого года старшей школы, да и ты помнишь, чем это закончилось, - сказал Мако невнятно, и Хару невольно съежился. – Вот-вот. Но тогда было плавание, и вообще… не знаю. Я просто перестал об этом думать. И сейчас я даже не представляю, как это должно работать. - Ты накручиваешь, как всегда, - вздохнул Харука. – Бьюсь об заклад, вам нужно только щелкнуть пальцами, и все наладится. - Это не так просто, Хару! - простонал Макото обреченно. – Я же пролил горячий кофе на него! А что если он теперь не сможет иметь детей?.. - Ну, учитывая тот факт, что сейчас он домогается именно тебя, рискну предположить, что он вообще не хочет детей. Если же он настолько недалекий, что захочет иметь детей от тебя, то, может, ему вообще не стоит размножаться. Макото захныкал и сполз до уровня столешницы, захватив с собой Хару и пролив некоторое количество сакэ (что он посчитал ужасной потерей, поскольку сакэ оказалось удивительно вкусным). Нанасе с каменным лицом схватил друга, рыдающего, как умирающий зверь, и яростно встряхнул его, держа за плечи. Как только тот успокоился, Хару посмотрел на него со всей серьезностью. - Макото. Перестань уже накручивать. Это же не вечные проблемы. Плюс ко всему, ты никогда не был особенно романтичным. Это все Рин. Харука был прав. Так или иначе, Нанасе сомневался, что Ямазаки разобьет сердце Макото после выпускного. И больше не казалось со стороны, что Соске не нравится Макото - не теперь. Было что-то очаровательное в том, как Мако пытался держаться в стороне, но продолжал конфузиться и выглядеть неуклюже в общении с ним. Да и Рин вряд ли бы дружил так близко с ужасным человеком, ведь так? Так что Харука, скорее всего, прав. А Тачибане стоит не надумывать глупости, а начать наслаждаться ситуацией. И ему, и Ямазаки. Может, ему нужно больше сакэ?.. - И в чем же выражается эта романтическая сторона Рина? – спросил Макото, решив сменить тему и отвлечься от собственных проблем и нескончаемой выпивки. - У нас с Рином по-другому. Макото нежно улыбнулся, подперев рукой подбородок. - У вас всегда «по-другому», не так ли? Хару тряхнул головой, но на его лице не было ни тени обиды, поэтому Макото улыбнулся шире. Ему не нравилось искать в Харуке что-то «странное» или «особенное» - тот был привычным и таким родным Харукой Нанасе, и Макото любил его просто за это. Если бы понадобилось отдать свою жизнь за Хару, он бы сделал это без малейшего колебания. Но Макото всегда нравилось быть частью его жизни, и он хотел оставаться ею как можно дольше. Отчасти поэтому он не мог заставить себя довериться Ямазаки. Ведь люди, которым не нравился Хару, всегда казались Тачибане очень, очень странными. И даже когда Макото вырос, и понял, что у людей разные вкусы, он продолжал отстаивать имя друга с забавным усердием. - Я хотел спросить только одно, - вставил Мако, - какие проблемы с Ямазаки у тебя? Хару поднял глаза на друга. - Это не имеет значения. Ты не должен отказываться от кого-то, только потому, что этот кто-то не нравится твоим друзьям. Вот мне без разницы, что ты думаешь насчет Рина. Даже если ты возненавидишь его. Макото знал, что Хару врет. Конечно же, ему не все равно. Харука всегда интересовался его мнением, даже если не собирался принимать. Кроме того, они оба верили, что дружба важнее любых других обязательств - Почему я должен его ненавидеть?.. - Да неважно. Я лишь хотел сказать, что Ямазаки может относиться к тебе с прежней добротой, а в глубине души выжидать подходящего момента, чтобы прикончить меня во сне. Хотя я лично сомневаюсь в этом, но все же. Он – тот человек, что лобызается по утрам со своим отражением в зеркале. - Я же не могу винить его в том, что он даже не сделал, - пробормотал Макото с задумчивым вздохом, не успев осознать, как быстро Харука изменил тему разговора. Лучший друг и алкоголь с легкостью переключали мысли Мако от одной темы к другой, снова и снова возвращая его к Ямазаки. Но Тачибана был слишком пьян, чтобы волноваться об этом. - Ты обращал внимание на его уши? – вдруг спросил Хару. – Они делают его похожим на обиженную собаку, особенно, когда он хмурится. Слишком много хмурится. - Я не буду волноваться о его лице, когда он будет прятать его от меня в подушку. Макото покраснел, услышав свой голос, говорящий такие вещи, со стороны, и Харука искренне рассмеялся. После чего Нанасе добавил, что Мако уже достаточно выпил на ночь, но он проигнорировал замечание и начал уговаривать Хару, чтобы тот узнал через Рина, насколько «внушителен» Ямазаки без плавок, потому что «ему нужно быть полностью уверенным». После осознания сказанного, Макото все же признал поражение.

***

Проблема заключалась в том, что никто не предупредил Макото о похмелье. Во рту стоял вкус отсыревшей золы, и голова гудела от малейшего звука. Но Харука самым бесчеловечным образом выставил Макото за дверь вместе с остатками сакэ в бутылке, едва ли дав другу умыться и почистить зубы. - Сходи к Сасабэ, - посоветовал Хару. – Он знает, что с этим делать, и не оставит тебя в таком виде. Макото понимал, что это решение со стороны друга было не жестокостью, а, скорее, рациональностью, поэтому отправился прямиком к бывшему тренеру. Неудивительно, что он почувствовал себя ужасно неловко, представ перед ним в таком виде. Но Сасабэ лишь добродушно рассмеялся и добавил, что дети «растут так быстро». Вскоре Макото уже приближался к своему дому, чтобы вернуть алкоголь на место и спокойно проспать в кровати до конца своих дней. - Тачибана? Макото замер. Это что, мгновенная карма?.. Наказание за пьяный дебош до совершеннолетия? Он сухо развернулся и увидел перед собой Соске, шагающего навстречу. - Не подходи ко мне, – взмолился Мако, спрятав лицо в ладонях. – Я сейчас огнедышащий, как никогда! И не смотри на меня так… Он представил, насколько ужасно выглядит в этой помятой вчерашней одежде, с торчащими неухоженными волосами и покрасневшими от стыда ушами, выглядывающими из-под них. Теперь это все казалось трагедией вселенского масштаба. Они стояли рядом, не решаясь нарушить неловкого молчания. Макото боялся увидеть реакцию Ямазаки. Он и без похмелья был просто не готов заглянуть ему в глаза, после того как залил кипятком и позорно убежал. В конце концов, Тачибана заставил себя оторвать пальцы от лица: Ямазаки, видимо, нашел что-то интересное в своих шнурках, потому что по-прежнему стоял на месте, опустив голову в пол. - Так, эм, - робко начал Макото, - что ты здесь делаешь?.. Ямазаки поднял лицо, сглотнув. - Я просто… мимо проходил. Макото удивленно поднял бровь. Самедзука находилась слишком далеко отсюда, чтобы случайно «пройти мимо», и они оба это знали, поэтому Макото не стал придираться к очевидному вранью и терпеливо ждал настоящей причины. - Рин хотел, чтобы я поговорил с тобой, - сказал Ямазаки. Ну, вот опять. Почему для Соске так сложно признаться в чем-то, не прячась за чужой спиной? Макото нахмурился, чувствуя прилив усталости и злости. Голова все еще болела, а невнятный разговор с Ямазаки тем более не придавал ему сил. - Неужели? И что Рин хотел, чтобы я услышал от тебя? - Он не уточнил, - пробормотал Соске с потерянным видом. Ямазаки выглядел странно и был не похож на самого себя, но Макото было все равно – ему понадобилось меньше пяти минут, чтобы превратиться из взволнованного и неуклюжего Тачибаны в Тачибану раздраженного, которого, к тому же, держали за идиота. - Слушай, я провел всю ночь, обдумывая то, что произошло, - твердо сказал он. – Мне действительно очень жаль, но я не могу принять твое признание. Он легко поклонился и развернулся в сторону своего дома, игнорируя ошеломленное лицо Соске. И не успел он сделать и трех шагов, как Ямазаки схватил его за локоть и резко развернул к себе. В ту секунду Макото надеялся, что хотя бы однажды, один-единственный раз Соске скажет, что он чувствует на самом деле, не скрываясь за глупыми обстоятельствами. Но тот лишь закрыл глаза и подался вперед, прижавшись губами к Мако и забирая свой последний шанс. Мгновение потребовалось Макото, чтобы оторваться от поцелуя, пробежаться глазами по приоткрытому рту Соске, измученной дрожащей складке между бровями и горящим щекам. Он резко вдохнул и хлопнул парня по лицу. Они встретились глазами: взгляд Макото оставался холодным, но какое-то неясное тепло все же разливалось внутри его живота. Тачибана незаметно облизал губы, чтобы избавиться от вкуса Соске на них – когда это не получилось, он захотел ударить его снова. В этот миг Макото окончательно осознал, что он достаточно силен и проворен, чтобы притянуть Ямазаки за балахон для следующего пропитанного злостью поцелуя.