Я так любила сны...

Он хватает её за руку, буквально вталкивает в машину. Её сотрудники, друзья... Все бегут вперёд... На её поиски... Собрание. Их решение. Вердикт. – Из-за него! Всё из-за него! – он вырывается во сне, чуть испугав темноволосого мальчика, стоявшего рядом и пристально наблюдавшего за человеком, которого недавно начал называть папой. Беги... Беги... Бежать, родная. – Предлагаю обратиться за помощью к Карпову. Диня... Денис... Ничего не сказал. А он и не спросил... Штурм. Перестрелка. Рядом, не замечая его опять ненавистная тень. Высокий рост, тёмные волосы, чуть крючковатый нос. Опять он. Всё опять из-за него... Лишь огонь трёх небольших звёздочек на каждом плече. Вот ради чего стоит бороться. Всё закончилось. Кругом сирены. Несколько человек бегут по пыльной, чуть промокшей от редких капель дождя дороге. «Успеть!» – одна мысль на всех. Дом. Тёмный подвал. Вихрь рыжих завитков перекрывает мертвенно бледное лицо. Прикосновение его горячей руки к ледяной щеке... Нет! Не верит... Ирка... Ириша... Ирочка... Непрожитая жизнь, камнем о забытые чувства. И снова пропасть. Темнота, через которую лишь иногда пробиваются голоса её, для него не знакомых, товарищей. Опять выстрел. Последний. Решающий. Пальцы разжимаются. Больше не чувствует её холодные ладони, по краям которых опять что-то липкое и тёплое. – Серёжа! Серёжа, проснись! Проснись! Он медленно открывает глаза и вглядывается в испуганное лицо Анны. Губы плотно сомкнуты, глаза наполнены слезами. – Ты кричал во сне. – Кошмар приснился, – бросил Сергей и сразу почувствовал, как по спине струится пот. Бывший майор попробовал подняться. На этот раз, уже не замечая пронзающую боль, опираясь на тумбочку, прошёл к окну и схватил с подоконника телефон. – Ты звал её... По имени. – Динь, приезжай, – Глухарёв уже не обращает внимания на слова жены. – Серёг, случилось чего? – заспанный голос в трубке, – Ты хоть на часы-то смотрел? Семь утра. – Срочно. – Ладно, жди... *** Уже через сорок минут перепуганный Антошин ворвался в палату друга. Увидев Сергея, спокойно курящего, который опёрся о подоконник, Денис относительно успокоился, но теперь на место паники пришло возмущение. – Глухарёв, ты совсем ку-ку что ль? Я к нему, блин, сломя голову лечу через всю Москву, забывая про светофоры и дорожные знаки, думаю, что он умирает тут! Да меня чуть два раза наши не остановили! – Динь, успокойся, а. И так башка гудит, – шепотом произнёс Сергей, – И по тише давай, рано же ещё всё–таки, люди спят. – Люди? А я тебе не человек, что ли? Меня Настюха чуть не прибила. Я еле её разубедил, что мне не любовница с утра пораньше названивает, – ГАИ-шник подошёл ближе к другу, – Что случилось-то? И вообще, ты же больной у нас. Зачем встал? – Лежать надоело. – А на первый вопрос ответить? Глухарёв присел на край кровати и сжал в руках мобильный. – Ты Ирку давно видел? – Какую Ирку? Зимину? – Ты «Ирок» много знаешь? Зимину, конечно. – Ну, ты знаешь, для кого-то она может и Ирка, а для кого-то «товарищ полковник». – Динь, я у тебя это... спросить хотел... – Ну спрашивай, раз хотел, – уже догадался о теме предстоящего вопроса Антошин. – Как она там? – Серёг, вот тебе это надо? – помедлил с ответом Денис, – У тебя ведь семья теперь есть. Аня, Серёжка... Вот зачем она тебе? – На вопрос ответь, – грубо прервал друга Глухарёв. – Она сейчас другая. Совсем не такая, как раньше, и, – не успокаивался Денис, – И, хах, другой у неё теперь есть. Я думаю кто, ты знаешь. А если не знаешь, то врач твой. Он и есть. Так что забудь. – Не могу я её забыть... Не получается, Динь... Не получается, понимаешь...