Я так любила сны...

– Ты нарушаешь все традиции, – улыбнулась Ирина, вспомнив фразу, недавно произнесённую Михайлиным. Сегодня Андрей пригласил начальницу ОВД «Пятницкий» на примирительный ужин, что не могло её не радовать, – Сначала я даже испугалась, что пропустила твой День Рождения, – хирург протянул своей спутнице бокал с вином и так же с улыбкой ответил: – Так он в июле. Брови полковницы чуть взлетели вверх, но улыбка всё же не покинула её лицо. – Тогда, что за повод? – поинтересовалась она. – Повод есть, – и, сделав глоток, добавил, – даже может более торжественный. – Ммммм... – хитро прищурилась Зимина, – ты меня пугаешь. – Ирк, мы с тобой уже целый год вместе... Нам ведь хорошо? – настроение полковницы чуть изменилось. Ей явно не хотелось портить такой прекрасный вечер разговорами об их отношениях, – Нам ведь действительно хорошо, правда? – она еле заметно кивнула головой, – Ну... в общем... Я долго думал и... сложились какие–то правила... Думаю, чего голову ломать? Надо делать, как подсказывает... В общем, к чёрту правила. Я тебя люблю, – казалось бы, слова, которые мечтает услышать каждая женщина, но Зимину они очень сильно насторожили и она уже начала догадываться, о чём разговор пойдёт дальше, – И хочу, чтобы мы вместе послали эти правила к чёрту. – Угу, – еле слышно сказала Ирина, пытаясь скрыть внутреннее волнение и продать себе более беспечный вид, но проницательный взгляд хирурга чуть не заставил её выставить чувства напоказ. – Ирк, выходи за меня... Давай поженимся. Слова как удар, как гром среди ясного неба. Пустой взгляд янтарных глаз... Её опять вихрем уносит в воспоминания почти пятилетней давности. Широкий начальственный стол. Погоны подполковника на хрупких плечах, чуть более тёмный цвет волос. Поздний вечер. И прямо напротив неё, посередине просторного кабинета стоит начальник следственного отдела, майор, тогда ещё полиции Сергей Викторович Глухарёв и сжимает в левой руке небольшую бархатную коробочку, выполненную в виде цветка. Он открывает её и ставит прямо перед женщиной. Счастье, которое было так близко. Упущено. Упущено ей самой. Сейчас, здесь всё ещё не поздно исправить. Но с ним, с другим, возможно даже лучшим. В горле комок, голоса почти нет. Как и выбора. Прошло пять лет. Всё изменилось, она изменилась. Но ответ останется прежним. – О, как... Неожиданно... – Я не жду ответа сейчас, ты подумай, всё взвесь. Я понимаю... – Но мне казалось, нас устраивают такие отношения. Нет? – Меня более, чем устраивают, но... – Нет. И опять. Всё сначала. Счастье, которое собирала по крупицам, вновь разлетелось на ещё более мелкие осколки. – Ты не давай ответа сейчас, подумай день... – Нет, Андрей, ты не понял. Я не знаю, как лучше тебе сказать... Нечего не выйдет. Правда, прости, я понимаю, что тебе нужна нормальная, обычная семья. Но для меня семья – уже пройденный этап. Правда, прости... Мне очень жаль, но мой ответ: «нет». *** Он опять, превозмогая боль, стоит и курит у открытого окна, вдыхая насыщенный ночной прохладой воздух и впуская летний ветерок в душную палату. В поле зрения Сергея вдруг попадает тот самый хирург, о котором говорил Антошин. Михайлин вышел из машины, громко хлопнув дверью, и направился в сторону служебного входа. ...................................................................... – Я её любил... – А я? ...................................................................... – Месяц выдержишь? – Выдержу. Ты только звони... ...................................................................... Входная дверь чуть приоткрывается, в палату проникает больничный свет. Он уже привык к ночным визитам врача и даже не обернулся в его сторону. – Я войду? – спокойный, до боли знакомый, чуть хрипловатый начальственный голос. Он резко оборачивается и встречается с ней взглядом. – Ира...