"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

Мать моя женщина! У нас в Конохе, оказывается, семьдесят два клана при семидесяти шести голосах, потому что есть четыре великих: Сенджу, Учиха, Абураме и Акимичи. А в зале при этом было только сорок девять человек с доверенностями, представлявшими шестьдесят восемь голосов. Четверых, включая Хатаке, не было представлено ни в виде доверенности, ни лично. Но вывело меня, конечно, не количество голосов и даже не то, кто проголосовал за грабительские поборы, а то, что у Асумы оказалась доверенность с моим голосом! Когда возникают такие ситуации, порой мне кажется, что Прежний Умино — это какой-то альтернативно одарённый дальний родственник, который пришёл, всё изгадил и свалил, а мне — разгребай! Потому что одну фамилию носим. Он отдал свой голос на совете кланов Сарутоби и вообще не интересовался, а что там вообще происходит. Да тот Умино даже не знал, сколько всего кланов и сколько голосов вообще есть в Совете кланов. Он думал, что кланов около полусотни. Ну, и я, соответственно, думал, что со своими шестью доверенностями крут как варёные яйца и реально могу на что-то влиять. Потому-то я и был такой борзый по отношению к Хиаши. Вот посмотрите — у меня аж целых семь голосов, если считать Курама. Я крут! Ага, «Счаз»! Но сейчас я понимаю, что такая борзота была мне даже в плюс. Поставь я себя изначально иначе, было бы гораздо сложнее взобраться на место лидера фракции. Ну, а не вникал я в то, у кого сколько доверенностей было в прошлые советы, потому что с одним голосом смысла рыпаться не было. Прежний Умино — дебил ещё и потому, что отдал свой голос Сарутоби в пользование бесплатно, то есть даром, надеясь подлизаться и получить благосклонность старого козла. А мне не с руки было лишний раз дёргаться и привлекать к себе внимание с подозрениями, да и других проблем было навалом, не хватало мне ещё тогда в местную политику лезть. Вторым шок-контентом стало то, как мало голосов собрала действующая Хокаге и её клика. За инициативу Цунаде было подано восемнадцать голосов. За принятие проекта проголосовали Сенджу и Акимичи (по два голоса), Нара, Яманака, конечно же, Сарутоби аж с шестью доверенностями, Юхи. У Цунаде было ещё две доверенности от мелких кланов, названия которых мне ничего не говорили, одна была у Чоузы от клана Цукино, и ещё эту братию поддержал клан Кобе, не имеющий в Конохе ни одной завалящей лавчонки, уж не знаю, почему. И тут первым забавным моментом было то, что Камадо, что называется, сбил на взлёте Сарутоби, сказав, что у него теперь только шесть доверенностей из одиннадцати. Мол, бать, ты приглядись, два голоса Учиха, как и по одному от Умино и Узумаки с Намикадзе — как корова слизала. И ещё попенял Сарутоби, что вообще-то следить надо за тем, кто присутствует и от кого у тебя доверенности. А то если бы он, Камадо, сразу не заметил ошибки, то пришлось бы все голоса пересчитывать. Морду Асумы в этот момент надо было видеть. Вторым смешным моментом было то, что клан Като проголосовал против инициативы в лице тёти Шизуне. Лень вспоминать, как её зовут, но, несмотря на преклонный возраст, шестерёнки у бабки в черепушке работали исправно. В общем, большинством голосов Цунаде идёт на йух со своим жульём! Скатертью дорожка! Поставьте им хорошую песню группы Ленинград, с названием «Дорожная»! Нет, я из памяти прежнего меня знал, что в Конохе не пятнадцать и даже не двадцать кланов, но целых семьдесят два клана! В укуренной манге складывалось такое впечатление, что кланов мало и каждый состоит из ярких уникальных кретинов, в смысле, личностей — с необычными глазами и цветом волос, дебильными яркими отличительными знаками, татуировками и раскрасками на мордах, супер-техниками, яркими шмотками и всем таким. Ну, видимо, чтобы врагам издалека было видно, кого нужно резать в первую очередь. В реальности же большинство клановых внешне ничем, кроме камона на одежде, не отличались от бесклановых. Да и, честно говоря, по силе тоже, правда, только лет так до двенадцати-четырнадцати. Ну там, часто у таких клановых чуть побольше чакры, чуть лучше её регенерация, и сами они чуть сильнее, чуть быстрее или чуть ловчее, знают чуть больше техник и могут пару уникальных клановых, но это и всё. Если бы кто-то спросил, чем отличается клановый шиноби от бескланового, я бы начал говорить про качество бойцов, но на самом деле заявить себя клановым мог кто угодно, главное удержаться на столь высокой планке и не слиться в процессе. Теоретически даже Мидзуки мог стать создателем собственного клана, но у него не было ни улучшенного генома, ни уникальных техник, ни силы, ни многочисленной родни, ни влияния, ни достойных уважения капиталов, чтобы войти в число клановых. Никто не отберёт, конечно, фамилию у очередного соискателя, но на совет не позовут и в список клановых фамилий не внесут. Сила — это важно и нужно, но вообще-то клановым мог стать и не особо сильный шиноби, особенно при Сарутоби в начале его правления; это уже потом изменилось. В чем же тогда главное отличие между клановыми и бесклановыми? В психологии. Бесклановые в массе своей живут здесь и сейчас, им не важно, будут ли они выбирать Хокаге или его будет назначать дайме. Им наплевать. Им не важно, будет ли у них семья, станут ли их дети шиноби, передадут ли они им свои навыки и знания. Типичный пример — Морио, он же Маугли. Неплохой мужик, хороший шиноби, но клан ему не нужен. Ему и семья и дети не особо нужны, не то что клан. Морио живёт здесь и сейчас, исключительно для себя, любимого. Хотя чёрт его знает, как его Бунко дожмёт. Вроде бы у них всё серьёзно. Для клановых же независимость важна, потому что это они сейчас правят в Конохе, а будет — некто чужой, а их самих из элиты низведут до цепных псов правителя Страны Огня. Клановые начали обрастать имуществом, знаниями, у них появилась недвижимость и своё дело, история своего рода со своими героями и великими людьми, они осознали важность будущего. Я вот даже по себе могу судить — я здесь воспринимаю себя как часть рода (особенно после Каменистого), как звено между прошлым и будущим, и у меня есть долг перед моими предками — продолжить род и привести его к процветанию. Там, в прошлой жизни, у меня даже мыслей таких не было, а в этом прошлом я все это воспринимал как лишний груз на плечах. Убей это чувство рода, чувство долга перед этой землёй, перед своими предками и перед будущими детьми — и нет ни клановых шиноби, ни Конохи. И именно это по дури сейчас пытается сделать Цунаде, оправдывая это благими целями — помощью сироткам, лечением бедных и тому подобным бредом о социальной справедливости и защите сирых и убогих. А в результате будут окончательно сформированы условия, при которых никто не захочет становиться клановым, потому что это будет банально невыгодно. При этом надо понимать, что в войнах и серьёзных конфликтах основная военная сила любой скрытой деревни — это клановые шиноби. Бесклановые тупо не тащат, а бросать их на убой глупо и нерационально. И если не будет притока свежей крови в кланы, то им наступит абзац как раз через пару поколений, даже без той херни, что намерен учинить Обито. Останется пара десятков кланов по паре человек, и на что они смогут повлиять? Ни на что. Придёт человек от дайме и скажет: вот этот бесклановый отныне ваш Хокаге, царь и бог, а на ваши желания мне насрать. И на этом закончится Коноха как независимая скрытая деревня. Я сам от себя не ожидал ни таких открытий, ни то, как легко, просто и логично выстроится картинка. Никогда не думал, что кланы так важны и нужны Конохе, а теперь я это просто знаю. Впрочем, ведущий собрания уже подводил его к концу. Следующее собрание собирались провести через три дня по просьбе Хокаге, чтобы рассмотреть новые варианты её предложений. Надеюсь, в этот раз она подготовится лучше, часть её идей реально годные. А деньги можно добыть не только из карманов клановых. Хотя мне не нравится, куда она собирается вести Коноху. Придётся предлагать свою повестку. Хоть и очень не хочется. Дел у меня и так по горло. А эта инициатива обещает отнять много сил… Впрочем, её, возможно, удастся свалить на других, объяснив общую идею и концепцию, а вот что необходимо делать самому, так это выбирать союзников — вон, толпой ко мне прутся. Нет, реально, со мной вдруг захотела познакомиться целая куча народа, перед глазами замелькали люди. Кто-то поздравлял с успешным дебютом, кто-то хотел обсудить интересную нам обоим тему или предлагал озвучить интересную идею, кто-то уже назначал встречу. Было непросто, но я вроде как никому не нахамил и у всех оставил хорошее впечатление. Хотя это станет видно только завтра, после двух, трёх, пяти встреч. Или послезавтра, после ещё пяти. Я тут не сдохну, с таким-то графиком? Я отложил карандаш и блокнот, записав время и место последней «стрелки». Кстати, в моей же Пиале. Видимо, хотят перетереть наедине, конфиденциально. Значит, у моей забегаловки уже начала складываться нужная мне репутация. Это отлично! В любом случае, мне придётся за три дня поговорить с кучей людей, о большинстве из которых я не знаю ничего, создать коалицию и предложить ей свою повестку, способную заинтересовать кланы больше, чем то, что предлагает Цунаде, иначе она так или иначе свою хрень протащит и налоги поднимет, это к гадалке не ходи. Пока же я чувствовал себя выжатым лимоном, будто не разговаривал, а сражался. Разумеется, планы идти в Госпиталь полетели по известному адресу. Чудо-окулиста я на рабочем месте уже не застал бы, так что решил пойти домой, к Анко! Будто на крыльях я мчался домой, чтоб сгрести в объятья наверняка ещё не подозревающую о моём прибытии Анко. Чтоб начать целовать её у порога, лаская нежную кожу, залезть ладонями под шёлковый халатик… Естественно, я б перед этим продезинфицировал себя медицинской чакрой, будто перед операционной. Но все мои хотелки и поднявшееся было настроение ухнули в никуда. Дома было темно… тихо… и пусто. Громко тикали когда-то выставленные в коридор из спальни часы. Гудел холодильник, пришедший на замену тому, что Наруто использовал в бою с Кибой. Сквозь домашний барьер едва уловимо шумела улица, полная в этот вечер людьми, огнями и голосами… Я будто бы оказался отрезан от всего мира этой давящей на мозги тишиной. Сегодня не было праздников, просто обычная толкотня в центре, которая только ярче подчёркивала, как пусто дома… Судорожно вздохнув, будто очнувшись ото сна, я достал новые приборы и, вымыв их, расставил по полкам. Зачем-то заглянул в холодильник. Он показал мне только стопочку пищевых свитков, которые Наруто тестировал на воздействие конденсата. Еды не было никакой. — Так ты на миссии, моя милая. — вынужден был признать я. О том, что Анко тут была не так давно, говорило только неубранное с раскладной сушилки нижнее бельё, да бежевые топики, которые под защитной сеткой многие принимают за обнажённую кожу. Этих топов у Любимой была целая полка по три «башенки», будто она их сразу стопкой и купила. А вот юбки разные, но все оранжевые, из-за чего складывалось впечатление, что Анко ходит в одной и той же одежде изо дня в день. Достал коробку с подарком-кимоно, положил туда саше из чая с запахом цитрусов и цветов, так напомнивших мне запах самой Анко. Вспомнил, что комплект так и не закончен. Расстроился. — Может, проще будет с ней самой сходить к ювелиру и подобрать то, что ей понравится, чем угадывать? Или вообще что-то с нуля создать? — я рухнул на кровать спиной, держа коробку на весу. — Агрх! Без брошки этой Анко даже не сможет выйти на улицу в этом кимоно! А я хочу, чтоб все видели на Анко камоны Умино! Уже сейчас, не дожидаясь свадьбы! А потом меня осенило! Сделать эту брошку в виде любимого лакомства Анко! Думаю, она оценит! А потом уже сделать под заказ что-то более серьёзное и солидное. Вот только из знакомых ювелиров у меня нет. Знаю лишь, где можно раздобыть камешки подходящих цветов — у Курама. Так как никаких записочек я не нашёл, то решил, что Анко должна была скоро вернуться. — Но, когда именно это «скоро»? — спросил я у отражения в ростовом зеркале в спальне, как убрал коробку на место. — Да, дожили, я уже с отражением общаюсь! Усмешка вышла грустная. Промелькнула было мыслишка сделать клона в виде Анко… но я её отмёл, как возмутительную похабщину, после которой я настоящей Анко в глаза смотреть не смогу. — Я так давно не был один на один с собой, что просто от этого отвык и теперь схожу с ума. Я схожу с ума, какая досада. — веселясь фыркнул и снова скис. В этой тиши мне хотелось услышать голос Анко… Рассказать ей о своих приключениях… Услышать её хрустальный смех, необидные подначки… Или советы… Её беспокойство обо мне почувствовать кожей, как ласковые прикосновения… Анко бы приготовила для меня чай, а погодя позвала к столу с чем-нибудь вкусненьким из «моих» рецептов. А потом бы пришло воспоминание, что посланные готовить клоны прикасались друг к другу и оказывали знаки внимания. У них бы чуть подгорела яичница или котлеты, пока они отвлекались друг на дружку. Воспоминание на миг вызвало улыбку, которая так же быстро увяла. Я был один. Меня никто не ждал. И Анко могла сегодня не прийти. А без Анко оставаться тут на ночь не имело никакого смысла, так что я, немного пошатавшись неприкаянным призраком, всё же покинул пустой дом и полетел в Никко. — Если полечу сейчас, то успею там поспать часика четыре-пять, — прошептал я, стартуя с крыши родительского дома в сторону столицы, — а днём вернусь для встреч с союзничками. Впритык, но должно хватить. Пролетая над ночным лесом, я внимательно слушал всё, что происходило внизу: ночная жизнь бурлила уханьем сов, каким-то шуршанием, шорохами и прочими звуками ночного леса. Кто-то подо мной мчал верхними путями в Коноху, судя по характерному для длинных беличьих прыжков шуршанию и мягкому «тук… тук». Пока я летел, я пытался проанализировать, что произошло на Совете Кланов и почему я реагировал именно так, а не иначе. Помимо прочего вспомнил, что чуть не убил Яманака. Была бы дуэль — именно этим бы она и кончилась. Слова Иноичи меня взбесили, и я реально готов был его убить. Почему? Ну помимо того, что у меня пытались отобрать мой трофей стоимостью в миллионы просто потому, что Като так захотелось, а потом ограбить на пять процентов заработка, оправдывая это тем, что у меня есть какие-то льготы, назвать которые никто не в состоянии. Помимо всех головняков прошедшей недели и необходимости мотаться туда-сюда… Яманака выбесил меня, потому что, когда погибли мои родители, именно под этим предлогом меня выкинули из своего круга общения дети клановых шиноби. «Твой клан — это сборище отбросов. Туда им и дорога — на свалку!» — говорили сопляки и соплюхи, для них это был удобный повод вышвырнуть меня из своего круга. Удобный повод воткнуть кунай в спину, поглумиться и покуражиться над тем, кого ты не смел тронуть. Разумеется, моему клану не в чем себя упрекнуть — мы пали, сражаясь и защищая Страну Огня и своих союзников — Узумаки. Мои родители погибли, сражаясь с Лисом в неравной схватке, выменяв свои жизни на этот человеческий мусор. Но мразям не было дела до правды… Когда окружающие поняли, что больше не перед кем стелиться, меня обобрали до нитки, я сразу стал никем. Прежние друзья, если можно их так назвать, как мои, так и моих родителей, очень быстро выжили меня с той орбиты, на которой я привык вращаться. Как бывает у детей, тот юный Умино считал, что его жизнь всегда будет такой лёгкой и безоблачной: всегда полный кошель карманных денег, дружелюбные улыбки, на самом деле заискивающие, и готовые тебе помочь, за услуги своего отца или матери, люди. У нас было достаточно ресурсов, работников и недвижимости. Только одних доходных домов у нас было около десятка в разных частях Конохи. С кланом Умино было удобно и выгодно дружить. Я привык покупать хорошие вещи, привык вкусно и правильно есть, дома или в приличных заведениях, привык общаться с детьми из кланов и знать, что имею право и возможность обратиться с вопросом или просьбой как в администрацию Хокаге, так и к друзьям-союзникам; привык, что имею право на доступ к знаниям, на помощь инструктора в освоении техник или тайдзютсу. А тут в один момент всё обрубило. Оказалось, что ты никто и звать тебя никак, и никто тебе ничем помогать не будет. Для ребёнка десяти лет от роду, которым был прежний Умино, это был шок. Падение из князей в грязь. Мне эта обида аукается и отзывается, как своя собственная. Во многом потому, что я тоже на себе это прочувствовал. Пусть я не учился в элитной школе, но многое из того, что я считал обыденностью, после смерти родителей оказалось недоступной роскошью. Семья тётки — мои Сарутоби. Разве что тому Умино не вручили обязанность заботиться о ком-то вроде Конохамару и не попрекали каждой копейкой. Было сложно без родителей, без поддержки… без денег. Жалких подачек, которые выдавала администрация, после оплаты счетов не хватало на нормальную еду даже в самой дешёвой кафешке. Пришлось учиться готовить самому и не только то, что можно приготовить быстро на костре, только чтоб набить брюхо. Помогли мамины кулинарные книги, хотя они были такими сложными из-за этих дурацких «по вкусу», «до готовности»… Чтобы напомнить о себе и привлечь внимание, Умино начал хулиганить. Это не помогло, только сделало всё хуже. Ну так и Наруто тоже ничем такой финт ушами не помог, только из изгоя он стал клоуном-изгоем. И Умино не избежал участи быть шутом. Нас замечали, лишь пока мы могли развлечь толпу, а потом так же быстро забывали о нашем существовании. Но пока тебя замечали, казалось, что всё вот-вот станет как прежде. Не стало. И вот теперь это блондинистое мудло в лицо заявляет, что мой клан ему не такой! Отбросы мы ему, видите ли! Тем самым козёл непрозрачно намекал, чтобы я сидел тихо и не смел рта открыть, потому что я-то здесь на птичьих правах, не то что Яманака! Сын Иноичи, Яманака Инору, был такой же козлиной в Академии, науськивал против меня бывших одноклассников просто так, по приколу. Только помер рано. Карма, наверное. Спускать такое было нельзя. Я вызверился и честно сказал, что буду убивать. Тут-то у бывшего следователя, главы клана, а заодно будущего связиста засосало под ложечкой и фоном включилось «Шоу интуиция». Дошло, что его сейчас будут забивать, как секача на охоте, действующий шиноби, который только что вернулся с миссии S-ранга живым и без видимых повреждений. Живой и жутко злой, потому что ранг миссии не соответствовал! А когда к этому добавились предупреждения двух куноичи, мастеров гендзютсу, он решил, что с шансами всё «швах» и трусливо поджал хвост. Как мне кажется, Яманака так решил, потому что его техники хоть и не чистое гендзютсу, но максимально к нему близки. Иноичи посылает свою инь-чакру в нервную систему цели, тем самым получая полный контроль над её телом. В результате тело жертвы будет отключено от его воли. Это если верить информации из библиотеки Корня о Яманака. Попробуй он такой фокус на мне — так бы и помер, потому что от специфической техники доспех должен был меня защитить. Похоже, что он тоже что-то такое заподозрил, а когда ему ещё и мастера гендзютсу сказали, что в этой области меня не победить, то пришлось Яманака подавиться собственной гордостью и принести неискренние извинения. И хорошо, что все завершилось там же, словесно. Убей я Иноичи, и Нара, и Акимичи вынуждены были бы мне отомстить, и ничем хорошим это бы не кончилось. Я бы оказался в той же ситуации, что и Сакура, убей она заклятую подружку. Но забывать или прощать я никого и ничего не собираюсь. Так что Яманака, а также пару знакомых морд из тех, что меня вчера осаждали с предложениями, я при случае обдеру как липку. По старой, так сказать, дружбе. Ну или по крайней мере попытаюсь. Если не кровью, то слезами умоются все, кто когда-то перешёл дорогу Умино Ируке! Подумав о том, как злопыхателей буду резать, вспомнил про свой клинок. С того момента, как мне отдали танто в тронном зале, я его даже не доставал. Так что сейчас, соблюдая все возможные предосторожности я приказал клону его проверить. На первый взгляд с клинком всё было в порядке, пока я не взглянул на лезвие шаринганом. — Говна кусок! Мудло седое! — зашипел я разозлённой коброй. — Чтоб тебя Мадара в личные враги записал! Гнида ублюдская! Не то что бы я только из-за меча так разорался, просто весь день был не в дугу, и выпустить пар я смог лишь сейчас. Клон тоже был со мной согласен, хоть и не видел, что лезвие будто бы окутывает розово-красное свечение, мерцающее, как умирающее от обильного кровотечения сердце. Таким же цветом, как оружие Хидана, только ореол меньше и мерцание почти незаметно. Сектантская козлина, всё-таки сделала какую-то пакость с моим клинком. Снова помянув его матерным шипением, я приказал клону запечатать клинок обратно. В Никко караван должен был остановиться как обычно — в караван-сарае и прилегающей гостинице, так что я знал, где искать свою команду. Мне были искренне рады. Удивительно, но доложить о новостях первым прибежал Саске. Он тут же сдал Рокушо. Пленник пытался сбежать и почти смог, что лишний раз говорит о его навыках. Почему почти? Аой, этот идиот, иначе не скажешь, хоть и сумел тихо деактивировать печать, но вместо того, чтоб сразу убежать, решил генинов на дорожку обобрать. Видать, мозги отшибло раньше, чем ему отбили печень. Попытку пошарить по подсумкам пресекли и отпинали пленника до кровавых соплей. — Одобряю, — потрепал я пацанов по плечу, а про себя добавил: «Ибо нехуй!». — А Рокуши, случаем, не Сакура охраняла? — наугад спросил я. Парни скуксились. При всем своём двойственном отношении к Харуно закладывать они её не собирались. — Понятно, — вздохнул я. — Опять будешь ругаться? — спросил Наруто. — Нет. Бессмысленно. Она что, без меня не знает, что пленных надо охранять? Знает, но схалтурила, отнеслась к своим обязанностям халатно. А свои мозги не вложишь. Тут Наруто сознался, что это, скорее, его недоработка. Так-то печать-конвоира даже у опытного чакроюзера должна была около недели продержаться. — Просто она сложная, и я её только в теории изучал… и нюансов не знаю… — Мелкий, не продавай себя задёшево. Ты гений. Ты даже без пояснений мастера справился. Ну, подумаешь, — ободряюще улыбнулся я, — долго не продержалась. Зато теперь ты получил ценный опыт. Заметив, что Учиха начал чувствовать себя лишним, я так же потрепал его по волосам, как Наруто. — Молодец, Саске-кун, что вовремя заметил. Благодаря тебе наша миссия от Отдела дознания не провалена. Учиха к такому панибратству отнёсся спокойно, а не шуганулся прочь, как я боялся. Хотя он и удивился. Про себя я отметил, что у меня ушло то чувство неловкости, которое заставляло относиться к Саске настороженно. Всё же я себе могу признаться, что ожидал подвоха всё это время. Учиха Саске был не свой и не чужой, он представлял угрозу в том будущем, которое я помню из манги. Теперь же я верил, что этот Саске не станет пытаться убить Наруто. Он слишком умён для такого шага. Если, конечно, я его не переоцениваю… Прошло много времени с тех пор, как Учиха стал читать мои черновики и помогать выискивать слова, выражения, детали, которые было не понять местным. Пусть он и не знал реальной причины, почему в историях так много странного и непонятного, но его захватили чужие миры, иные обычаи… иная мораль. Саске частенько вступал со мной в дискуссии по поводу того, почему тот или иной персонаж поступил так, а не иначе. Порой он помогал мне самому лучше понять чужих персонажей, чьи истории я вписывал в это настоящее. И помогал понять себя и мир вокруг, поясняя разницу на примерах. — Почему кучер соврал мальчику, что он его отец? — не дочитав и до середины черновика, судя по заложенным пальцами страницам, решил спросить меня Саске. — Потому что у него была своя семья. До войны. Простая и понятная жизнь. Тоже был сын. Сын и две дочери. И жена, конечно же. Но во время войны их не стало. Как и родителей мальчика. — Это только из жалости? То, что он ему соврал, — вырвал меня из размышлений о литературе вопрос Саске. — А, что? — припомнив, я ответил. — Не только. Это отцовский инстинкт. Попытка возместить погибшим детям внимание и заботу, которую не сможет им дать, обратив её на реального ребёнка. Можно сказать, что это жалость, направленная на себя. Чувство вины, что сбежал обратно на войну, не оставшись на похороны семьи, и не вернулся в родные места после войны. Боль утраты. Отчаяние и… Поиск смысла жить дальше. Не для себя, так для других. Самопожертвование. — Но если болезнь вернётся, то Каминоонтё-кун* останется один… Может… Ирука-сенсей… А вы можете не писать, что Юкио-сан* болен? Тут-то я и понял, что Саске перечитывал. — Почему? Думаешь так будет лучше? — Не знаю, — задумался Саске, а затем неуверенно добавил: — Думаю, что лучше. Лучше, если у них всё будет хорошо. Ещё не отдавая себе отчёт, я покивал, а затем кивнул уверенно: — Да. Юкио-сан будет здоров, и они с Каминоонтё-куном будут жить долго и счастливо. Этой истории определённо не хватало такого светлого финала. Пусть это и не так было в оригинале. Но разве кто-то может мне запретить его переписать?! А название… Пусть останется прежним — «Судьба человека»*. — Как вы думаете, Ирука-сенсей, может ли человек стать сильнее, разорвав все связи? — неожиданно спросил меня Учиха. — Нет, Саске-кун, не может. До нападения Лиса у меня были мать, отец, родственники, друзья. А потом не стало ничего, и я не стал сильнее, я стал несчастнее. Мне хотелось лечь и умереть, просто перестать быть. У меня не было мотивации тренироваться, становиться сильнее. Ради кого, ради чего? Жизнь свою беречь тоже не было желания. Кто-то сказал бы: ты умрёшь завтра от смертельной болезни. А в ответ услышал бы равнодушное: Ладно. Умру так умру, что воздух сотрясать?! А потом у меня появились новые друзья, Анко, вы. Мне есть что и кого защищать. У меня теперь больше мотивации развиваться и раздвигать пределы возможного для себя. У меня больше причин жить и сражаться до последнего. Лишившись всего, человек уже не боится за свою семью или друзей, и в этом смысле он станет свободнее, но не сильнее. Может, конечно, кто-то и думает, что, оставшись один, он станет сильнее, но, по мне, так человек, который так говорит, просто псих или лжец. Люди существа социальные, мы без других людей не можем. Саске задумчиво склонил голову, но, судя по раздражённой гримасе, промелькнувшей у него на лице, он моего мнения не разделал. — Я не раз видел людей, потерявших всё, — добавил я тихо. — Они либо находят причину жить, либо тихо уходят. Одни вступают на путь саморазрушения, будто пытаясь убить себя чужими руками, другие не ждут чужой «помощи» и сами лишают себя жизни. В любом случае они так делают не потому, что хотят силы, а потому что не хотят ничего и в этом мире их никто и ничто не держит. Тебе есть ради чего жить. Если не собственные желания, то долг. На тебе лежит огромная ответственность — тебе предстоит возродить великий клан Учиха. Тебе есть за что и ради чего сражаться. — Я должен убить Итачи! — Ну, должен, значит, убьёшь, — пожал я плечами, — но это только маленькая промежуточная цель, она не может и не должна быть смыслом твоей жизни. Наступило неловкое молчание, которое вскоре прервал Саске. — Спасибо. Поспав немного в Никко, я проинструктировал Седьмых и снова полетел в Коноху. Из-за этого Совета я пока не мог их сопроводить в Деревню. — Возвращайся поскорей, — помахал мне Наруто рукой обездвиженного Аоя. — Нам будет тебя не хватать. Судя по остановившемуся взгляду поскуливающего и синего от побоев Рокушо, этот скорее думал: «Когда это уже кончится?!» Сегодня не планировалось продолжение заседания Совета, но со мной пообщаться тет-а-тет желало ещё много народа, с которыми я не успел переговорить в прошлый раз. Поутру я первым делом обошёл караван, помозолив глаза всем тем, кто мог бы потом сказать, что Умино Ирука никуда не отлучался и сторожил караван. А если вдруг меня станут искать, так Наруто создаст клона, чтоб забрать наши денежки. Хвост каравана обещал прибыть через сутки, а там уже наши услуги не нужны. Мы же не собираемся сопровождать караван в обратном направлении. Была, конечно, мысль посетить издателя, но я её отложил, чтоб выкроить время для двух дополнительных встреч. Данзо я пока решил не навещать, успеется, если, конечно, он сам не потребует к нему явиться. Переодеваться в цивильное я не стал. Пусть привыкают к моей эксцентричности. Лишь снова накинул плащ, прикрывая механизм с крыльями и шаром-батарейкой. По итогам оказалось: кто-то будет поддерживать явно, кто-то хочет усидеть на двух стульях, а кто-то вообще хотел бы видеть меня в стане своих союзников, причём шестёркой. Мол, ну куда ты со своей дельфиньей рожей, да в калашный ряд… Смотри какие мы крутые, у нас аж два голоса в Совете Кланов! Интересно, эти господа тупые, слепые, глухие или просто забыли сообщить переговорщику, сколько у меня голосов и сколько народа возжелало со мной перетереть о будущем союзе? И тут меня чуть не пробрал здоровый смех. Я вспомнил, как лечил родне про пауков в банке и как я там собираюсь какое-то место занять. Занял, как и обещал. Шею бы теперь себе не свернуть. А ведь хотел просто соврать, чтоб отстали со своей женитьбой… — Однако же ты, — не стал я играть в вежливость, — Мияби-кун, считаешь, что я лягу под Сарутоби лишь потому, что Сакакибара снизошли до, как ты там говорил, «помоечного клана морских дерьмоедов»? — Мы были детьми! — перепугавшись, воскликнул Мияби. — Дети говорят то, чему их учат родители. А сейчас ты мне предлагаешь засунуть своё мнение поглубже в задницу и не возникать на следующем заседании. Это хоть немного похоже на раскаяние или уважение? — Это не так! То есть, я сожалею о том, что говорил в детстве! Но ты… Вы не так меня поняли, Ирука-сан… Умино-сан! — Ну-ну, — сложил я руки на груди, привалившись «горбом» к мягкой спинке. — Мы предлагаем не молчать, а принять тебя вместе с кланом Сакакибара в новый союз с Сарутоби, Умино-сан! Сделав вид, что задумался, я взглянул на свои наброски в золотистых рамках, развешенные по стенам комнатки. Сейчас мы сидели в «Пёстрой пиале», на втором этаже. — Хорошо, Мияби-кун. Я подумаю, — нарушил я своё «тягостное» молчание. Уходя, бывший друг прошептал: «Сука рыбья». Если бы не мой особенный слух, я бы этого не услышал. Захлопнувшаяся до конца дверь мгновенно отрезала звуки из коридора между комнатами. Ну, я не удивлён. Мияби всегда был из тех, кто флюгером вертится за лидером, но готов его предать в любой момент, если подвернётся более выгодный вариант и кусок пожирней. Зря его семейка решила, что бывший друг — лучший кандидат для переговоров. А соврал я ему про подумать исключительно для того, чтобы Сарутоби раньше времени не возбудились и не начали гадить, пока я только-только сколачиваю альянс служилых кланов. Одного не понимаю, чем их Сарутоби так быстро купили? Едва ли обещанием защиты и политической поддержки. После ухода Третьего очевидно, что Асума — это просто обычный джонин. Думаю, что все союзные и прочие соглашения у него в руках уже начали расползаться, как китайская скатерть-саморванка. Значит, Асума предложил Сакакибара деньги. И главное — зачем предложил? Обезьяны так сильно хотят протащить свой проект и попилить на нём бабла, что готовы бегать и подкупать глав малоизвестных кланов? Что вообще происходит? Он что, не понимает, что подобным поведением делает всё только хуже? Что он теряет даже те остатки авторитета, которые у него есть сейчас? Он не видит, что все остальные воспримут это как признак слабости? Раз ты бегаешь и подкупаешь каких-то слабаков, то значит, реальной силы и влияния за тобой нет. Иначе они бы сами к тебе бежали с просьбой взять в свой альянс. Кстати, очень интересно, а когда Асума и его компания поймут, что у них ничего не получается, они попытаются меня грохнуть или сначала попробуют договориться? Мои мысли тут же перескочили на учителя. Шимура меня поддержал, хотя изначально не собирался. При этом держим в уме, что я выступил с речью за привилегии кланов, а он всю жизнь с ними боролся. Однако же с Цунаде у него отношения явно не складываются, и Шимура точно не имеет отношения к проталкиваемому законопроекту. И в любом случае надо будет потом сбегать к Данзо, чтоб понять, как быть дальше. Он хоть и не лучший политик, но в этом кубле куда дольше моего и знать должен на-а-амного больше. Следующий посетитель апеллировал к старой дружбе и рвался стать моим советником и вообще правой рукой. От такой наглости я промолчал, позволив бывшему другу рассказать, о том, как мы замечательно и хорошо дружили в детстве и как он мне может помочь. За что я должен взять Хасоку-куна в свои ближайшие советники. Минимум левой рукой. На самом деле, очередной пидорас, который подумал, что при моей амнезии можно наплести с три короба, а я это схаваю и ещё добавки попрошу. А про себя я подумал, что сегодня какой-то день придурков. Впрочем, «друга» я отшивать не стал. — Соку-кун, как ты, наверное, знаешь, я потерял память, — изобразил я ласковую и немного виноватую улыбку, мол, ничего не могу поделать, — так что боюсь, что не очень хорошо помню наше предыдущее общение. Но стать моей левой рукой ты сможешь, если покажешь, что ты лучше, чем другие желающие. Хасоку от такого предложения челюсть уронил и умотал. Пускай побегает, потрудится. А там посмотрим. Доверять я этому козлу не собираюсь, но вот использовать так же, как он когда-то меня — почему бы и нет? День подходил к вечеру, а у меня уже в животе булькало от бесконечных чаепитий, и заварка просилась наружу. Благо хоть страждущие сподобились узнать, что я не пью. Нет, были, конечно, те, кто даже справок не навёл, решив одарить меня бутылкой саке. Уж не знаю, пьют ли тут из токкури на брудершафт, но скрепить достигнутые договорённости бухлом уже пытались. В целом результаты меня устроили: я получил четыре голоса от трёх посетителей, плюс как минимум временно у меня есть голос бывшего друга, не знаю, как будет дальше. С другой же стороны, те, кто пришел в первый день — это трое отчаявшихся людей, которые примчали ко мне потому, что лучше варианта у них все равно нет и не предвидится, и двое мелких жуликов, надеявшихся на мою амнезию и апеллировавших к прошлой дружбе. На вторых нельзя полагаться. У первых трёх ничего нет, кроме их голосов в Совете Кланов и, соответственно, в Большом совете. Были славные предки. Есть даже какие-то методики для развития и клановые техники, но это и всё. Денег нет, реальной силы нет, какой-то значительной собственности нет, живут, как и я — с миссий. Они пришли ко мне с надеждой на то, что я сделаю что-нибудь, что изменит их сегодняшнее безрадостное положение. У этих, «отчаявшихся», даже не было времени навести обо мне справки. Да и возможности, скорее всего, не было. Они увидели яркого лидера, который говорит об их проблемах, и нырнули с головой в омут, поставили все на зеро. Они до тошноты наелись политики Третьего, согласно которой от них постоянно что-то требовали, при этом постоянно отдаляя их от власти и вытягивая из них деньги. На Академию Шиноби, на Госпиталь, на восстановление Деревни, и так по кругу. По их словам, многие жаловались и на то, что зарабатывать вне миссий стало очень тяжело, потому что льгот и привилегий не осталось, а те, что есть — чисто формальные. Ни торговать, ни что-то производить не получится — у торговых и ремесленных кланов прав и льгот больше. — Да какие там привилегии, — жаловался Джирочо из клана Руричи, старик явно не сильно моложе Третьего. Я его особо и не подталкивал к откровенностям, он сам охотно делился наболевшим. — Мой отец сделал большое пожертвование в создание Госпиталя, ведь нам обещали, что нас там будут лечить совершенно бесплатно, не считая стоимости лекарств. А теперь там и так лечат всех жителей Конохи бесплатно, а Цунаде хочет лечить и окрестных крестьян. На наши деньги! Да она совсем рехнулась! Каждые два года сдавали и сдаём деньги на Академию, потому что там бесплатно учатся наши дети, но и дети обычных людей тоже теперь могут учиться бесплатно по программе привлечения новых шиноби. Старик ещё долго распинался о всех несправедливостях, и тут я понял, как это можно использовать. — Почтенный, вы как никто знаете обо всех льготах и привилегиях. Как действующих, так и отменённых, как тех, что реально нам полезны, так и тех, что лишены содержания. Только вы, Джирочо-сан, сможете собрать их все в единый список, чтобы я смог продемонстрировать его всему почтенному собранию. О вашем авторстве и проделанной вами работе я, разумеется, упомяну. Старикан разгорелся энтузиазмом и пообещал всё сделать к грядущему собранию в пятницу. Он же, кстати сказать, похоже, самый полезный собеседник на сегодня. У него же был второй голос, который Джиро доверил сын его хорошего друга, ныне покойного. Тот тоже последний из клана, и ему некогда лезть в политику — надо тренироваться и на жизнь зарабатывать. А мой путь лежал в госпиталь. В холле я случайно столкнулся с Кито, но, прежде чем я успел спросить, где окулист, тот меня озадачил вопросом: — О, с возвращением, Ирука. Ты к Анко? Усилием воли я удержал себя от спешки и вытряс из друга всё, что тот знал. — Значит, истощение и лёгкие травмы. — Верно, а выпишут её уже завтра. — Спасибо, Кито! — искренне поблагодарил я и, пока не забыл, подарил чай и сладости. — Да брось, ты бы… — Просто дай мне побыть благодарным, — чуть успокоился я, но, получив кивок, сорвался на быстрый шаг, чтоб никого не сбить в коридоре, но и не терять время. Знакомая палата и запах полыни, который перебил тот особый тонкий аромат исходящий от Анко, её кожи и волос. Стерев с лица скорбное выражение, попытался тепло улыбнуться. — Ты вернулся, — осунувшаяся Анко расцвела усталой улыбкой, — я думала ты вернёшься только через две недели. — Получилось быстрее, — присел я на край кровати, взяв в руки прохладную ладошку, — как ты? Вместо ответа Анко доверчиво потёрлась головой о моё плечо. — Очень хочу спать. Боюсь, что ты, — зевнула сладко Анко, — что ты мне примерещился из-за усталости. Было видно, что ей очень тяжело держать глаза открытыми. Её истощение уже прошло этап пика, и теперь Анко неудержимо клонило в сон. — Не беспокойся, — помог я любимой лечь удобнее, чтоб не тревожить сходящие уже синяки. — Через пару дней я буду дома. Седьмых подберу в Никко и вернусь. Прости, что не могу остаться сейчас с тобой. Поправляйся, моё солнце. — легко коснулся я губами её горячего лба. — И выздоравливай поскорей. Не уверен, что Анко успела услышать, что я ей говорил, прежде чем уснула с улыбкой на бледных губах, так что, поправив одеяло я оставил на прикроватной тумбочке записку и один из пакетиков с цукатами. Всю упаковку отдам позже, а то ещё Анко решит вдруг поделиться с моими коллегами и ей меньше достанется. Посидев подле Анко ещё немного, я всё же был вынужден уйти. К нашему замечательному окулисту. Кириин Юрума встречал меня со смешанными чувствами. — Хай! Как глаз? — с искренним интересом уставился ирьенин в шаринган, так что я даже отпрянул от такого бесцеремонного вторжения в личное пространство. — Спасибо, я в порядке, — отшутился я в ответ, колюче прищурившись. После чего сменил тон, вкрадчиво спросив: — Дорогой друг, а откуда взялся тот чудесный глаз, который вы мне вставили? — Все-таки пробудился?! — радостно воскликнул Юрума. — Покажи, ну покажи! Ха-ха! Я гений! Да, я знал, что у нас всё получится! Переждав радостные визги сумасшедшего окулиста, я всё-таки активировал шаринган, после чего задал все это время не дававший мне покоя вопрос: — Юрума-кун, — прорвалось моё раздражение, — что за херня?! Почему вы поставили мне этот глаз и молчали? Я чуть не сдох на миссии из-за чакроистощения после боя! От вида шарингана Кириин аж подпрыгнул. — Уже два томое! Я был прав! Мой вопрос он, разумеется, проигнорировал. У него же радость. Захотелось пожать коллеге-доктору горло до хруста. — В чем ты был прав, псих нелеченый? — рявкнул я, начиная терять терпение. — Шаринган можно полноценно использовать другим людям, и все проблемы Какаши — это следствие неопытности и спешки Нохары Рин, — с обидой ответил глазнюк. Но тут же расплылся в дебильной улыбочке снова! — Я знал, я знал! Я целую диссертацию этой теме посвятил! — снова улетел он в свои мечты. — Так, погоди, погоди… Какие такие проблемы у Какаши из-за шарингана? — с накатывающим ужасом спросил я. Что-то мне перестало всё это нравиться. В смысле, еще больше, чем раньше. — Да обычные, из-за шарингана, — отмахнулся от меня как от мухи псих в белом халате. Холодея, я выслушивал перечень «побочек»: — Ну там, депрессия, перепады настроения, угнетения центральной нервной системы, головные боли, перерасход чакры при использовании шарингана, дисбаланс чакры, — пояснил он в ответ на мой бараний взгляд. Я поймал себя на том, что потянулся к мечу. Медленно и осторожно убрал руку, несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь. Несколько раз повторил про себя: «Я не буду убивать Кириин Юрума, я не буду убивать Кириин Юрума, я не буду убивать Кириин Юрума...» — Ну конечно, не будешь! — поддержал меня окулист. — Я тебе такой подарок сделал! Так, подожди, я что, это вслух сказал? Видимо, да. Биджев глазнюк, похоже, доведёт меня до белого каления. — Другой бы меня поблагодарил! Вспомнив, как коса Хидана свистела над моей башкой, я вскипел. — Юр-рума! — рыкнул я. — Ты только что сказал, что у меня скоро крыша съедет. Это очень херовый подарок, как по мне. — Да не съедет у тебя ничего… Ну, не больше обычного для шиноби, — успокоил меня окулист. — Ну, то есть не должно, — добавил он. После чего совсем тихо прошептал: — Наверное. Но я услышал гада. — Давай объясняй, чего там у Какаши и что может быть у меня! — схватив за грудки, припёр его к стенке. — Ну, понимаешь, — зачастил глазнюк, — у шарингана больше каналов и нервов, чем у обычного глаза. Чтобы все работало как надо, их надо вырастить. Рин этого не сделала, вот у Хатаке-сана и проблемы с башкой. А ещё у него чакра больше к ян-типу склоняется, а для шарингана нужен инь-тип, как у тебя. Я же стоял и молча пытался переварить, что мою и без того держащуюся на соплях и честном слове крышу решили ещё и шаринганом подвинуть. И кто? Коллеги из госпиталя! — Давай, добивай меня, — выдохнул я, отпуская Юруму и, отступая на два шага, сжал кулаки. — Говори, чем ещё мне грозит ваш подарочек, аспиды. Кровопийцы белохалатные. — Да чего ты тут плачешься?! — возмутился окулист, поправляя халат с таким видом, будто он бессмертный. — Да там мелочь, а не побочки! Мы тебе такой роскошный подарок сделали! И халаты у нас бежевые, а не белые! Блин, это что, единственное, что его волнует? Цвет халатов? Значит, по кровопийцам у нас полный консенсус? Юрума тут же посветил фонариком в шаринган, как при осмотре, и спросил: — Ты что, зрение теряешь? Цвета нормально не различаешь? Аккуратно отводя руку психа, все по науке, без резких движений, я ему сообщил: — Нет, цвета я нормально различаю, но от общения с тобой уже начал заговариваться. Слушай, Юрума, я же реально чуть не сдох на прошлой миссии. Я бы посмотрел на тебя в той же ситуации, в бою против Эски. Я еле ушёл. Я же не Какаши, у меня реально каждая капля чакры на счёту. — Это от кого? — заинтересовался окулист. — От Хидана из Горячих Источников. Я дважды чуть не погиб на этой миссии! — Плохо, — посерьёзнел окулист. Что, правда? Он что, вменяемый?! — Согласно моей теории, пробужденный шаринган должен был сразу пробудиться на том уровне, который он был у предыдущего владельца. Так что у тебя уж должен был быть, ну, если не мангекю, то три томое! А у тебя только две. И те не двигаются. Мои надежды на хотя бы относительную адекватность коллеги развеялись как дым. — Моя теория верна, я в этом уверен! — между тем вещал Кириин. — Значит, вся проблема в изначальном дефекте глаза. Я почувствовал почти непреодолимое желание протянуть руки и сомкнуть их на шее ирьенина. Но нельзя… нельзя! Я открыл рот. Молча его закрыл. От происходящего театра абсурда хотелось грязно материться. Чем дальше я лез в эту кроличью нору, тем больше было безумия. — А что не так с глазом? — предельно вежливо спросил я, чувствуя, как морзянку отбивает нижнее веко под шаринганом. — Да мы сами не знаем, — расстроено сказал глазнюк, — там не написано было. — Там — это где? — продолжил я допрос психа, снова почувствовав холодок, бегущий по спине. — Ну чего ты такой медлительный, как черепаха? В той коробке, ну которую ты нашёл. Там ещё Кабуто написал: дефектный шаринган, два томое. А больше ничего. Ну кто так записи ведёт? Что за небрежность?! Глядя остановившимся взглядом на коллегу, я потёр лицо. Святая кочерыжка, я как со стеной общаюсь! Кто признал этого… этого глазнюка вменяемым?! — Юрума, а теперь объясни мне, чем именно он дефектный и что этот шаринган делает у меня в голове. — Да не знаю я! — воскликнул Юрума. — Осмотрел я этот шаринган полностью и так и не понял, где дефект. Там наживую смотреть надо, видимо, какие-то функции нарушены. Я ещё раз подышал несколько секунд. Мне в башку засунули бракованный бэушный шаринган, в чем его проблема, никто не знает, решили выяснить на мне. Охуенный план! Надёжный, как швейцарские часы! — Ладно, а зачем вы мне его вставили? — задал я главный вопрос. — Как зачем?! — удивился окулист. — Так у него же срок годности истекал! И надо было мою теорию проверить про продвинутые додзютсу! И ещё любопытно было, а чего он дефектный. А ещё он тебе по цвету подходил… — заюлил Кириин, наконец-то заметив моё выражение лица. — Замечательно, — упавшим голосом сказал я, — он ещё и просрочка… Это ж вообще пиздец, если он уже начал деградировать. — Юрума, ты в шаге от суицида. Просто скажи по-человечески, как мне избавиться от вашего хренового подарка?! Я не хочу свихнуться и не хочу сдохнуть в бою от истощения чакры просто потому, что вам было любопытно! У меня, чтобы ты знал, запасы чакры обычные, а не как у Какаши. — Да не свихнешься ты, зануда! — запротестовал окулист. — А про чакру ты зря ноешь. У тебя сейчас два и восемь, может, даже девять, а у него три и одна. Разница мизерная! А у тебя ещё и шаринган правильно поставлен, чакра не утекает вникуда. Не надо тебе ничего менять! Я снова открыл рот. И снова закрыл. Бред сумасшедшего начал казаться мне логичным. Надо бы головой об стену постучаться, может, пройдёт. — Ладно, тогда последний вопрос. А почему вы именно мне его поставили? — Так ты единственный из наших, кто тогда без глаза ходил! — ответил Юрума. Машинально отметив, что уже меня причисляют к нашим, я все же не успокоился. — Это не должно было остановить такого энтузиаста, как ты! Почему ты себе глаз не вырезал и не поставил шаринган, раз тебе так интересно было? Подопытный всегда с тобой, если это ты сам! — У меня жизнь скучная, — печально вздохнул Юрума, — я всё-таки не активный шиноби, на миссии не хожу. После чего, приободрившись, псих с новым энтузиазмом заявил мне: — А ты всё время влипаешь в истории. А это то, что нужно для активации шарингана! Да ты идеальный тестовый объект… в смысле, кандидат! По всем параметрам подходишь! И ты что думаешь, глаза на деревьях растут? У нас тут вечно дефицит запасных частей! А ты тут ещё ломаешься, хочешь другой глаз вставить. Да и у тебя глазница вся разворочена была, всё разорвано. Мы все под шаринган специально наращивали и сращивали. У тебя другой глаз нормально уже не встанет, у тебя теперь слишком сложная система. Обычный глаз будет как… как будто ты им на фонарик смотрел. А назад все менять — сложно, долго и можно накосячить так, что слепым останешься. Я потёр переносицу. Или я схожу с ума, или, что менее вероятно, но более желательно, в словах Юрумы всё-таки есть рациональное зерно. Неожиданно для себя я честно сказал: — Я понимаю вашу мотивацию, она даже не полностью безумна, но всё равно «спасибо» не скажу, потому что о таких вещах предупреждать надо! А не устраивать таких сюрпризов! — Да и не надо, — обиделся Кириин. — Ты, главное, записывай в дневник про глаз всё любопытное. Это в твоих же интересах. Я поджал губы, чтоб не разразиться малым петровским загибом в оригинале, резко выдохнул носом, глядя исподлобья, потом, не выдержав, всё-таки показал энтузиасту-окулисту средний палец. — Один палец, — ответил тот. — У меня со зрением все в порядке, не волнуйся! Мысленно взвыв от фрустрации, я показал второй. Ну до чего же непробиваемая сволочь! — Теперь два, — констатировал окулист. Я не выдержал и выбежал из этого дурдома. А то если я врежу окулисту по роже, то вряд ли сумею потом остановиться. Уже уходя по коридору, я услышал: «Тест на стрессоустойчивость — прошёл». Усилием воли я подавил желание вернуться и всё же набить рожу экспериментатору. Зачем я вообще зашёл в эту обитель зла? Хочется убиться фейспалмом. Меня как будто прямо в мозг изнасиловали. Итого: время потеряно, результат не достигнут, а псих-экспериментатор вынес мне мозг, при этом выдав самый минимум информации и вытянув из меня максимум. Это… какой-то позор! На этой волне сходил навестить спящую Анко. Просто чтоб прийти в себя. Меня один вид её спокойного и умиротворённого лица немного остудил. Судя по тому, что её не разбудило ни моё присутствие, ни взгляд, ни даже то, что я её за руку взял: Митараши спала очень крепко. Мне очень хотелось спросить, как она получила эти травмы, и попросить так не рисковать, но… это ведь наша работа такая. Наемничество не может быть мирным делом с понями и радугой обёрнутыми пупырчатой плёнкой. И не мне спрашивать, как умудрилась: я сам с миссий S-ранга не вылезаю по вине нашего долбанного штаба. Да и не любит она распространяться о деталях работы, и я уважаю её желание. Посидев немного, я всё же вынужден был Анко оставить. К тому же чем быстрее я закончу, тем быстрее смогу вернуться и позаботиться о ней. Сразу из Госпиталя я направился в Никко, но не долетая и до окраин, обнаружил активно мне машущих Наруто и Саске. Последний даже выпустил в небо огненный шар, чтоб точно привлечь моё внимание.