"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

В быстро спускающихся на землю сумерках караван «причалил» к придорожной деревушке и приготовился к бойкой торговле под светом факелов на длинных шестах. В этой темени ближайшие дома казались утопающими в тропической зелени бунгало, но стоило присмотреться и сумерки расступались, а тени теряли свои экзотические очертания, превращаясь в банальные кусты и домики-коробки из тёмного дерева, с не особо изысканной архитектурой в стиле «А тут будет окно, и пофиг, что не гармонирует». Тёмным дерево было не потому, что кто-то решил всю деревню отгрохать из ценных пород, нет. Обжигали эти люди свои домишки. А всё потому, что на пропитку, лак или краску банально не хватало денег, а огонь — вот он. Ты только руку протяни, и, главное, не передержи, а то дом станет горкой головешек. И будет тепло, но недолго. Как оказалось, Мелкий уболтал команду прилипнуть к попутному каравану и так доехать до Конохи. А меня, если бы мы разминулись в дороге в эту ночь, предупредили бы работники гостиницы. Я чуть не прослезился от умиления — моя школа. И о попутном заработке подумал, и о том, как мне сообщить информацию. Правда, ценник оказался маленький, но всё-таки не бесплатно. Наруто раньше за «спасибо» бы довёл торгашей до Конохи, купившись на слезливые сказочки аля «Супер-строитель мостов без гроша за душой и семеро Инари-кунов по лавкам», а тут хоть что-то заплатят. Мой энтузиазм поломал Саске, сознавшись, что это он отправил торговаться Сакуру. Ну что же, неплохо придумано. Хоть какое-то полезное применение для Харуно. А до этого шаринганистый сообразил устроить тренировочный спарринг на глазах у потенциальных клиентов, когда Наруто думал, как подступиться со своей идеей напроситься в охранники. — Хорошо придумано, — признал я. — Ты сильно замотался? В голосе Наруто сквозило сочувствие, видать выглядел я реально заёбанным. — Нет, Наруто, — помотал я головой. — Так даже проще, потому что я теперь могу вас не контролировать. Дел дома по горло. Совет кланов — та ещё банка с пауками, — всё же нажаловался я, хотя и не хотел этого делать. — И мне вам кое-что рассказать нужно, — огляделся вокруг и, не заметив Харуно, спросил: — А Сакуру куда дели? — Аоя сторожит. Её очередь, — пожал плечами Саске, сев так, чтоб и меня видеть, и чтобы на книжку падало как можно больше света от факела на палке. — Хорошо, — слегка заторможено сказал я. — Это хорошо. И поставил Покров Тайны. Наруто тут же поинтересовался: — Чего это ты странный такой? — склонив голову на бок. — Мне придётся начать издалека, — нехотя проговорил я, слегка поморщившись. — Помните, мы Госпиталь защищали от атаки Песка и Звука? Ребята синхронно кивнули. — В Госпитале тогда предположили, что Кабуто туда с войсками пришёл не только потому, что он сволочь и решил ударить в тыл по раненным. Мы провели обыск в том крыле, нашли коробки с биологическими материалами. Которые не перенесли бы запечатывание, как выяснилось потом. — А! — вспомнил Наруто. — Это тот тайник, что Хьюга искали за еду? А что в коробках? — загорелись голубые глазищи. — Я расскажу, немного терпения. — И что дальше было? — спросил Узумаки, ёрзая на пеньке для замены, как непоседливый заяц. — Мне Идо глаз выбил. Идо — это тот демон, который чуть клан Курама не обнулил. Для Саске пришлось отдельно проговорить как реальную, так и официальную версию событий, чтобы у него потом не было проблем. — Как-то слишком далеко, — всё же сдался Наруто, — я связи не улавливаю. — У меня была пустая глазница. Так вот пока я был в отключке, мне местные экспериментаторы вставили глаз из той коробки. Там написано было, что он дефектный и мог скоро испортиться. Наруто аж хрюкнул от смеха. Саске же в ответ скорчил физиономию: — За что они вас так не любят, Ирука-сенсей? — Ну, вообще-то они мне вставили чей-то шаринган, так что будем считать, что ко мне они ровно относятся. Про себя подумал, что Саске прав. Про то, что шаринганы ни на что не годны, мне тогда соврали. И ведь смогли обмануть сенсора. Или тот, кто мне это сказал, сам был обманут. Или хрусталики были не в порядке, но не было проблемы их заменить. Никому верить нельзя! Только мне можно. На поляне в момент стало тихо до писка в ушах. Я же продолжил, отслеживая реакцию Саске: — Они просто решили поэкспериментировать, пока я был без сознания и не мог возражать. Что-то странное я заметил лишь в бою с Хиданом. И только сегодня они рассказали, как им важен этот эксперимент и что я им теперь по гроб жизни обязан за такой чудесный глаз. — Над друзьями не ставят эксперименты, — нахмурился Наруто. — Это неправильно! — Они у вас там все такие? — настороженно поинтересовался Саске. — Или есть более вменяемые люди? И почему-то перевёл взгляд на то место, где должна была шататься Сакура. Похоже, он начал что-то подозревать. — Так-так-так, не надо поспешных выводов, — попытался я отмазать подельников, вспомнив про договорённости с Енотом. — Они обычно нормальные. На этой фразе пацаны переглянулись и затем, со скепсисом в глазах, уставилась на меня. — Просто ирьенины — народец не от мира сего, — неловко улыбнувшись, развёл я руками. — Особенно окулист. Ну и увлеклись немного. А в целом-то они нормальные. Ну, в основном… Я мог бы скрыть эмоции, мог бы быть убедительней, но перед пацанами просто хотелось быть честнее, что ли… — Да, конечно, мы вам верим, — с сарказмом заметил Саске, хмыкнув. — Так, ладно, в общем они мне вставили этот глаз, — ткнув себе в скулу, я активировал шаринган, — и ничего не сказали. Так, что обнаружил я его после боя, когда удалось отдышаться. — То есть когда ты сбежал, — с ехидной усмешкой подколол меня Наруто, пихнув Саске в бок, и сам чуть не сверзнулся с чурки.  — Да, — не стал я упираться. — Потому что не мне с Эсками махаться в рукопашную. Не моего уровня противник. Никто не знает в чем дефектность этого глаза, я пока только заметил, что томое не вращаются. Без понятия, влияет ли это на что-то. Не знаю, достались они мне от предыдущего владельца, да будут боги милостивы к его душе... Или это от того, что Хидан, сволочь такая, меня дважды чуть не убил. Не знаю. Чакру я им вижу, ну и пока вроде всё. Не знаю, так и должно быть или я уже должен видеть сквозь иллюзии, все запоминать и воспроизводить. Пока что я просто не понимаю, что мне делать с этим сюрпризом и как им пользоваться. И стоит ли вообще… — Шаринган очень мне помог в тренировках, когда он только пробудился, — принялся меня убеждать Учиха. — Верю, — без энтузиазма покивал я. — Просто твоё клановое додзютсу, как инструмент или новое, незнакомое оружие, ну-у, не понимаю я его. Саске-кун, если подскажешь, что и как должно быть, буду благодарен. Учиха задумчиво кивнул: — По возвращению в Коноху. — Спасибо, Саске-кун! — искренне проговорил я. — Моя смена, — вдруг вспомнил что-то Наруто, и пояснил: — Я сейчас должен охранять Аоя! Он создал теневых клонов и отослал их сменить Сакуру. Оглянувшись вслед клонам, Учиха шёпотом спросил, когда я отрубил купол тишины: — А почему вы не хотите, чтоб кто-то узнал, что у вас есть шаринган? Я ведь не буду на вас обижаться. — Тут дело не в претензиях, — поморщился я с досадой. — А в том, что шаринган — штука редкая, и ещё больше отличительных черт в книге «Бинго» я видеть о себе не хочу. — А вы есть в «Бинго»? — изумился Саске. — К счастью, пока нет. Но такими темпами скоро буду, — с недовольством отметил я. — Но ведь… — Считаешь, что эта книжечка, точнее попадание в неё, — хмыкнул я, — показывает твою силу? Нет. Она лишь показывает на сколько рье ты отдавил кому-то любимые мозоли и насколько ты удачлив, раз страница с твоим лицом появляется из переиздания в переиздание. В идеале надо работать так, чтоб некому из недоброжелателей было рассказать про твои сильные и слабые стороны. Уж не знаю, кто придумал эту ересь про книгу «Бинго», что мелкота прямо мечтает в ней засветиться! Этому идиоту надо язык вырвать. — Но раньше вы говорили другое. Тут я крепко зажмурился и спрятал в руках лицо. — Я был дебил, забудь! Забудь всё, что я тогда говорил! — но потом убрал руки и обеспокоенно добавил: — Нет. Стой. Как руководство к действию забудь, а вот всё, что я раньше говорил, вы оба мне должны рассказать. После амнезии и нового опыта я на многое стал смотреть иначе. Многое понял и переосмыслил. — А как мы узнаем, что тогда ты говорил глупости, а сейчас — нет? — заинтересовался Наруто. Его вопрос услышала и подошедшая Сакура. — Потому что после того, как вы выпишите всю ту дичь, что я вам навязывал, мы подробно разберём, где и как я был не прав и чем мои незрелые суждения в прошлом могут вам навредить в будущем! Так как я не мог с седьмыми остаться, то снова улетел. Но прежде выдал всем троим по тонкой тетради, чтобы выписали все мои «мудрые» советы, которые они запомнили. — Вы хотите, — хмыкнула невовремя (впрочем, как и всегда) Сакура, — чтобы мы за вас написали автобиографию вашу? — Нет. Хочу уберечь вас от граблей, на которые я уже успел наступить. Саске-кун тебе расскажет, зачем я хочу узнать, что говорил раньше. Оглядев пять повозок, остановившихся полукругом около колодца в центре маленького, но добротного поселения, я попрощался и взмыл вверх, стараясь, чтоб от толчка и выплеска чакры не треснула брусчатка под ногами. Караванчик обещал прибыть в саму Коноху лишь на третьи сутки, если не на пятые, ему ещё петлять и петлять, так что я мог возвращаться обратно. Перед этими караванщиками мне светить таблом нет нужды. И так я снова этой же ночью оказался в Конохе. Было уже темно. Всё-таки полет до столицы даже на самой высокой скорости — дело не быстрое. Сил уже не было — ни физических, ни моральных, так что потащился спать в пустую квартиру. Немного подумав о том, куда завтра употребить свободное время, я решил после запланированных встреч поговорить с союзничками, а именно с Хьюга Хиаши. Инициативы Пятой были хорошие, но прозрачные, как свинцовая фольга толщиной пять миллиметров. Никакой отчётности, никакой конкретики, просто скидываемся в фонд и ждём, что произойдёт то, о чем нам распиналась Пятая. Но это не точно. Собственного, такого же мнения придерживались и мои новые союзники, все пять штук при девяти голосах. Эти люди навели справки и только один из них не спросил, работал ли я с Данзо и как это отразится на наших отношениях. Я им честно ответил — что не отразится. Стыдится мне нечего, согласно официальной политике деревне, работа в АНБУ — это честь. Работал с Данзо, да, было дело. А с ним вообще все АНБУ работали до его ухода с поста АНБУ-коммандера и половина — после. Только один из пяти посетителей не знал или делал вид, что не знал, о моих связях с Данзо. В уставшую голову тут же ввинтился незабвенный текст песенки из «Золотого ключика», и я, мурча его под нос на свой мотив, направился к кварталу бельмоглазых. — А Поле, Поле, Поле, Поле Чудес, Поле Чудес в Стране Дураков. Крэкс, пэкс, фэкс… Хьюга не застать на месте я не боялся: этот затворник редко вылезал за пределы кланового квартала. Однако пришлось подождать, пока обо мне доложат. Квартал бельмоглазых был, как картинка типично японского города, а точнее самых старых его кварталов, которых не коснулись реклама и всякие блага цивилизации вроде светофоров, круглых зеркал и автомобилей. Идеально, до скрежета зубовного, тихо и слишком скучно. Пожалуй, ещё мне квартал Хьюга напоминал дом престарелых. Не количеством пожилых (я почти никого не видел), а этой душной тишиной и шёпотом голосов, будто боящихся кого-то побеспокоить. — Умино-доно, — кивком поприветствовал меня Хиаши, жестом показывая следовать за собой. Однотипные домики и лужайки, одинаковые просторные комнаты и коридоры, переходы, казалось, в этих лабиринтах можно было потеряться, упусти я из виду спину Хиаши. Я чуял присутствие, затылок мне сверлили взглядом, а потом мы зашли в светлую залу, выходящую одной стороной на маленький садик, и звуки и ощущение взгляда в спину будто отрубило. Как я знал, у Хьюга было что-то вроде своего собственного совета, однако со мной отец Хинаты решил пообщаться без них. И вообще без чьих-либо глаз и ушей. Для начала я поздравил нас с успехом в голосовании против инициативы Цунаде. Я рассказал о прогрессе в переговорах, о четырнадцати новых голосах к уже имеющимся у меня семи. — Думаю, что завтра ко мне присоединятся как минимум ещё пять голосов. — Таким образом, у вас будет около тридцати голосов, — подытожил мои рассуждения Хиаши. — Возможно, это зависит от того, сколько голосов на самом деле есть у вас, Абураме и Инудзука, Хиаши-сама. Хьюга, судя по эмоциям, мой вопрос не понравился, обычный человек с такими чувствами бы поморщился, но тут явно победила привычка, и он удержал покер-фейс. — Мы продолжаем обсуждение с возможными союзниками, — уклончиво ответил Хиаши. — И всё-таки, сколько голосов вы собрали? — надавил я. — Семь, — сказал, как выплюнул, Хьюга. Тут удачно принесли чай, так что у нас появилась пауза, чтобы подумать. Девушка с белой повязкой на чёрных блестящих волосах не проронила ни слова, даже не покосилась на меня и вообще казалась скорее тенью или фантомом, чем живым человеком. Только принесённый ею поднос с чаем и угощением напоминал о том, что она вообще была тут. Стало понятно, что Хиаши воспринимает подобный результат с голосами как фиаско. И правильно делает. Также вполне вероятно, что он считает, что это пошатнёт его позиции в нашем союзе, а быть кем-то кроме равноправного партнёра он не согласен. А на него он не тянет, как ни смешно это звучит. Да, у него самый большой в Конохе клан, да, наверняка есть какие-то деньги, информация, компромат и просто военная сила, но в Совете кланов у него с его союзниками и друзьями всего семь голосов. То есть как политическая сила они ничто. Просто потому, что их семь голосов означают: ко мне не присоединятся семь, а то и десять других кланов, у которых напряжённые отношения с трио разведчиков. Не будь они в контрах со всеми, у них бы голосов было не семь, а хотя бы пятнадцать. А так они явно токсичный актив. Или, как сказала Инузука, харизмы — как у табуретки. Ноль. Зеро. Речь, правда, шла об Абураме. Но и Хиаши не сильно лучше. Я за два дня собрал четырнадцать голосов. А глава великого клана — только два к пяти уже имеющимся, причём не за два дня, а за бог знает сколько лет. Это фиаско, братан! А нужны ли мне такие союзники? А если нужны, то на каких условиях? Ну и задачку мне подкинули белоглазые! Кажется, что-то такое Хиаши на моём лице и прочитал. Но мудро решил не торопить события и молча пить чай. — Великолепный чай, — искренне похвалил я. — Ну что же, всё не так плохо, почти половина голосов у нас есть. Вопрос в том, сможем ли мы их реализовать. Если меня завтра посреди улицы зарежет неопознанный злобный нукенин, то весь наш альянс рассыпется, как карточный домик, до того, как мы добьёмся результата. Судя по эмоциям Хиаши, он почувствовал облегчение. — Мы приложим все силы, чтобы этого не произошло. По сути, я сказал ему следующее: вы будете моим силовым прикрытием, и мы по-прежнему союзники, как договаривались, несмотря на политическую импотенцию союза разведчиков. Два великих клана — это звучит! Других таких в Конохе нет, так что договорённости остаются. — Итак, прежде всего я бы хотел на завтрашнем собрании предложить навести порядок в законодательной сфере Конохи, — предложил я. Хиаши поднял брови в немом вопросе. — Сейчас законы могут принимать два законодательных органа — Совет Кланов и Большой Совет. Во втором случае подробное рассмотрение и доработка любого закона просто невозможны из-за слишком большого количества участников и их низкой правовой и политической квалификации. Чем и пользовался Третий, постоянно протаскивая через него законы, направленные на ущемление прав и интересов кланов Конохи. Тут Хиаши зафонил довольством, потому что я погладил его эго, превознеся главу Хьюга над торговцем или ремесленником. — Поэтому я считаю, что все законодательные инициативы должны поступать на рассмотрение и доработку в Совет Кланов. Сам он должен проводиться на постоянной основе — раз в неделю. И только после того, как Совет Кланов примет закон, он должен поступать в Большой Совет на окончательное утверждение либо уже там будет отклонён. Таким образом законодательные инициативы всегда будут в руках кланов. Понятно, что раз в неделю — это невозможный график для очень многих, кто, как я, живёт с миссий. Хиаши медленно покивал. — Однако у нас всегда есть вариант доверенностей, — продолжил я, отставив чашечку, чтоб не мешала жестикулировать, — кроме того, я предлагаю создать механизм партий. Это когда люди объединяются по интересам в партию, выбирают её председателя и лидера. В нашем случае главой нашей партии, назовём её Единая Коноха, буду я. Вы — моим заместителем, Абураме-сама — председателем. Для нашего образа в глазах жителей Конохи будет очень выгодно то, что я, являясь главой партии, постоянно пропадаю на миссиях, показывая, что я такой же шиноби, как и они. — Но это также означает повышенный риск для вас, Умино-доно, — отметил Хиаши. В приставке «доно» от Хиаши в этот раз было не пренебрежение, а беспокойство. Меня признали очень полезным, при этом мои идеи без меня становились чем-то вроде свитков с техниками мокутона для юзверя, который никаким боком к Сенджу не относится. Я кивнул: — Увы. Но придётся жертвовать своей безопасностью ради политических дивидендов. Хотя, я, конечно, постараюсь брать миссии покороче. — И позвольте узнать, а почему именно «Единая Коноха»? — Потому что на данный момент, благодаря Третьему и его политике, наша Деревня расколота на фракции и группы, при этом все недовольны: Кланы, бесклановые шиноби, организации вроде Госпиталя, Корня и Отдела дознания, торговые и ремесленные кланы. И если всё продолжит идти тем же путём, то скоро мы на полном ходу влетим в гражданскую войну. Хьюга недоумённо поднял бровь. — Я согласен, что у нас много противоречий, но гражданская война? Я вздохнул и стал рассказывать очевидные для меня вещи. — У нас сейчас есть два законодательных органа: Совет Кланов и Большой Совет, никак между собой не связанных. У нас есть параллельные структуры управления, тоже никак между собой не связанные. То же самое можно сказать и про экономику. Наконец, у нас есть параллельные военные силы. Совет Джонинов сейчас никого не впечатляет, но количество и качество бесклановых шиноби год от года растёт. АНБУ большей частью состоит из бесклановых, как и некоторые другие организации. Рано или поздно кто-то задаст вопрос: а зачем нам дублирующие организации? И тут же претензии «простых шиноби» поддержат торговые и ремесленные кланы, которые богатеют и набирают влияние день ото дня, в то время как кланы, наоборот, это влияние теряют. Поддержат, потому что у нуворишей тоже есть претензии на власть. Это при том, что править они не умеют. Сейчас у нас всех есть нечто объединяющее — Хокаге. А представьте, что лет через пять Цунаде-сама уйдёт на покой — цветы выращивать. И бесклановые заявят о том, что Совет Кланов более не легитимен и не нужен, как и клановые привилегии. Как вам такая перспектива? Все ещё не верите в такую возможность? А если новый каге будет бесклановым? Более того, пешкой, а не фигурой. Третий ведь хотел использовать когда-то Намикадзе-сана, как марионетку. А если попадётся кто-то сильный, но управляемый теми, кто против нас? Мы повторим путь Кровавого Тумана? — Это очень мрачный взгляд на наше будущее, — медленно сказал Хьюга, — но, признаюсь, ваши опасения обоснованы. И вы думаете, что сможете не допустить такого сценария? — Наша общая задача состоит в том, чтобы этого не допустить. Для этого нам надо создать центристскую партию, чтобы объединить все силы и людей различных взглядов. Склеить их в единое целое взаимной выгодой, общими интересами и проектами. Именно поэтому «Единая Коноха». Ну и просто потому, что твой образ — это тоже часть политики и нужно звучное название, которое не будет нуждаться в пояснениях. Ну а ещё, потому что у меня перед глазами был схожий крайне удачный проект в прошлой жизни. Но этого я говорить вслух, разумеется, не стал. — Вы упомянули Корень, Умино-доно, — очень аккуратно начал Хиаши. — Какое он имеет отношение к данному проекту? — Никакое. Если вы думаете, что таким образом Данзо-сан хочет прийти к власти, то вы ошибаетесь. Он не политик, и для него это всё не нужно. Просто с Корнем придётся считаться, как и c любой другой значимой силой. Нужно встроить их в единую политическую систему и заставить работать в общих интересах, то есть сделать то, что Третьему было не нужно. Он предпочёл сделать вид, что организации Шимуры-сана нет. А они есть и с ними что-то надо делать, чтоб не получить оппозицию. — Заставить? Корень? — искренне удивился Хиаши. — Убедить, — уточнил я, — что Корню это нужно так же сильно, как и нам всем. Корни без дерева — это пень, который скоро выкорчуют, чтобы распахать поле или посадить на его месте что-то другое. Но и Коноха без диверсионных операций Корня, а точнее, без таких возможностей, тоже долго не протянет. АНБУ НЕ и сам Шимура-сан своей репутацией многих отпугивают от попыток откусить от Страны Огня кусок и от открытого вредительства нам. Все понимают, что ответ может быть очень быстрым и очень болезненным. Мы не можем дружить со всеми, значит, наши враги должны нас бояться. А кого? Цунаде-саму? Так она им, той же Кумогакуре, не страшна. А кто будет собирать для Конохи информацию? Джирайя-сама? Он уже её собирал, да так успешно, что я едва выжил при защите Госпиталя от шиноби Песка и Звука. Или мне кто-то хочет сказать, что все шиноби Конохи знали о грядущем нападении и были к нему готовы? Я что-то этого не заметил. От моего ядовитого сарказма и неуважения к легендарным саннинам Хиаши аж передёрнуло. Ну а ещё потому, что по официальной версии, спущенной народу, Коноха была готова к вторжению, как пионер к стройке скворечника. И это при том, что все главы кланов и просто информированные люди знали, что это полная брехня, призванная укрепить пошатнувшуюся веру в руководство деревни. Отпив глоток чая, он поинтересовался. — Так что же, по-вашему, Шимура-сан — это пугало нашего поля, что защищает его от птиц? — спросил Хиаши. — Это не «по-моему», — не стал я плести словесные кружева, как это пытался делать мой собеседник, — это просто факт. Он может нравиться или нет, но он будет существовать вне зависимости от вашего или моего к нему отношения. Корень, при всех своих минусах, объективно полезен, это надо понимать. — Учиха бы с вами не согласились, — ровно отметил Хиаши, тщательно отслеживая мою реакцию. Я согласно кивнул и отхлебнул ещё чая. — Живой и здравствующий клан Учиха мог бы решить множество из возникших сейчас проблем. Точнее, они бы просто не возникли при его наличии в составе Конохи. К сожалению, случилась огромная трагедия, и приходится иметь дело с тем, что есть. — У вас есть амбиции стать хокаге, Умино-доно? — спросил Хьюга, неправильно меня поняв. — Нет, — помотал я башкой с искренним недовольством на роже. — Каге — самая неблагодарная должность, которую только возможно придумать. Жаль, — отпив из кружечки, я сделал паузу, — что дети к доводам логики глухи и не понимают, насколько тяжела эта шапка. Хиаши аккуратненько покивал с задумчивым видом. Как-то у него пока не складывалось знаменитое на всю Коноху «Я стану Хокаге…» с тем, что я сейчас вещал. — Но если Наруто-кун не перерастёт эту мечту, — сообщил я, как что-то само собой разумеющееся, — то мне лишь останется поддержать его в этом начинании. Держа покерфейс, я мысленно себе аплодировал. Хиаши задумчиво смотрел мимо окна. — В общих чертах, — вывел я Хьюга из анабиоза, громким хлопком папки, которую распечатал из инвентарных пластинок, — Тут мои выкладки по поводу изменений в идее Пятой. Так как с памятью у меня местами ещё остаются проблемы, мне нужна ваша консультация, Хиаши-сама. Обсуждение вопросов затянулось на пару часов, и уходил я от Хьюга выжатый, как лимон. Зато с чётким пониманием того, как белоглазые умудрились собрать всего семь голосов. Хьюга — упёртые консерваторы. Хиаши не исключение, он с трудом принимал необходимость изменений и многие вещи ему приходилось разжёвывать, раз за разом с разных сторон объясняя выгоду от них. Плюс завышенное чувство собственного величия, явно не соответствующее его реальным возможностям. Но всё-таки мне удалось убедить Хьюгу, и под конец мы даже закончили проект предлагаемого нами закона. Буду надеяться, что мне не придётся так биться из-за каждого моего предложения. Иначе он пойдёт нахер, а я найду других телохранителей для своей драгоценной шкурки. К ребятам я не полетел — сил не было ни физических, ни моральных. Попёрся спать в пустую квартиру. Анко этим вечером не вернулась. На следующий день я набрал на переговорах ещё семь голосов. Кто-то бы остановился, но я продолжил принимать приглашения о посиделках. Те, кого невозможно переубедить, меня просто не звали. После того, как ко мне в первый день прибежал от Сарутоби переговорщик, больше никто не пытался меня переманить. А вот подозрения по поводу работы некоторых на Цу и Ко были. Шпионы, мать их. По-хорошему следовало бы перед завтрашним советом собрать всех из нашей партии и презентовать им мои идеи с комментариями Хиаши. Но пусть и дальше не расслабляются. Да и Пятой я не хотел давать подсказок. Отдых от дел я устроил себе в палате Анко. Принёс ей блинчики с креветками, сыром и помидорами, а ещё её любимые данго. Блинчики я делал сам, как раз перед визитом в Госпиталь. Пока Анко с аппетитом уплетала гостинцы, я вскользь поинтересовался, когда её выпишут. Анко с готовностью поделилась прогнозами и даже показала аккуратно перебинтованную ногу, которую я тут же просканировал. Мой сосредоточенный вид Анко позабавил. В общем, получалось, что кто-то ей сказал ещё немного задержаться, чтоб точно исключить любые осложнения. Это, на минуточку, совершенно здоровой девушке, которую дожидаются бумаги на выписку! Сказав, что кое-что забыл, я тут же побежал выяснять, кто это такой умный! Оказалось, Кито! Этот упавший с пенька много раз решил, что мне надо отдохнуть в одиночестве! А меня спросить — религия не позволяет?! Надо мне такое одиночество или не надо! Да я кукухой еду, когда один остаюсь! Мне теперь что, в Госпитале ночевать?! В спальнике под дверью палаты Любимой?! Всё же сдавать коллег не стал, притворившись, что они были правы. Но злобу затаил. — И что? — с порога встретил меня вопрос Анко. — Завтра точно выпишут, — с беспечным видом выдал я, — Ты, главное, не перенапрягай повреждённую ногу. Хорошо? Анко покивала и, подвинувшись, похлопала ладошкой по матрацу койки. Сказать она не могла, так как жевала шарик данго. От уютной непосредственности Анко в груди потеплело. Она показалась мне такой беззащитной и чертовски хрупкой… Просто вот хочется побыть рыцарем для своей прекрасной принцессы. Даже если она растрёпанная со сна и одета в больничную пижамку с штанинами, закатанными на разную длину. Смешная такая. — Я где-то испачкалась? — спросила Анко. — Ты так улыбаешься, будто у меня соус на носу висит или… на щеке он, да? — Нет, Солнце моё, — я убрал ей за ухо прядь, — просто я соскучился по тебе. Анко замерла, уставившись сквозь меня. Её глаза стремительно заполняли слёзы. Я переполошился, а она, громко шмыгая носом и с набитым ртом, пробубнила: — Я тоже соскучилась. Всё никак не привыкну, что ты такой… такой… — Шмыг! — Такой! Сказала так, будто это её «Такой» описало вообще все случившиеся изменения. Пряча лицо, Анко зашептала, что понимает, как я её люблю, но ей всё ещё сложно в это поверить. Умом понимает, но не сердцем. — Я тебя очень люблю! — с жаром уверил я Анко. — Как только тебя выпишут, мы сразу же пойдём и оформим наши отношения! Сначала в ювелирный, а потом сразу в департамент, где выписывают эти бумаги. Потому что у твоего кимоно нет подходящей броши для пояса! — не знал я, что ещё могу сказать, чтоб доказать серьёзность своих намерений. Анко шмыгала носом, а я, прижимая её к груди, немного покачивался, чтоб успокоить. Подключив очарование моря, я убеждал её, что это не сон, говорил всякие нежности, обещал подарки и вкусняшки… Только бы она перестала рвать мне сердце сомнениями и страхами. Я ведь не могу от них закрыться, выключиться, пока использую этот навык… И мой собственный червячок сомнений из-за этого превращается в что-то из бестиария Дюны. Я ведь тоже сомневаюсь, что Анко останется со мной, зная обо всех моих недостатках, из-за того каким я был раньше, из-за моих поступков в прошлом. В какой-то момент мне даже показалось, что тихие слёзы Анко могут превратиться в горестные стенания, и я скастовал Тишину, но этого не понадобилось. Сам я думал о том, что ей должно быть ещё сложно забыть былое и те травмы, что нанесли ей отношения с Прошлым Умино. У меня сердце разрывалось от её тихих осторожных всхлипов. Почему-то была ассоциация с плотиной, которая держится на честном слове и силе воли Любимой. — Ну-ну, — продолжая укачивать, шептал я, — не волнуйся. Всё будет хорошо. Я тебя очень лю… Анко булькнула погромче, у меня началась паника. — Ну… хочешь я тебе ещё данго принесу? Или чаю? Всё вместе? Всю кондитерскую? Или твоих любимых шашлычков Акимичи? Целый пучок! Хочешь?! Анко задержала дыхание. Я подумал, что она сейчас сорвётся и станет рыдать ещё горше, а она рассмеялась. План сработал. — Не нужна мне вся кондитерская. Или шашлычки… Мне. Нужен. Ты, — тыкала она пальчиком мне в грудь, при каждом слове. — Мой. Любимый. Губы Анко были сладкие от данго и одновременно солёные из-за слёз. Я сотню раз успел пожалеть, что её ещё не выписали! Дальше поцелуев не заходили, чтоб не увлечься и не устроить кому-то показ хоум видео в реале. Но даже так я чувствовал себя счастливым. Поцелуйчики — это здорово, но мне просто спокойно на душе, что Анко жива, здорова и в приподнятом настроении. И всё же… Забыть я уже успел, как тяжело Анко было раньше. А ведь у неё иногда прорываются прежние воспоминания, которые просто так не уйдут и вряд ли когда-нибудь по-настоящему забудутся. Проблема лишь в том, что я не знаю, как ещё утешить, когда и так окружаю её любовью и заботой без остатка. Всё ещё сказывалось истощение, так что Анко, устав от поцелуев, сползла мне на грудь, а потом и под бок, почти свернувшись калачиком в «гнезде» из одеял и моих рук. На собственной шкуре помня, как хочется в таком состоянии спать, я сидел так с ней, пока её дыхание не стало размеренным и глубоким. Если бы не Кито и его додумки, я бы с Анко уже сегодня был дома, но пришлось возвращаться одному. — думал я, задумчиво поглаживая лавандовые пряди, и пытаясь аккуратно их распутать. — А завтра Совет и надо выспаться. Но вместо того, чтоб сразу пойти домой, я отлавливал по Госпиталю Кито, чтоб выпытать реальную причину, почему Анко вообще не передали мне на попечение, а оставили в Госпитале с, всего лишь, истощением. По меркам Госпиталя — это где-то как насморк — «Иди домой. Можно». Кит от петлял от меня по коридорам, как лисица от ищейки. Наконец, мне удалось припереть его к стенке. Друг мне не особо убедительно вещал всё ту же лапшу, что моя любимая была абсолютно здорова, и они просто так решили её придержать. Была даже такая версия, что Анко может мне помешать перед Советом. Пришлось всячески извиваясь, разными вопросами выпытывать у этой скрытной сволочи, что не так. — Да чего ты ко мне пристал? Я тебе уже всё сказал! — не выдержал наконец коллега. Здорова, она, здорова. — Врёшь ты мне, поэтому и пристал. Что не так с Анко? — Ха, значит правду говорили, что ты сенсор и можешь чуять ложь, — посерьёзнел Кито, при этом не делая попыток отстраниться или отойти. — Ты знаешь, вы ещё не муж и жена, а всё-таки, посторонние пока ещё люди, и я не должен… — Кито, не еби мне мозг. Пожалуйста, — я пристально посмотрел на этого обманщика. — Мы с ней пойдём в храм со дня на день, и я имею право знать, что с ней не так. Ты мне, может, регистрацию брака срываешь. Наконец, вздохнув, коллега начал колоться. — Нога полностью здорова. Просто повод нужен был. У неё ещё и отравление было. Пусть и слабое. Начали делать анализы. У неё какие-то проблемы с обменом веществ начались. Причём, похоже, ещё до отравления. Вполне вероятно, это из-за Проклятой печати. И поэтому же она значительную часть чакры использовать не может сейчас и не факт, что когда-нибудь сможет. И мы не знаем, что с этим делать… Доволен?! — Да. То есть — нет! Есть идеи как это исправить? Только не как со мной — через жопу!  — Не знаю, сказал же, — расстроено отмахнулся коллега. — Ирука, мы правда не знаем, что там Орочимару накрутил. Чем дольше она здесь, чем больше у нас данных, тем больше шансов на то, что мы сможем помочь. Извини. У меня правда нет идей. Поверь на слово, я бы за свою любимую так же бы беспокоился. Кито потрепал меня по плечу. — Ты один из нас и её проблема — это твоя проблема, а значит — и наша. Мы ей правда хотим помочь. Да, без моего решения пойти в Госпиталь это была бы не их проблема. Так бы ей просто подлечили раны и хер бы с ней, с подстилкой змеиной. Помнится в Госпитале, её так некоторые называли, пока мы были порознь. А так — делают что могут, как жене Своего. Всё время забываю, как жесток и циничен этот мир, и он всё время мне об этом напоминает. — Спасибо, Кито, я это правда ценю. У тебя есть пару минут? Поговорить надо, конфиденциально. — Да. Пойдём, тут есть пустая палата неподалёку. Стоя посреди зала с пустыми койками и убранными в сторону перегородками, я уже привычно сложил технику Покрова тайны. — Учиха Саске тоже обладатель проклятой печати. То лечение, которое может помочь Анко, можно ли и ему предоставить? Кито задумался. — Ну пусть приходит на осмотр, лишним точно не будет. — И ещё, Кито. Я понимаю, что ей вы ничем не обязаны. Но я ценю всё, что ты для меня сделал. У тебя, как я понял, с последнего нашего разговора, призыва так и не появилось? Кито отрицательно помотал головой. — Нет конечно. Да и откуда? Я же бесклановый. А рисковать жизнью с призывами, если ты не боевик, не каждый будет. Я не стал. Особенно после того, что ты мне рассказал, пока слепым валялся. — Ну так вот у меня есть призывы. И я надеюсь, что хотя бы один тебе подойдёт. — Призывы? — удивлённо посмотрел на меня Кито. — Ирука, ты серьёзно? — Да я вроде не смеюсь. Конечно, серьёзно. — Так ты это не просто так тогда спрашивал?! — обвиняюще ткнул он в меня пальцем. — Я, друг мой, никогда просто так ничего не делаю. Короче, я предлагаю попробовать найти твоего тотемного зверя! Ну… из имеющихся у меня тварюшек. Кито моего весёлого настроя не разделял. — Я понимаю, что это серьёзное предложение. Что ты за это хочешь? — Кито старался выглядеть уверенно и независимо, но выходило не очень. — Я, конечно, готов возместить. — Ну, раз готов... — я преувеличенно хищно улыбнулся, вот сейчас мне этот кровопийца за шуточки свои заплатит. — Заметь, не я это предложил. И не надо так на меня смотреть. Я имею представление, какие гроши ты получаешь. Натурой отработаешь! Он скорчил такую физиономию, что я отодвинулся. — По профилю! С Анко и Саске Учиха. Да и родича дальнего подлатать надо будет. Руки нет. Возраст пожилой, в шиноби Конохи не состоял, травма старая. Шансов поставить после лечения в строй — нет. Чем больше я перечислял, тем более унылым Кито становился. А в конце я добавил: — И я вообще-то по девочкам. В смысле, по Анко. Так, на всякий случай. Кито прокашлялся. — Шутки у тебя идиотские! И я вообще-то, друг, тоже по девочкам. В смысле по Миюри. Так, на всякий случай. Так в чём дело? Приводишь Саске в Госпиталь… — Отдаешь его Юруме на растерзание, — перебил я Кито, — потом помогаешь Саске избавиться от трупа окулиста… Кито запнулся и задумался. — Да, пожалуй, ты прав, с Кириином надо будет поговорить. Ну ладно, с Саске понятно, а что мешает просто привести этого твоего родича в Госпиталь и просто оформить?  — Нет, ты сегодня поиздеваться решил, или стимуляторов просроченных обожрался?! Если его оформлять официально, то ждать очереди на лечение он будет примерно до смерти. А учитывая динамику — скорее до моей, не говоря уже про его. Если же за деньги… Когда начали составлять список, Кито совсем за голову схватился. — Ты знаешь, сколько это стоит?! — напирал я. — Ты Курама младшей ветви видел?! Нет у меня таких денег! И у однорукого старика таких денег нет! И у его внука-малолетки — нет! И у нас на Каме…  — Тихо-тихо. Не ори, — Кито в сдающемся жесте поднял руки. — Понял я, успокойся. Надо посмотреть. Но если травма старая, я такую операцию сам в одиночку не проведу. Особенно если там осложнения есть. И ещё доступ к «запчастям». Сам понимаешь. Всё равно будет непросто, и кому-то придётся что-то подарить. Я сделал несколько вдохов-выдохов в ритме успокаивающей техники: — Если кого подмазать, можешь обещать свитки. Могу предложить запечатывающие и «тишины» качества от «значительно выше среднего» до «мастер делал». Если у кого особые запросы, можно попробовать договориться. Мне так проще, чем деньгами. Деда договорюсь привести на обследование, когда — пока не знаю, не до него пока. И вообще надо собрать нашу компанию на пикник или вроде того, просто повод пока не могу придумать, я им тоже хочу предложить призывы. Да и этим тварюшкам я обещал. Губы Кито расплылись в неуместной улыбке: — А мне? — А тебе призыва не хватит?! — А Араигума… — И ему взятку?! И призыв ещё? Ты обалдел?! — Нет, я в смысле, если он засечёт. — Глава Госпиталя бескорыстный и добрый человек! В отличие от моего лучшего друга! — приложил я в порыве руку к груди. — Если засечёт, можешь валить на меня. Думаю, он сможет закрыть глаза на небольшое нарушение. Особенно, если вспомнит, что теперь может рассчитывать на голос в Большом Совете! — Ладно. Договорились. — Улыбку скрыть уже не получалось никак, Кито поймал удачу за хвост. — И да! Я не гарантирую, что кто-то из призывов обязательно польстится на такого корыстного и беспринципного шиноби! Уже в дверях Кито обернулся, улыбнулся ещё шире, и сказал: — Не переживай, тогда свитками отдашь. И быстро выскочил. Вовремя. В дверь влетела Микуру со свежими одеялами и подушками, новому постояльцу обеспечивать уют. И раздался мой вопль из глубины души, в спину другу: — И эти люди смеют называть Умино жадными! Да, вот такие проблемы просто вылечить своих, клановых! А эта дура с сиськами пятого размера мечтает к этой очереди ещё и посторонних добавить. Хотя она и так уже с длиной с Царя змей Манду. Итак уже лечимся за взятки! Впрочем, справившись с чувствами, пошёл договариваться о встрече на завтра — придётся тащить его на полигон Призраков-Узумаки. Больше и негде смотр монстриков делать, чьё прибытие в черте города и сенсоры могут заснять. А в квартале Узумаки хороший барьер, его Наруто очень высоко оценивал. С прошлого моего визита на собрание Совета Кланов ничего не поменялось в интерьере, зато в атмосфере витало чувство предвкушения и капелька раздражения. Данзо мазнул по мне взглядом и сделал вид, что потерял интерес. Ну да, я ж решил переговорить с ним по итогам, чтобы Учитель не сковал мне руки своим консерватизмом. Убедить Данзо будет проще постфактум, ведь проще показать на примере, чем расписывать теории. До официального начала я подошёл к старику Камадо и, после приветственных расшаркиваний, поинтересовался: — Могу я выступить с предложением законопроекта, Судзин-сан? Камадо даже отложил кисть, которой быстро и чётко делал какие-то записи, касающиеся прогнозов по голосам, слишком пристально смотреть было бы слишком нагло. — А вы знаете, как это делать? — посмотрел он с искренним любопытством. — Не особо. Просветите меня, Камадо-сан? Старичок степенно кивнул с лёгкой улыбкой на губах. — Советую говорить просто и понятно. Формулировки закона мы можем сообща поправить, но только если нас он заинтересует. — Я так и думал, — сказал я, кивнув. Будет им презентация. Выйдя перед аудиторией, я сложил печать, и в воздухе повис полупрозрачный экран-но-дзютсу, который молчаливо всех спросил: «Кто главный?» На лицах присутствующих читалось недоумение. Прежде чем кто-то начал бы выкрикивать из зала или тянуть руку, я начал свой монолог: — Прямо сейчас у нас есть два параллельных законодательных органа — Совет Кланов и Большой Совет, которые уже напринимали прямо противоречащие друг другу законы. Этот бардак надо прекращать. Так же очевидно, что рано или поздно встанет вопрос, а на кой биджу нам два Совета, если хватит одного? Зал замолк, задумавшись над моим вопросом. — Чтобы этого не произошло, я предлагаю создать практику двухпалатного совета. Первой, нижней палатой выступит Совет Кланов. Только после принятия им законов он пойдёт дальше — в Большой Совет, который может его принять либо же отклонить. Таким образом мы защитим наши интересы. Больше не будет законов, направленных против нас, принятых Большим Советом в обход Совета Клана. Раздался одобрительный гул. — Более того, — продолжил я, — это поможет и самой Конохе. Повысив продуманность и качество принимаемых законопроектов. Намного легче обсудить законопроект небольшим количеством грамотных специалистов, чем толпой случайных людей. После чего я снова сложил печать и добавился второй пункт: "Время — деньги". — У меня, как представителя нашего политического союза «Единая Коноха», есть план, как уменьшить расходы, а при полном успехе — извлечь прибыль из текущего положения дел. Для чего я прошу выслушать анализ ситуации, план и обсудить поправки, которые позволят его принять. Главной причиной провала заседания во вторник было отсутствие понимания, что мы все вместе, — я обвёл жестом всех присутствующих, — делаем, зачем и какая нам от этого выгода. Такое положение дел происходит от недостатка коммуникации. Но если уделять коммуникации достаточно времени, то его придётся забирать у других дел. Положение усугубляется тем, что нас много и мы не согласованы. Для малочисленных кланов такое положение вещей лишает их возможности извлекать прибыль из статуса клановых. Тут хорошо бы при своих остаться. Несколько человек в зале кивнули. — Как известно, число отношений между кланами, с учётом внутриклановой политики, растёт пропорционально квадрату от числа кланов. Тем временем за спиной у меня появилась цветная диаграмма с четырьмя треугольными метками, и между ними нарисовались стрелки. За ней возникла вторая диаграмма, но уже на пять меток, а стрелок стало ещё больше. Третьей возникла жуткая мешанина из десятков меток и огромного количества стрелок. — Нас здесь много, и если каждый будет согласовывать с каждым, то на другие дела времени не останется. Потому первая часть плана состоит в том, чтобы объединиться в союзы, назовём их партиями. Объединяться желательно на основе союзов сюзеренов и вассалов… На этом первая и вторая диаграммы исчезли, а третья изменилась, теперь вместо множества меток появилось несколько перевёрнутых деревьев в кружках и стрелки между ними. -… а также на основе общих видов деятельности. Последнее звучит непривычно, но как мы сами видели на сегодняшнем примере, кланы, живущие кунаем, не только конкуренты, но также имеют общие интересы, когда речь заходит о деньгах. Это же касается торговцев, производителей, рантье. Если у них нет желания входить в чужой союз, можно создать свой. Я, пользуясь случаем, приглашаю всех в свой союз «Единая Коноха». Диаграмма изменилась ещё раз, часть меток вышли из старых кружков, и создали новые. — Это позволит отталкиваться от небольшого числа позиций вместо того, чтобы утрясать десятки. Таким образом, кланы смогут быстро готовить предложения от союзов (назовём их партиями) и согласовывать позиции. Вторая часть плана состоит в том, чтобы создать механизм комитетов. Один из них, назовём его техническим, будет принимать предложения и вести прочую организационную работу. Предлагаю назначить его главой Камадо-сана и назначить ему и его помощникам денежный оклад, поскольку объем работы и уровень ответственности у них резко увеличится. Всё, у меня плюс несколько союзников. Просто потому, что я признал заслуги стариков, считавших голоса, и предложил им официальный статус. При этом затрат лично для меня — меньше, чем табличку на дверь повесить. — Принимать инициативы он будет, — продолжил я, — не только от Хокаге и присутствующих, но и любых желающих. Другое дело, что обязательно будут рассмотрены и приняты к голосованию только те инициативы, которые будут предложены Хокаге или главами кланов. Все остальные будут просто учтены в журнале, — тут в воздухе появилась картинка школьного журнала, — и отложены для ознакомления. После чего в воздухе появилась картинка, как журнал кладут в шкаф. — Разумеется, это тяжёлый труд и тут придётся брать помощников и платить председателю Совета Кланов. Для этого и других расходов нам понадобится создать комиссию по бюджету, чья обязанность будет состоять в подсчёте, как затрат Совета кланов, так и разных инициатив. Аналогично, такая работа должна оплачиваться отдельно. Ещё один способ завоевать несколько голосов. Люди захотят возглавить этот бюджетный комитет. И они все проголосуют за него, надеясь, что туда выберут именно их. Деньги любят все, а работа кажется непыльной на первой взгляд. Спину мне пронзил полный ненависти взгляд Цунаде. А я продолжил: — Ещё один назначенный кланами комитет, назовём его исполнительным, будет прорабатывать и согласовывать проекты решений, которые по возможности устроят и Хокаге, и большинство глав кланов. В него должны войти специалисты по праву и административным делам, которые будут понимать, какой закон отвечает действующему законодательству, а какой нет, и будут заранее думать о его имплементации в правовой практике. Такой подход позволит экономить время, а значит, его останется больше для зарабатывания денег. Разумеется, эта работа тоже будет оплачиваться. Третья часть плана состоит в том, чтобы как можно быстрее обкатать союзы и комитеты и выйти на Большой Совет с согласованными позициями. Это позволит присутствующим здесь за счет лучшей координации продавливать выгодные нам решения, а это уже живые деньги. Впрочем, я не настаиваю именно на таких названиях. Я говорю о том, какие и кому должны быть присвоены функции, чтоб все мы работали сообща, как единый механизм. В зале снова прошла волна оживления. — Четвёртая часть плана потребует согласованных действий от кланов и Хокаге. Нужно ввести в обиход открытое лоббирование. Это позволит решить сразу несколько целей. Во-первых, неорганизованные члены Большого Совета будут знать, кому заносить деньги, чтобы закон был озвучен здесь, и чтобы кланы проголосовали, как надо. То, что голосование отдельных партий не гарантирует принятия решения с первого раза, я думаю, очевидно. Во-вторых, открытое лоббирование подразумевает налоги, которые пойдут в бюджет, можно даже в отдельный фонд Хокаге, если мы договоримся о том, какие проекты мы будем на эти деньги финансировать и как это будет происходить. В-третьих, открытое лоббирование, а как следствие — уплата налогов и полная прозрачность отчетности помешает слишком хитрым и наглым из нас отщипывать себе по капле, лишая большинство из нас крупных прибылей. В-четвертых, в этой, так скажем, лотерее должен быть открытый и прозрачный розыгрыш, чтобы участники видели, почему сыграла или не сыграла та или иная ставка. Если этого не сделать, то болото Большого Совета самоорганизуется вместо того, чтобы платить нам. Не надо жадничать и надо соблюдать правила, и тогда мы все разбогатеем. Ну, и как я уже говорил, это повысит доходы Конохи. Нужно, чтобы неизбежными вещами были лишь налоги и смерть. В зале захихикали, а вот несколько человек, включая Оборо, смеяться не стали. — По поводу самоорганизации все серьёзно. На примере Страны Чая видно, что возникновение местных партий Земли и Моря есть результат именно такого процесса. Если безобразие нельзя прекратить, то его нужно возглавить. И я считаю, что нам в Конохе самоорганизовавшиеся конкуренты в Большом Совете не нужны, но они возникнут раньше или позже, если мы не предложим эти услуги сами. Кроме того, присутствие двух параллельных законодательных органов, как сейчас, приведёт к очень большим проблемам в будущем, вплоть до гражданской войны. Подумайте об этом, прежде чем голосовать. Прошу присутствующих обдумать и поддержать эту инициативу. — Вопросы, — подсказал Камадо. — Да, конечно, — добавил я. — Задавайте свои вопросы. — А что, если Большой совет не согласится на такое урезание его полномочий, Умино-сан? — с ехидной улыбочкой спросила Пятая. — Пусть не соглашается. — пожал я плечами. — Согласно закону о создании Большого Совета его административную сторону определяет Совет Кланов, поскольку он его когда-то и создал. Этот пункт до сих пор не отменен. Так что всё строго по закону. — Меня зовут Коджи Фудзибаяси и у меня вопрос. А что могут заработать на этом лоббировании главы кланов, не являющиеся членами комитетов или лидерами партий? — Зависит от того, как вы у себя договоритесь. Всем, кто вступит в мой союз, будет начисляться доля от доходов согласно количеству его голосов. За моей спиной появилась новая запись. Пассивный доход. — Так получается, что в новом формате нам всем придётся заседать чаще, не реже раза в две недели, а то и чаще, и не все могут это себе позволить. Кому-то ведь и работать надо. В зале раздались смешки. — Поэтому союз как раз позволит вам зарабатывать на вашем голосе, отданном главе партии или вашему доверенному лицу. Через еще примерно минут десять разных вопросов, последовало примерно полчаса уточнений формулировок. После чего записанный мной и Хиаши законопроект переписали начисто с учетом внесенных поправок и было принято решение о немедленном голосовании. И это не я кого-то торопил, а люди, почуявшие прибыль. Говорят, напуганное стадо буйволов способно снести все, что встанет у них на пути. Ну так вот стая глав кланов, почуявших прибыль, снесла бы этих копытных на раз-два в лобовом столкновении. За мой законопроект проголосовали шестьдесят четыре из семидесяти шести голосов. Причем из общеизвестных, на слуху, фамилий, против были только Сарутоби и Сенджу, чем навсегда похоронили свою политическую карьеру. А вот трио Акимичи-Нара-Яманаки также проголосовали за принятие законопроекта. Отлично! Налицо раскол среди союзников Цунаде. А значит, ее оппозиционная партия станет еще более ничтожной. По факту Сенджу и Сарутоби станут маргиналами, которых просто терпят, но слушать не будут. Все союзники от них быстро разбегутся, и останется у них три, ну пусть пять, да даже семь голосов. С таким они ни один законопроект не протолкнут. Можно смело сказать, что переворот в родной скрытой деревне прошел успешно. Причем без шума, пыли и без крови. Просто подгорела пара-другая клановых задниц. В первую очередь, конечно, у Цунаде. Она планировала потратить деньги на все хорошее, а пока получается, что деньги из взносов, собранных с каждого клана, уйдут на организацию работы Совета кланов и созданных при нём комиссий, а прибыль с лоббирования еще неизвестно когда будет. Знала бы ты, грядка арбузная, как меня жаба душит платить за все свои доверенности. У Наруто и Саске денег нет и не предвидится, с Морино в ближайшее время ничего не стрясешь — он в Стране Чая. Но ничего не поделаешь, надо инвестировать в будущее.