"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

Тут же были созданы все комитеты, подобраны для них названия (мои были слишком простые для местных эстетов, и каждый посчитал своим долгом поменять их на что-то напыщенное), выбраны члены и поставлены сроки, к которым нужно будет собрать деньги. В общем, всё завертелось, закружилось, да так, что начало даже подташнивать. А может, просто это у меня от ответственности так… Как вспомню, сколько я этой инициативой на себя взвалил, так хочется всё бросить и бежать на миссии, где всё просто и понятно. Но нельзя. Иначе очень скоро один из квестов станет для меня последним, и перезагрузки уже не будет. Умино Ируку, специального джонина и главу клана, можно угробить на миссии не по рангу, и никто обо мне не вспомнит. Но провернуть такой же фокус с главой крупнейшей партии Совета Кланов и влиятельным политиком нельзя: можно получить вотум недоверия, а тот, кто неправильно оценил задание, может ведь и головы лишиться. И не потому, что так сильно возлюбили одного Дельфина, а потому что они теперь связывают со мной своё светлое будущее. И если последнего из конохских Умино, внезапно не станет — то вместе с ним подохнет в корчах их уже распланированное грядущее счастье. Да моего убийцу порежут на ленточки для бескозырок просто потому, что он им, сволочь такая, не то, что все планы — всю жизнь поломал. И это должно остановить умных от подобных действий. Но, конечно, всегда есть возможность того, что найдут дурака, который этого всего не поймёт и угробит меня на миссии. В таком случае я лишь боюсь, что от моей смерти пострадают Анко и Наруто. Сам я, что удивительно, к смерти уже готов. Свыкся с тем, что любой миг может стать последним. Так что надо, Федя, надо! Надо становиться главным пауком в этой банке, но при этом не дай боги взлететь слишком высоко, а то Наруто мне не простит, если я окажусь в кресле Хокаге вместо него. Мне повезло иметь опыт другого мира, которого нет ни у кого из присутствующих, и я успел первым предложить вариант реформ. Но даже не сделай я этого, всё равно будут какие-то изменения. Может, не завтра и даже не через месяц, может, только через год, но они всё равно будут. Третий выстраивал политическую систему Конохи под себя и для себя, и как только он сдох и вместо него пришла Цунаде, прежний порядок мгновенно перестал работать. Несмотря на пятый размер груди, она не смогла заполнить собой возникший со смертью Сарутоби вакуум власти, просто не того она масштаба фигура, да и связей таких нет. И Совет Кланов потерял привычный путь и застыл в нерешительности. Куда идти, что делать, и главное — зачем? А такой большой живой организм, как Совет Кланов, все равно будет искать какие-то новые формы и способы осмысленного существования. Люди неизбежно будут спрашивать себя: как нам быть, что нам делать, чего мы хотим и как нам этого добиться? А у Цунаде на это ответов нет. По крайней мере, сейчас нет. Она просто хочет править, как Третий, но не может. А это значит, что мне надо успеть перехватить инициативу и влезть первым, и организовать всё так, чтобы и другим это понравилось, и чтобы себя не обидеть. Я успешно влез, но это только первый важный шаг. Теперь надо не растерять интерес людей и удержаться на гребне волны. После какой-то совершенно бешеной активности я сидел, выжатый как лимон, натянуто улыбался и думал: поскорей бы все это закончилось. И наконец, все вопросы согласованы и собрание совета Кланов объявили закрытым. Ура! Перед уходом Цунаде бросила на меня убийственный взгляд и царственно удалилась. А вот желающие встретиться и поговорить, а также вступить в партию попёрли валом. И сразу встала целая куча неприятных вопросов. А где собираться? А когда со всеми переговорить? А у меня вообще время-то на это всё есть? Быстро прикинув в голове план, я выцепил из толпы Хиаши и предложил организовать первое собрание нашей партии на его территории. И вывернул вопрос так, что это не обязаловка, а мероприятие торжественное и солидное, которое можно поручить только Хьюга, потому что никто другой не справится. Хиаши степенно кивнул, внутренне попискивая от восторга, и сообщил, что через пять дней он подготовит для собрания зал, о чём я тут же и сказал собравшимся. Время подобрали тут же — голосованием по поднятым рукам, решив прийти после обеда. — Я понимаю, что у вас осталось ко мне много вопросов. Пожалуйста, запишите их, чтобы задать на собрании. Сейчас, пока вы взбудоражены открывшимися перспективами, что-то просто может вылететь из головы. Так же подумайте о предложениях или проблемах, которые можно будет поднять. Мы организовались для того, чтобы сделать Конохагакуре снова Великой Деревней, без оговорок и формальностей! А глазки как у всех заблестели, воодушевлением попёрло так, что мне самому захотелось прыгать, куда-то бежать или что-то делать! Чувствую, что сегодня магазинчики канцелярии получат повышенную прибыль! Главное, что от меня отстали и дали выдохнуть. Бодрость была лишь иллюзией и быстро сошла на нет. Хиаши огорошил меня тем, что он устроит банкет, во время которого мы и будем разговаривать. — Хиаши-сан, я понимаю вас, но во время собрания на столах должны быть только бумаги, писчие принадлежности и вода, чтоб промочить горло. После уже можно будет устроить банкет, если вы считаете это необходимым. Традиционно, подобные сборища всегда проводились за столом, накрытым поляной, если, конечно, это собрание равных или собрание, которое таковым прикидывается. Если же начальство приходило песочить подчинённых, как дайме чинуш, или хокаге выговаривать джонинам своё «фи» — тогда никакой воды и даже столов — ты сидишь на коленях, если повезёт, на подушечке, перед начальником и обтекаешь. Я не дайме, но и листать бумаги с жирными пятнами мне не охота. Так что я выбрал классический вариант. Вон, на Совете даже воды не предлагали, и ничего — все ходили как миленькие! Хотя надо будет предложить на следующем Совете. Получу себе ещё немного симпатий коллег по опасному бизнесу. Да и банкеты, и посиделки за бухлом — это уже сам Хиаши пусть решает какое там всё будет и сколько он готов потратить денег. Чтоб потом не пенял мне, что банкеты ему дорого обходятся. Я ведь не заставлял его распахивать карман. Выйдя на крыши, я с тоской взглянул на виднеющийся бак водонапорной башни рядом со своим домом и почесал в другую сторону. Нет, не к Анко. Первым делом нужно было навестить Данзо. Снова отложить визит к нему не лучшая идея. Конечно, я мог бы дотянуть и до собрания партии, а после итогов зайти на огонёк, но просто не хочу оправдываться дважды. Да, состояние у меня не лучшее, надо бы идти к «дяде Шимуре» собранным и в тонусе, но и он сейчас должен быть менее въедливым и внимательным к деталям. Если бы я не придумал, как свалить, то после встречи с партией мог бы и не осилить чаепитие с Данзо. Выбранным мной лазом пользовались довольно редко, из-за чего я словил пыльную паутину в лицо и паука за шиворот. Благо никого рядом не было, чтоб рассказать другим, как меня кочевряжило, пока я вытаскивал раздавленного паучка и потом заставил клона обработать мне спину медицинской чакрой. Тенью проскользнув к кабинету Шимуры, я, к своему удивлению, не застал там телохранителей, которые обычно тусовались под дверями. На всякий случай подёргал ручку, чтоб окончательно убедиться — мне не сюда. Подумав, я направился к чайному домику и угадал. Данзо визиту был не удивлён, поприветствовал скупым кивком и поставил передо мной чашку, поделившись свежезаваренным матча. Видимо, Шимура хотел немножко взбодриться, раз заварил эту зелёную кашицу. Выложив подготовленные ещё на миссии бумажки, я начал рассказ о наших злоключениях с седьмыми в Стране Чая, фоном распечатав из свитка сначала сбитый из бамбуковых палочек поддон с засахаренными дольками апельсина в прозрачных порционных кулёчках, а затем и большую жестяную коробку чёрного цвета с золотым орнаментом в виде той самой легенды соревнования и половинкой от жемчужины. — Так значит, опять дворцовые интриги? — спросил Данзо, явно тронутый скромным даром. Конечно, внешне он этого никак не проявил, но я хороший сенсор. К старости люди становятся более сентиментальными, хоть стараются этого и не показывать. Я же не стал делать на презенте акцента, чтоб не вынуждать Шимуру благодарить меня. Ему это явно будет некомфортно просто хотя бы с непривычки. — Везёт мне на них, наверное, — пожал я плечами. — И на миссии не по рангу. Но в этот раз хотя бы возможно, что это было не вредительство, а честная ошибка. После чего я рассказал о миссии. Об общении с Казухико Иноуэ и его помощи, и о том, как выигрышно он смотрелся на фоне Сузако Шинде, который вообще мышей не ловил. Всё-таки я обещал Зомби замолвить за него словечко, хоть он и тот ещё козёл. А обещания надо выполнять, чтобы не растерять свой авторитет и уважение к себе. В заключение я отдал отчёт о миссии и сказал, что в любом случае это не дело, когда ранг миссии всегда выше заявленного. Данзо согласно кивнул, после чего огорошил меня: — Ко мне приходил глава клана Акимичи. — Вот как… — удивлённо протянул я, так и не донеся чашку до рта. — И что же он предложил? — Посмотри сам и скажи своё мнение, — Шимура передал мне бумажную папку, где было три листа, а сам взялся пошуршать свёртком со сладостями. Одной рукой у него это получилось достаточно ловко. Сказывалась долгая практика. Каждый из листков оказался очень сжато изложенным вариантом развития отношений Трио с Корнем. И нам полагалось выбрать. Первый из них, назовём его «Вира», предполагал, что Трио просто выплатит накопившийся долг за действия, направленные против Корня и Данзо. Или возьмёт на себя обязательства выплатить его позже. А Шимура более не предпринимает враждебных действий против членов Трио и их союзников и вассалов. Второй вариант, назовём его «Сотрудничество». То же самое, что первый плюс Шимура Данзо поможет Трио принять проект Пятой или хотя бы проект о реконструкции Конохи. В благодарность за это часть работ будет отдана компаниям на выбор главы Корня. Третий вариант — «Союз», был расписан подробнее всего. Будто бы остальные варианты тут только для галочки, а самый выгодный — вот он! Клюй и ловись! Конечно, здесь не было компенсации за причинённые неудобства, но условия, на первый взгляд шикарные; и часть куска от реконструкции Конохи, и возможность найма бойцов Корня для нужд Трио за хорошую плату. И полигоны им же на территории ИноШикаЧо, и поставки медикаментов и сырья для них от Нара, и куча прочих вкусностей плюс взаимная политическая поддержка. Прочитав всё, я разложил три листа перед собой, как пасьянс с плохими картами гадалка. — Вариант с союзом выглядит слишком хорошо. Это то, что нам подсовывают, как наживку. Совершенно неконкретный, плюс даст ИноШикаЧо ограниченный контроль над частью Корня, что лично у меня вызывает массу вопросов. Например, о том, а зачем им силовая поддержка Корня? С кем они собрались воевать? Кого свергать? — Полагаю, речь идёт о возможности охраны их владений, их торговых путей и караванов, а также предприятий, — проинформировал меня Шимура. — Это многое бы объяснило, — согласно кивнул я, — но как Хокаге посмотрит на такой альянс? Не поставит ли она их перед выбором — либо она, либо Корень? А если она так сделает, и они выберут её, то эта договорённость не сможет быть реализована. А они ведь тоже это понимают. Но такой вариант всё равно предлагают. Зачем? Они планируют кинуть одну из сторон? Но кого? Вас или Цунаде? Данзо пригубил чая, никак мне не ответив и ничем не выдав своих мыслей. Да ещё и дольку апельсина в рот сунул, чтоб мне точно самому на свой вопрос пришлось отвечать. — Кроме того, этот вариант, как и «Сотрудничество», предполагает, что мы сами, своими руками сольём в нужник всё, чего я добился за последнюю неделю. Всё, что может дать нам реальную власть. Видимо, из-за издержек богатого опыта, от сказанного мной Данзо пришлось принюхиваться к чаю заново, чтоб отогнать мимолётно возникший в памяти запах аммиака. — А компенсация, на первый взгляд выглядит прилично, — размышлял я вслух, — но надо будет уточнить, что они хотят нам предложить, и можно ли содрать с них больше. Размер суммы в первую очередь зависит от вас, сенсей. Насколько высоко вы оцениваете нанесенную ими обиду? Шимура даже не задумался: — При их прямой поддержке меня лишили возможности стать Хокаге после смерти Хирузена, — ровно ответил Данзо. — Как думаешь, как высоко я оцениваю упущенную Конохой возможность? Я непроизвольно сглотнул. — Они же не расплатятся. Долги их правнуки отдавать будут. Данзо едва заметно усмехнулся уголком рта и кивнул. Похоже, его позабавила моя реакция. Я потёр шрам, задумавшись. Осетра придётся урезать. Иначе получим дырку от бублика с пустыми обещаниями вприкуску. — Сенсей, я понимаю, что реальная цена за такое будет огромной, но не лучше ли будет взять столько, сколько они смогут, а точнее согласятся, дать? Иначе мы просто ничего не получим, а они наверняка попытаются предпринять против нас какие-то действия, чтобы минимизировать или даже полностью ликвидировать угрозу с нашей стороны. Данзо снова кивнул, но ничего не сказал, как бы предлагая мне продолжить. — Но и ограничиться чем-то малым из первого предложения не получится. Во-первых, вам этого будет мало. И во-вторых, это не решит проблемы с нашими магнатами. За проектом Цунаде, я уверен, стояли именно они. А значит, Трио попытается снова протолкнуть налог на кланы. Снова кивок и тишина в ответ, а мне приходится болтать. — Конечно, моя новая партия встанет горой против этого. И нас ждёт новый конфликт. При этом, если вы соглашаетесь на первый вариант, то вы вроде как не имеете оснований для действий против них, если они попытаются ударить по мне. Таким образом, пожертвовав чем-то малым, они лишат вас возможности прикрыть меня в случае необходимости, не потеряв репутацию. Впрочем, вы её потеряете и в случае, если вы не вмешаетесь, а они проведут какую-то успешную провокацию или попытку убийства. В таком случае все увидят, что АНБУ НЕ можно безнаказанно гнобить и убивать и ничего вы за это не сделаете. Озарение было очень неприятным. — Продолжай, — кивнул Шимура. — А значит, нам следует предложить им свой вариант взаимоотношений. Примерно такой, — начал я писать прямо на обороте одного из листов и озвучивать, чтоб не потерять посетившие меня мысли, — Первый пункт. «Ваши действия, которые привели к тому, что место Хокаге занял неподготовленный и некомпетентный человек, мы запомнили. Для вас это был незначительный момент политической борьбы, а для Конохи — трагедия. Оплатить это в полной мере вы не сможете никогда. Но в знак примирения мы готовы принять то, что вы готовы отдать в качестве виры. Но это что-то должно быть достойным и соразмерным нанесённому ущербу». Руки будто сами выводили иероглифы, а я сосредоточился на тексте. — Второй пункт. «Отныне кланам бороться следует только в рамках политики. Без подсыла наёмных убийц, или попыток убрать конкурента на миссии не по рангу, как вы привыкли делать во времена Третьего хокаге, Сарутоби Хируз… Хирузена». В порыве вдохновения я и забыл, что проговариваю это не себе под нос и оттого немного запнулся, когда почувствовал чужие эмоции. Тут, судя по эмоциям Данзо я задел больное место. Но он продолжал слушать, внешне ничем не выдавая себя. — И дополним этим: «Теперь внутри Конохи мы ведём цивилизованную борьбу и не переходим границ». Машинально выпив из фляжки, я продолжил: — Третий пункт. «Если предыдущий пункт будет нарушен, то ваши кланы перестанут существовать. Однако и мы обязуемся воздержаться от подобных действий», — тут я пробубнил немного, зачеркнул и дописал: — «От подобных действий без веской на то причины». Взяв из свитка с мелочами листок, переписал без помарки и, полюбовавшись почти идеально ровными строчками иероглифов, приложил промокашку, которая уже лежала на краю стола в лотке с мелким песком и кистью в желобе. — Тут даже Корень не понадобится. Шиноби тех кланов, что войдут в «Единую Коноху», за глаза хватит, чтобы вырезать Трио. Тем более там только Акимичи представляют собой реальную военную силу. Про тех же Нара это можно сказать с очень большой натяжкой. Слишком уж они привыкли сидеть в штабе. А Яманака вообще не бойцы. Данзо задумчиво кивнул, соглашаясь с моей оценкой. Я подумал и снова взялся за кисть, аккуратно ссыпав песок в лоток.  — Четвёртый пункт. «Мы открыты к реальным предложениям и готовы их обсуждать, но наши договорённости должны иметь чёткий и ясный характер и быть обоюдовыгодными». В задумчивости я постучал петелькой кисти по носу и сказал: — Если они хотят от нас поддержки их проекта, то пусть они объяснят, откуда они собираются брать финансирование, что они предлагают нам, в смысле Корню, а что «Единой Конохе» и что вашей партии. — Моей партии? — недоуменно переспросил Шимура. — Именно так, сенсей. Кто лучше вас сможет создать партию ястребов и возглавить военный комитет? Я сейчас говорю о старшем поколении, о тех, кому не по нраву была политика Третьего, кому не понравилась моя партия, и кто ещё более консервативен, чем Хьюга. Им тоже нужен лидер, и их участие тоже нужно. Да, их значительно меньше, но вместе с вашими союзниками десять, а то и двенадцать голосов запросто наберётся. А вы таким образом получите ещё немного власти и влияния. При этом наши партии необязательно будут во всем согласны и могут даже публично спорить до хрипоты о каких-то вещах, законах или статьях бюджета. Это будет выгодно не только с точки зрения нашей легенды, но и поможет найти выгодные всем компромиссы… Споры могут помочь вскрыть проблемы, которые раньше не замечали или не хотели замечать. Или посмотреть на них под новым, неожиданным углом и найти нестандартное решение для задачи. — И как, по-твоему, убедить их пойти за мной? — поинтересовался Данзо. Он явно уже начал что-то обдумывать. Глупых вопросов о том, какой-такой военный комитет, он, разумеется, задавать не стал. — Прежде всего предложить им создать свою партию, чтобы их голос тоже был услышан. Боюсь, других предложений у меня пока нет, — я развёл руками. — Я с такими людьми мало знаком, мне трудно советовать что-то более конкретное, и я уверен, что вам лучше знать. Вы ведь и без всяких партий поддерживали с ними связь. Шимура задумчиво кивнул. — Пожалуй, ты прав… У меня есть что им сказать и есть что им предложить. Ты подал мне хорошую идею. Я доволен. По меркам Данзо это прям высшая оценка. Мне начало казаться, что для Данзо вся эта политическая возня — тёмный лес, оттого он так внимательно слушал и почти ничего не говорил. Все же это не его профиль и даже не зона его интересов. Я же, размышляя вслух, пояснял, как это работает. Уверен, что я тоже мог заблуждаться в чём-то, но у меня хоть какие-то знания по этому предмету. Вот уж не думал, что мне когда-нибудь пригодится политология, которую в нашу дизайнерскую программу впихнули как бы по выбору, но на самом деле — очень настойчиво рекомендовали, потому что её вёл близкий друг директора, А. С. по прозвищу НеПушкин. Так-то у него была «редкая», «поэтическая» и «экзотическая» фамилия Смирнов. Чувствуете, как от одного её звучания в воздухе появляется аромат кирзы, свист резиновой дубинки и глухой стук толстой папки казённой отчётности? Но Смирновых в нашем вузе было аж три штуки, причём никто из них друг другу родственником не приходился. При этом все трое — занудные, упёртые, требовательные, какие-то серые и однотипные сволочи, словно из одного инкубатора. Такой вот коллективный трёхголовый Змей Горыныч, везде создающий неуютную, унылую ауру казённого учреждения. А ведь различать тварей как-то нужно было, вот и дали им всем разные клички. В общем, те, кто не брал этот курс НеПушкина, огребали проблемы. Впрочем, гораздо больше, чем тот курс, дал телевизор и жизнь вокруг. Мы ещё немного посидели за чайком, Шимура даже угостил меня моим же подарком, я рассказал о той технике, которую мне продемонстрировал суновец. Тут учитель снова оказался впечатлён, хоть и виду не показал. А чай оказался на вкус дрянью, хоть и душисто пах травами. Неприятный привкус земли с жухлым сеном. — Простите, сенсей, — сдался я, проглотив эту жижу. — Нужно было попробовать чай, прежде чем его вам дарить. Купился на рассказ про полезные свойства и тонизирующий эффект. В следующий раз привезу что-то получше. Шимура неопределённо фыркнул, поглядел через очки на вкладыш из коробки, где было про тонизирующий эффект, детоксикацию, ещё всякого полезного приписано этой пыли грузинских дорог, и отпил ещё. — Со временем ты научишься ценить пользу больше, чем приятный вкус, — назидательно сказал Шимура. Оке-е-ей… Я понял, ваши вкусы довольно специфичны… Мы ещё немного пообсуждали детали нашего взаимодействия в совете Кланов, после чего мне наконец удалось вежливо откланяться. Вот только с меня взяли слово помочь в освоении летательного костюма. — Конечно, я помогу! Доброй ночи, сенсей. Дядя, я тебя, конечно, уважаю, но тебя в моей жизни становится слишком много! — на самом деле подумал я. На улицы уже спустилась ночь, и я решил не идти в Госпиталь к Анко. Это был чертовски длинный день, и моя кислая рожа любимой не поможет. Пора бы уже и отдохнуть. — Дома, — выдохнул по привычке, привитой мне Наруто, чувствуя, как отпускают меня проблемы и тягостные мысли. А потом я вспомнил, что снова куковать одному, и приуныл. — Была бы ещё Анко дома… было бы вообще хорошо, — тяжко вздохнул я. Сверху поспешно хлобыснули дверью, а затем, прямо ко мне в руки с лестницы, словно сказочная фея, спорхнула Анко в шелковом халатике, который подчёркивал восхитительную фигуру. Она бы ни за что так бы не вышла, будь Наруто дома. — Ты мне мерещишься? — обалдело хлопал я глазами. — Нет, дурашка, — ласково обвила Анко руками мою шею. — Я же с улицы, грязный весь… — попытался я было протестовать. — А я клон, — мурлыкнула «Анко», клюнув в щеку. — Настоящая ждёт себя в спальне… котик. Было в этой паузе и слове «котик» что-то интригующее томное, будоражащее воображение, и усталость как рукой сняло! Да я в этом состоянии мог забить демона тульским пряником! Просушив волосы чакрой после душа (чтоб быстрее было), я заглянул в комнату и столкнулся нос к носу с журавлём. Вид на кровать закрывали две тканевые ширмы. Обычно они стояли позади письменного стола, прямо за спинкой стула, чтоб работа с бумагами одного не мешала дневному сну другого. — Анко? — обходя получившийся угол позвал я. — Сюда-сюда, — хихикнула она, — ты идёшь в верном направлении. От открывшегося вида бросило в жар и зашумело в голове, как от хмельного. В этот момент я понял слова Пушкина и его восторги «как мимолётное виденье, как гений чистой красоты…»! Да… этим можно восхищаться! Широкие красные ленты оплетали желанные изгибы, не оставляя фантазии ни единого шанса! Когда только успела?! Сбежала из Госпиталя? Жадным осоловевшим взглядом я скользил по безупречно белой, словно сияющей изнутри, коже, будто увидел своё Счастье впервые: её ясные глаза похожие на дымчатые топазы, её аккуратный носик, чувственные губы, её упругие полные груди с родинкой около нежно-розового сосочка, которые так сладко ласкать губами… У Анко была целая россыпь родинок, так похожих на незнакомые созвездия: за левым ушком, на груди, около пупка на плоском животике и даже парочка на пальчиках её изумительных ножек. Я так безумно соскучился по близости с Анко, что из головы вымело все мысли, кроме всепоглощающего восхищения и радости. Я бы засыпал её подарками, которые собирал всю дорогу в Чай и обратно, только бы она дала прикоснуться к шёлку её кожи. Я чувствовал прохладу её ладошек и жар широких бёдер. Сладкий запах в ложбинке груди, пьянящий и дурманящий. Мне нравились её телесные запахи. Они пьянили меня изысканной свежестью, словно моти с мятой и вишней. В ложбинке груди запах становится теплее, но сами полушария прохладные, пока не согреешь их лёгкими поглаживаниями и сжатиями, ощущая, как под пальцами по очереди твердеют и слегка темнеют её соски. Ставя засосы, как метки, зализывая их языком и губами чувствовал биение сердца, судорожные вздохи… А потом я скользнул к пояснице Анко. — Чего? — опешил я, заглядывая Анко за спину. Чуть ниже поясницы, прямо на ямочках Венеры, которые тут называли ямочками Бэнтен (богини удачи, мудрости, искусств и, конечно же, любви), у Анко был пушистый песочно-жёлтый длинный хвост! Я его в руки взял и смотрел, как баран на новые ворота, то на хвост, то на Анко. В моей голове слова «Хвост» и «Анко» ни в какую не желали совмещаться в единое целое. Я завис, как старый комп. — Это… Это что? — тупо лупая глазами выдал я, наконец. Анко прыснула и завалилась на живот, заткнув хохот подушкой, но подрагивающие плечи и её выдавали. Только сейчас я заметил в её пушистой лёгкой копне расплетённых волос треугольные ушки жёлтого цвета. В густых волосах этот аксессуар просто потерялся, вот я и не заметил. Все ещё посмеиваясь, Анко сняла ушастый ободок и водрузила мне на голову. Хватило её секунды на три, а потом она, мило хихикая, плюхнулась на спину, показав, что кроме атласных лент на ней нет никакой другой одежды и ещё одну родинку снизу на попке. — Ты меня с ума сводишь! — простонал я, закусив губу, чтоб не кинуться на любимую, как дикий зверь. Ободков оказалось два, запасной чёрный Анко с очень серьёзным видом надела себе, но почти сразу рассмеялась снова, заразив меня своим весельем. Мы ржали, как больные, по-всякому припоминая котиков и март месяц. То, что было эротично на бумаге, в моих блокнотах с фривольными картинками, в реальности смешило до слез. Как постановочные раскоряки для порножурнала в постели обычных людей. От ленточек пришлось избавиться, они липли, врезались в кожу и вообще здорово мешались во время секса. Так что мы свалили их в кучу на полу, кинув туда же ободки и лишние подушки. Усталая, но довольная Анко легла поперек моего живота, так что её попка оказалась у меня перед глазами. Хотя, как мне показалось, она была меня пободрей. Если бы не ромб «шерсти» я бы сейчас мог во всех подробностях лицезреть ямочки, в которые так удобно помещались мои большие пальцы. — Как ты это прикрепила, — легонько подёргал за сырой после наших игрищ хвост, силясь не заржать снова. — Крепко держится. Эта мохнатая верёвка стоически выдержала часовой «марафон» и даже не подумала хоть чуть-чуть отклеиться. А я так надеялся избавиться и от хвоста тоже… Сладко охнув и приподняв бедра, Анко пробормотала: — Клей для фальшивых усов и бород. Который с растворителем… Заметив, что за хвост я больше не дёргаю, Анко обиженно надула губки и покрутила упругой попой: — Ещё! — Конечно, — хихикнул я, — Пикачу*, все, что пожелаешь, и даже больше, — сгрёб в объятья, чтоб впиться в манящие губы. Анко в последний момент успела спросить: — Как вспышка и мышиный писк?  — Я потом расскажу, — накрыл её губы своими, придерживая Анко за нежные плечи. Как в минуты отдыха рассказала Анко, выписали её пару часов назад до моего прихода, перед этим нацедив крови. Да ещё с наказом пока не тренироваться в полную силу, но разрешили чуть помогать себе чакрой. — Со мной уже всё хорошо! Не волнуйся ты так. — Не могу, — приподнял ножку Анко, заставив опрокинуться на спину, и поцеловал в порозовевшую коленку. — Не могу не беспокоиться. Разве может супруг наплевательски относиться к здоровью матери своих детей?! Анко чуть сжала бёдра поджав пальчики на ногах, а её взгляд заволокло. — Скажи это ещё раз, — грудным голосом попросила она, делая судорожны вздох. — Разве может супруг наплевательски относиться к здор… Она, даже не дослушав, заткнула меня жарким поцелуем, притянув за шею, роняя на себя. Вот уж действительно женщины любят ушами! Оторвались мы друг от дружки, только когда ворчание животов стало невыносимым. Ну, вот тяжело рассыпаться в комплиментах и шептать признанья, когда желудок тебя перебивает! А так как были мы одни дома, то на кухню потопали голышом, только чуть ополоснувшись. Ну, и хвост она согласилась убрать. Ура! — Сервиз замечательный, — отвлекаясь от уничтожения блинчиков, сообщила мне Анко. — Не знаю, почему я сама не додумалась купить такой. У меня ведь и в Страну Чая были миссии. — Теперь уже вряд ли будут, — подстелил я Анко передник. — Садись. — Что? — А то твоя красивая попа прилипнет к искусственной коже, будет неприятно. — Я не про то, — интересом загорелись глаза Любимой, — почему у нас не будет миссий в Чай? — Это, конечно, ещё пока закрытая информация, но, думаю, ты её и так узнаешь, когда вернётся Морино-сан. Нас обошли культисты Джашина… Анко, конечно, посмеялась над тем, как я запугал людей на пляже, но в целом мои похождения её скорее расстроили. А попытки перевести всё в шутку она сама прервала. Пока я, загипнотизированный, пялился на обнажённую грудь, Анко задумчиво водила пальцем по кромке чашки из набора. С трудом оторвав взгляд, я сказал, чтоб нарушить тишину: — Не волнуйся, поставки чая они прекращать не будут. Но вот заданий Конохе не видать от дайме или местных торгашей. Максимум сопровождение караванов в одну сторону. — Ты ведь знаешь, что меня не это беспокоит, — встав из-за стола, Анко села мне на колени, вызвав болезненный стон. Мельком посмотрев вниз, она спросила: — Ты просто не хочешь об этом говорить? — Определённо сейчас, — с трудом выдохнул я, смотря прямо в глаза Анко, — я хочу тебя и ни о чём другом не думать. Конечно, Анко всё же позже развела меня на разговор с разбором полётов и попеняла мне за излишний авантюризм, а местами — просто самоубийственный. Сравнила с Какаши, и это был не комплимент. Сделал вид, что всё понял и исправлюсь. Кажется, она мне не поверила… Я рассказал ей и про свою инициативу в Совете Кланов. И вот это она полностью одобрила. Да, плохо, что возник конфликт с Цунаде из-за Меча Бога Грома, но отдавать его даром или за копейки — ну глупость же несусветная. А вот то, что я теперь политический лидер крупнейшего объединения кланов Конохи — это полезно, хоть и опасно. Но про риски думать надо было до того, как начал конфликтовать с действующей Хокаге. Теперь уже поздно пить боржоми. Анко было хотела отговорить меня в это лезть, но я пояснил, что никому перепоручить идею не смогу. Проект всё равно останется моей ответственностью ещё очень и очень долго, и он не делает мою жизнь ещё более рискованной, а наоборот, даёт хоть какие-то гарантии безопасности, пусть и довольно иллюзорные. Да и ещё ведь надо будет Наруто вводить в курс текущих дел, чтоб потом не было сюрпризов на тему — а откуда это или то событие пошло и что вообще происходит. Моя жизнь — как сказка, и чем дальше, тем страшней. Анко уже спала, я думал о всяком разном… Думал о том, что миссия в Страну Чая была бы и в половину не так опасна, будь я немного сильнее. Даже не кардинально — в разы, а так, вполовину или даже на четверть. Чуть быстрее, чуть сильнее, чуть ловчее, с чуть лучшими навыками. В принципе, благодаря крылатым доспехам и стреляющим наручам с ядами от Анко, я уже на голову выше своего реального уровня, но против S-класса этого мало. И Хидан это мне продемонстрировал самым очевидным и наглядным образом! Чёртов читер! Сила, скорость, навыки, техника боя… Манга и аниме не дают прочувствовать и десятую часть того, что происходит в реальном бою с таким монстром. Это надо видеть вживую — с какой лёгкостью и грацией эта сволочь орудовала своей огромной косой, срубая людей, как снопы пшеницы. Как летели снесённые головы, ещё не успев понять, что мертвы. Такая дикость — видеть это осмысленное живое выражение детской обиды в стекленеющих глазах. А когда понимаешь, что можешь оказаться на их месте… Просто потому, что не успеваешь или не можешь блокировать слишком сильный удар. Я не страшился смерти, но это мерзкое ощущение собственного бессилия вгоняло в отчаяние. Будто всё это время я топтался на месте, думая, что бегу. И похоже, что гнусная харя с мерзкой, безумной и самодовольной ухмылкой теперь будет сниться мне ночами. Боясь разбудить Анко, я не встряхнул головой, а крепко зажмурился, прогоняя упаднические мысли. В Корне меня обучали строить свой, так скажем, «билд» на скрытности, внезапных атаках, ловушках и засадах. И то и другое при наличии у меня клановых техник, а теперь ещё и крыльев, а значит — высокой мобильности, тоже вполне себе рабочая схема, которая позволит уверенно справиться с большинством врагов моего уровня. Но проблема в том, что через три года по мою душу придут Акацуки, а они не моего полёта птицы. Я бы даже сказал сапсаны, в сравнении с воробьиным сычиком вроде меня. Как, ну как, блядь, мне выйти хотя бы на стабильный А-класс через три года, чтобы не сдохнуть от первой же небрежной пробной атаки?! Анко не пришлось бы волноваться за меня, трепать себе нервы тем, что я могу и не вернуться! Тем, что я такой слабак и могу слиться, как ноунейм из массовки, попадись я на пути кого-то вроде Какудзу или Орочимару… В такие моменты я всё чаще задумывался о спрятанной под креслом в гостиной рукописи из кабинета Ункая. Мне бы пригодилась эта сила. А демона один раз я уже убил. Ничего же страшного не случится, если я призову кого-то вроде Идо… для себя… Мысленно распланировав завтрашний день, я заснул, крепко прижимая к себе уютно посапывающую Анко. Ещё не рассвело толком, когда я вытащился на балкон-террасу, оставив позади клона, чтоб запер за мной двери, и с неудовольствием заметил на перилах след чьего-то пыльного ботинка. Я бы внимания не обратил, но настроение было не в дугу. Ещё не выветрились обрывки кошмара, где я проигрываю Хидану. — Барьером всё тут обнести, чтоб не шастал кто попало, — бурчал я уже в прыжке на крышу напротив. — Бесят, суки. Пока Анко ещё спала, я навострил лыжи к Кито, как раз заканчивающему свою ночную смену. Вчера, перед сном, мы договорились так — если я не вернусь к тому моменту, как Анко проснётся, то она пойдёт сама, присмотреться и прицениться на рынок. Я ведь сделал всего одно кимоно с камонами, и то на прохладную погоду. Сам же, в это время, постараюсь побыстрее подобрать Кито Призыв. Моя почти жена план одобрила — в конце концов, своему клану надо помогать, иначе зачем ему такой глава? Идти в Госпиталь не хотелось — там было много жаждущих припахать меня к работе. Я же таких планов не имел. Да и плата за работу почасовая, не фонтан, а дел у меня сейчас столько, что выть хочется. Поход по магазинам, Анко в жены взять… Да и потом не легче. Мало создать партию, надо ещё определить её устав, правила игры и все остальное, определить цели и методы их достижения. Однако мне сегодня повезло, и я нашёл Кито раньше, чем мне на глаза попался Енот, или, точнее, я ему. — Кито, дело есть! — Тебе чего? — Помнишь о нашем разговоре? Есть пару свободных часов? — изобразил я улыбку, хоть мне и хотелось шипеть и плеваться ядом в каждого встречного. — О, хорошо, я как раз заканчиваю! — без подсказок сообразил Кито, для чего я его отрываю от дел. Чтобы найти для Кито призыв, мы пришли в Квартал Призраков. Медик поначалу упирался и ни в какую не хотел заходить не то что на территорию барьера, а вообще в квартал. Особенно сейчас, в предрассветном тумане, тут вообще было особенно тихо и жутко. — Мне тебя на руках нести или сам пойдёшь? — с мрачным видом спросил я. — Сам. А зачем сюда, — нервно озирался медик, — других мест нет? — Это самое безопасное, заячья душа. — Да иди ты! Тяжко вздохнув, подошёл к Кито и врубив Очарование моря на полную катушку медленно по слогам сказал: — Тебе не страшно. Призраков тут нет. Тебе не страшно. Призраков тут нет. — Да что ты… — взгляд слегка расфокусировался, и Кито промычал: — Угу… Здесь нет призраков. Вот что значит отсутствие полевого опыта. Поплыл и даже не успел среагировать на атаку. На максимальной мощности Очарование Моря уже можно было засечь и даже отбить. Оно становилось похожим на обычное гендзютсу и снималось простым «Кай». Хотя, и более тонкое внушение, снялось бы так же, просто никто ещё не замечал. Дальше Кито уже не упирался, шёл как привязанный и даже начал шутить. Разумеется, он всё равно нервничал, хоть и не так сильно, и задавал кучу дурацких вопросов вроде: — А они нас не съедят? — Не должны, но если что, то я тебя брошу на съедение, а сам убегу. — Я не это хотел услышать! — Ты же сам просил только правду! — лучезарно улыбнулся я. Настроение потихоньку начало подниматься. — А им не нужно, ну, какого-нибудь подношения? — Ты себе товарища заводить пытаешься или божка задобрить? Перемерить мы успели едва ли десяток карточек, когда Кито подошла… подошло что-то похожее на итог противоестественного соития единорога с китайским драконом из «Унесённых призраками». Пушистая синяя грива, глянцево поблёскивающая бирюзовая чешуя и тонкие оленьи ножки с белой шерстью и раздвоенными копытцами. И рог глубокого синего цвета, похожий на коготь, таким острым и кривым он был. Красивая чертовня! А ещё у тварюшки были большие умные жёлтые глаза с круглым зрачком, отчего она ещё немного напоминала удивлённую сову, которую скрестили с оленем. Видимо это было что-то из промежуточных этапов между естественными призывными зверями и химерами, потому что выводок этих зверюг сидел в клетках в отдельной секции, как и другие многосоставные призывные твари. Чешуйчатый единорог ластился к медику, как кошка и подставлял спинку для почесушек. — Красивый, — зачарованно протянул Кито, будто я его снова приложил клановой техникой. — А ещё очень умный, — вставил я свои пять копеек, нарушая очарование момента, — но не говорящий. Увы. Возможно, твоим внукам удастся услышать, как они говорят. Если, конечно, тварюшка раньше не свихнётся от общения с тобой и прочими медиками. После чего рассказал, что призывам требуется чакра для развития мозгов и речи, а не только для общего усиления. Как я и предположил из-за цвета и чешуи, зверюшка оказалась исключительно водная, как и стихийная предрасположенность друга. Кито было порывался назвать тварюшку блестящей лошадкой, но та замотала гривой и тоненько заржала. — Видимо, её оскорбляет отсутствие у тебя фантазии, друг, — потешался я, тоже поглаживая зверюшку. — А ты бы как её назвал? — надулся Кито. — Рен, Касуми, Амая… Это самочка, если ничего не путаю, — тут же выдал я варианты. Зверюшка покивала мне в ответ, всхрапывая, как лошадь. В итоге Амая поставила след от раздвоенного копытца на бумаге и рассыпалась невесомой водяной взвесью. И хотя ласку Амая принимала, моя чакра её не заинтересовала. Не то что бы я надеялся, просто зверюшка напоминала кошку своими повадками, и мне она понравилась. — Поздравляю, — радостно сообщил я другу, — теперь ты мой должник! Радость с лица Кито спала. — Умеешь же ты испортить момент, Ирука-бака! Распрощавшись с Кито, я поскакал домой, насвистывая что-то весёленькое. Знал, что дома меня ждёт Анко и заботливо приготовленный любимыми руками завтрак. — Ты такой довольный, — заразилась моей улыбкой Анко, — что-то хорошее произошло? — Да, и произойдёт, — проглотил я кусочек омлета с зеленью, — ты ведь станешь моей женой! Днём мы пошли, прихватив с собой коробку с кимоно, в ювелирный. Попадались довольно пристойные варианты поясных брошек, но я искал для Анко что-то особенное. Вот только готовые изделия меня особо не устраивали. Чувство прекрасного выло белугой от такого обилия скукоты, которую мастер называл своими лучшими творениями. Анко же совсем не помогала, соглашалась просто не глядя, на все варианты и кивала невпопад. По-моему, она вообще находилась где-то не здесь, трепетно прижимая к груди заранее заполненные документы, для похода в местный паспортный стол. Там оставалось только личных-официальных печатей оттиск поставить и Анко становилась госпожой клана Умино. В итоге я сдался и выбрал овальную золотую брошку с растительным орнаментом и рубином в центре. Ничего особого, просто она лучше всего подходила из того, что было. Тут же Анко помогли нарядиться в кимоно и даже подобрали подходящий красно-золотой витой шнурок, складной веер, так похожий на плавник краснопёрки, сезонное украшение-шпильку для волос и шёлковую сумочку-мешок чёрного цвета. Видимо, чистая ювелирка не так часто привлекала покупателей, раз пришлось ещё и не ювелирными аксессуарами приторговывать. А рядом нам посоветовали заглянуть в обувную лавку, где Анко приобрела лакированные гета с красными шнурками, и там же классический деревянный зонтик от солнца, алого цвета. Я бы ещё купил горжетку, но погода хоть и стояла непривычно прохладная для этого месяца, всякие шарфики и лисьи хвосты на прилавки ещё не выставляли. Как-никак, только начиналась осень. Гадалки из метеорологического отдела обещали холодную зиму. Вспомнив свой выпускной и обрывки разговоров девчат, сам докумекал сводить Анко в салон красоты. А из-за того, что Анко приходилось делать мелкие шажки (в кимоно широкий шаг не сделаешь), то скорее «сносил». Я предлагал убрать пока кимоно обратно, но Анко не захотела. Точнее так: когда я предложил переодеться, на меня посмотрели глазами побитого котёнка, так что я не настаивал. В парикмахерскую она сама отговорила идти, потянув меня к чинушам. Ей бумаги руки жгли, судя по азартному блеску в подведённых чёрной тушью глазах, которые ещё сильнее выделялись на припудренном лице и без того аристократично бледной Анко. Вытолкав меня из салона, посреди спора о том, какой лучше ей подойдёт цвет помады к белому свадебному кимоно (я художник, или как?!), любимая ужаснулась. — Ты прямо так пойдёшь?! — ахнула Анко, поглядев на форменную водолазку АНБУ под горло и простые джинсы, которые, казалось, никто не носил с момента покупки, ну, и форменные синие сандалии на босу ногу, даже без эластичного бинта на голени. — Хенге — и нет проблем, — преобразил я шмотьё в тёмно-серый костюм-тройку и коричневые глянцевые штиблеты. — Если ты в этом пойдёшь, то все будут говорить, что ты один из тех, кто любит культуру далёкого прошлого. — О чём ты?! — поднял я любимую на руки и прошептал ей на ушко, — я сам, как «Привет» из прошлых веков. А ещё мне сложно представить эти праздничные штаны-юбку, кучу хаори в движении, потому что я никогда такое не носил. Лучше костюм, натуральнее будет иллюзия. — Ты для себя ничего не купил, — расстроилась любимая, — это ведь и твой праздник. — У нас ещё будет повод принарядиться, — подмигнул я, — а сегодня в Конохе блистать будешь ты. И пусть все подохнут от зависти! Так же ты говорила? Ответная ухмылочка и лукавый взгляд были мне ответом. В местный «паспортный стол» Анко зашла с гордо поднятой головой, но вся её напускная серьёзность испарилась, когда она поняла, что её личная печать теперь не годится для новой фамилии, (двойную оставлять она не пожелала). — А ещё нам нужно зарегистрировать две личных печати, — поставил я на стол простую, но добротную коробочку и футляр такого же размера из отполированного до блеска красного дерева. На обеих коробках были выточены камоны клана Умино. Обе печати вырезали по моему эскизу ещё до того, как мы отправились в Страну Чая. Просто я не успел их тогда забрать и подарить. Когда все формальности были утрясены. Я подал Анко руку и сказал: — Госпожа Умино Анко, как на счёт переговорить за ужином о планах на свадебное торжество тут, в Храме Огня, пока родственники не прислали весточку? Окружающие навострили ушки. — Пожалуй, мой супруг, — величаво ответила Анко, — я дождусь, когда Храм Моря подготовят НАШИ родственники на Каменистом побережье. — Думаю, они уже подготовили нам поместье, а не только восстановили храм и отстроили порт. И всё же, может подумаешь над тем, чтобы позвать отметить знакомых? — Не хочу. Настолько близких друзей у меня нет, чтобы в такой день приглашать кого попало. — Как пожелаешь, — подхватил я Анко на руки, заставив ойкнуть, — но на ужин всё равно сходим, моя драгоценная супруга! Может быть получилось слишком нарочито, но Анко от души посмеялась потом, комментируя зелёные от зависти рожи «паспортисток».  — Можем пригласить твоих коллег на праздничный ужин, — предложил я, — макнёшь в гуано ещё и «подружек» с работы. Ты ведь припоминала, как они к тебе относились. — Сделаешь гадость и на душе радость? — припомнила мне Анко фразочку. — Именно так! — подтвердил я, широко оскалившись. — Облезут, — обвила Анко мою шею руками, — тратиться ещё на них, кормить, за наши деньги. — Кстати, да, — серьёзно сообщил я, — ещё надо сходить в банк. А то, что ты за госпожа клана, если не будешь иметь доступа к клановой кубышке?! — Ты это серьёзно? — зашептала Анко. — А почему шёпотом? — всё ещё игриво спросил я, но заметив перемены в настроении Анко, отбросил этот тон. — Абсолютно серьёзно. Не сомневайся. После банка Анко была малость пришибленной, будто, когда я впервые ей признался в любви. Как же хорошо она нас, Умино, знает, если её меньше впечатлили документы о браке, чем оформление банковских бумаг на её имя. Как говорится, мечты сбываются. Особенно если ты член правления Газпрома. Закончив день в спальне, утром я пресёк побег Анко на работу. — Ты это куда? — возмутился я, хватая Анко за талию и мешая встать. — Я опаздываю! — Ты на больничном, Умино Анко! Не пущу! И вообще, — аккуратно потёрся я щекой о бок любимой, чтоб не касаться нежной кожи колючей щекой, — мы сегодня идём представить тебя союзникам по партии! Потому что, когда меня не будет, то моим голосом в Совете кланов, распоряжаться будешь ты. Анко зажмурилась и после глубокого вздоха резко выдохнула. — Подожди, — взмолилась супруга, — я ещё не привыкла к новой фамилии! Я же ничего не знаю про политику! А если я всё испорчу?! — О, это не так и сложно, я всему тебя научу. Ты у меня умная и сообразительная, — уверенно сообщил я, — и быстро поймёшь, что к чему. Не испортишь. Хуже, чем Пятая с Като Шизуне, у тебя при всём желании не получится. Ты бы видела, как под Асумой горел стул! То полыхал его пердак! Посмеиваясь, Анко фыркнула «фу». Всё же я внял просьбе Анко чуть притормозить, а потому, пока мы шатались по магазинам, докупая ей новый гардероб, я отослал клона к Оборо, чтоб договориться о визите на завтра. А по утру, взяв с собой Анко, я поперся к Курама — поговорить и согласовать планы на грядущую сходку партии. Надо пользоваться моментом, пока у жены больничный. А моя команда тащится в Коноху с караваном. Слово-то какое непривычное «жены»…