"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

— Заприте этих пятерых и ставим ловушки. В ответ на недоумённые взгляды, кивнул на «Экран», где я изобразил чего хочу, чтоб не пояснять каждому по отдельности. — Не спуститься в большой зал за своим начальником они не могут — это будет трусостью и дезертирством, — заявил я с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. А если эти уроды свалят в закат? — в роли червячка сомнения выступил внутренний голос. — Они оставили связанных детей у входа… И убили Иширо, — проинформировал меня Неджи, но надо признать, что я оказался прав. — Идут сюда, — заявил Хьюга, пялясь в потолок. Пока что шиноби Кумо только шли по наклонному тоннелю вниз, в основные помещения комплекса. Заходили они по «чёрному входу» со стороны реки, что, в принципе, логично — не надо палить главный вход и «лечебницу». Я поморщился. Девчонку жаль. Но хорошо хоть детей оставили у входа. Похоже, их что-то насторожило. А вот это плохо. Лучше бы они шли беспечно и не думая об опасности. Брать детей в таком случае в качестве заложников глупо — шиноби это не остановит и только почём зря материал для опытов потеряешь. Пока фанаты Гарри Поттера мчались вниз, я готовился. В проходе я остался один, скрывшись за хенге, которое повторяло коридор за мной. Остальные, следуя инструкциям по рации от Неджи, заходили нашим гостям за спину через боковые помещения. Где-то пользуясь дверьми, где-то дотоном Анко и Суико, проходя комнаты насквозь. Кеничи Курама, прячась в комнате позади меня, помогал сделать более реалистичную иллюзию. Это было важно, потому что по плану ему придётся её поддерживать, пока я буду занят другим. Заслышав звук шуршащего в одежде воздуха, я кровожадно ухмыльнулся, активируя заготовленную иллюзию. Зрение шиноби Кумо я подправил иллюзией, затемняющей свет, словно на небо набежали облака. Это было особенно заметно, учитывая тусклый свет от редких факелов с фуин. Кивок Кеничи, и я отпустил технику, приступая к следующей. За спиной далёкий детский смех и звон резинового мяча. Когда шиноби-мумии обернулись обратно, то в пустом коридоре увидали девочку в белом с ярким алым мячиком в руках. Девочка неестественно дёрнула головой, тоненько хихикнув. Разметались чёрные волосы, открывая широкую улыбку с рядом игольчатых зубов, которая зазмеилась с лица на шею и руки ребёнка, лентой обвивая их. Шиноби замерли, скованные вызванным иллюзиями страхом. Очередное рваное дёрганье головой, девочка наклонилась так, что стали видны её чёрные провалы вместо глаз, с алыми угольками на дне. Звонко хохоча, девочка-монстр прокричала: — Я пожру ваши души! И заберу их с собою в Ад! — закончила девочка инфернальным басом многократно усиленным эхом. "Кай" лишь снял затемнение и открыл спрятанных под гендзютсу клонов с той же внешностью зубастых крошек. Клоны, словно стая голодных пауков, рванули вперёд на тощих длинных руках, напоминающих паучьи лапы. Рванули по стенам, полу, потолку, радостно скалясь и продолжая жутко хихикать. Признаюсь честно, эти звуки у меня самого вызывали желание поёжиться, что уж говорить о шиноби Кумо, которые ужасы видели всю свою жизнь вещественные, простые и понятные. Я добавил безымянную иллюзорную технику, усилив мимолётный ужас и отразив его обратно на шиноби Кумо… Кстати, надо будет ей название придумать, а то как-то даже неудобно. В голову лезла непрошеная ассоциация с «Dead space» и Ишимурой, но для русского уха одно из них звучало похабно (Деддо Ку-укан), а второе для местных странно. Причём тут вообще Каменная деревня (Иши но Мура)? Пожалуй, назову её лучше ласково: Радуга! В честь того, как быстро меняется цвет лица у людей, когда они её видят. Кто-то краснеет, кто-то бледнеет, кто-то вон, даже зеленеет. А негр вместо чёрного стал фиолетовым. Или лучше «Золотая рыбка»? Исполняю все желанья! Любой кошмар на ваш вкус! Блин, не знаю, надо будет потом ещё подумать. Шиноби Кумо с воплями побежали в обратную сторону, чтобы напороться на слитную технику ветра и огня. Зря мы, что ли, проходы долбали? Оказавшись за спиной кумовцев, Куджаку и Анко зажгли. Огонь и ветер. Работая вместе, девчата легко заменили собой ранцевый огнемёт. Пришлось даже барьер выставлять, чтоб жаром не зацепило. Как и ожидалось, вопли усилились. Несмотря на покров чакры и защитные техники, огонь их достал. А вот меня уже нет, только духотой и запахом горелого шашлыка обдало. Впереди засветился покров из молний, который защитил одного чернокожего. Другие за ним, как за щитом попрятались, но всё равно свою порцию адского вихря получили. У нас была заготовочка на случай, точнее, вторая часть плана на случай, если они успеют провести замену или применить защитную технику. Я ударил водой, по которой Макуда пустил ток. И собственно, этого хватило. Дальше — стремительный бросок, удары по ошалевшим, пытающимся хоть как-то прийти в себя противникам. Из вражин живы четверо, один из них сильно обгорел и, скорее всего — не жилец. Была у нас и третья часть плана — Анко и Куджаку просто повторили бы свою технику огня и ветра, после чего вся вода в коридоре вскипела бы, устроив неграм пароварку и много, очень много горячего тумана — как в турецкой бане. И тогда бы я потренировал на них свои навыки тихого убийства. Но, к счастью, не понадобилось. Уже на второй фазе плана кумовцы слегли. Вентиляция в комплексе была что надо, духоту уже утянуло дальше по коридору, как в трубу. — Привет, народ! А вы что такие негативные? — принялся я с Суйко вязать подёргивающихся от электрошока, ослабленных, обгоревших и покрытых мокрой сажей кумовцев. — Домой же вернулись, и меня дождались! Радуйтесь! Тот, что был пободрее, хрипя и кашляя, выдохнул: — Ты ебанулся, лист?! — Ну-ну вы же сделали всё, чтобы пригласить меня сюда. Ну вот он я. Пришёл! По ваши, сука, вонючие души! — прошипел я, стягивая кумовцу запястья с щиколотками пучком, встав ногой на спину. Пришлось силу дозировать, чтоб не сломать пленному хребет от плохо сдерживаемой злости. Лежать стонущий кумовец мог теперь только на животе. Остальных, следуя моему примеру, связали так же негуманно в «корзиночку». Не стали этого делать только с крепко поджаренным. С минуту я стоял, решая, что с ним делать, бездумно крутя в руках кунай, а мне никто не мешал, будто все разом задержали дыхание; и пленные, и союзники. И выдохнули только когда я попросил привести местных менгеле сюда для консультации. — Что думаете? Есть хоть какие-то шансы? — М-мы попробуем, — проблеял одни из них. — Приступайте. Честно — мне этот жаренный козёл нафиг не сдался, впрочем, как и другие. Я бы его прирезал — меньше мороки. Тащить их в Коноху просто опасно. Кто-то из них может освободиться сам, помочь товарищам и устроить нам с Анко и следаками похохотать. Разведчиков, возможно вместе с Курама, придётся отправить в Коноху впереди нас. Во-первых, я хочу, чтобы мои союзники обладали всей полнотой знаний об всей этой дерьмо-миссии, чтобы иметь рычаг давления на обожаемую нами Цунаде-саму, чисто чтобы она не зарывалась. Во-вторых, я не хочу злоупотреблять. Время шиноби, тем более кланового, стоит денег. Ну и конечно, есть ещё и в-третьих, куда ж без этого? Хотелось бы, чтоб разведчики передали моим коллегам информацию, чтобы они извлекли максимум выгоды из того, что решена проблема похищения детей, в том числе, и из Страны Ветра, что в этом было замешано Кумо, и чтобы начали потихоньку готовить глав кланов к подписанию союзного договора с Деревней Мастеров. Да и Наруто передали бы, что у нас все хорошо и мы скоро будем. Вообще, конечно, моей первой мыслью было зарезать козлов, причём показательно, с особой жестокостью. Но я остановил «души прекрасные порывы». Потому что чем больше пленных — тем лучше. И дело даже не в награде, у многих шиноби она за живого и мёртвого примерно одинаковая. Нет, всё дело в выкупе, который можно получить от Кумо. Правда, учитывая подвиги этих мразей, я согласен потерять в деньгах, но прирезать подонков… Но тут, увы, встаёт в действие второй фактор. Чем больше пленных — тем больше у нас информации и доказательств о действиях негров в разных регионах, а это уже стратегическое преимущество. И пусть даже Цунаде воспользуется полученным благодаря нам стратегическим преимуществом, но наш союз не забудет упомянуть о роли Умино Ируки и Ко в этом событии. Ну и самая главная причина. Я не уверен, что подобный ужас кумовцы творили только здесь. И если есть шанс остановить или предотвратить подобное где-то ещё, то им надо воспользоваться. Даже если для этого придётся наступить на горло собственной песне вместо того, чтобы наступить на горло пленным ублюдкам. Конечно, пленные могут и не знать чего-то полезного, но тут уже не угадаешь. А за этих детей я всё равно отомщу, так или иначе, раньше или позже. Так-то, если подумать, то мне бы, конечно, было бы удобнее, если бы свидетелей не осталось. То есть совсем никаких. Но убивать и филлерных шиноби, и следователей, и Макуду, и детей — это как-то перебор. Хотя корневика, пожалуй, всё-таки стоило бы… Не нравится он мне. Макуда передёрнул плечами, невольно озираясь. Так вот, хорошо бы всех посторонних убить — но нельзя. Значит, обо мне гарантированно узнают в Кумо, что плохо. От кого именно узнают — от Деревни ремесленников, от своих пленных, которых они выменяют на кого-то или на что-то, ещё откуда-то — дело десятое. Небось ещё и обидятся, и награду выставят за мою голову. Перекрыть все источники информации, кинув и убив Мастеров — можно, но недальновидно. Просто в силу того, что внешнеполитические успехи укрепят положение моего альянса во внутренней политике, а предательство, наоборот, создаст проблемы мне и "Единой Конохе", ну и Цунаде тоже, но на неё — плевать. А значит, скрываться в списке таких же ноунеймов-ничтожеств больше не получится, что при моей слабости как шиноби означает летальные проблемы. Значит, надо сделать так, чтобы меня не сильно искали — например, всё сделать по правилам — раненых подлечить и сдать в Коноху. Тогда ко мне претензий будет минимум — я просто делал свою работу. Конечно, все равно будут пытаться найти и убить. Но уже не с таким энтузиазмом, как если бы я творил всякое зверство и непотребство… и оставлял бы при этом свидетелей. И последняя причина — это Цунаде. Я ей подложу свинью. Обменяет негров на ништяки? Так я же первый заору о том, что она не казнила виновных в нарушении всех законов божеских и человеческих, отпустила убийц наших детей. Казнит? Поинтересуюсь, а нахрена я тогда их тащил в Коноху? И почему она не извлекла из факта поимки этих нелюдей никакой пользы для деревни в целом и для нас с кланами и Анко лично? Ну и себе с женой таким образом обеспечу себе безопасность от любых нападок и обвинений. Мы нелюдей поймали и притащили на суд Конохи, а не порешили их просто потому, что нам так захотелось и мы посчитали это правильным. После того, как мы связали врагов, нашим глазам предстала компашка из четверых обожжёных негров с различными цветными татухами на мордах и двух белых парней — без татух. Никого с приметами канонных персонажей я не нашёл. Ну, оно и к лучшему. — У нас не получается! — пожаловался мне Масадзи Китано, главный из местных врачей-палачей. — Нам нужно больше чакры, чтобы стабилизировать его! Плюнув, на все планы, я всё-таки скормил уроду нужные препараты и стал поддерживать его лёгкие. Но тащить этого гандона они будут сами! Вливая чакру, я одновременно занялся добычей информации и спросил о чём: кто здесь главный, откуда они, такие красивые, зачем притащили Иширо и почему его убили? Командиром у них был тот самый негр, который умел в покров молний. Правда, как выяснилось, в наиболее простой его вариант — стационарный. Это когда контроля элемента молнии не хватает на то, чтобы поддерживать его на ходу, но стоять и танковать довольно сильные удары и техники уже можно. Негр-командир тут был самым ценным и самым же стойким. И кстати, остался самым целым и невредимым из этой компашки, но, когда его ударил поток воды, током чернокожего всё-таки тряхнуло. Так как поджаренный уже бредил, то его представил товарищ. Он сказал, что подранок из клана Блодел. Зная, как тяжело выговаривать местным букву «р», я переспросил, недоумённо прищурившись: — Brother? Дёрнулся Абураме Дан. Кажется, под его круглыми глухими очками сейчас были в шоке распахнутые глаза. — Да… — изумился кумовец, — почему у тебя произноше… ты из Кумо? Ты наш нукенин-перебежчик?! — Нет, конечно, — фыркнув, поморщился я. Хотелось, конечно, допросить это эхо старины глубокой, но я решил, что и так показал больше, чем следовало. Теперь ещё у клана жуководов ко мне вопросики неудобные появятся… Видимо, заметив что-то на моём лице, негр, которого я допрашивал, решил ещё понаглеть. — Не отвлекайся же ты! Он сильно обожжён, ему плохо. Он же умрёт! Тоже мне потеря! Я буду прямо рыдать и плакать об этом козле! — А он кто вообще? — кивнул я на пациента, не переставая вливать чакру. — Эээ… В смысле кто?! Он мой младший брат и шиноби Кумо! — Пф, — косплея Саске, закатил я глаза, — вы все на одну рожу. Чей он родственник? Из какого клана? Кто по специализации? — Мы оба из клана Блодел, идиот! Я — Блодел Си, а он Блодел Ди… Злоебучая Абэвэгэдейка… Они так алфавит учат, да? Поняв, что Ди стабилен, я отошёл от него и пнул сильно много возбухающего негра, добившись хорошо различимого стона. — Слушай меня внимательно, Ди, повторять не буду. Ваши жизни висят на тонком волоске. После ваших зверских опытов над детьми… — Кто бы говорил! Печать ваш Змеелюб сделал… — возмутился негр, даже умудрившись подпрыгнуть немного на пузе и чуть не упасть на бок. Пришлось вежливо указать ему на его неправоту… Пинком по печени. Пленный застонал, но скрючиться ему помешали связанные руки с ногами. — Так вот, после всех этих смертей мне хочется простого человеческого… просто отрезать ваши тупые, полные дерьма, бошки, запечатать тела и отправиться домой! А не вот это вот всё! Кумовец, казалось, стал на тон светлее. — Тебя вычислят и за нас отомстят! — взвился Си, зыркая мне за спину, будто ища поддержки, едва отойдя от удара. — Может, да, а может, нет, но будешь хамить — и ни ты, ни твой брат этого не увидите. — А причём тут мой брат?! — переполошился кумовец, сипя из-за боли и неудобной позы. — А мне не нужны мстители. Поэтому сидите тихо и не создавайте мне проблем, иначе умрёте. Понятно? — посмотрел я прямо в глаза Си. — Да… — отвёл тот взгляд. — Хорошо, — буркнул я. Повисла пауза, в которую влезла самка попугая из Деревни Мастеров. — Раз мы всех обезвредили… Пришло время трофеев? — А вы вообще предатели! — взвился негр. — Вам же заплатили, чтобы вы нас не замечали. Шиноби Конохи напряглись. Мастеровые последовали их примеру. Я успокаивающе поднял руку: — Мы в курсе, всем успокоиться. Кстати, попытка нас перессорить и во время драки освободиться хорошая, зачётная… Мой удар носком ему в бок заставил негра пустить слезу от боли. Пришлось повторить, что ещё одна такая выходка, и кого-то из клана Братишек не станет, а может, и обоих! Тот скуксился, но покивал, жалко проблеяв: «Понял я, понял!» У меня всё-таки дар! Я умею объяснять материал и правила взаимодействия в понятной, простой и доступной форме даже самым тупым и наглым обезьянам! Правильно сковав всех кумовцев и поставив на них печати, затрудняющие использование чакры, я направился к команде Хоки. — Как мы будем делить стоимость выкупа за команду Кумо? — спросил меня Вобла. — Мы договаривались, что добыча пополам. Так? — уточнил я. — Так, — настороженно ответил Сушёный. — Значит, все деньги и ценности мы сейчас разделим пополам. Компьютеры и камеры наблюдения мы также разделим и запечатаем. Это понятно. А вот что будет со зданием и территорией? — В каком смысле? — не понял манерный пацан. — В прямом. Видя непонимание всех филлерных, я пояснил: — Смотрите, всё просто. Вы предотвратили преступление, изобличили негодяев-преступников. Феодал, что покрывал подобные гнусные преступления, этой земли так или иначе лишится. Дайме либо заберёт её себе, либо отдаст вам, либо продаст и вам отдаст минимум половину её стоимости. Это ведь тоже добыча? Мастеровые нехотя покивали, так что я продолжил: — Я отведу пленных в Коноху. Если мы получим какой-то выкуп — вы получите свою долю. Тогда и я, в свою очередь, хочу свою долю с продажи данной территории. Если не получится? Ну что же… Значит и здесь мне не на что будет рассчитывать, — пожал я плечами. — Может, проще обменять — вам пленных, а нам эта земля? — спросил Сушёный. — А давайте. Так и правда проще. Все равно вам не получить за чёрных выкупа, сами знаете почему. Мастеровые покивали и слегка удивились тому, как быстро я за чьим-то столом набросал договор в двух экземплярах и, подписав свой, пустой передал Хоки. Затем мы их сравнили и обменялись. Негры, посаженные в повозку-клетку (подобрали тут же) с выкрученными руками, проводили меня злобными взглядами. Не удержался и треснул по клетке исподтишка. — Буду рад, если вы меня спровоцируете, — оскалился я, как маньяк. — Если я расстроюсь, то на ваших головах будут практиковаться ирьенины Конохи. Вы знали, что мозг без кислорода живёт ещё около десяти минут? Спустя три минуты начинаются необратимые изменения. Спустя пять минут человек впадает в кому. Спустя пятнадцать ещё могут оставаться живыми некоторые отделы мозга, можно вызвать рефлекторные реакции… Своей смертью вы не умрёте, я вам это обещаю. Ваши тупые головёшки, как рыбу для практики, будут оживлять раз за разом, раз за разом, пока ваши блядские мозги не вытекут через уши! Когда я заметил, что ужасом повеяло не только от пленных, то быстро свернул вырвавшееся КИ. Похоже я немного пережестил… — Время — деньги! — громко сказал я, чтоб вывести из оцепенения подчинённых и супругу. Они синхронно вздохнули, отмирая и принялись мотаться по комплексу со скоростью электровеника. Сейчас у нас было время осмотреться, но, честно говоря, совсем не хотелось. Того, что я уже увидел более чем хватило. Мне уже никогда не забыть одно из найденных нами помещений: гигантские колбы с мутноватой водой, запахи рвоты, крови, хлора и формалина… Надо было бы забрать тела из колб, доставить в Коноху, но я просто посчитал это кощунством. При помощи клонов, я бережно снял худые тела, чтобы похоронить их на вырубленной просеке. Я едва не сорвался, чтоб не снести лезвиями ветра весь лесок у чёрного хода в комплекс, но руки дрожали, так что пришлось стискивать кулаки. Если бы не Неджи и не вовремя вернувшиеся похитители, мы бы так и не узнали, что здесь есть второй вход. Его так хорошо замаскировали, что мастеровые знали лишь о главных воротах. Похоже, это был перебор. Я увидел в этот день слишком много дерьма, смертей и жестокости. Меня натурально клинило. Только к концу работы я немного отошёл и вытер слёзы. Воткнув лопату в землю у последнего холмика, я помолился за их души, пожелав им счастливой новой жизни и забыть всё то, что они пережили в этой. Хорошо, что я ушёл. Иначе никаких пленных мы бы в Коноху не повели, а только трупы в свитке притащили. Остальные в это время таскали останки детей по другую сторону дороги, укладывая мумии в братскую могилу на холме, подальше от воды. Подошедшая Анко с хмурым лицом создавала неглубокие квадратные могилы, в которые могли поместиться скрюченные мумии, и кажущимся лёгким движением рук захлопывала землю, будто закрывала книгу, над очередной жертвой. Она похоронила куда больше, чем я. Со стороны мои действия наверняка казались в лучшем случае блажью, а то и какой-то формой безумия, но сказать мне об этом почему-то никто не спешил. А Курама Кеничи так вообще старательно держал дистанцию и вообще пытался казаться как можно менее заметным. — А нам ещё надо будет разобраться с пособниками и пристроить тех, кому повезло чуть больше, чем вам, — проговорил я, словно дав обещание мертвецам. — Покойтесь с миром. Поглядев, что моя помощь особо не требуется я свалил всё на подчинённых, а сам пошёл обратно в комплекс. Сил моих уже не было. По дороге я равнодушно посмотрел на Иширо. Он действительно был мёртв. Ему разворотило грудь, будто в неё попали снарядом. Видать, один из качков дурь свою безбрежную показывал таким приёмом — пробив грудину Иширо кулаком. Детишки были пока без сознания, так что трогать я их не стал. Лишь навёл более глубокий сон и оттащил от кровавой лужи. Тело Иширо я запечатал в специальный свиток, когда около двери я обо что-то склизкое и тёплое запачкал сандали. Сердце. Эта гнида из Кумо бросила им, как мячиком в стену, оставив на камне кровавые ошмётки и потёки до самого пола. Поморщившись, тяжко вздохнул. После того, что мы видели — этому даже удивляться не стоило. От смерти Иширо я не испытывал ничего. Даже убитые бандиты Гато вызывали больший отклик, чем он. Прислушавшись поглубже, я нашёл разве что лёгкое сожаление с раздражением, что о смерти брата узнала его младшая сестричка и увидела тело. К счастью, она сейчас была в комплексе вместе с другими детьми и пленными. Нефиг детям бегать по комплексу, где могут быть ловушки и/или монстры. Убрав в подсумок свиток со стилизованной надписью «морг», следуя за свежим ветром, я вышел на улицу, подальше от своих. Расплескавшаяся на лицо после бойни кровь уже начала стягивать кожу. Поначалу я бездумно почесал щёку, а затем остервенело принялся её оттирать, дезинфицировать мистической рукой, шкрябая ногтями. Меня бесило всё: трава, ветер, слишком яркое и жаркое солнце, шум, запах крови и гари… Всё! Издав что-то среднее между рыком и воем, я стал швырять в деревья лезвия ветра. Но вскоре сам себя остановил. Нельзя. Мне нельзя показывать эмоции. Не перед теми, кого я возглавляю. Я долго думал между тем какую маску мне вытащить погулять, когда меня окликнула Анко. — Ирука, ты как? — Погано, — активировал я Покров Тайны, — мне казалось, я ко всему уже привык. Но это… Это какими же нелюдями надо быть, чтоб делать такое?! Уронив от бессилия руки, я прошипел, сжав кулаки: — Я это просто так не оставлю! Анко грустно вздохнула и притянула меня за шею к себе, дав зарыться носом в её воротник. — Лучше? — похлопала меня любимая по спине. — Немного, — вздохнул я, с сожалением отпуская фигурку Анко, когда хотелось сграбастать её в охапку и свалить отсюда к чертям собачьим! От трупов. От зашуганных детей, от филлерных «союзничков» которые все знали и нихрена не делали, от старого осла Макуды, который всё это дерьмо прошляпил, от следаков-кретинов… И особенно — от этой обители ужаса. Мне от этого места хотелось убраться куда подальше, ничего больше не решать и просто уйти домой, но я себе такое не мог позволить. — Ты расцарапал щёку, — коснулась супруга моей скулы. Ни слова ни говоря, я активировал технику и убрал следы истерики. Я, будто выгорев изнутри, не мог оценить живописные пейзажи этих мест, не тронутых боем. Чтобы не раскиснуть окончательно, пришлось «пригласить» маску переговорщика. Уходили мы из комплекса, забрав оттуда всё, что не прикручено, а то, что прикручено — откручивали и тоже уносили. Кроме усыплённых моими техниками (и транквилизаторами, для надёжности) кумовцев в клетке, с нами ещё были выжившие дети, которых я планировал вернуть в приют и родителям, чтобы немного разгрузить наш будущий караван в Коноху. А о детках с примечательной внешностью я планировал рассказать на собрании, чтобы клановые их разобрали, или хотя бы проверили на наличие спящей крови или способностей. Хоть приют формально и курировал АНБУ НЕ, ничто не мешало кланам забрать оттуда своих бастардов и просто перспективных сироток. Просто никто ведь не обязан был сообщать потенциальным опекунам о новых, так сказать, поступлениях в ассортименте. После перехода символичной границы между странами, я оставил на время Макуду со следователями и Хану с компанией, и пленных. На этой стороне у них не должно было быть приключений. А мне с Анко надо было привести себя в порядок и попытаться как-то организовать возвращение детей. А в гостинице, когда мы с Анко остались одни, она снова поставила тот барьер-зонтик и стала выяснять, что со мной происходило. — Ты сам не свой в последние дни. То впадаешь в ярость и разносишь деревья, то в меланхолию, замирая с несчастным лицом, а ведь рядом никого нет, чтобы тебя так бросало из крайности в крайность. — Может быть потому, что это мои эмоции, — медленно сказал я, хмыкнув устало. — Скажи, а тебя разве не злит эта ситуация с опытами над детьми? А с этой тупой мразью, из-за которой погибло больше сотни детей? И с придурком Иширо? Да мне вот от бессилия просто выть хочется, — сжал я кулаки. — Даже имея навыки ирьенина, я ничем не мог им помочь. Даже добить их из милосердия было невозможно — получалась пытка! На них, пусть не сразу, срастались самые смертельные раны, как у Цунаде с её печатью! А из-за этих грёбаных мутаций не понять, какой удар будет смертельный, а какой — нет. По крайней мере, пока чакра не кончалась. Мы шли их спасти, а я их убил. Ничего не смог сделать! Ничего! Супруга задумалась и закусив губу, положила голову мне на грудь. — Знаешь, я только сейчас задумалась об этом. Я столько грязи повидала… что приняла всё, как должное. Не ожидала от тебя такой эмоциональности. Да, самое страшное — когда привыкаешь к подобному. Перестаёшь замечать и сердце не сжимается от самых ужасных проявлений человеческой низости, мерзости… Очерстветь душой… Анко спросила, было ли что-то подобное в моём прошлом, и я рассказал про события далёкого прошлого в стране с незнакомым местному уху названием «Беларусь», про лагерь "Красный берег", памятник с красной рекой и белыми партами. — И чем все закончилось? — спросила она меня тогда. — Как обычно, — криво усмехнулся я. — То государство уничтожили. На одной планете с нацистами ужиться невозможно. Либо они и их шакалы, либо все остальные, но кому-то придётся исчезнуть. А маленькая Страна Картофеля и зубров осталась жива. Правда, не знаю, надолго ли — меня раньше не стало. Даже в наше время страны появляются и исчезают, что уж говорить о делах давным-давно минувших дней. Впрочем, на долгие разговоры у нас времени не было. Помылись и переоделись, чтобы не ходить по уши в детской крови и бегом — размещать пленных и выживших детей. Проще всего было с теми, за кем пришли родители. Привлечённые слухами о нашем возвращении. Но были и сироты. Пока мы разместили их на постоялом дворе и отправились вслед за мастеровыми, наведаться в их Деревню. Хоки я всё равно не доверял, чтобы передавать через него бумаги без пригляда. Лучше всего уточнить и решить всё окончательно с главой деревни, чем с этим двинутым фанатиком. Прибыли мы уже под вечер, так как много времени потратили на прихватизирование, похороны и переход границы. Заскочили на чай у каге мастеровых, чтобы подтвердить рассказ Хоки и добавить к печатям ещё и личную печать местного главы. Сверив приложение со списком награбленного и выписанных имён наших пленных я сказал главе Деревни: — «Единая Коноха» поддержит вас. — Деревня Мастеров поддержит вас, — скрепили мы союз церемониальной фразой. На прощание, тайком от Анко, сделал заказ на застёжку для пояса в виде золотой палочки данго с полудрагоценными камнями-шариками, чтоб саму палочку можно было вытащить как острую шпильку. Ювелиркой местные тоже подрабатывали. Или зарабатывали? В общем, не важно. Главное, что обещали прислать при помощи почтового сокола или курьера — если будут другие заказы из Конохи. Заплатил из своей доли добычи. Филлерные шиноби довели нас до границы Страны Огня, а затем, вполне дружески распрощавшись, отбыли к себе. Следующим утром мы попытались вернуть оставшихся детей по семьям, но оказалось, что среди оставшихся спасённых из Страны Огня только сиротки: три из разных мест, и шестеро — из одного детдома. Подозрение вспыхнуло само собой. Это был как раз приют, в который я не ходил. Тот, что был под ответственностью Макуды, ближайший к границе со Страной Рек. В здание, которое издали можно было принять за заброшку, облюбованную многодетным цыганским табором прямиком из 90-х, я заходил, внутренне передёргиваясь от омерзения. Чёрные, словно от копоти, стены (графитовая краска), протёртые почти до дыр полы, чумазые зашуганные дети… Не похоже, чтобы в этом приюте вообще кто-то заботился о детях. А ещё взгляды — опасливые и злые, как у почти выросших, диких дворовых котят, которые повидали всякого дерьма и не ожидают от людей ничего, кроме неприятностей. — Вы… вы-вы… — заикаясь, схватилась за мою штанину бледная девочка с белыми волосами и красными глазами, — вы же не оставите нас здесь? Она была одной из спасённых и уже немного с нами обвыклась. Особенно после того, как я их компанию пытался развеселить и развлечь, а на самом деле — отвлечь от тех ужасов, которые они пережили. Чтобы привести себя и детей в порядок, уже на нашей территории пришлось остановиться в гостинице. На нас тогда косились, конечно, компания уж больно странная, но обслужили по высшему разряду. Найдёнышей я поначалу хотел вернуть по приютам, но увиденное меня, мягко говоря, расстроило. Жёстко — взбесило. — Нет. Конечно же, нет! — погладил я по теперь уже чистым волосы малышки. Вчера нам пришлось разместить детей, дать им привести себя в порядок, покормить их, и, кстати, найти им новую одежду. К счастью, с последним помогли сердобольные люди. Это очень хорошо, потому что было бы не просто найти девяти детям подходящую одежду. А мы ведь не изверги — таскать их в тех лохмотьях, в которых они сидели в клетке, ожидая участи превратиться в монстров. Персонал был скорее озадачен нашим визитом, чем напуган. И я собирался это исправить! Завидев детишек, одна грымза прямо засочилась ненавистью. И страхом. Дети, почувствовав это, напряглись. Я же натянул на лицо свою лучшую улыбку. — О, а я смотрю, вы рады благополучному возвращению своих воспитанников, почтенная… — замолк я, дав потасканной тощей бабе представиться. Главной в приюте была вот эта пародия на человека — тощая, мелкая с впалыми щеками и крысиной мордочкой вместо лица. Казалось, кто-то пытался слепить скульптуру, а потом психанув, помял её. Давно я не видел настолько отталкивающей внешности! Но при этом кимоно содержащей приют твари было не из дешёвых, хоть и выглядело простенько. — Юмико-сан, — ответила она и тут же попыталась изобразить радость: поморщившись, распахнула объятья спрятавшимся за меня ребятишкам. — Да-да, конечно, я так о них беспокоилась! Врёт она средненько. Тем более, для кого-то с эмпатией. — И вы бы, конечно, — заслонил детишек рукой, — никогда бы не причинили им вред по своей воле? — Конечно, нет! — соврав, попыталась изобразить возмущение грымза, сложив ручки-палочки с узловатыми пальцами на груди, полная праведного гнева. Кстати, интересный момент: руки не натруженные, без трудовых мозолей, а ногти ухоженные. Видимо, мадам не обременяла себя чёрной и вообще какой бы то ни было работой. Просто больная сука. Судя по взгляду детей, как вернувшихся с улицы, ведомых любопытством, так и присутствовавших к моменту нашего возвращения, никто ей не верил. — И уж, конечно, — ещё слаще улыбнулся я, — вы бы не отдали их чужим шиноби за вознаграждение? — О чём вы? Я бы никогда этого не сделала, — снова соврала она, тараща водянистые глазёнки. А через секунду мразота лежала на полу, пытаясь вдохнуть воздух. Удар в солнышко был не таким уж и сильным… Я же не хотел её убить… Раньше времени. — Дорогая моя грымза, — ласково сказал, наматывая её волосы себе на руку и приставляя танто к её лицу. — Ты сейчас мне расскажешь всё о своём сотрудничестве с похитителями детей, и возможно, только возможно, всё для тебя закончится плохо, но не ужасно. В ответ на непонимающий взгляд пояснил: — В смысле, я тебя убью быстро и без мучений. — Что вы делаете?! — в шоке спросила её коллега, выйдя в коридор с мокрыми руками и влажной тряпкой на плече. — Свою работу! — сказал, как отрезал, я. — Вы участвовали в сговоре с вражескими шиноби? Вы отдавали им детей? Естественно, девушка ужаснулась и охнула, когда я сказал, что её начальница всё знала. — Юмико-сан! Это же неправда! Не… правда же? — тихо и жалко проблеяла девушка, глядя на старшую коллегу. Юмико в ответ угрюмо промолчала. — Недалёкое убожище, — поставил за шкирятник на ноги паскуду, — ты вправду думала, что всё это сойдёт тебе с рук? Ну ладно, я понимаю, что ты нелюдь и для тебя гибель детей — это норма. Но ты что, действительно думала, что можешь кинуть Коноху, кинуть Данзо-саму и жить долго и счастливо? Ты что, реально такая тупая?! Я бы мог допустить, что этот приют был специально сделан очень неуютным для жизни воспитанников, чтобы они легче и охотнее вступали в Корень. Уж такой психологический трюк сенсей мог бы применить. Но тут есть куча «но». Начать можно с того, что дети с мотивацией типа «я пойду в Корень, чтобы он продолжал финансировать мой приют, где все было хорошо, ради моих друзей и близких куда лучше» намного полезнее. Кроме того, Корню нужны здоровые дети, способные вырасти в сильных шиноби, а не полудохлые доходяги с ввалившимися глазами и с хроническими болячками уже на старте обучения. Не говорю уже о том, что шаблон «мы вытащим тебя из ада и заменим тебе семью» а-ля Гарри Поттер у Дурслей тоже был, но он работал иначе. В силу того, что ни избыточной, ни какой-либо бы вообще душевной теплотой в Корне практически никто не страдал, то изображать любовь, поддержку и прочие «слабости», конечно, могли… Но на троечку, и это в лучшем случае. А ещё сказку в Корне устраивать не умели и детям там тоже было в лучшем случае некомфортно. Про худшие сценарии я даже думать не хочу, чтобы ночных кошмаров не было. Плюс сценарий «спасти из ада» нельзя отыгрывать массово, потому что иначе даже до самых тупых дойдёт, что ад тебе изначально устроил как раз нынешний «благодетель». Так что я не верю, что Данзо знал о глубине местной жопы. Он, конечно, та ещё старая и бесчеловечная сволочь, но он рационален и всегда действует системно, по шаблону. А здесь не наш шаблон. Я не вижу ничего знакомого. Здесь просто какой-то хаос и бардак. Дети голодные, больные, ими явно толком не занимаются, свой приют они явно ненавидят и никому доверять не собираются. Даже ко мне, такому хорошему, обаятельному, славному парню, что их спас от верной смерти, и то относятся с опаской и подозрением! И это после ударной порции Очарования Моря! А вообще местные люди… Или правильнее сказать: идиоты? В общем, аборигены как будто пришли прямиком из реальности моего мира, оттуда, где есть адвокаты и не принято изуверски казнить за всё подряд. Прежний «я» в наглую игнорил пожелания Данзо и Хирузена в отношении Наруто. Мизуки решил предать. Хатаке забил хрен на команду с Узумаки Наруто, джинчуурики Конохи и сыном Четвёртого (и заодно последним Узумаки Листа) и с последним Учихой Листа и потащил их на миссию А-ранга (а скорее даже S). Что-то я сомневаюсь, что даже Третий бы его прикрыл, если бы все пошло как должно было по логике вещей, а не благодаря роялям мангаки. Люди, вы что, совсем ничего не боитесь? Вы такие бесстрашные? Или просто такие тупые? Теперь вот ещё эта особь берет деньги у Конохи, больше того — у Корня, и пытается играть против него. Совсем дура?! И ведь Макуде тоже придётся сходить в Коноху. Я не могу этого старого мудака после таких косяков оставить тут. Пусть идёт и отчитывается перед Данзо. Отмажется — будет жить. Не отмажется — сюда приедет новый смотрящий, а старый осел где-нибудь упокоится. Вот зачем мне эти проблемы? Я просто хотел выполнить обычную миссию, а не заниматься опять кадровыми перестановками. — Ладно, — собрался я наконец с мыслями. — Я сегодня добрый, да и вообще, хватит крови и смертей. Детвора посмотрела на меня разочарованно. Кстати да, вообще-то сегодня ни крови, ни смертей ещё не было, если так подумать… — Значит, вы не убьёте Юмико–сан? — просветлела одна та самая уборщица. — Нет, просто отведу её в Коноху, и пусть там решают, как именно её казнить. Умино Ирука — классный парень! И большой гуманист! От детишек послышались саркастические хмыки. Взгляды, бросаемые ими, были жестокими и холодными, никакой кровожадности — только убеждённость, что карма нашла свою жертву и справедливо её покарала. А я почувствовал себя Довакином. Вот убью местную Грелотт Добрую, а мне уже повестку на вступление в Тёмное братство пришлют! Впрочем, я и так дипломированный убиван, не то, что эти фрилансеры-любители. В ходе непродолжительного допроса выяснилось, что эта Грымза как-то сошлась с бухавшим в баре шиноби Кумо. Видимо, выпил он много, а может просто был извращенцем, которого тянуло на всякую страшную экзотику, но у них был перепихон, во время которого она нажаловалась о судьбе своей тяжкой. И о том, что детей много, а вот денег-то мало… А вот если бы детей было меньше… А денег — наоборот! Это она, в ответ на жалобы хахаля, что подобранные со всех уголков трёх стран психи слишком быстро кончаются, предложила своих воспитанников. Она же, как правая рука Макуды, руководила всеми окрестными приютами и давала наводки. Она же помогла похитить сестру Иширо, когда была с визитом в Конохе! Точнее, конечно, ничего этого грымза мне говорить не хотела. Но я был очень убедительным! И кстати, настойчивым — продолжал задавать вопросы, когда она пыталась закрыть тему. В какой-то момент Анко даже пришлось меня останавливать — иначе до Конохи Грымза бы не дожила. Возвращаться мы были вынуждены с попутным караваном, так как большинство наших пленных чакрой или владели на весьма и весьма скромном уровне и не смогли бы даже поддерживать обычный темп передвижения по верхним путям. Тем более, в связанном виде. Или, наоборот, владели слишком хорошо, чтобы можно было рисковать, даже при наличии оков, наручников, верёвок и печатей, мешающих нормальному току чакры. Из-за этого наше возвращение сильно задерживалось. Зато по дороге мы узнали много нового. Оказалось, что братец Си не просто так с Иширо встречался и даже захват детей был побочной целью. Узнав от Иширо, что от Корня пришел какой-то злобный урод с серьёзным следаком, они решили нас ликвидировать. Вышли мы друг к другу в гости примерно в одно время. Вот только у меня с Анко были крылья, а у этих уродов — нет. Со следаками и разведчиками они разминулись, потому что шли разными путями. Не найдя никого в наших апартаментах, они сначала впали в недоумение — где все? Разведали местность — никого нет. Потом, никого не найдя, поперлись к своему информатору. Тот ничего не знал (хотя они посчитали иначе). Кумовцы обиделись и на всякий случай прихватили Иширо. А увидев на выходе из чёрного хода подозрительные следы борьбы (там разведчики повязали вивисекторов) главный негр решил, что раз такое дело и их нашли, то Иширо им больше не нужен. И убил его. У меня аж табун мурашек по коже прошёлся, когда я понял, как близко мы с Анко были от смерти. Но это был первый ушат дерьма. И на нём, конечно же, ничего не закончилось. В ходе непринуждённой (для меня, негр-то рыдал и кричал от боли) беседы выяснилось, что клан «Братанов» это не местный аналог моего клана или даже клана Инузука. Нет, это тамошний аналог Сенджу. И братья «А» и «Б», что сидели на трубе — это не абы кто, а известный мне негр-качок Эй и братец его Киллер Би. Только боги знают, каких сил мне стоило сохранить самообладание. Что-то мне подсказывает, что теперь у меня будут проблемы от старших братьев обиженных нами Си и Ди. Захотелось тут же убить всех свидетелей и сделать вид, что нас с Анко тут никогда не было. Но, увы, уже поздно. Деревня мастеровых наверняка уже продала информацию о произошедшем всем желающим. Или делает это прямо сейчас. Да и своих убивать нельзя. Даже если это Макуда и даже если он все равно скоро сдохнет — едва ли Данзо простит ему все его косяки. А про остальных и говорить не хочется. Разведчики и Курама уже в Конохе и наверняка всё разболтали. Следаки всё расскажут начальству. Короче, полный абзац, чтоб не сказать кабздец. И мужественно решив, что раз сгорел сарай, то гори и хата, я продолжил расспросы на тему того, кто ещё занимался подобной же грязью — в смысле, воровал детей, пытался разжечь войну между деревнями и прочими похожими грязными вещами. И нет, ответ Корень меня не устраивает! Я про Кумо спрашиваю! Негр признался про Охотников и про подготовку восстания в Стране Чая. Бляяя… Да какие же вы, твари, вездесрущие и вездессущие! Они что, и там реально были?! В каждую щель лезут, гниды! Да вам что, делать нечего, кроме как путаться у меня под ногами? Еще из плохого выяснилось, что вроде как ходили слухи о некой провокации, которую готовят, чтобы стравить Коноху с Ивой. Но деталей он не знал и вообще мало чего знал для своего положения в обществе Кумо. Не верю я этому чёрному… Ну да ладно, с ним ещё Ибики поработает, наверняка что-то да узнает! Выругавшись, я наконец успокоился и смог размышлять здраво и спокойно. Да, как-то не складываются у меня отношения с Кумо. Друзьями явно не станем. — Неспокойно мне как-то, — на одном из привалов по дороге домой мы арендовали целый домик с несколькими комнатами и сараем для пленных. Погода в последние несколько дней «радовала» ливнями. Анко привстала на локте: — Думаешь, они сумеют сбежать? Задумавшись, я всё же помотал головой: — Нет, что-то другое.