"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

Недоумённое молчание было мне ответом. — А ещё ищу родственников — Умино и Узумаки, и пытаюсь возродить эти кланы. Вы случаем, никого не знаете? — Увы, ничем не поможем помочь, — сказал глава Деревни. — Фуиндзютсу играет важную роль в нашем мастерстве, и много лет назад в мой род вошла женщина из Узушио. Это была моя бабушка. Более, увы, никаких связей у нас не было, тем более, в последние десятилетия. — Понятно. Жаль. Ну если что, то дайте знать, я в долгу не останусь. — И все равно, мне это не нравится, — процедил Хоки, зыркнув на меня, как на врага народа, да ещё и надбровные дуги насупил. Что за мода вообще — брови себе в ноль сбривать?! Хоть бы рисовали на их месте что-нибудь, как бабы делают! Или это зараза какая-то? Надо будет забежать вперёд и полистать тему про кожные болячки. Так, на всякий случай! — Будь жив Сеймей-сама, никто бы не посмел нам угрожать! — тем временем вещал Хоки, задрав подбородок. Ну да, ну да… А был бы жив Тобирама, то ваш Сёма кровавыми соплями бы умылся и учесал, поскуливая. — Сеймей? Предание старины глубокой? — поинтересовался я, ожидая что попугайчики ответят. И они не разочаровали! Пацан в ответ на это хитро и самодовольно ухмыльнулся, так, как будто знал что-то, недоступное другим: — И снова скоро не посмеют. Зря вы недооцениваете гений Сеймей-самы. Я ласково улыбнулся ему, словно ученику, который правильно ответил на мой вопрос: — Спасибо вам за что, напомнили мне о вашей маленькой затее, Рьюуган-сан. Все насторожились, а с пацана стекла улыбка словно воск со свечи. — Давайте просто предположим, что ваш великий мастер не ошибся, когда оставил некие артефакты, — тут мой взгляд скользнул по их оружию и остановился на броне Викинга. — С помощью которых можно вернуть его к жизни, потратив на это море чакры и пожертвовав вашими жизнями. Все присутствующие напряглись. Взгляды филлерных шиноби сошлись на их лидере Хоки. Ну да, неприятненько. Ты учился, тренировался, пахал, как Папа Карло, и тут вдруг узнал, что это всё ради того, чтобы тебя закололи, как барашка на шашлык. — Ты не можешь утверждать про необходимость пожертвовать жизнями, — с вызовом посмотрел на меня Сушёный. Но глазки-то у него забегали, выдавая его с головой! Я бы ему сейчас не поверил, даже если бы моя эмпатия не подтверждала очевидный факт того, что он врёт. — Могу, — не переставал я улыбаться. — Ни один из известных мне способов воскрешения не работает без человеческого жертвоприношения. И чем их больше, тем, как правило, лучше. Способ, придуманный основателем вашей деревни, не исключение. Вижу, вы не предупредили своих друзей о том, что уготовили им роль жертв? — Это неправда! — выкрик получился настолько неубедительным, что мгновенно возникшее у его товарищей желание набить рожу Хоки можно было прочесть без всякой эмпатии. — Пожертвовать жизнями, значит, — Куджаку очень внимательно посмотрела на Воблу. — Процветание деревни важнее наших жизней, — сжал зубы тот. — Я тебя во всём поддерживал, — пробасил викинг, — но я не потерплю обмана! Вот что Очарование Моря делает с людьми, они забываются, что ты вроде как их… ну, пусть не враг, но всё равно чужак, и выражаться надо аккуратнее! — Ты нам не говорил, что мы должны погибнуть, — протянул пацан с таким видом, будто у него любимый кунай отжали, а не собрались убить. Он был больше обижен обманом, чем испуган перспективой предательства и смерти. То ли юношеский максимализм не выветрился, что «смерть — это то, что случается с кем-то другим», то ли такое же слепое обожание наставника, как было у моей супруги. Кстати, она сама сидела тихо, затаив дыхание, и наблюдала за шоу. — Даже если все пойдёт по вашему плану, то вы все равно погибнете, причём напрасно, — подлил я масла в огонь. Взгляды снова метнулись ко мне, а Хоки украдкой выдохнул. — Вы ведь собирались выманить Гаару и как-то высосать чакру Шукаку для оживления вашего Сеймея, так? Никто мне не ответил. Все старательно делали вид, что ничего такого делать не собирались, при этом пытаясь скрыть удивление. Получалось у них откровенно плохо. — А Песок и Лист все это время должны были стоять в сторонке и ничего не предпринимать, да? — с усмешкой спросил я, и сам же ответил, — Нет, они пришлют своих шиноби, после чего вы умрёте. Впрочем, ладно. Предположим, что у вас все получилось, вы отдали свои жизни за неизвестного вам старика, и кто-то даже воскрес… — Кто-то? — спросила куноичи, выцепив главное. — Да, именно что «кто-то». Во-первых, там может оказаться демон или чья-то случайная душа, которая оказалась не в том месте, не в то время. Во-вторых, это может быть Сеймей, но только свихнувшийся за то время, что он провёл в брюхе Шинигами. Или потерявший память в процессе реинкарнации и потому — бесполезный для вас. В-третьих, у вас всё может получиться правильно, но Сеймей возродится древним стариком и через сутки или даже час снова станет трупом или вообще рассыпется прахом. В вопросах воскрешения мёртвых есть много неочевидных нюансов и подводных камней. Вы уверены, что он всё учёл, а вы не допустите ошибок? Вы испытания какие-то проводили, или у вас только голые расчёты? Мертвенное молчание и круглые глаза стали мне ответом. Похоже, все безоговорочно верили в гений этого Сеймея и даже не задумывались о том, что я им сказал. — Мы… Я уверен, — просипел Вобла. — Сеймей-сама никогда не ошибался! — Однако на этом документе, — я указал пальцем на бумаги договора, — стоит его именная печать. А значит, он совершил ошибку, не заключив обычный, нормальный союз с Конохой, а попытавшись схитрить и не взять на себя никаких обязательств. Тут я отпил уже остывшего чая, чтобы дать место кому-то из попугайчиков для возмущённого вопля. Или двух. — Вы бы их все равно не выполнили, как с Узушио, — набычился Сушёный. — Может да, а может нет, — пожал я плечами, изображая лёгкую грусть. — Вы-то были куда ближе к линии фронта с Дождём и страной Ветра. Впрочем, это всё сейчас не столь важно. Давайте допустим, что вы правы, у вас все пройдёт идеально и с первого раза. Вы поставили всё: свои жизни, свою репутацию и свою деревню на зеро, и даже выиграли. Теперь поставьте себя на место умного человека, такого, как Сеймей. Оглядев притихших мастеровых, я продолжил: — Что он получит после воскрешения? Лучшие шиноби вашей скрытой деревни — мертвы. Коноха и Суна — в бешенстве и послали своих ниндзя наказать виновных. Деревню Мастеров вскоре сотрут с лица земли, и Сеймей её защитить не сможет при всем желании. Да и зачем ему это? Все его родные и близкие давно мертвы, здесь его никто и ничего не держит. Для него логичнее было бы взять все ценное и начать новую жизнь где-то ещё, пока его воскрешение не срисовали шпионы. С его навыками он легко станет каге какой-нибудь малой скрытой деревни или создаст свою. В итоге: вы мертвы, ваша деревня уничтожена, и только Сеймей в выигрыше. Вы правда этого хотите? — Он сможет защитить деревню, — упрямо возразил мне Вобла. Но было видно, что Хоки держится из последних сил, цепляясь за любые отговорки. Я удивлённо посмотрел на него: — Вы так и не ответили мне, зачем это ему. Он изобрёл ваше искусство изготовления оружия и может как создавать его сам, так и обучить этому других. К тому же вы что, правда верите, что один шиноби А-класса сильнее вас четверых? Откуда у вас такая низкая самооценка? — Он был шиноби S-ранга, — проскрежетал зубами Хоки. — Пусть даже S-ранга, — покладисто согласился я. — Знаете, сколько таких шиноби у Конохи в данный, не самый лучший для нас момент? Я начал загибать пальцы: — Из шиноби S плюс ранга у нас на данный момент есть Сенджу Цунаде — Повелительница Слизней, Джирайя — Жабий Мудрец, Шимура Данзо — Тьма шиноби. Из просто S-ранга, а также шиноби А-ранга, очень близких к эскам у нас есть Хатаке Какаши — Чело… Копирующий ниндзя, Майто Гай — Зелёный зверь Конохи, Юхи Куренай — Повелительница иллюзий, Сарутоби Асума — Один из Двенадцати Ниндзя-Защитников, и Ямато, о котором вам, впрочем, знать не нужно. Сюда же можем добавить Хьюга Хиаши и Абураме Шиби. А ещё у нас есть несколько команд шиноби А-ранга, способных уверенно побеждать не самых сильных эсок. Самая известная такая команда — Ино-Шика-Чо. И я не говорю о талантливой молодёжи, способной уже сейчас, в ранге генина, вытащить миссии В и даже А-ранга. Рожи мастеровых кисли на глазах! А приврал я не так чтобы сильно, ведь разница между А+ и S-рангами не так уж и велика, и вообще, любые оценки субъективны. Да и они первые начали, бесстыдно подняв своего филлерного старикана на уровень полноценной эски. И вообще, я художник, я так вижу. — Про Песок я знаю поменьше, но и там в достатке сильных шиноби. Да и к тому же у меня пальцы кончились. А у вас их сколько? Целый один? Ну тогда он, конечно, обязательно всех защитит, — с сарказмом добавил я. — А вы сами какого ранга? — приторно-льстиво вдруг спросила Куджаку. Анко в ответ бросила на неё злобный взгляд, полный ревности. — Я всего лишь скромный учитель Академии Шиноби, — улыбнувшись, ответил я. — Моих невеликих сил хватает для решения задач, которые поручают, и мне этого достаточно. Никто своего недоверия и круглых глаз скрывать не стал. Даже Анко. Правда, у неё больше вопросов вызывала последняя часть моей фразы. Своими стонами на тему того, как срочно и как много мне нужно силы (и желательно прямо сейчас) я её уже порядком достал. Типа, мужик, ну ты нам-то не лечи! — Ваше недоверие меня обижает, — пожаловался я с беспечным видом, самостоятельно подлив себе чайку. — Но, скажем так, если вы не согласитесь, то это будет моя четвёртая миссия, связанная с военным переворотом в стране без объявления ей войны… На этом они как-то напряглись. — За последний год. — добавил я, цапнув печенье. — Поэтому соглашайтесь, всем нам будет только лучше от вашего мудрого и единственно верного выбора. К тому же я устал от однотипных проблем и хочу разнообразия. И в отпуске давно не был. А если так пойдёт, то меня уже и не пустят никуда. Подумав, добавил: — Да и незачем будет туда ехать, всё равно отдохнуть не получится. — А откуда вы столько знаете про воскрешение? — поинтересовался старик. — Разве это не очевидно? Сенджу Тобирама-сама активно занимался этим вопросом. Его учеником был Шимура Данзо-сама, — взмахнул я печеньем. — А уже под руководством моего сенсея работал ещё один фанат воскрешения — Орочимару-сан. Так что я немного знаком с данной темой. Попугайчиков аж пробило на икоту, а куноичи жалко пискнула: — Немного?! — Сам не воскрешал, значит — немного, — отрезал я, и откусил от лакомства. Тут уже нервно хихикнул викинг. Знать бы, что их так впечатлило. — Откуда мы знаем, что все это не ложь? — вдруг вылез пацан. — Ну, про артефакты и ваш план с Гаарой уже подтвердили, — раздражённо пояснил я, вынужденный отвлекаться от печенья с шоколадной крошкой. — Про воскрешение проверить легко. Все уже слышали, как именно Орочимару убил Третьего — с помощью Нечестивого Воскрешения Первого и Второго хокаге. Он, правда, ещё и Четвёртого призвать пытался, но не сложилось. И это при том, что кого-кого, а Орочимару рукожопым точно не назовёшь, и это не первое его Нечестивое Воскрешение. Анко прыснула в кулачок от слов «Рукожопый Орочимару». — Или у тебя вызывает недоверие то, что Орочимару работал с Корнем? Ну, это тоже не особо большой секрет, все, кому надо, знают. Во что ещё ты не веришь? В то, что я сейчас глава крупнейшей политической партии Конохи? Неужели вы ещё не слышали про "Единую Коноху"? Судя по мордам филлерных шиноби — нет, не слышали. Я пожал плечами и вкратце объяснил, что теперь законы могут быть приняты только если одобрены Советом Кланов Конохи. А самая крупная партия там — моя, и я в ней лидер. — На данный момент я являюсь третьим по значимости политическим лидером Конохи, сразу за Цунаде Сенджу-сан и Шимурой Данзо-саном, и вторым по возможностям влиять на политику Конохи. Это делает мой статус достаточным для переговоров с вами? Анко сидела с таким довольным видом, будто говоря «вот такой у меня муж, завидуйте». — Это громкое заявление, — заметил Сушёный. — И проверить его не сложно. Я скорее удивлён тем, что вы до сих пор об этом не слышали. — Мы мало интересуемся тем, что не связано напрямую с нашей работой, — отмазался старикан. Признаваться в том, что у них, похоже, просто нет денег (или специалистов) на нормальную разведку, он не стал. Я пожал плечами — типа, дело ваше. — И все равно, откуда мы знаем, что Коноха вступится за Песок? Нам говорили, что вам выгодно его ослабление, — снова влез Рьюуган. Чувствую, наловит он после этого разговора пинков или подзатыльников от старших. — А кто это вам сказал? — поинтересовался я, всем своим видом показывая, как так-то мне уже наскучил этот разговор, но из вежливости спрошу, чисто, чтобы поддержать беседу. — Один наш знакомый, — влезла, пытаясь спасти ситуацию и утаить от меня информацию Куджаку. Да… После того, что они уже наболтали, и что подтвердили с моих слов, у них ещё осталось что скрывать? Что, правда?! — Этот ваш знакомый либо заблуждался, — чуть покачал я головой, — либо хотел вас обмануть. Ослабление Суны приведёт к тому, что реваншисты заставят Цучикаге напасть на Страну Ветра. Нам придётся выступить на стороне своего союзника, чтобы не дать усилиться Иве. Выиграет от всего этого только Кумо, которая будет жиреть на поставках оружия и всего необходимого обоим сторонам, копить силы и захватывать рынки услуг шиноби. Кстати, вам тоже достанется от Камня. Он вас атакует просто чтобы нарушить снабжение и координацию коалиции Песка и Листа. Вобла морщил лоб, а потом его как по голове стукнули: — Страна Снега? Волны и Чай? — В другом порядке, — поправил я его. — А так, вы сами понимаете, я не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть. Мало ли что где случилось, мир-то большой. Наступило тяжёлое молчание. Мои собеседники явно обдумывали то, что я им сказал и что им делать. — Когда вы собираетесь нанести визит вашим мускулистым друзьям? — спросил Кадзу Сугита. — Сразу, как только определю точное месторасположение их базы и лаборатории. А вы, случаем, мимо не проходили? Оказалось — проходили. И даже готовы поделиться данными. Условия? Сначала они захотели получить копию исследований. — Мне не жалко, но вам-то оно зачем? Вы вроде не славитесь на весь мир своими генетическими исследованиями и фармакологией. Или я чего-то не знаю? К тому же журналы исследований, отчётность и прочее нужны мне как улики. После долгих витиеватых объяснений, смысл которых был в том, что запас карман не тянет, я согласился без вопросов — просто чтобы не тратить своё время. И так пожалел, что вообще спросил. Тем более, что у них есть несколько фотоаппаратов и за пару часов они всё наснимают. Половина добычи (вот же жлобьё, могли бы и на треть согласиться!), копия исследований, и санкции против Деревни, Скрытой в Долине. Последнее — самое главное. Воистину, любовь между соседями — самая крепкая. Всё мы даже зафиксировали на бумаге, хоть и коротко, после чего мне на карте показали местонахождение наших клиентов и выдали «приглашение». Сверив карты и время, я назначил штурм на завтра на четыре утра. Ведь кто ходит в гости по утрам — тот поступает мудро! А дальше мы пожали друг другу руки и пошли выбирать подарок. Анко выбрала себе оружие — копьё из чакропроводящего металла, способное складываться в компактный жезл, похожий на меч с излишне длинной рукоятью (длинная рукоять с коротким относительно него лезвием), как телескопическая дубинка, либо превращаться в цепь. Само лезвие распадалось на сегменты, которыми можно было управлять, как марионеточник — куклой змеи. Потрясающее оружие. За такое даже денег не жаль. Правда, меня несколько смущает тот факт, что я теперь снова нищеброд, как и моя жена. Это при том, что нам ещё скидку сделали. Позволить себе выкинуть такие бабки на всего лишь оружие может только очень крутой и соответственно — хорошо обеспеченный шиноби. Так что если не найдём денег на базе Кумо, то питаться будем тем, что запечатали и тем, что поймаем. Пойти, что ли, того нукенина поискать… А по пути назад мы проверили координаты, пока летели назад под иллюзией. Да, какой-то подозрительный комплекс имеется, расположение охраны примерно понятно. Мне не терпелось самому взглянуть на места, отмеченные мастеровыми, и мы смотались на одну из ближайших баз, расположенных на территории Страны Рек. Как нам пояснили, расположение коридоров во всех трёх базах одинаковое, разница только в комнатах и их назначении. Судя по рисунку из дуг на стенах коридоров, база ранее принадлежала Орочимару, но затем была заброшена. Созданные техникой земли (как и само убежище) змеи, что должны были встречать входящих, валялись под ногами. — А недурная детализация, — поднял я отбитую каким-то вандалом каменную голову, чтобы показать Анко. — Брось это, — тихо фыркнула Анко, с раздражением отмахиваясь от украшения, будто то её могло если не укусить, то испачкать. — Понял, — закинул через спину в густую траву я обломок, — дарить украшения со змеями больше не буду. Да и называть «моя змейка» — тоже не буду, — добавил я мысленно. Я вёл себя так беспечно, потому что шелест ветра помогал мне выстроить мысленную карту территории и ни намёка на присутствие людей я там не обнаружил. — Ирука, я знаю, что ты канкаку, — отчитала меня супруга, — но здесь могут быть печати сокрытия, которые обманут твой слух! — Я так же внимателен, как и раньше. Просто мне нужны хоть какие-то звуки, чтобы не терять пространство. В общем, я оказался прав, эта лаборатория была заброшена. — Стой! — предостерегла меня Анко. В одном из закоулков мы обнаружили дверь, похожую на мумию из-за кучи замковых и барьерных печатей. — Похоже, они собираются расширяться, — спал я с лица и создал теневого дубля. Мой клон тут же помчался ко входу. — Ты что-то заметил? — перепугалась Анко. — Нет. Надо положить на место башку змеи, если они сюда вернутся. Анко потом меня всю дорогу подкалывала на эту тему. Ну да, руки вперёд головы сработали. А на третью базу мы не пошли — смысла не было. Насколько я узнал от мастеровых, база рядом со Страной Ветра также была законсервирована, потому что там началось очень активное противодействие со стороны Суновцев. В этом был и смысл существования нескольких баз — он позволял шиноби Кумо маневрировать. Штурм действующей базы мы назначили на четыре утра следующего дня, так что до того требовалось куда-то сбагрить Иширо. Поэтому мы направили его по ложному следу, заставив его вести наблюдение за одним постоялым двором близ границы, а сами рванули собирать людей. Следакам дали координаты и время, строго-настрого запретив что-либо говорить Иширо. Пояснять я ничего не стал. Нельзя, и точка. Так проще, чем придумать причину, и тем вызвать недоверие. Или, что ещё хуже, какой-то дебил посчитает, что он знает лучше и всё сделает «правильно». После мы с Анко перехватили Кураму Кеничи, Неджи, Хану и Дана, а также выцепили и разбудили Макуду. Последнего пришлось выводить из опьянения и спешно проводить детоксикацию. Врёшь! В запой не уйдёшь! — Макуда-сан, — держа корневика за волосы над ванной, — не переводите алкоголь. Праздновать пока нечего. Изложив ему задание, я оставил взлохмаченного и ошалело лупающего глазами Макуду на полу в луже натёкшей воды. А сам я вышел из его домика через окно, приземлившись около ожидавшей меня снаружи Анко. — Для закрепления материала, — брезгливо окутал кисти мистической рукой, — хотелось ещё и об раковину башкой его тупой постучать, но я сдержался, потому что я хороший, добрый и терпеливый, не то, что другие. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, ходи потом весь день как оплёванный. — Не слишком ли? — беспокоилась Анко, поглядывая на второй этаж лавки, — не нажалуется ли он потом на тебя? — Кому? — хохотнул я. — Данзо? И как ты себе это представляешь? «Данзо-сама, ваш Ирука меня обидел! Плак-плак!» — ещё и руками изобразил, как дети слёзы вытирают. Анко на мои кривлянья посмеялась, но резко себя оборвала, осуждающе покачав головой. — Пусть сначала попробует объяснить, — фыркнул я зло, — где его глаза и уши были, когда Кумо больше сотни ребятишек уволокло непонятно куда и неизвестно для чего. Может, их вообще на органы разбирали или опыты ставили! А потом уже пусть на меня жалуется! На это жена ничего не ответила, но через некоторое время зажала в руке печать. Фуин, которую Анко использовала, называлась печатью зонтика или печатью влюблённых, так как с этим конструктом можно было аккуратно ходить, а окружающие не слышали ваших голосов. Единственный минус — на поддержание постоянно тратится твоя собственная чакра и область тишины всего в полметра. Мало кому понравится для делового общения такая теснота, так что использовали их в основном в быту. — Не могу понять, как ты узнал, что Деревня Мастеров не при чём? — озадаченно сказала Анко. — А я не знал. Просто предположил. Вот смотри. Когда сюда пришли эмиссары Кумо, они сразу должны были понять, что дешевле и разумнее обратиться к деревне, Скрытой в Долинах, потому что это обычное поселение ниндзя, живущее с недорогих миссий и мелкого грабежа. У них запросы не такие большие, как у деревни ремесленников, а шиноби наверняка больше, чем у мастеров. Да и к границе нашей они ближе, а значит, имеют больший контроль над нужной территорией. А если мы потом сообразим, что к чему, и пойдём с армией наказывать Страну Рек, то пострадают обе скрытых деревни, и Деревня Мастеров громко, на весь мир, завопит, что их ни за что обидели. И благодаря их многочисленной элитной клиентуре их ведь услышат! А ещё Деревня Мастеров наверняка попытается отомстить. А это всё выгодно Кумо. — Думаю, мы бы смогли разобраться в ситуации, — недовольно заметила Анко, и добавила, — И не допустили бы наказания Деревни Мастеров, раз они ни при чём. — А Такумигакуре очень даже при чём, — улыбнулся с ехидцей я. Супруга недоумённо захлопала фиолетовыми ресницами. — Но подожди, Ирука… Я не понимаю. Они же согласились нам помочь! — Согласились. А до этого они также согласились закрывать глаза на действия Кумо. Наверняка и гарантии безопасности им дали. И всё это точно не бесплатно. — Ну конечно, иначе бы откуда они знали где базы Кумо! — получила озарение жена. — Рассеянная моя. Поменьше сиди по ночам с бумажками и больше спи, — погладив Анко по щеке, умилился я. Вспыхнув смущением, жена всё-таки задала мучивший её вопрос: — Думаешь, они нас предадут? Анко так сильно беспокоила эта ситуация, что она начала покусывать губы. — Нет, зачем? Покрывать Кумо теперь, когда все стало известно, и рисковать навлечь на себя гнев Суны и Конохи — глупо. Лучше попытаться получить с этого прибыль и заодно подставить конкурентов. По крайней мере, я бы на их месте так и поступил. — Понятно-о-о, опять политика… — протянула жена. Судя по эмоциям, подобная гнусь ей не нравилась. Я было подумал, что на этом наш разговор закончился, но Анко вдруг спросила: — А откуда ты столько знаешь про техники воскрешения и про Деревню Мастеров? — Родная, ты ничего не забыла? — ехидно пропел я. — Ты о чём? — насторожилась Анко. — О том, что ты неделю играла в важного старшего следователя и не давала мне ознакомиться с материалами о нашей общей миссии. Я обиделся. Анко покраснела. — И-извини, я просто… Не могла показать тебе сведения, которые никто не должен знать, кроме меня. Не то чтобы я тебе не доверяю, совсем нет, просто я думала, что здесь замешан Корень, и не хотела… — Милая, хватит нести чушь, — грустно улыбнулся я и покачал головой. — Никакие секреты деревни, департамента расследований или чего-то ещё не должны стоять между нами. Мы муж и жена, у нас общие интересы и общая судьба. Почему же этого не понимает Госпожа клана Умино? — беззлобно подтрунивал я. — Мой шеф, Морино Ибики, — Анко же, напротив, говорила преувеличенно серьёзно, — он очень многое сделал для меня. Помог, когда я была изгоем и… Я просто не могу предать его доверие! — Дорогая, ты уже большая девочка, — притянул я Анко к себе, положив ей руки на талию, чтобы ей пришлось прислониться к моей груди, — и должна понимать, что ты для него просто ресурс и что ты уже раз десять, если не сто, окупила все вложения. При этих словах она ощутимо напряглась. — Да и какие там были вложения? Он просто принял тебя на работу по настоянию Третьего. А доверие… А ты уверена, что оно когда-нибудь было? Что Ибики доверяет тебе? — Да, я в этом уверена, — упрямо поджав губы, посмотрела на меня Анко. Ей пришлось запрокидывать голову, потому что отстраниться я ей не дал. — А ты знаешь, где находится его брат-дезертир Морино Идате? Когда я рассказывал Анко про нашу миссию, то не стал уточнять личность бегуна. Не то чтобы меня остановило данное Ибики обещание… Я просто не посчитал нужным лезть в детали. Назвал бегуна бывшим шиноби, выпавшим из программы обучения. — Нет, а какое это имеет значение? — А Ибики прекрасно знает, где его брат. А вот тебе это знать не положено. Хотя, ты же его зам? Ну значит, тебе положено это знать на случай, если Ибики станет жертвой шантажа. Так вроде у вас по правилам, да? Но ты не знаешь. А значит, Морино тебе просто не доверяет. Анко насупилась и отвернулась. Возразить ей было нечего. Но я не собирался заканчивать на этом. — И сейчас ты должна окончательно определиться, кто для тебе важнее — я, твой муж и любимый человек, которой всё для тебя делает, или твой шеф, который просто принял тебя на работу так же, как этого предателя Иширо. — Зачем ты настраиваешь меня против Ибики-сана?! — снова попыталась отстраниться Анко. — А я не настраиваю тебя против Морино-сана, — заприметив рядом поваленное дерево, я поднял Анко на руки и так с ней на руках и сел, — я объясняю тебе то, что интересы нашей семьи должны быть превыше иллюзорного долга перед твоим шефом, перед твоим департаментом или даже перед Конохой. Разумеется, это касается только нас, а не моей родни из Каменистого. Хотя я не думаю, что интересы клана Умино когда-либо будут идти врозь с интересами отдела Морино. Если только тот не будет бездумной пешкой в руках Цунаде или иной тупой амбициозной сволочи. Тебе пора научиться расставлять приоритеты и определиться. Я дал тебе всё, что мог, больше, чем кто-либо тебе предлагал или предложит в будущем и меня обижает твоё отношение. Тут Анко тяжело вздохнула и, покусав губу, кивнула: — Я поняла. Прости меня, милый. Говорить что-то было бы излишним и даже неуместным. Я молча кивнул и посадив Анко спиной к себе на колени, обнял. Мне нужно было ещё немного времени, чтобы примириться с действительностью. Но даже в такой момент я оставался шиноби: защищая Анко своей спиной сзади от возможной угрозы и спереди личным барьером, который был готов развернуть за долю секунды. Мне самому не нравилось так давить на любимую, но и оставить ей моральное право на меня стучать — тоже. Как и совать свой нос куда не следует. Ведь что не запрещено, то разрешено по умолчанию. Многое из того, что я говорю, не стоит знать посторонним людям. И ведь она не остановится на тех тайнах, которые я ей сам готов раскрыть. В последнее время Анко упорно лезет туда, куда соваться не надо. И ради чего?! Просто из неуёмного женского любопытства! Я наивно считал, что Анко оттает, когда поймёт, что возврата к прежнему «я» не будет, и все проблемы рассосутся сами собой. Хрен там плавал! Их стало больше. И ведь она меня любит. Я это точно знаю. Почему же Анко так действует? Может, дело в инстинктах, прошлых привычках и предубеждениях? Отношения с тем, прошлым Мной были такие, что Анко хотелось знать обо мне что-то такое, что Умино не сказал бы никогда. Анко нужно было знать всё, чтобы иметь возможность защититься или ударить на опережение. А может, это в самой природе женщины и не важно кто ты ей: брат, муж, сын — она инстинктивно будет искать слабое место, так, на всякий случай. Эдакая извращенная жажда контроля. Делала Анко это инстинктивно или осознанно — я не знаю. Но в любом случае это для меня крайне неприятное открытие… Впрочем, никто ведь и не говорил, что я женился на ангеле безгрешном. Даже если мысленно пробежаться по женщинам вокруг, то многие гораздо, гораздо хуже. Повезло, что я влюбился не в Шизуне или, боги избавьте от такого, в Цунаде! Хуже только было бы втрескаться в куноичи из другой Деревни. В четыре утра, все наши как штык уже были около ворот поместья у одного из малых рукавов реки. Запаздывали только мастеровые. Неподалёку лежал свиток с телами часовых, готовый к приёму новых клиентов. Нет, на посту стражи не спали, но это им не помогло, и я, и Анко были вполне квалифицированными горлохватами, заточенными на тихое убийство. Так-то здесь было поместье. Согласно «легенде», его местный феодал отдал в аренду врачам для создания приюта для умалишённых родственников всяких важных особ. Этакое тихое пристанище для тех, на кого рука не поднимается; сделка с совестью. Дурка располагалась в облагороженном живописном лесном массиве с цветочками, дорожками из песка с плоскими камешками и прочими милыми глазу вещами. Вот только от этого вида в голове всплывали обрывки из воспоминаний узников «Чистота и посажены цветы… пахнет горелой плотью…» Я откинул камешки в сторону и принялся чертить расположение построек веткой на песке. Несколько хозяйственных и жилых пристроек, и трёхэтажное здание «больницы». Через несколько минут подтянулось и трио разведчиков вместе с Курама. И благодаря бьякугану Неджи и жукам Дана я смог быстро распределить цели. Как раз когда мы закончили, подтянулись сначала филлерная четвёрка, а после и наши следаки вместе с Макудой, который пришел в полной форме АНБУ НЕ. Я быстро озвучил им, куда идти и кого убивать, и процесс пошёл! В маленьком доме мы с Анко зарезали шиноби Кумо со вполне приличным уровнем чакры, прямо в постели с проституткой. Узнали мы о роде её занятий очень просто: увидев, что из её партнёра торчит копьё, она, подавив крик ужаса, сразу зашептала, что она просто юдзе и ни при чём. И вообще, он ещё даже не заплатил. Я едва удержал шутку о том, чтобы она считала это изнасилованием. * — Тогда считай, что у вас всё было по большой и чистой любви. Собирай свои вещи и вали отсюда. О том, что здесь было — никому не слова, если хочешь жить. Но это мы с Анко отработали. Ещё четверо шиноби в другом доме успели проснуться, двое даже успели схватить оружие. Им это не помогло — их зарезали прямо в доме разведчики и мастеровые. В это время следователи толпой забили (во всех смыслах) семейную пару шиноби. Ромео и Джульетта, ниндзя-стайл. Прав я был на счет коллег Анко — рукожопы они, да и как бойцы хреновые. Впрочем, все злые шутки, что лезли мне в голову лишь отвлекали от гадостного предчувствия. Я подозревал, чем обернётся расследование, но всячески гнал от себя эти мысли. Детей похитили много, и где бы их всех тут разместили? А значит, их тут уже нет. К сожалению, наше веселое и объединяющее людей мероприятие (почти утренник в пионерлагере) не осталось незамеченным и главный вход в здание больницы был закрыт. Нет, мы, конечно не гордые — запустили в окна клонов, чтобы те разведали обстановку и собрали все возможные ловушки, но с этого момента пошли сплошные задержки и приключения, мать их за ногу. Мы зашли в дом. Снаружи тишь, да гладь, и мёртвые без кос лежат (одна кусаригама не считается), но все закрыто. Сразу видно, народ здесь живёт не гостеприимный, видеть нас не хочет, общаться не желает. Но мы люди настойчивые, поэтому упрямо продвигались вперёд. Мы взорвали дверь широкого квадратного прохода, из него послышались далёкие, даже для моего слуха, стоны и крики. У меня по спине пробежал холодок. Крики были детские. Как тут можно работать и не свихнуться? Что за больные ублюдки это устроили?! В широком коридоре на нас побежали мутанты. Физически сильные, как правило — с длинными сильными руками и недоразвитыми по сравнению с ними ногами, с мощными когтями и клыками, они бы представляли собой неслабую угрозу, если бы были организованной силой и нападали все сразу. Однако нападали они максимум двойками-тройками, а потому серьёзной опасности не представляли. Неорганизованные, они погибали от наших техник и оружия. Мутанты фонили чакрой так сильно, что, взглянув на них шаринганом, мне показалось, что я на один глаз ослеп из-за яркого света. Вперёд шёл Викинг, слегка позади него я и Анко: мы были самые сильные и бронированные. Анко била огненным шаром, усиленным моим ветром, а Суйко отбрасывал недобитых своим цепом. Если кто-то всё же прорывался, его встречала копьём Анко, или я — клинками. Пройдя коридор и убив несколько десятков тварей, мы упёрлись в их источник — огромную комнату, скорее даже зал, с клетками. Они почти все были открыты. Где-то внутри были почти трансформировавшиеся твари, а где-то только начавшие изменяться… дети. От бессилия меня пошатнуло. У нас на глазах гибли дети, а мы ничем не могли им помочь! Дети кричали, звали маму срывающимися на страшный визг голосами. А затем очередной мутант, без капли разума в налитых кровью глазах, начинал кидаться на прутья клетки, скаля огромные, как у гамадрила, клыки. Но обращались не все дети, некоторые забивались в дальний угол и там превращались в таких же чёрно-коричневых мумий, как в морге. Но ещё страшнее было обратное превращение — из монстра в изломанного ребёнка, рыдающего кровью и так же стремительно — в иссушенный труп, со страшным стуком падающий на металлическое дно клетки. Каждый получившийся монстр был по-своему уникален; кто-то напоминал собак, кто-то лисиц, кто-то обрастал ломкой чешуёй, которая, бесконечно обновляясь, опадала на землю словно листва. Волосы и когти с зубами росли, не останавливаясь. Самое дикое, что я увидел — это обращение в зайцеподобного оборотня, зубы просто прошили череп несчастного. Он был жив всё это время… пока врата не высушили его… Я попытался замедлить обращение одного ребёнка, но всё это было бесполезно из-за открытых Врат смерти. То ли печати, то ли мутагены, но что-то открывало за короткий промежуток все врата, включая Врата смерти. И закрыть их дети сами уже не могли. Половина из подопытных даже не знала, что такое чакра! Бессилие сменилось клокочущей яростью. Тот, кто это сделал, будет умирать до-о-о-лго и очень, очень мучительно! Из-за этого гандона пользованного мы убивали детей, которых должны были спасти! Как там Виктор говорил? Ещё не настолько оскотинился, чтобы детей убивать? Жаль, не могу сказать то же самое про себя. Тех, кто ещё не полностью обратился и не потерял полностью разум, мы пытались успокоить и образумить. Получалось, увы, редко. Агрессивных приходилось убивать, но даже те, кто демонстрировал какое-то подобие воли и разума, не отбитого садистами-маньяками, вскоре, забившись в угол, усыхали прямо на глазах. Наша спонтанно возникшая теория о том, что мутацию запускает страх, оказалось пустой тратой времени. Настроения в нашем отряде были от глухой злобы с бессилием, до неистовой ярости. Наконец мы потихоньку добрались к клетке, откуда нам махала руками девчонка. Её клетка была закрыта на простой навесной замок, тогда как остальных запирали на мощный засов с фуин-замком. — Привет, мелкая, — как можно дружелюбнее улыбнулся я, пряча окровавленный танто за спину. Нелегко изображать дружелюбие, когда ты в крови детей с ног до головы, как в плохом американском фильме B-категории. Не иначе, как из-за благословления Джашина, кровь из раны, нанесённой танто, теперь шла, не переставая. Если попадал по артерии или вене — била фонтаном. Хидан, козли-и-ина! Не, не спорю, в бою это полезно, но я же специалист по тихому устранению. В идеале я нападаю из засады и наношу один точный удар, и мне с этой функции особой пользы нет. Ну, хоть любопытство удовлетворил и понимаю, что это было за благословение. Аналог белка «дракулин» из моего прошлого мира, который не давал крови свёртываться и позволял летучим мышам-вампирам напиваться без необходимости много раз кусать жертву. Кровь богу крови, мать его! Религия мира и резни, в смысле любви… Кхорниты недоделанные, вы вселенной ошиблись! По крайней мере, я очень на это надеюсь… — Здравствуйте. Вы ведь свои, шиноби Конохи? У меня брат тоже шиноби, его Иширо зовут. Вы ведь нас спасёте? — Конечно, — заверил я её и принял позу хорошего парня, как Майто Гай. — А вообще-то меня Умино Ирука зовут. И мы всех вас спасём! А сам огляделся вокруг и с грустью подумал, что уже особо некого. Почти все дети или умерли, или умирали, хорошо, если десяток удастся спасти. За спиной девочки, сбившись в компактный комочек, тряслись смуглые от ещё не сошедшего загара детки с волосами всех цветов радуги. Несмотря на царящую вокруг атмосферу хоррора, а может, из-за неё, девчонка вдруг захихикала. — Чего смешного? — настороженно спросил я. Не дай боги, она от этого ужаса тронулась. — У вас кровь сзади капает на штаны. М-м-мать! Я с расстройства забыл клинок вытереть о монстра. Ладно, всем буду врать, что сел на свежеокрашенную скамейку. Скажу, таблички с предупреждением не было. Потому что задница, окрашенная кровью детей — это перебор даже для мира шиноби. — Отойди, — я сбил замок клинком молний. Едва успев выйти, девчонка зачастила: — Те нелюди в белом, которые здесь всем заправляли, в конце коридора. Какая хитрожопая девочка. А ведь пока не выпустил — молчала. Как и о том, что её братик — предатель, что работал на Кумо. — Хорошо, постой здесь, мы разберёмся. И мы пошли дальше, как за путеводным клубком, по тянущемуся кровавому следу. По пути нам попались несколько трупов монстров. В одном из тупиков небольшая стая из пяти монстров рычала у двери. Рядом лежало ещё двое. А вот это интересно! Монстры, увы, были такими же неуправляемыми и безумными. Пришлось их убить. Едва мы это сделали, как нас атаковал шиноби Кумо, все это время прятавшийся за дверью от монстров. Шустрый, зараза! Явно ускорял себя чакрой, возможно, даже не обычной, а стихийной — молнии. К счастью, он бы ранен, а нас было больше, и мы броневые, так что никого вывести из строя первой же атакой ему не удалось — он не пробил Суйко своей техникой молнии, молнии просто бессильно впитались в покрасневшие глаза на хищной морде тигра, изображённой на доспехе, ну и Викинга чуть тряхнуло током. На этом успехи врага закончились — мы с Анко его изранили. При этом налажав — жена ткнула гада чуть сильнее, чем надо было. Результат — очень нехорошая рана. Да и я не лучше — рубанул кумовца своим танто по руке, что держала кунай, забыв про дополнительный эффект. И сейчас враг обильно истекал кровью. После удара электрошашкой шиноби со стоном упал, и я наконец смог его рассмотреть, пока обезоруживал, вязал и спешно перевязывал раны, чтобы эта скотина не издохла раньше времени. Белый европеоид, торчащие жёсткой проволокой русые волосы, высокий лоб, переносица покрыта зелёной краской, и типичная форма шиноби Кумо. Похож на того приятеля Би. Второй уже по счёту, первого я зарезал рядом с развалинами Узушио. Ну, надеюсь, Киллер Би не обидится на геноцид родичей его друга… — Вы думаете, что победили? — прохрипел умирающий. — Зря! Все равно победили мы! Было видно, что он не жилец. Помимо ран, полученных от нас, на нем были ещё раны от когтей и укусов, причём, судя по характерному потемнению и покраснению — очень нехороших. Похоже, часть мутантов была ядовитыми. Да и сам кумовец выложился полностью, сражаясь с нами после того, как его удачно погрызли мутанты. А такие броски даром не проходят. — Кто был здесь главным? — вежливо спросил я врага, несильно ткнув ему в руку электрошашкой на минимальной мощности. Блин, обожаю этот инструмент — для допросов подходит просто идеально. А у Рокуши губа была не дура! Первую помощь я ему оказал, пару таблеток в глотку запихал, но спасать кумовца не собирался. Экспресс-диагостику я уже провёл, картина ясная... в общем, загнётся он без вариантов от ран, яда и от потери крови, даже если я весь выложусь в попытках его спасти и закормлю его антишоковым, антидотами, крововосстанавливающими пилюлями, антибиотиками и прочим. А, и это ещё если вдруг у меня помутнение рассудка случится, и забуду всё, что эти мрази тут натворили. И заболею всепрощением. — Ты открывал клетки, рискуя жизнью. Зачем? Ты хотел нас задержать? Отвлечь от чего-то? — Я ничего не скажу! А-а-а! Это он зря. В нашем шоу «Вспомнить всё»* что-то он всё равно скажет. А главное — покажет. Своей реакцией на мои предположения. — Ты уже сказал. Ищите другие коридоры и скрытые помещения, вероятно, кто-то ушёл через тайный ход... Да, точно ушёл через тайный ход, — ухмыльнулся я, видя реакцию пленника на мои слова. —А я пока пообщаюсь с нашим новым другом… Ему ведь столько всего нужно мне рассказать! — Нам надо вернуться в зал с клетками. Там есть проход, тайный ход, — доложился Неджи после непродолжительной активации бьякугана. — И ещё, в паре километров от нас — цели. Пленный аж заскрежетал зубами. — Ну, так чего вы ждёте? — спросил я свою команду. — Их надо поймать! Бегом за ними! А с тобой мы, дерево ты чёрное, ещё немного поговорим… Когда привели пленных, умирающий имел вид бледный, усталый и крайне измученный. Обидно — мерзавец оказался начальником этого неуютного заведения и многое мог бы нам рассказать. Но сейчас — увы, не нам, разве что Шинигами. Даже ласковое поглаживание Мечом Бога Грома уже его не взбадривало, как в начале нашего общения. — Генбу-сама? Генбу-сама! — зачастил один из пленных. — Он же умирает! Сделайте что-нибудь! — Вы и делайте, вас развяжут и достанут вам все необходимое. Я здесь бессилен, — предложил я. Они честно пытались, но даже с моей помощью у них ни черта не получилось. Ну что, я ведь предупреждал. Впрочем, нет худа без добра. Совместный бесполезный труд не только задалбывает, но и объединяет, так что в процессе шестеро врачей-палачей, из которых, кстати, только один был чернокожим, я многое узнал и об их уровне владения чакрой, и о многом другом. Тем более, что коллеги уже притащили все бумаги с исследованиями и Анко мне стала кратко всё пересказывать, а местные менгеле — колоться. Судя по записям и показаниям этих уродов, на эксперимент их вдохновили захваченные на одной из баз Орочимару данные о Проклятой Печати Зверя и образцы мутагена. Эта хрень должна была радикально усилить носителя, даровав ему некоторые черты, а в идеале — даже способности зверей. Свои эксперименты тут они считали минимум наполовину успешными. Им удалось придать человеческому телу звериные черты и усилить характеристики, но только на короткий промежуток времени. Вояки из мутантов получались довольно дорогие в создании и одноразовые в использовании… Так что, помимо прочего, они работали над удешевлением формулы. Явно хотели применять свои изуверские наработки массово, а вот это очень, очень плохо. Как и то, что данные об исследованиях они постоянно отправляли в Кумо. Сказали, что такое нововведение было принято после несчастного случая на одной из исследовательских баз на острове, где сгорели все данные их коллег, работавших с призывами. Да вообще-то не сгорели, но этого я им говорить не стал. А тот «несчастный случай» я помню очень даже хорошо, сам делал. Отлично тогда всё получилось! Так вот, получив финальный мутаген, подопытный быстро изменялся и в какой-то момент открывал Врата смерти, тем самым получал нечеловеческую силу и, столь же временно, нечеловеческую регенерацию. Когда последние крохи чакры уходили — несчастные умирали. При этом неважно, поддался ли ребёнок трансформации и безумию, открытые Врата смерти уже были приговором. Я слышал весь этот ужас и не понимал, как я этих мразей до Конохи-то дотащу? Я же не железный! Прирежу их по дороге по тихой грусти, и не будет у нас ценных свидетелей. Это если их «благодарные» родители замученных детей сначала не порвут на ленточки для бескозырок. Значит, мне эту сволоту ещё и охранять придётся от праведного гнева людей. Ах ты ж… Порой я ненавижу свою работу. Впрочем, мы ещё не закончили. — Вы ведь все сфотографировали? — спросил я Воблу. — Мы ещё работаем, — скривился тот. В работе им помогали следаки. Заодно и отслеживали, чтобы ничего не пропало в процессе. Передавая бумаги для копирования, я сказал: — Надеюсь, что вы эту дрянь использовать не будете, кроме как для казни. Никакой иной ценности оно не представляет, потому что вот эти, — я указал своим танто на пленных, — клинические рукожопые дебилы, ничего полезного сделать так и не смогли. И не смогут. Надеюсь, хоть показания смогут дать. — Эй, мы провели исследования и узнали много нового… — Заткнись, — прижал я его своим Ки. — Помнишь, милая, — обратился я к Анко, — ты говорила, что твой учитель полный мудак. Нет, он был гениальный мудак. А полные — вот они. Даже имея на руках исходники и формулу, ничего не добились и не создали. И ведь этих бесполезных уродов нам надо как-то дотащить живыми до Конохи. И вот как это сделать, для меня загадка. — Думаешь, их кто-то убьёт? — Ага. Я или ты. После всей той херни, что они натворили, у меня просто руки чешутся их прирезать. Особенно учитывая их нулевую полезность. Так что мой вам совет — заткнитесь и не бесите меня. Вы и так живёте в долг. Хорошо-то как… И злость сорвал, и заодно дал понять филлерным, что им не нужны эти дроиды. В смысле — мясные мешки. Потому что так-то мы должны делить добычу напополам… А вот если это не добыча, а мешки с говном и проблемами, то нам их радостно уступят. Хотя, если подумать — лучше бы стребовали. Причём сразу всех. Мне же возни меньше будет. Хотя, мне же нужны железные доказательства для Арбузной грядки… — Ирука-сенсей, — обратился ко мне Неджи. — Наверху движение. Семь, нет девять чакра-сигнатур. Кажется, одна из них — Иширо, и двое… Это дети. — Ну что же, — улыбнулся я. — Наша работа ещё не закончена.