"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

      Убравшись подальше от устало зевающих лучников, я скинул одну иллюзию и навесил другую. Личина умертвия была лишь верхней оболочкой, а лицо Энтони Хопкинса с замашками маньяка из «Молчания ягнят» — второй. Сейчас же я поменял личину маньяка на «Кусочек неба», как назвал я скрывающую меня в полёте иллюзию. Я что, дурак, что ли, свою морду светить?!              Была идея использовать личину Какаши вторым слоем, но я её отмёл. Ну его, приметный слишком. Ещё была мысль использовать морду и налобник козлов из Кумо (тех, что обменяли), но и её тоже пришлось оставить. Узнать, кто тут на самом деле работал, не так уж и сложно. Когда выяснится, что это я тут нахулиганил, а потом всё свалил на черножопых, визгу будет до небес. И самое противное — можно будет поставить под сомнение их прошлые залёты и попытаться свалить это на кого-то ещё — например, на Коноху и Корень.              Нет. Пусть уж лучше ищут непонятного шиноби Конохи с мордой маньяка, тут я никаких правил не нарушал, да и поймать меня на чём-то будет тяжело. Мало ли что чете Моцареллкиных со страху привиделось.              Я не в восторге от убийств и пыток людей, даже если они мрази, но это оптимальный вариант. Иначе — новые покушения на Кайо и её сына. При этом наверняка в процессе погибнет множество посторонних. А по итогам, даже если дрябложопики добьются своего и приморят и Кайо с Ёсихиро, то всё равно власть Фудзи в Стране Мёда могут ведь и не признать. Шиджими-то помирать не собирается.              И тогда, вполне вероятно, будет гражданская война в Стране Мёда, в которую мы, то есть Страна Огня, влезем по самые уши. Возможно даже, что на этот праздник жизни пожалует Страна Варенья, устроив интервенцию к соседям. Мы, шиноби Страны Огня, на этом не заработаем — мы слишком далеко, тем более, что местным платить будет нечем — всё будет разорено, а даймё и так у нас основной заказчик, и не факт, что потянет по деньгам войну так далеко от Страны Огня.              А если кто и поднимет денег на миссиях, то только Кири. Нет, такой подарок я Виктору не сделаю. Пусть лучше моя Страна зарабатывает деньги на торговле со Странами Мёда и Варенья, чем гибнут невинные и зарабатывают «водники». И уж совсем хреново, если через три-четыре года Тобиморда начнёт действовать, а здесь будут задействованы значительные силы шиноби, выступающие на разных сторонах конфликта. И по закону подлости нам именно этих сил и не хватит.              Возвращение Кайо в мир живых праздновали с размахом. Для широкой публики версия была без подосланных убийц, зато по призраку Гоузы прошлись основательно. Ещё бы, развалины его замков теперь станут достопримечательностью.              Гоуза оказался типичным мудаком, который, уже имея в своём распоряжении довольно крупную по местным меркам страну, которая позже была раздроблена на территории Стран Мёда, Волка и Варенья, с чего-то вдруг решил построить империю. Никто ему не грозил, не пинал, не унижал, наоборот, его страна была уважаемым членом сообщества на восточном континенте Головы черепахи (Каме но Касира — カメの頭).              У него были ресурсы, варианты развития и внутренние проблемы, решением которых можно было бы заняться. Но Клану Кубисаки хотелось большего. Планы по захвату территорий вынашивал ещё отец Гоузы — Кубисаки Шкики (首裂け 式記) видя, что на западном континенте Клевера (К’уроба — クローバー), великие Страны и их Великие Деревни шиноби самозабвенно грызут друг другу глотку и совсем забыли про восточные земли.              Ну ладно батя его без мозгов был, а сам Гоуза-то чем думал, когда начал претворять влажные фантазии предка в жизнь?! В общем, огрёб Гоуза. Самураи новоиспечённой Страны Крови (а то не круто), бывшей Страны Шеи, даже при поддержке сильнейшей в регионе, на тот момент, Деревни Скрытых Ключей, оказались не готовы подмять под себя Черепашью голову. После падения клана Кубисаки шиноби Ключа тоже получили леща, оказавшись без территории нынешней Страны Лис. В общем, обломали зубы о Страну Болот и Союз малых деревень (шиноби мелких стран) с альянсом бухих самураев из Страны Саке. Те самураи Страны Крови, которые сумели оправдаться, основали Страну Тишины и носа из того огрызка не показывают.              Всё это мы узнали, оставшись в гостях у Кайо. Погода не радовала, шторм лупил уже вторые сутки подряд и будто бы не собирался утихать. Я уже подумывал вернуться домой через Море Меча, а там дальше добираться через Песок и Ветер, но Анко меня отговорила.              — Дел у нас нет. Можем себе позволить чуть-чуть отдохнуть, — изобразила Анко пальчиками идущего по моей груди человечка.       — Ну да, из важных дел у нас только день рождения Наруто почти через месяц, — согласился я, поправив одеяло со стороны супруги. — Но знаешь, что я не могу выбросить из головы?       — Что же? — закинула Анко на меня ножку.       — Шиджими… Не верится, что ей всего чуть за тридцать. Я думал, Кайо младше неё. А ещё, что ей можно предложить что-то для похудения.       — Хочешь лёгких денег? — подколола супруга.       — Ага. Просто выдам за свои наработки то, что слышал в своём прошлом. Все рецепты похудения для ленивых: от таблеток из разбухающей травы до ушивания желудка. Отрезать жир и лишнюю кожу, натянуть, заживить вообще не проблема. С возможностями ирьенинов там даже шрамов не останется и натяжение кожи можно отрегулировать, чтобы никто не заметил, где был разрез.              Вот только реальность была такова: самая богатая женщина Страны Огня никогда не обращалась к нашим ирьенинам за помощью. Её свита каждый сезон бегает задницы подтягивать, а Шиджими — нет. А ведь она могла бы сильно помочь с решением наших финансовых вопросов в Госпитале!              — Если она за поимку кота платить готова вдвое больше, чем заявлено, что же она даст за исправление своей фигуры? Озолотиться ж можно!       — Ах. Ах. Ах, — похлопала меня по груди Анко, — мой жадный, жадный пират-кун…       — Вот щас обидно было.       Слово за слово, я припомнил ужасы пластической хирургии и обмолвился про силиконовые сиськи и некрасивые шрамы.       — Ты ведь не был врачом. Так? — прищурившись, покосилась Анко, сдвинув лапку к сердцу. Пульс отслеживать, ага. Я эти трюки уже научился видеть. — Так откуда ты знаешь про шрамы от таких операций и то, — прошептала супруга томно и как будто бы не заинтересованно, в то же время нетерпеливо перебирая пальчиками, — как они выглядят в движении?              Тут я расхохотался и рассказал про порно. В общем, пришлось показывать. Но не порнуху, а кривые рожи жертв пластических операций. В итоге супруга сказала, что это варварство какое-то, а не красота, и поржала от мема про косого хирурга. Такой ответ её устроил.              — А у тебя был любимый типаж? — а рука над сердцем лежит как приклеенная. Профдеформация, как она есть.       — Нет, я ведь говорил, — притянул к себе, чтоб чмокнуть в макушку. — До тебя я даже не мог решить, нравятся мне девушки с тёмными или светлыми волосами или глазами, подозрительная ты моя.              Мы бы так и валялись до конца шторма, но Кайо пригласила нас посетить банкет. Все гульки в сезон штормов проходили в здании, немного похожем на торговый центр: по краям куба галереи столов, а в центре здания пустое пространство, где расположена низкая сцена. Этакий очень примитивный театр. Как полагается для таких заведений, тут были красные колонны с позолоченным декором, резной парапет на каждом этаже и широкие полотна органзы жёлтых и оранжевых цветов, будто медовые потёки на керамическом кувшинчике.              Пока актёры показывали сценку со знакомой легендой про жемчужину, останавливающую бури, мой взгляд зацепился за баночку с полупрозрачным содержимым синего цвета. За разглядыванием её на просвет меня и спалила Кайо, тут же присев на уши по поводу эксклюзивных товаров Страны Мёда, как тот менеджер, что годами не слезает с доски почёта.              Посадили нас, кстати, за один стол с даймё — спасители же, хоть и не задаром подвиг совершили. Было видно, что Кайо искренне гордится достижениями своей страны. Фактически из названия страны она выжала всё: мёд полевой, мёд луговой, мёд светлый, мёд тёмный, мёд падевый, мёд смешанный, мёд цветной, мёд взбитый, мёд с прополисом, мёд с разных цветов и трав, мёд с пыльцой…              А ещё ассорти разнотравья и мёд только с определённых растений. Длиннющий список на любой вкус и цвет и от любой болезни. Косметика на мёде и даже медовые краски… Развиваться стало некуда, а Кайо болела за страну и хотела большего. «Или тут что-то другое?» — задумался я, подрубая Очарование Моря.              Не понадобилось даже обрабатывать, Кайо и так выдала всё то, что её беспокоило: бывшая принцесса Болот получила трон Мёда случайно, никто ведь не думал, что проданная даймё дочь будет допущена до настоящей власти. Да, к ней отнеслись поначалу с подозрением и нехотя слушали, но выгоды и щедрость Кайо, в сравнении с даймё ближайших стран, сразили наповал приближенных её покойного мужа. Она со своими идеями стала музой целой страны.              Но вот замаячил призрак творческого кризиса, и Кайо вся на нервах.       Выслушав планы по развитию туризма от болезненно улыбающейся Кайо, которая, казалось, сама не уверена в том, что игра стоит свеч, я высказал своё мнение:       — Хотите правду? Только деньги потеряете на этой затее.       — Почему же? — даймё прикусила и без того тонкие губы, скрыв гримасу за глотком чая. — Пожалуйста, продолжайте, Умино-сан.       — Развалины Кубисаки — это в лучшем случае локальная достопримечательность, на один раз посмотреть. И то, если рядом проходишь. А чтобы остовы замков и поместий заинтересовали весь мир, нужно будет рекламировать их через ужасы прошлого. Потому что людей интересуют не истории, а дикие поступки и шокирующие подробности, чтоб кровь в жилах стыла или завтрак просился обратно. Да и сомневаюсь я, что Кубисаки могут затмить ужас, который испытывают люди, случайно попавшие в эпицентр сражения шиноби.              Из Кайо будто воздух выпустили. Она и сама понимала бесперспективность идеи, но я её добил.              — Это ещё и не в характере вашей страны. Сладости, мёд, краски, лекарства, косметика — и внезапно Кубисаки!       — Спасибо, что сказали правду, Умино-сан, — с грустью и болью в глазах похлопала Кайо артистам. — Мне так хотелось, чтобы нас перестали считать захолустьем, чтобы нашу аристократию воспринимали как равных, и чтобы к нам ездили не только торговцы, но и туристы.              От того, как даймё загрустила, на секунду даже стыдно стало. Нужно было хоть как-то приободрить Кайо, чтоб она после нашего ухода не решила отбыть в мир иной. Я в шутку начал предлагать идею вместо туризма на истории про местного аналога одного неудавшегося австрийского художника назваться Страной Любви. Мёд — медовый — медовый месяц…              В каждой шутке доля шутки, как я понял уже через мгновенье: Кайо сделала стойку охотничьей собаки, вцепившись до белых костяшек в чашечку для чая. С азартом в глазах она потребовала подробностей и пообещала заплатить, если ей понравятся мои идеи.              Ну и я, не будь дурак, врубил фантазию на полную, едва почуяв запах денег! Я накидывал идеи со скоростью пулемёта, чувствуя заряд воодушевления от даймё.       Открыточки, плюшевые красные жопы♥, романтика, музыка, ювелирка, одежда. Упор на развлечения для парочек и молодожёнов.              — Да, сейчас в мире мало богатых людей, что могут себе позволить куда-то путешествовать, но они уже есть, а с развитием транспорта их станет ещё больше, и сейчас самое время занять премиум-сегмент, предложив нечто особенное, что будет ассоциироваться именно с вашей страной.              — Думаете, у нас получится? — засомневалась даймё.       — Не попробуете — не узнаете. Из интересного я могу предложить вам ещё…       Минут эдак через десять обсуждений я по-прежнему фонтанировал идеями.       — А гостиницы лучше оборудовать печатями, приглушающими звуки, чтобы не мешали горожанам стоны подыхающих лебедей и радостных павлинов, — увлечённо расписывал я варианты. Кайо сначала возмущённо подавилась воздухом, а потом беззвучно рассмеялась в рукав.       — И красивая легенда, — продолжил я продавать идею, — что в память о покойном муже и упущенном времени вдовствующая… то есть вы, Кайо-сама, желаете помочь каждому влюблённому сердцу создать как можно больше счастливых воспоминаний.       Тут меня притормозили:       — У нас с мужем были прохладные отношения…              Я азартно отмахнулся, набрасывая идеи в блокнот:       — Не важно, Кайо-сама! Мы же сейчас не про божественную истину говорим, а про бизнес. Никому не будет интересна правда о вашем браке. А красивые легенды всегда продаются лучше, чем пусть настоящая, без вранья, но обыденность. В общем, гребите под себя всё, что имеет хоть какое-то отношение к большой и чистой любви, не ошибётесь!       — Например? — облизала пересохшие губы Кайо.       — Поставьте по городу медные статуи и отполируйте до блеска какую-нибудь часть фигур. А потом рассказывайте, что натирание этого места у статуи… Ну, например, если потереть палец руки статуи влюблённой рыбачки, что ждёт своего мужа-рыбака на набережной, с тоскою вглядываясь в морскую даль, то любые морские путешествия будут удачными весь год. И похожую одинокую медную девицу, только у ворот, но уже для тех, кому нужна удача в путешествиях по земле. И тоже уточняйте, что благословение имеет временный эффект. Чтоб за обновлением «благословения» возвращались.              Кайо аж руки сложила в молитвенном жесте, прикрывая губы, и дышала через раз.       — А это проживание, еда, товары и услуги. И всевозможные ритуалы для одиноких, но мечтающих о чистой и светлой любви, которая свалится им на голову, стоит только купить амулетик! И, самое главное, нигде об этом не писать, а слухами разносить, чтоб люди чувствовали себя причастными к тайному ритуалу, который им удалось самим подслушать, считайте — добыть.              Кайо жадно взглянула на блокнот, а затем прямо мне в глаза:       — Я хочу купить у вас эти идеи! Поможете с деталями! — она не спрашивала, а утверждала.       На мою рожу вылезла довольная хищная лыба:       — Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество, Кайо-сама, даймё Страны Мёда и Любви!              Естественно, на единоразовую выплату я не согласился. Пусть лучше будет пассивный доход. Лютовать не стал, потому запросил от прибыли с моих идей десять процентов, переводить мне на счёт через местных банкиров. Разумеется, всё это будет касаться строго определённого набора бизнесов и компаний, а не всего сразу, и получать деньги я там буду как акционер.              Но взамен я обязан был консультировать Кайо в переписке по поводу проекта, делать эскизы, и главное — не реализовывать подобные проекты для других. А с моей смертью выплаты переходили в наследство прямым потомкам и наследникам, но уже в размере пяти процентов. Потому что без консультаций и идей, чисто деньги за то, что батя или деда, был такой ушлый.              Анко потом ещё сутки отходила от осознания сделки и медитировала над договором, который в перспективе пассивно сможет приносить больше денег в месяц, чем миссия до А-ранга включительно! А на одну такую миссию я с Наруто и Анко могу безбедно жить пару-тройку месяцев как минимум — и это в Конохе! То есть в довольно дорогом городе по меркам Страны Огня. Ну, как довольно… Никко (日光 — солнечный свет), на секундочку, столица! А Коноха, всего лишь скромное скрытое селение шиноби (нет), но то столица, то мы попеременно вырывались вперёд и становились самыми дорогими городами страны. С другой стороны, и миссии А-ранга даже крутым шиноби не каждый день выпадают, длятся, как правило, далеко не один день, требуют существенных денежный вливаний, и всегда опасны…              Когда мы улетали в сторону острова Слова, что уже был территорией Страны Воды, проверить запрос на аудиенцию у Виктора, за нашими спинами вовсю праздновали второе название для страны. Думаю, Кайо и сама тоже придумает что-нибудь подходящее в тему.              — Богатенькие буратины! Три дня пируют, будто для них такие пирушки обычное дело! — глянув через плечо на удаляющийся берег Страны Мёда.       — Кто? — прозвучал вопрос в динамик.       — Жил-был на свете столяр Джузеппе…              ***              И, хотя погода немного устаканилась, пару раз под дождь мы всё-таки попали. Вечером мы остановились в городке на одном из пограничных островов Страны Воды, нашли гостиницу поприличней и настроились на отдых после перелёта. Местность вокруг удручала — бедностью и общей неустроенностью. Пограничного поста тут то ли не было, то ли он был только в порту. Так-то следовало бы пойти и доложиться, что такие-то и такие-то приехали на такое-то время по таким-то обстоятельствам или следуют транзитом туда-то. Но переться куда-то в такую погоду не хотелось. Завтра зайдём, ничего не случится. Тем более, что вечером наверняка никто не работает, а смотреть тут нечего.              Повсюду были следы войны и разрухи.       Но хотя бы кухня порадовала. Я рыбу люблю, а здесь именно её и подавали. Поскольку кухня закрывалась, пришлось сначала поесть, а потом идти в баню, а не наоборот, как мне бы хотелось. Но зато онсен здесь был вполне себе приличный.              Не успели мы с Анко обсохнуть после бань, как к нам постучали. Супруга спрятала в рукав гостиничной юкаты кунай, я же достал двойную печать «Барьер и дым» (繭と煙 — дословно кокон и дым). При активации из бумаги вырывалось пепельное облако, скрывающее полукруглую стену. За дверью обнаружился беловолосый парнишка, ровесник Наруто, который, согнувшись в поклоне, двумя руками протянул мне конверт: — Умино-сан, здравствуйте. У меня послание от господина Момочи-самы для вас и вашей спутницы.              Меня он опасался. Странно, вроде же не виделись раньше? Или он меня в книге наград увидел? Так там сплошное враньё.              Удивившись, но не подав вида, я вскрыл конверт чакроскальпелем (он у меня из-за практики уже давно без печатей выходил).              Внутри один листок и надпись по-русски: «Подождать ответа не мог?! Шуруй в гости, студент! Ждём. 鬼灯水月 проводит.» — и больше ничего. Я подметил, что для имени была предусмотрена чёрточка, то есть караулили нас в разных местах несколько гонцов и каждый сам вписывал своё фио в послание.              — Каков ваш ответ, Умино-сан? — нетерпеливо переминался с ноги на ногу мальчишка, внимательно глядя тёмно-фиолетовыми глазищами и покусывая губу так, что был виден острый клык.              Тут у вас что, прямые потомки мегалодона, а не потомки обезьян? Что у них у всех с зубами?! И это не подпиленные зубы, как у идиотов-дикарей, а явно изначально такие: острые, крупные и треугольные. У водников, похоже, с рождения такой прикус.              Интересно, а как они со вскармливанием младенцев грудью при таких-то кусалках? Или у них хотя бы молочные зубы нормальные?              — Мы идём, Хозуки-сан, — ответил я пацану, вынырнув из размышлений об особенностях строений местных зубов.              С Виктором мне есть о чём поговорить. Я долго думал о том, стоит ли ему раскрывать грядущие проблемы… Всё-таки знание будущего — это опасно и для меня, и для него, да и мало ли, что его Мей учудит… Интересно, они уже женаты?              И это даже не говоря о том, что формально я совершаю предательство по отношению к Конохе, раскрывая Виктору такую стратегическую информацию…              Но и молчать тоже глупо, потому что опасность нависла над всеми нами. И не в отдалённом будущем, а через три года, за которые хрен что успеешь подготовить. И если я промолчу, и мы не станем союзниками, то Акацуки могут попытаться устроить нам войну в том или ином формате.              Например, Кумо против Листа. А вот если у нас будут союзники, то черножопые не решатся на такую авантюру. А значит, лучше не иметь проблем со Страной Воды, а ещё лучше вообще быть союзниками, благо что сейчас у них, как я слышал, на данный момент разногласий с Кумо куда больше, чем с нами. Хотя это следует проверить, прежде чем откровенничать. Но, похоже, придётся большую часть информации рассказать. Хотя бы потому, что я не бессмертный и в любой момент могу погибнуть на любой миссии. Да, Наруто получит мои знания из завещания… А толку-то с того?!              И я, и Виктор уже влезли с ногами в эту историю, кстати сказать, изначально немного другую. И сколько мы тут поломали, знают только всемогущие и всезнающие боги. А у меня же только смутное подозрение, что канон мы уже похерили, даже если он и был, что далеко-о-о не факт.              Вот посмотрим на то, что происходит вокруг меня. Недавно или даже прямо сейчас меня должен был донимать сбежавший из тюрьмы Мидзуки. Но я точно знаю, что он давно мёртв.              Хирузен Сарутоби — не добрый и благородный Хокаге, а старая и подлая хитрожопая сволочь.       Какаши — не воплощение идеалов шиноби, а Человек-Беда и редкостный мудак.       Пятая — не умелая Хокаге, что как-то собрала Коноху за три года после разрушительного вторжения Орыча, а просто дура, что ничего не понимает ни в интригах, ни в государственном управлении.       Гато был не смешным клоуном с непомерными амбициями, а реальной проблемой и акулой капитализма.       Облако — не благородные и непонятые рэперы и любители подраться, а гнилые уроды, которые грязи создают как бы не больше, чем Корень.       Наруто — не клинический необучаемый дурачок, а настоящий талант, которому не помогали раскрыться просто потому, что удобнее было его зарыть поглубже в землю. Всем легче было забыть Узумаки, закрыть на него глаза, оставить без опеки, внимания и помощи.              А будет ли здесь вообще Альянс шиноби? Или тот же Чёрный Властелин доиграется до того, что на него пойдут минимум три Великих Страны из пяти? А такой ли мудак Тоби, или он куда опаснее? А сможем ли мы завалить Нагато, когда он придёт за Наруто? А переубедить его? Заставить изменить свои идеалы и оживить убитых им? Всё на таких соплях держится, что прямо не знаешь, что и как делать! И ведь мало того, что не знаешь, как лучше сделать, так и непонятно ещё, кому и в какой форме можно доверить моё послезнание. Или недознание. И стоит ли вообще это делать, или всё станет только хуже.              И на всё это накладывается то, что я не знаю, чего и сколько от канона тут порушил Виктор и как скажутся его действия. Было бы неплохо порасспросить его о приключениях, может, хоть что-то полезное узнаю. Заодно и Виктору на мозг накапаю. Всё же впадать в уныние лучше в компании.       Парнишка покрутился, настороженно зыркая на хитай-ате Анко (которым та влажные волосы прихватила, на манер Сакуры), а затем сказал, что будет ждать нас внизу у входа.              Блин, а я его даже не узнал, хоть и понял, что он мне чем-то знаком… Минус Карин из Травы, минус Хозуки Суйгецу — подопытный кролик… Кто ж в итоге окажется в команде Саске? И будет ли она вообще?              До центра Архипелага мы добрались за двое полных суток. Минуя все реки и холмы у подножия огромной горы в центре. Особенно сильно нам помогли срезать путь крылья и попутный ветер. Поначалу несостоявшийся товарищ по команде Саске нас опасался, но затем даже немного наглеть стал. Похоже, зря мы с ним едой поделились. Впрочем, мы были уже почти на месте, и у меня было приподнятое настроение из-за грядущей встречи, так что я решил не проводить воспитательных мер, но он напросился сам. Пока мы пережидали ливень в каком-то придорожном святилище размером чуть больше курятника, Суйгецу-таки докопался до меня.       — Умино-сан, — ухмыльнулся лукаво акульей улыбкой Хозуки, — а почему вас в Бинго называют «Продавец кошмаров»? Вы ведь не страшный.              Я отзеркалил улыбку, а затем, изменившись в лице посмотрел куда-то за спину парня.              Тот, само собой, дёрнулся глянуть, а когда обернулся, у него в глотке слова застряли:       — Что за детский… — и, расплескавшись лужей, утёк сквозь дощатый пол с кучей дыр и трещин. А я всего лишь на себя накинул хенге мумии с горящими угольками глаз, коричневой сморщенной кожей и улыбкой, как у морского чёрта. Ну и, рыкнув утробно, с инфразвуком для лучших и более полных впечатлений, шагнул вперёд, протянув руки для обнимашек, конечно же! На ходу удлинив их с помощью всё той же продвинутой иллюзии.              Когда Хозуки осторожно зашел обратно, предварительно заглянув внутрь водяным клоном, я уже убрал все преобразования и одарил мальца самой располагающей улыбкой:       — Ещё вопросы будут?              Вместо ответа Хозуки помотал башкой, пуча фиолетовые глазищи. Говорить он ничего не стал — у него зуб на зуб не попадал. И давать рассмотреть монстра подробнее я не стал. То, что можно изучить, уже не так пугает, как увиденное мельком.              Кстати, как оказалось, наш гонец-проводник уже пару лет как чуунин и скоро должен был стать специальным джонином. А превращаться в воду он мог уже сейчас. Достойно! Хотя другого от родственника Хозуки Генгецу и Хозуки Мангецу и не ожидалось. На наши деньги — это, как если бы путешествовавшего Момочи Забузу в Стране Огня послали встречать, например, Учиху Саске. Или Конохомару, если бы тот был генином или чуунином. И приятно, что не абы кого за нами послали, проявили уважение. И мне-то самому пофиг, кто мне передаст приглашение, но для людей вокруг это признание моего статуса (вот честно — сомнительного) и показатель того, что со мной считаются на самом высоком уровне. А значит — со мной можно и нужно иметь дела. Так что жест я оценил.              — Умино-сан, туда спуститесь! — крикнул в динамик Хозуки, пальцем указывая нужное направление.              Закреплён ко мне он был так, будто мы прыгать с парашютом в тандеме собирались. А ведь поначалу даже ремешкам удивился, будто я его с высоты сбросить решил, но как услышал про покатушки с братом (с Наруто) то успокоился и позволил себя пристегнуть.              Нам всё же пришлось переть пешочком по выдолбленным в камне галереям и лестницам. Скрытый Туман находился на вершинах нескольких горных пиков, напоминая мне издали Красную гору из Морровинда. Только вместо моровых красных пылевых бурь с этих гор расстилался густой и белый, как молоко, туман.              Оружие у нас не отобрали, но предупредили, чтобы мы и не делали глупостей. Когда я почувствовал, что дышать стало чуть тяжелее, чем обычно, мы вышли на плато прямо над облаками! От этой площадки веером разбегались подвесные и капитальные мосты, которые вели или к крышам с теплицами, или к другим площадкам с цилиндрическими чудными высотками. И хотя в архитектуре Кири преобладали все оттенки серого из-за отсутствия нормальной, не чахоточной, зелени, но во время заката эти места смотрелись просто волшебно. Кири притаилась среди более высоких пиков того, что мне поначалу показалось одной гигантской горой, так что тут было прохладно, но не снежно. При мне по подвесному мосту пробежал какой-то мужик, и ощетинившаяся распорками, крепко цепляющимися к натянутым, словно струны, толстым тросам переправа даже не шелохнулась. Впрочем, я и не ожидал, что здесь, где ветра могут сбить человека с ног, кто-то доверит свою жизнь сопливым мостикам, которые под собственным весом прогибаются.              После прилета нас разместили в небольшом доме и дали время на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться, пока сам Хозуки смылся, чтобы донести о нашем прибытии. Пришлось переодеваться в цивильное (не люблю этого) и доставать свиток с покупками из Мёда, выуживая коробки с новыми кимоно среди подарков, пластинок, украшений, мёда, сладостей и праздничных бутылей саке.              Нас с Анко повели к самому широкому из цилиндров в центре города, к местной башне каге. Перед двумя высокими фигурами водяные клоны Хозуки услужливо распахнули стеклянные двери. Без верных крыльев за спиной на такой высоте я чувствовал себя неуютно, так что сжал крепче руку Анко, чтоб хотя бы её успокоить.              Встречать нас вышли Забуза с Теруми Мей, собственной персоной, под ручку.              Виктор в цивильном кимоно смотрелся как Халк в костюме-тройке. Добивало меня ещё то, что кимоно Виктора было блестящее, как голубая подарочная упаковка, а из-под него торчали ласты в белых таби и чёрных гэта. Чтобы не взоржать от прикида Виктора, вспомнил, что сам ношу похожий халат (Анко настояла), переключился на Мей, выдав стандартное приветствие в таких ситуациях и средней глубины поклон (я ж не водяной, я — листик).              Теруми, казалось, носила всё то же самое, что и в каноне — сапожки-сандали и синее платье с разрезом до середины бедра, вот только плечи и грудь закрывала сеточка под самую шею — никаких декольте до пупа, как у Цунаде. Наряжаться для встречи она явно не планировала. Нам тут были не рады (по крайней мере, Мэй) или демонстрировали, что мы не того полёта птицы, чтобы аж целая Мизукаге встречала нас в парадном. Судя по эмоциям, как минимум первое было правдой. Смотрела на меня Пятая с подозрением и неприязнью, но внешне старалась этого ничем не демонстрировать. Ну, спасибо хотя бы на этом.              Тут же вспомнив про то, что надо улыбаться, потому что это всех раздражает, я с радостью поприветствовал чету правителей Воды и преподнёс дары.              Вот одну из ранее упомянутых бутылок я и вручил Виктору, добавив сверху красную майку с пришитыми жёлтыми буквами СССР. Целый вечер убил на придумывание подарка. Помнится, в пору моего ученичества у Вика в Волнах, он мне рассказывал про свою жизнь, и я запомнил, как тепло он отзывался о временах своего детства.       А Мизукаге досталась золотая заколка для волос из синего с зелёным бисера и подарочный набор разноцветного мёда. Заколку и набор дарила Анко.              Внешность у пассии Виктора, конечно, была эффектная, немного напоминающая Элизабет Олсен: никакой шлюховатой поволоки (как в аниме), спокойный и холодный взгляд зелёных глаз и такая же прохладная вежливость улыбки. Густые медно-рыжие волосы Мей закрывали часть лица, будто кто-то, пытаясь рисовать портрет, не осилил второй глаз и решил прикрыть его волосами. Сколько бы я память не ворошил, а так и не смог вспомнить, почему Мей один глаз прячет. Увечье? Разные глаза? Родимое пятно? Второй бьякуган с Ао поделили? Удивительно ещё было то, что с таким цветом волос у Теруми не было веснушек и даже намёка на них. Но тут я припомнил, что мы сильно отличаемся от нормальных людей.              — За майку спасибо! — зубасто улыбнулся Вик, — Только куда я её носить буду?              Я только плечами пожал, мол, моё дело маленькое — подарить. А остальное пусть сам решает.              Мей обвела нас недовольным взглядом и потянула Виктора обратно в дом-цилиндр с иероглифом «Вода» на фасаде. На фоне гренадёрской парочки мы с Анко были как мелкие подростки. Залы внутри цилиндра показались мне слишком аскетичными без намёка на азиатский колорит. Будто архитектор тут и не валялся. Вообще, ощущение какой-то необжитости, будто новодел.              Пока были свидетели, расшаркивались мы подчёркнуто официально, очень долго и нудно, даже представили наших дам друг другу по всем правилам, держа дистанцию, пока не зашли в просторную залу, поделённую перегородками на хорошо просматриваемые зоны, да ещё с видом на море облаков из огромного панорамного окна в пол. Здесь уже было намного уютнее: татами, подушки, большой низкий столик из красного дерева у самого окна и на полукруглой стене, там, где кончается стекло, огромная картина на шёлке в классическом японском стиле. Чтоб за нами можно было закрыть массивную дверь из морёного дуба, мы с Анко, как были, за ручку подошли к окну.              Там всё так же расстилалось море позолоченных солнцем облаков.              Виктор что-то пошаманил под шелковым полотном, и воздух в зале потяжелел. Картинка на полотне была прям классической гравюрой-пейзажем в японском стиле — минималистично-туманное поле фиолетовых и жёлтых крокусов среди горных вершин.              Я было рот открыл сказать Виктору что-то о виде из окна, но поперхнулся воздухом.       — Всё, выдыхай, студент. Тут нас никто не подслушает, — неожиданно треснул Виктор меня пятернёй по спине.              Я мысленно возблагодарил богов за вовремя вылеченный хребет.              — Потише, Дядя Стёпа, позвоночник мне дорог, как память! — принялся я растирать плечо.              Секунда тишины, а потом мы оба, хрюкнув, заржали. Аж не верилось, что снова встретился с земляком. Как камень с плеч!              — Не мог подождать пока отвечу? — пробурчал Виктор.       — Не мог, — помотал я башкой. — Подстраховывался, потому дал о себе знать заранее. Мало ли, что могло случиться. У меня что ни миссия, то цирк с конями. Точно никто ничего не увидит и не услышит? — переспросил я, прислушиваясь.       — Никто, — заговорщически осклабился Виктор и протянул лапищу для рукопожатия.              Встряхнул он не руку, нет, а меня целиком так, будто решил мозги в черепушке взболтать, а потом ещё, обняв, поднял над полом, а потом, как поставил обратно, опять постучал по спине пятернёй, на глазах изумлённых куноичи.              — Рассказывай, студент, — жестом пригласил нас к пустому столу Вик, — чего ты там у себя в Конохе нагородил? Доходили слухи, что вы там хокаге третируете.              Я скривился и также по-русски ответил:       — Ага, но только потому, что она сначала такой хуйни понагородила, что я не вытерпел и решил вмешаться, пока она нас всех не угробила вместе с Конохой. А ведь так хотел сидеть тихо и не отсвечивать. Не вышло.              Жаловался я от души, говорил то, что Анко никогда бы не поняла в силу другого менталитета. Показал даже карикатуру на Пятую с выписывающими восьмёрку (∞), по инерции от удара кулаком по столу, титьками. Наверное, со стороны и без перевода было понятно, как Цунаде с её загонами меня достала, я ведь во всю использовал хенге и гримасничал.       Виктор ржал до колик, а мне становилось легче.              Леди надоел наш междусобойчик на русском, и они уползли от нашего столика дальше в глубь залы, пошипеть о своём, о женском, дав нам возможность поговорить наедине.       Видя это, Виктор, надувшись от гордости, рассказал, что Мей не такая, как наша Пятая, она умна и глупостей не творит. И как Теруми-сама, наплевав на традиции, первой подошла к Виктору с признанием, что он… симпатичный. В общем, по нашим меркам это был лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт, а вот для Мей — вызов обществу сравнимый, наверное, с сексуальной революцией.              Мей, судя по рассказу Виктора, была той ещё оторвой против традиций, которая делала только то, что хотела и когда хотела. Ну, другая бы и не смогла вырвать власть у марионетки Мадары и ещё подмять под себя всех несогласных. Местные с такой бой-бабой просто связываться опасались и не заглядывались даже, не говоря уже о подкатах шаров.              Виктор же к Мей присматривался долго, до того, как она назвала Забузу симпатичным. Вот эта бандитская рожа, с поломанными, как у боксёра, ушами, без бровей и с акульими зубами — симпатичная?! Какие, однако у вас, Теруми-сан, специфичные вкусы! Из-за разницы в статусе Вик поначалу просто не решался сделать первый шаг. Тем более, что с менталитетом местным он был всё ещё на «вы» и здраво опасался накосячить и подвести тем Хаку. Ну и перед Теруми опозориться тоже не улыбалось, ведь запала ему в душу рыжая бестия.              — Ах, ты бы видел её страсть в пламени битвы! Настоящая валькирия! Как сияют её глаза, как горят и распадаются прахом её враги! И как она улыбалась, когда я бросил ей голову главного из Команды Переработки Трупов! *              Я деликатно не стал говорить, что лучше и не надо. Не уверен, что переживу подобную движуху. Лишь мысленно отметил, как сильно Виктора форматнуло под местные реалии. Похоже, я тут один вменяемый остался.       Мей же было наплевать на условности, это был первый мужик в её окружении, что не отвёл взгляд и не пытался лебезить перед наследницей клана Теруми и мастером стихий. Там, на минуточку, список из четырёх основных элементов, кроме Воздуха, и двух комбинированных стихий: Лава и Кипение. Так что она просто взяла зубастого быка за рога, а тот только рад был такому намёку дубиной и тоже сознался, что Теруми ему приглянулась. Хаку оставалось только за голову хвататься от того сколько внимания новый Забуза к себе привлекал и как круто нарушал этикет на радость бунтарке-Мей. Я ржал и утирал слёзы от амурных подвигов Виктора — он ведь ухаживал по-нашему; красивые жесты делал, подарки с цветами таскал, говорил в лоб, что думает, без туманных фразочек вроде: «Сегодня (когда ты со мной) Луна так прекрасна». Даже замуж позвал не так, по мнению многих, как все нормальные люди. — А как надо было? — почесал Виктор в затылке.— «Будешь готовить мне мисо-суп каждое утро?» — это то же самое, что и «Выходи за меня замуж». А ты прямо так позвал, без витиеватостей и тумана. По местным меркам ты хуже, чем деревенщина неотёсанная.       Виктор недовольно что-то буркнул.       — Но это, как я вижу, её не остановило, — уточнил я, хихикая.       — Да. Я ей подходил. И по силе, и по авторитету, и потому, что я, в отличие от многих, не боялся её и не пытался залезть к ней в постель, чтобы сделать себе карьеру.       — Расчёт и любовь. Хорошее комбо. Надёжное.              То, как Мей себя с Виктором вела, какие взгляды бросала, прямо кричало о том, что кроме выгоды, тут ещё есть и искренняя симпатия. Не думаю, что Виктор сам купил бы себе такой голубой целлофан. Тут женская рука чувствуется. Вот как Анко настояла и купила мне кимоно из такой же ткани. Благо хоть цвета пристойного — синего с чёрным геометрическим узором. Анко в ответ получила канареечно-жёлтое кимоно с белым узором из вееров и осенними листьями с рябиной по подолу. Вот эти взаимные подарки и пригодились.              Я и не сообразил, что встреча двух попаданцев может стать одновременно и приёмом у мизукаге.              За разговорами меж собой мы совсем забыли про девчат. Я краем глаза отмечал, что они молча чай цедят в соседнем зале за столиком и переглядываются неловко, но решил, что раз Виктор ничего не делает, то и мне не нужно париться. Тем более, что через некоторое время они начали хихикать, поглядывая на нас.              — А сам так не косячил, что ли, а? Студентик! — напомнил о себе Забуза.       — Ох, — вздохнул я, — так же в лоб признался в любви. Благо, что на момент моего появления мы с Анко уже были в самых близких отношениях и это было не критично.       — Любовь в наследство?       — Типа того. Драмы — хоть жопой жуй. Мы с ней как надтреснутые чашки, сплошные сколы и трещины, как не рассыпались — одним Богам известно. Я её даже чуть не бросил из опасений, что меня раскроют, — влюблённо-виновато взглянул я на Анко, что сидела с Мей и грела ладошки о чашечку чая. Почувствовав взгляд, Анко улыбнулась мне и снова вернулась к беседе с Теруми.              На власть каге Вик не претендовал, но в отношениях с Мей он себя поставил главным. Будь это не так, этой встречи просто бы не произошло. Он намекнул, что Теруми я почему-то сразу не понравился, и смотрела она на меня в лучшем случае как на того приятеля из гаража, с которым ходят время от времени бухать за жизнь, вместо того чтобы работать дома.              Я в ответ рассказал, как меня по Конохе любимая гоняла, посчитав шпионом под хенге, и про то, что я был беспамятным учителем из Академии, а потому жалким чуунином по силе, а она могла вломить многим полным джонинам и была замом главы департамента. Не так круто, как у Виктора, но тоже неслабая разница, что, впрочем, позже нивелировалась, когда я вернул память и нашёл остатки клана.              — О, поздравляю! Я тоже пару полукровок нашёл. Хотя мы все полукровки…       — В каком смысле? — заинтересовался я.       — В прямом. Клан Момочи это одна из младший ветвей Хошигаки, давным-давно отколовшаяся от основного клана. Или отколотая, за давностью лет никто точно не скажет.              — Отколотая? — не понял я. — Зачем кому-то отказываться от одарённых шиноби.       — Затем, что по меркам чистокровных Хошигаки одарёнными мы не считались, — невесело улыбнулся Виктор. — Не знаю, как у вас, в Стране Огня, а у нас это была обычная ситуация. Работы, а значит — и еды на всех не хватало, и в кланах оставляли самых сильных и талантливых, слабых же изгоняли. Те же Хошигаки наплодили с десяток вассальных кланов и младших ветвей, включая Хозуки.              — Виктор, — неуверенно сказал я. — То, что я тебе собираюсь сейчас рассказать, может дать тебе стратегическое преимущество. Поэтому поставь защиту от прослушки. А лучше две. Я серьёзно. Это просто супер важно!       — Здесь и так мышь не проскочит.       Я башкой помотал и установил аж два барьера ближнего действия, прикрывая ими нас.       — Надеюсь, для твоей мании преследования есть причины.       — Будет много имён, которые могут привлечь внимание тех, кого не надо. Ты сам-то что-то помнишь… Из прошлого? — Нервно потёр я покалывающие от чакры руки, пока Вик размышлял.       — Нет, ничего. Так что если ты про этот твой канон, то тебе видней. — отвлёк меня Виктор. — Ты лучше расскажи мне подробнее, что да как. Раз теперь память можешь листать, как каталог.       Об этом я ему тоже сказал прямо, чтобы он сделал нужные мне выводы.       Та попытка развести Какаши (и меня за компанию) на бабки намекала, что Виктор наверняка попытается развести и на информацию о будущем. И, скорее всего, бесплатно, то есть даром. Потому что студент безмозглый ценности такой информации не понимает. А вот шиноби — очень даже. Но мой намёк Виктор то ли не понял, то ли, вероятнее, не захотел. Короче, просто проигнорировал. Жаль…              — Ну что же, слушай… У нас есть противник, Зетсу из Акацуки, человек-растение, что может идеально прятаться и скрывать свою чакру, а также проходить через любую материю. Супершпион. И Учиха Мадара, который желает всех поиметь в мозг.       — Хм, неприятно… — кивнул Виктор. — Боишься их?       — Опасаюсь. Его подельник Тоби, который на самом деле Учиха Обито, бывший ученик Четвёртого, жаждет погрузить весь мир в иллюзию, как в матрицу с Нео и гнущимися ложками.       — И чем нам опасен псих?       — Тем, что его персональный для каждого рай — это мираж. Всё классно, пока ты не сдохнешь от обезвоживания и голода. Тем, что через примерно три года он начнёт действовать в открытую. И у него может получиться загнать всех в персональные тюрьмы. И тогда всему человечеству кранты.       — Мда… Хреново… — покивал земляк. — И как его победили?       — Не знаю, я не досмотрел. И не дочитал. Но думаю, что как-то победили, наверное…       — Не слышу уверенности в голосе, — пошутил Виктор.       — Ну, на его стороне была огромная армия древесных клонов, и десятки Эдо Тенсей самых сильных шиноби планеты, но зато против него выступили все пять Великих стран, плюс Страна Железа, тем самым образовав Альянс Шиноби.       — А Эдо Тенсей — это что такое? — уточнил коллега.       — Поднятые мертвецы со всеми их знаниями и техниками при жизни. Неуязвимые мертвые берсерки, машины смерти с регенерацией и неисчерпаемой чакрой. Ах да. При жизни они были шиноби S-ранга. Ну, А-ранга минимум. Кстати, ты и Хаку в том мёртвом войске тоже были, — тонко намекнул я своему визави на то, что он так-то мне должен. Если он и этого не поймёт, то будет очень грустно. Я потеряю друга, останется только вынужденный союзник, да и то — временный.       Виктор выругался.       — Так вот что у вас там Третьего убило… А хорошие новости у тебя есть?       — Ну-у, мы, наверное, победим… Но поначалу наши огребать будут только в путь. Всё по законам жанра. Думаю, что потери по итогам вышли в десятки тысяч шиноби. Думаю, что по итогам большую часть армии Альянса уничтожили.       — Это ты меня типа успокоить так пытаешься, да? — съязвил коллега-попаданец, до которого дошла все серьёзность ситуации. — Да только-только начали восстановление после гражданки с этим нацистом, а нас новая война ждёт?!              Ягуру, кстати, траванули таким же ядом, что для меня тогда добыл Гато, «Смерть в три шага», и забили толпой, как бешеную собаку. Даже биджу не помог.              — Судя по тому, что я помню, — аккуратно сказал я, — эта битва будет не на вашей территории, так что за свой зелёный остров можешь не беспокоиться.       — Ну, спасибо хоть на этом! — рыкнул Виктор, сложив руки на груди. — И где тогда?       — На континенте Трилистника, рядом со Страной Риса. Но это, как ты понимаешь, не точно.       — Ну и хрен тогда с ними, мы туда не полезем.              Мне стало противно.       — Ты меня плохо слушал. Если лже-Мадара победит и наложит на всех гендзютсу, то нам всем хана. И тем кто в бункере, тоже.              — Да как такое вообще возможно?! Гендзютсу на весь мир?       — Не знаю. Но видимо, вечный мангекю шаринган, риннеган и девять собранных биджу ему хватило.       — В смысле, девять биджу?! Наш Утаката здесь, жив и здоров. Да и кто позволит каким-то придуркам заполучить под свой контроль девять биджу? К тому же Исобу пока не воплотился после гибели Ягуры…       — Никто, — легко согласился я. — Они сами возьмут. Исобу воплотится примерно через три года или чуть раньше. В том самом озере, рядом с которым вы Ягуру приморили.       — Откуда про озеро знаешь? — но тут же отмахнулся в раздрае. — Похер. Дальше-то что? Я почесал висок не решаясь продолжить, но всё же сказал:       — Ну, дальше была резня, Учиха Мадара вернулся в виде Эдо Тенсей. С риннеганом. И в одно жало вынес чуть не треть остатков армии Альянса. А потом умудрился воскреснуть полностью живым и молодым, как грёбаный Лазарь. И да, с риннеганом.              Виктор поёжился, будто от сквозняка, но в остальном встретил новости очень достойно — с мужеством, хоть и кривился будто кислятины поел.       — Извлечение биджу — это всегда смерть для носителя. Утакату жалко. Он нормальный. По местным меркам вообще добряк, хоть и шиноби. Ему и так достаётся из-за того, что Ягура был джинчуурики.       — Не знаю, правда это или нет, но в аниме были жирные намёки, что вашего Гитлера контролировали со стороны…              — Кто? — подобрался Виктор       — А как ты думаешь?       — Кто угодно может быть, в том числе и ваши, — хмуро ответил земляк.       — Да ты сам понимаешь, что для этого нужен шаринган, и желательно самый крутой. Так что по аниме тут тоже Тоби отметился. Как и в случае и с Лисом…       — Это когда погиб ваш Четвёртый?       — Именно, — подтвердил я, покивав. — И это при том, что у нас сильных шиноби много. Вот где ты и где Четвёртый? Много ты против демона из чакры навоюешь? Особенно без мастеров фуин.       Мрачно уставился я прямо в глаза Виктора, поверх стиснутых в замок пальцев.       Виктор подняв руки в жесте капитуляции:       — Я понял. Не кипятись.       — Нет, ни хрена ты не понял… — тяжко вздохнув, покачал я башкой. — Если у Тоби всё получится, то там таких биджу будет девять. Плюс неубиваемые монстры уровня каге. Включая Ханзо Саламандера и того же Ягуру. А хочешь я назову тебе всех, с кем нам придётся иметь дело?! — продолжал я добивать и без того побелевшего Виктора. — Они призовут Первого, Второго, Третьего и Четвёртого хокаге. Третьего Райкаге, Третьего и Четвёртого казекаге, Муу, Пакуру, Гинкаку и Кинкаку, Акебино, Мунаши, Джинпачи, Куриараре Кушимару, Хозуки Мангецу, всех мёртвых джинчуурики, кроме трёх…       — Хватит… — глухо сказал Виктор.       — И тогда нам всем хана! — не унимался я.       — Да понял я, понял! Если такой блудняк на самом деле будет, то мы впишемся.       Виктор совсем помрачнел и нахохлился. Вот теперь верю, что дошло.       — Если он на самом деле будет, то просто вписаться может быть поздно, — мрачно заметил я. — Лучше его предотвратить.       — И как это сделать? — поднял свою лысую бровь земляк.       — А хер его знает, — развёл я руками с беспечным видом.              Пусть прочувствует на себе, как это, волноваться о судьбах целого мира и не иметь чёткого плана действий.       — Бл-я-я-я-я, — обречённо протянул собрат несчастью и по попаданию, хватаясь за голову.              Потом резко встал, подошёл к какому-то комоду, открыл его, достал оттуда рюмку и бутылку с прозрачной жидкостью, вернулся. Налил себе и так же резко выпил. Для себя я подметил, что бар — это просто шкафчик, который запирается на ключик, который просто торчит из замка, как ручка. Как беспечно. Ни печатей-замков, ни свитка для хранения…       — Ты чего, уже водку тут изобрёл? — уточнил я просто, чтобы что-то сказать и поддержать контакт.       — Само собой. На тебя же надежды нет, трезвенник, — сказал, как выругался, Виктор.       — А ты знаешь, что пить вредно, особенно до еды? Я это как ирьенин говорю!       — В жопу иди с такими советами! Особенно после таких новостей.       — Да я ж как лучше хочу!       — Тогда придумай, как этих гандонов прикопать до того, как вся хуйня случится!       Посидели, помолчали.       — Может, у тебя какие хорошие новости есть? — с надеждой спросил бывший Забуза.       — Да, как ни странно, есть.       — Ну давай, рассказывай.       — Но не даром.       Виктору даже водка не в то горло попала, и он закашлялся.       — Э-э-э? — Утёр тыльной стороной ладони рот Вик, пуча глаза. — В смысле?!       — В прямом. С бывшей Компанией Гато мы договорились. Здесь примерно также.       — А разве мы не союзники? Ну по спасению мира?       — А это не про спасение мира. Это про деньги.       — Деньги — кровь войны, — хекнул Вик, припомнив, что сам говорил мне об этом. И судя по кривой улыбке, сильно пожалел об этой науке.       — Вот-вот! И мне она тоже понадобится.       Забуза крякнул, опустошил рюмку, и покивал, после чего уточнил:       — Так что ты предлагаешь?       — Долю малую в бизнесе выгодном. — показал я жест мани-мани.       Виктор даже бутыль отставил и навалился на стол, подавшись вперёд.       — В каком же?       — Во-первых, раз у нас через несколько лет война, то к ней надо готовиться. И я готов в это дело вложиться.       — Ну так вложись у себя, в чём проблема? — потерял ко мне всякий интерес Вик, плюхнувшись обратно.       — В отсутствии госзаказа и присутствии демпинга со стороны Страны Молний, а также в том, что рынок у нас поделён и принадлежит тем, кто меня туда пускать не собирается.       — У нас Страна Молний тоже душит местных производителей. — пожал плечами Виктор, сложив мощные руки на груди.       — Но вы можете одномоментно поднять тарифы и создать своё производство. А я не могу.       — Так и нам это не просто. Придётся даймё уламывать. Да и вообще, если через три года война, то не до строительства заводов сейчас. Лучше тогда закупаться чем есть и всё вкладывать в армию. Запасы создавать. — Закрылся от меня Виктор, не желая слушать.              — Тут ты прав, — признал я. — Но ведь что-то мы можем производить?       Виктор призадумался, расцепляя руки.       — Для большой войны много чего нужно. Оружие, еда, броня, медикаменты, бинты, обмундирование. Многого не хватает и через три года эта проблема встанет в полный рост. Тут думать и считать надо, студент. Но что-то мы точно сможем производить.       Но даже если найдём, меня не поймут, если чужие шиноби будут у нас в стратегические отрасли вкладываться.       — Ладно, — согласился я. — тогда есть вариант два.       Собственно, я первый вариант озвучил только для того, чтобы он почувствовал себя хоть немного виноватым в том, что я ему стратегически важные знания выложил, а он мне отказал в совместном бизнесе. Надежд на то, что он его примет, я не питал. Да, манипуляция. Да, не хорошо так поступать. Но Виктор тот ещё жук! С ним иначе нельзя — без штанов останешься.              — Есть такая страна под названием Мёд. Там правит дайме Кайо, сестра жены дайме Огня. Страна Мёда в последнее время разбогатела и разжиреет ещё больше в будущем, а значит, её скоро попытаются ограбить.       — И как она с нами связана, кроме родства с вашим царьком?       — Как насчёт договорённости о создании нашими странами частной военной компании по защите этой страны и её торговли с нами? — проигнорировал я вопрос.              — Предлагаешь создать ЧОП? — прищурился Виктор.       Я, коротко хохотнув, утёр несуществующую слезу:       — Скрытые деревни и есть ЧОП, по крайней мере, для наших стран. А тут можно создать аналог Ост-Индийской компании на паях и договориться о разделе прибыли. Сначала со Страной Мёда. А там, глядишь, и со Страной Луны договоримся.              — Страна Мёда ближе к нам, чем к вам. Какой резон нам делиться? — спросил Виктор, хищно оскалив акульи зубы и приосанившись, будто пугал габаритами.       — Ближе то она к вам, — ответил я не менее хищной ухмылкой, хоть и обычных, а не акульих зубов, — но заказывают услуги местные у нас. Тебе напомнить о вашей репутации отбитых мясников и злобных психопатов? К тому же конечный пункт назначения обычно не вы, а большая часть пути товаров Страны Мёда проходит по нашей земле и воде. Со Страной Луны та же история. Так что правильный вопрос должен звучать совсем иначе — зачем нам вы?              — И зачем?       — Для того, чтобы предотвратить перевороты или другую нестабильность, в соседних с вами странах, и для того, чтобы не давать пиратам поднять головы рядом с торговыми маршрутами этих стран.       — Звучит… логично, — признал Виктор. — Я смотрю, дельфинчик не только выжил, но и совсем большой стал, даже акульи зубки отрастил?       — Это значит «да»?       — Это значит, что мы ещё не поговорили об обязанностях и распределении прибыли.              Похоже, мне предстоит долгий торг…