"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

В онсен мы пришли вымокшие и всё такие же пришибленные. Видимо, потому торговка из магазинчика при банях даже не стала ничего нам предлагать, а просто выдала то, что я озвучил, пожелала доброго вечера, и поспешила закрыть бамбуковые ставни. С собой банных принадлежностей мы не брали, как-то не подумали, что они вообще нам пригодятся сегодня вне дома. Погода совсем испортилась, а мы сидели в парящей воде, прижавшись друг к дружке, словно озябшие птички и пялились перед собой. Вдали громыхал гром, озаряя лиловыми всполохами свинцовые тучи, грозя добавить к порывистому ветру холодный ливень. И хотя компании, в такую погоду и время, у нас не было, у меня и мысли не возникло пообжиматься. Никакого настроения не то, что приласкать Анко, в похабном смысле этого слова, но даже поговорить на отвлечённые темы, чтоб поднять ей настроение. Громко выдохнув, я положил подбородок на плечо Анко, обнимая её сзади: — Идём домой. Анко, будто просыпаясь, выдохнула, кивнув. Просидели мы не слишком долго (мне показалось, что не меньше пары часов), просто чтоб прийти в себя перед тем, как прийти домой. И как-то не особо у нас это получилось… Да и многое, за пределами барьеров квартиры, мы просто не рисковали обсуждать. Уже на нашем этаже я опомнился, начав шарить по подсумкам. — Ты что-то забыл? — Свиток с подарком. Сегодня ведь день рождения Наруто. Супруга охнула: — Я ничего не подготовила! — Знаешь, есть у женатых такое преимущество «сказать, что подарок от нас обоих». Анко покачала головой с какой-то обречённостью в глазах. Странно, так как настроение у неё немного улучшилось, а у меня за компанию, через «эмпатию». Первым делом, как зашли в дом, я врубил барьер и, утягивая за собой Анко, сел-рухнул на диван в гостиной (на тот, где не лежали свитки и разные бумажки). Во всём доме сейчас единственным источником света была походная лампа, освещающая мягким бело-жёлтым светом Наруто в окружении бумажек, свитков и книжек с тетрадями. Словно на тонкой паутинке свисала она с потолка на тросике, подсвечивая макушку и накинутый на плечи пушистый жёлтый плед, делая Наруто похожим на мотылька-пуделя. Сам тросик крепился к печати-липучке, которая, в теории, могла выдерживать вес взрослого Акимичи, а после снятия не оставляла никаких следов. Тяга Наруто к сложным печатям и особо сложным идеям не угасла, но вот таких утилитарных вещиц стало гораздо больше. Очевидно, на пути масштабных проектов, всплывали более приземлённые идеи, а то и временные решения для сиюминутных проблем. Что Мелкий мастерит именно сейчас, я и не догадывался, терпеливо ожидая, когда он сам решит показать какие-то результаты. Судя по знакомым завиткам на одном из свитков, что свисал со спинки дивана, это что-то, что касалось диагностического комплекса. Значит — совместный проект с мастером Реем. Места в детской было достаточно, но Наруто перебрался сюда из-за нас. Мелкий сидел, по-турецки, лицом к прихожей (боком на диване). Казалось, Наруто нас и не заметил вовсе, вот только я уловил быстрый взгляд, тут же опущенный к записям. А ведь раньше он бы бросил любое дело, чтоб прибежать и громко поприветствовать меня или Анко. Сейчас Наруто стал гораздо спокойнее, обвыкся. Я бы тоже сначала закончил дела, а уже потом бы здоровался, чтоб не потерять мысль. Мы-то сейчас не убежим, а вот идея может ускакать, так что и не вспомнишь её. Наконец Наруто перестал чиркать в блокноте, но прежде, чем он успел что-то сказать, я не стерпел и сообщил: — У тебя, братишка, появился конкурент. Всё ещё не переключившись, Наруто недоумённо нахмурился, захлопнув рот. — Данзо хочет быть хокаге, — пояснил я. Мелкий замер, будто пытаясь понять, что он должен чувствовать в ответ на эту новость, а потом пожал плечами, мол, а что такого: — Да пусть будет. Дед Данзо — ровесник Третьего, — протянул Наруто, деловито затачивая карандаш стилетом в бумажный кулёк, — вырасту, смещу его. Я пока маленький, многого не знаю, научусь всему и стану Седьмым хокаге. Или Восьмым… Мы с Анко переглянулись, а затем уставились на Наруто. — Кстати, тоже вариант, правда, Ирука? — похлопала ладонью меня по груди супруга. — С тем, что мы имеем? Лучший! Нет. В принципе лучший из всех. После этой реплики Анко мы как-то успокоились по-настоящему, а Наруто сидел довольный, как слон после купания. Конечно, крутить по сотне раз все ужасные варианты событий, которые может устроить Шимура Данзо мы не перестали, но теперь ситуация уже не казалась такой безвыходной. Действительно. Ну и пусть. Будем живы — всё исправим! Да и вообще — не допустим! У нас ещё целых три дня, чтобы придумать контрмеры к хотелкам Шимуры. Правда, в манге их так и не придумали за три года и всё полетело биджу в зад… Но мне придётся справиться за три дня. Влёгкую! Как нефиг делать! — Сказать мне ничего не хотите? — откровенно веселился Наруто, пока его клоны убирали бумаги и увели у создателя карандаш с блокнотом. — И сказать и подарить, это от нас обоих, — сказал я, приобняв Анко за плечи, и протянув свиток Наруто. Пусть вид у нас был не особо праздничный, я решил исправить его заготовленной речью. В руки Мелкого я положил свиток. Декоративную отделку свитка дополнял красный атласный бант с принтом из символов Конохи, вышитых металлизированной золотистой нитью. Мелкий приметил у меня в руках свиток с самого начала и исподтишка следил за ним, уже зная, что это его подарок. — С Днём Рождения, Наруто! — Поздравляем! — поддержала супруга. — Только здесь не открывай, а лучше у себя в комнате, потому что подарок большой! Наруто заулыбался и пулей умотал наверх, в детскую. — Э?! — нарочито обиженно протянул я, — Поздравление же… — Так ли оно ему нужно? — лёгким движением пальчиков по щеке, повернула Анко меня к себе. — Ну да… Пойдём глянем, как ему подарок? — Кстати, а что там за стол такой? — Стол-верстак для мастера фуин! — важно заявил я, насмешив Анко преувеличенно важным видом. — Заходите, можно! — крикнул Наруто, когда мы были только на лестнице. Дверь в мою бывшую детскую была распахнута внутрь. Оглядевшись вокруг, улыбнулся тому, как перестала отзываться память, не сумев зацепиться за знакомые предметы. Тёмно-зелёные обои с каким-то растительным орнаментом и светлая мебель совсем не походили на то место, где я провёл своё детство. Поначалу Мелкий не мог понять, зачем делать ремонт, ведь его комната в общежитии выглядела на порядок хуже. Когда я впервые завёл разговор о ремонте в его комнате, Наруто даже не понял, о чём речь. — Но это ведь твоя комната! И твоя квартира! — Наруто, — пригладил я вихрастую макушку, тяжело вздохнув, — ты здесь не в гостях. Это твоя комната, без шуток, и ты можешь делать с ней, что хочешь. Хочешь — постеры с принцессой Фуун лепи во всю стену (тогда мы ещё не знали, что она Казахана Коюки), хочешь — вообще выбрось всю мебель и купим новую. Это твой дом, не бойся здесь что-то менять. Но мебель — это полбеды… Наруто долго не мог поверить, что у меня в доме есть лично его комната, куда никто без его разрешения не мог войти. Для него это было сродни откровению. Хоть он и жил один в общаге, после приюта, но понимание, что такое личное пространство у него появилось только тут. Дело в том, что первое время ему оставляли еду прямо на обеденном столе, а то и вовсе расставлли её в холодильнике, точно у себя дома хозяйничая. Так же в закрытой комнате появлялись деньги, реже одежда или другие подарки. Некоторые АНБУ ещё и убирались по своему усмотрению, выбрасывая вещи Наруто, считая их мусором. А может специально выбрасывали, кто их знает. И Вакаба, бывало, захаживал наводить свои порядки, забирая понравившиеся вещи, а иногда и еду. Вот настолько он гнилой и мелочный человек. Но не о том сейчас. Главное, что Мелкий с раннего детства жил, как в проходном дворе, считая такой порядок нормой. И это тоже было одной из причин бардака. Зачем напрягаться и наводить какой-то порядок, если в любой момент зайдёт кто угодно и нагадит на твои труды (не в прямом смысле, но всё же)? Вот и Наруто решил, что не хочет зря силы и время тратить. Да и с вещами легче расставаться, если их не беречь. А как они совсем в обноски превратятся, то обновки появятся сами собой. Берёг Мелкий только цветы: неприхотливый кактус, алоэ, щучий хвост в разбитом горшке… Их он когда-то утащил с крыльца приюта из вредности, а потом привык к ним, даже имена дал. Жаль, что Миссию в Волны они не пережили, засохли. Даже кактусу нужна вода. Сейчас у Наруто был собственный зимний сад и видов цветов прибавилось. Только вот все они были маленькие, будто вчера купленные, потому что, как и золотые рыбки, чаще находились в свитках, чем вне стазиса. А создание комплекса печатей «Заумный сад» Мелкий забросил, ради более важных вещей. Пока что получалось слишком громоздко, чтобы снабдить печатями все цветы и при этом не захламлять комнату. Помню, когда Наруто только показал мне прототип, я сравнил его с машиной Голдберга. — А что это? Ну машина этого Гол… голди… берга? — Это когда создаётся чрезмерно усложнённый механизм. Сама суть машины Голдберга или заумной машины, в этой чрезмерности и абсурдности ради выполнения каких-то простых вещей. Наруто насупился: — Ну да, получилось много всего, — нехотя согласился он, глядя на «люстру» с кучей перемычек, бутыльков, трубочек от капельниц и листиков печатей. Вообще моя детская была не такая уж и крохотная, просто конструкция для ухода-полива слишком объёмная. Да и после того, как её объединили со второй половиной, комната стала не меньше нашей с Анко спальни. Да… объединение. У меня раньше духа не хватало сломать стенку, что делила детскую на две части. За хлипкой перегородкой находилась комната, которую первоначально (пока не получил память) я принял за ещё одну кладовую, в которой было жутко некомфортно находиться и я лишний раз старался туда не заходить. Но затем память, словно в солнышко прописав со всей дури, подкинула мне знание о маленькой кроватке, которая находилась под завалами хлама. Жуткое, в общем, местечко, навевающее стыдные и горькие мысли. Будучи ребёнком, когда узнал, что мать (Умино Майн) смогла забеременеть снова, я отнёсся к новости… Нехорошо, мягко говоря. Затаил злобу на родителей. Нет, скандалить не стал, но неродившегося ещё ребенка втайне начал ненавидеть как конкурента, что может забрать у меня отца, мать, их любовь ко мне. Хотя кого я обманываю… Боялся я только того, что мама забудет про меня, променяв на малыша. Отец (Умино Кохаку) и так меня практически не замечал. В кошмарных снах я проживал рассказы сверстников, в которых из любимого и единственного ребенка они превращались в вечно виноватую няньку для братишки или сестрички. Да и о наследстве я начал задумываться достаточно рано. А затем был Лис, широкая чёрная полоса, похожая на тёмное нутро демона, и удушающее чувство вины на фоне скорби и бед. И кого же я начал винить во всём? Лиса? Может быть, Намикадзе? Нет, конечно же — себя! Лиса я научился ненавидеть, чтобы переложить «вину». Долгое время думал, что не желай я нерождённому малышу смерти, то это что-то бы изменило. Что родители остались бы живы. Глупость, конечно. Естественно, что от разбора хлама из второй детской я тогда самоустранился выдумывая подчас самые разные причины: то сбегал в библиотеку, то «вспоминал» о недоделанных делах вне дома. Стыдно признаться, но тронуть ту чёртову кроватку мне было страшно до дрожи. Я демонов так не боялся, как той потусторонщины, которую сам выдумал. Когда проклятая кроватка сгорела в костре, мне стало уже не так неприятно находиться на второй половине комнаты, и я помог Наруто. Мы содрали всё, кроме пола, так что даже проступили выпуклые наросты над проложенными в стенах контурами барьера. Их оставили, посчитав каналами проводки. Потом уже Наруто по ключевым схемам опознал модификацию. Лишнюю дверь мы закрыли декоративной панелью со стороны коридора и шкафами с книгами изнутри. Фактически часть комнаты стала личной библиотекой Наруто и одновременно хранилищем его удачных и не удачных поделок на пути становления Мастером печатей. Так от склепа с кроваткой не осталось ничего, и я вздохнул свободнее, закопав страхи так глубоко, как только мог. Мне и без того проблем тогда хватало. — Нравится обновка? — улыбнулся я, глядя как Наруто крутит тумбы с ящичками. — Офигеть круто! Тут можно хранить бумагу не сворачивая! А тут удобные держатели. Это даже круче чем у мастера Рея! — Он помогал с чертежами. Новый стол Наруто поставил у окна, по левую сторону от центра комнаты, дев куда-то прежний стол. Примеряясь что куда поставит и как удобно будет творить, Наруто радовался так «ярко», что казалось будто это мне сделали подарок. Стол-трансформер мастера фуиндзютсу напоминал стол ювелира металлической столешницей с полукруглой выемкой по центру. Всё же Наруто не останавливался на какой-то одной области фуин и простой стол ему уже не подходил. По желанию, при помощи больших металлических барашков и дырявых, словно сыр, стоек каркаса, можно было сделать хоть наклонную ученическую парту, хоть поднять стол для работы стоя, да и лёжа на полу — тоже можно было творить, конструкция позволяла. Так как столешница меняла высоту, закреплять на каркас полочки с ящичками не стали, заказав две крупных тумбы на колёсиках с кучей почти плоских ящичков. Поверхность стола пока что была обработана только воском, чтоб, при желании, её можно было дополнить каким угодно количеством печатей как на саму древесину, так и закрепив стикеры-печати. Наконец отлипнув от «игрушки», Наруто кинулся нас обнимать: — Спасибо! Спасибо! Это офигеть как круто! Я теперь смогу даже сам делать миниатюрные печати! Это… это я теперь могу делать украшения с фуин! Кроме стола тут ещё были довольно дорогие инструменты, такие, как стоивший целое состояние микроскоп и увеличительное стекло с подсветкой, которое можно было крутить во все стороны. Это не говоря уже о новых лампах и пучка дощечек из чакропроводящей древесины, которые я купил у Курама. — Пожалуйста, — раскрыл я руки, чтоб Мелкий мог прыгнуть и повиснуть у меня на шее. Анко тоже присоединилась к обнимашкам. — Потише, ты мне глаз щепками выбьешь. Отводя руку, Мелкий извинился, но деревяшки не отпустил. — Ну что, пойдём вниз? Мне понадобится твоё экспертное мнение, Дегустатор-сан из «Страны Чудес». Наруто спрыгнул: — Да, сейчас. Я кое-что доделаю и приду. Когда мы спускались, Анко спросила: — А что такого в этих палочках? Ты ведь в фуин неплохо разбираешься. — Я, конечно, не мастер фуин, но кое-что знаю. Супруга фыркнула, взявшись за подставленный локоть. — Эти щепочки не на вес золота идут, но они очень «вкусный» расходник. Который может заменить чакропроводящий металл и мелкие накопители одновременно. На накопителях, напрямую, печати не рисуют, а на этих щепочках — можно, и им ничего не будет. — Ааа, — догадалась Анко, — это из них твой пояс из табличек. — Инвентарь, — поправил я. Эти щепочки я получил практически даром в честь того, что познакомил Курама с Тензо. С таким работником их рощица с чакропроводящими деревьями грозила вскоре стать, как и прежде, целым лесом. Курама, в своё время, были достаточно ценным активом для Конохи с самого её основания, так что территория их квартала занимала чуть ли не весь склон по левую сторону от морд хокаге и их никто особо не трогал. Даже вилла-дурка на холме Сатомисансо, находилась, по факту, на территориях ранее принадлежавших Курама. Точнее Курама Сатоми, одной из жён прадеда Якумо. Прабабка её никогда там не жила, на самом деле, но почему-то новое здание решили обозвать виллой Сатоми. Возможно потому, что когда-то там действительно был отдельный дом, куда Курама Сатоми отселили из-за слухов о том, что у неё потёк чердак. Это, кстати, было в тех записях, которые составил Ункай. Очень вероятно, что Сатоми тоже призвала демона. В чайной пахло как в кондитерской, да ещё душистой свежей заваркой, что просто хотелось зарыться носом в эти запахи. Клоны испарились, будто невесомые призраки, уступая нам место за тёплым котацу. Тяжёлое ватное одеяло легло на ноги, будто большая уютная домашняя кошка. И хотя дубли не могли пить или есть, а также чувствовать запахи, ничто не мешало им испытывать те же эмоции. Наши с супругой клоны, исчезая, держались за руки. И всё же пасмурный день снова подпортил нам настроение. — Странно всё же, праздновать в этот день, — задумчиво сказала Анко, глядя на бьющий в окна дождь. Такая погода, порой, навевала ей меланхоличные мысли, заставляя уходить глубоко в себя. Тогда в её дымчатых глазах поселялась какая-то болезненная тоска, а взгляд затухал, будто теряя жизнь. Понимая, что с этим нужно что-то делать, я всё не решался спросить, в такой ли день когда-то ушёл Орочимару, бросив её одну. Не хотелось из-за праздного любопытства бередить старые раны любимой. Проследив её невидящий взгляд, в подсвеченные огнями города низкие тучи, я сначала хотел сказать, что Наруто тоже в этот день много потерял, но не стал, вместо этого я прошептал ей на ухо, чтоб не перебивать шелест дождя: — Не переживай. Ты не делаешь ничего плохого. Наруто ведь не виноват, что его рождение совпало с Днём Скорби. Анко рассеяно акнула, а затем уже осмысленней сказала: — Да, ты прав. — Схожу за Наруто, а то он, кажется, опять забурился в свои исследования, забыв про вкусняшки. Развлекать Анко я оставил клона, а сам ретировался подальше от тоскливого облака, накрывшего чайную. Днём Скорби, как нетрудно догадаться, называли десятое октября — день нападения Лиса на Коноху. Конечно, в истории селения были и другие, массовые трагедии, но только после Девятихвостого пришлось чуть ли не отстраивать всё селение заново. Даже нападение гигантских змей Орочимару для прорыва барьерного контура нанесло меньше ущерба, чем Девятихвостый Лис. Постучав в косяк, я напомнил, что мы ждём внизу и остался дожидаться Наруто, подпирая косяк. — Я всё! — хотел было вытолкать меня за дверь Наруто, чтоб закрыть комнату, но затем проследил куда я смотрю. — А чего ты так пристально рассматриваешь? Переделать хочешь? — Не, она хорошо получилась. Разве что дополнить монами других кланов, но это потом… Когда-нибудь. Над кроватью у Наруто, в роли интерьерной картины висела копия старой карты. Мне тогда нужно было большое светлое пятно, чтоб уравновесить «темноту» так понравившихся Наруто обоев. И эта старая карта, точнее, её увеличенная копия, вписалась идеально. Похвастаться большой детализацией она не могла, чтоб её можно было использовать для ориентирования на местности, зато на ней монами-значками были изображены примерные ареалы обитания самых известных кланов Конохи. Мон клана Умино на карте изображал иероглиф «Уми» (Море -海) вписанный в круг, а вот у ближайших соседей — Хьюга вместо иероглифа уже красовалась современная пиктограмма с вписанным в круг то ли язычком пламени, то ли схематичным изображением очага чакры.   Вообще моны-пиктограммы распространились из-за безграмотности простых людей, когда стало ясно, что они не могут запомнить, чем отличается один иероглиф от друого. Так, например, самая распространённая ошибка того времени — это спутать моны Инузука с Акимичи. Уж очень похожи по написанию кандзи «собака» (犬 — ину) и иероглиф «толстый» (太 — футои, толстый, большой, великий). Тогда-то некоторые придумали использовать вместо монов-кандзи хорошо узнаваемые значки, такие как веер Учиха, красная завитушка Узумаки, клетка-поле Хатаке, или жучок Абураме. У некоторых символы менялись со временем, так, например старый символ Сарутоби, похожий на человечка с хвостом, превратился, вдруг, в цветочек с тремя лепестками. А Хьюга убрали похожую на веер штуку, оставив только круг и огонёк. Конечно, оригинальные моны из иероглифов никуда не делись, просто место им почти не осталось. Со временем моны-пиктограммы даже вытеснили моны-иероглифы с парадной одежды. Но вообще какой-то единой системы я не заметил. Кто-то использовал оба мона одновременно, кто-то вовсе отказался от мона-иероглифа, у кого-то было монов-пиктограмм несколько штук в одно время… Чёрт ногу сломит в этой каше «товарных знаков»! Рисовали мы эту карту в четыре руки, по ходу узнавая больше о кланах, и потом долго замачивали в чайно-кофейной бурде, чтобы добиться вида старой бумаги. Было весело и интересно. — Да так, задумался немного, — отозвался я с улыбкой, освобождая проход. — Ну расскажи! Ты интересные вещи думаешь! Посмеявшись корявенькой фразе, потрепал Наруто по волосам: — Древняя мудрость гласит: «Человек в своей жизни должен сделать три вещи: посадить дерево, построить дом и вырастить сына». Первый хокаге план выполнил и даже перевыполнил: посадил не дерево, а целый лес, построил не дом, а огромную Деревню, почти город, вырастил клан… А вообще я думал о географии и миграции, наверное… Если припомнить карту с расположением кланов до создания Конохи, то по правому склону всегда был лес Яманака, которым владел, на самом деле союз Ино-Чо. Нара подтянулись уже перед самым основанием Деревни, оставив под давлением Первого земли где-то в районе «лужи» озера Долины Завершения. К сожалению, точнее сказать было нельзя, так как границ владений на карту никто не нанёс, лишь камонами обозначил примерный ареал обитания каждого из кланов. Акимичи ранее жили на севере от горы и владели равниной, от которой осталась только узкая полоса поля из высокой травы и бурьяна, что отделяет Коноху от массива Леса Смерти и, в частности, от полигона Сорок четыре перед ним. Да-да, лес Яманака — да и часть земель по правому склону от плато с мордами принадлежали когда-то кланам Акимичи и Яманака. То, что Акимичи жили на равнине выше — не удивительно. Всё же, когда ты можешь становиться здоровым, как демоны — Они из легенд, а то и выше, то тебе совсем не интересно жить в лесу. Слишком много неудобств для великанов, а самое главное из них — деревья. Пока ты будешь пытаться достать юрких мелких врагов среди веток, как кошка мышку из терновника, они могут тебя измотать и заколупать. — А потом пришёл Первый Хокаге и сказал, как Пётр I — «это теперь моё болото». Точнее — это теперь мои лес, плато и поля. А ещё раньше, — захватили меня воспоминания о прошлом этой Земли, — плато с лицами было горой! Шинки но яма (四季の山) — Пик Четырёх сезонов, который населяли кланы четырёх сезонов. — Да я помню, — отозвался Наруто, садясь к столу. — Весна — это Курама, Осень — Сарутоби, Зима — Яманака и Лето — Акимичи. На самом деле всё выглядело не настолько воинственно, гора и её Восточный склон были нейтральной территорией между мозголомами и иллюзионистами, а четырёхсезонные прямо чётко по своим сторонам света никогда не селились, потому Первый и решил строиться здесь. Кроме упомянутых, неподалёку от подножия Пика Четырёх сезонов, который Первый, лёгким движением руки, превратил в Плато Четырёх сезонов, в Стране Огня жили и другие кланы. Так близ лесов Нара, не так далеко от границ со Страной Горячих источников и выше Каменистого побережья, жили, да и сейчас живёт, часть клана Хьюга. А ниже плато (Шинки но Коген — 四季の高原), на юге, ближе к нынешним границам со Страной рек, за берега Озера Глаз грызлись Инузука и Абураме. Их соседями тогда были Учиха, проживающие у Озера Восторга. Это за земли около озера и Реку Южной Радости собачились они с кланом Сенджу, которые жили выше и севернее. Но с созданием Конохи оба клана оставили изрытые бесконечными сражениями леса. Переехав в Коноху, Учиха совсем забросили земли около Озера Восторга, как и Сенджу, полностью переселившись в новую Деревню. В документах этот шаг называли сожжением мостов, чтобы не было соблазна растить сычей, не понимающих зачем вообще жить так кучно, чуть ли не друг у друга на голове. Кстати, Река Южной Радости, — это та самая которую Учиха Шисуи решил сделать своим Стиксом, отдав Итачи глаз, чтоб тот не достался Данзо. И та самая на которой находится ущелье Драконьей чешуи, близ Конохи, куда Джирайя скидывал Наруто, чтоб тот призвал жабьего босса Гамабунту. Клан Сарутоби тоже раньше жил неподалёку от горы, на западном склоне, имея вялотекущие стычки с кланом… та-дам! С кланом Хатаке! Это ж насколько злопамятными, мстительными и хитрыми сволочами надо быть, чтобы превратить бывших врагов не просто в вассалов, а в по-собачьи преданных слуг, которыми можно крутить как тебе угодно?! Не удивительно, что мягкого и добродушного, как золотой ретривер, в мирной жизни Сакумо Третий решил вывести из игры так жёстко. Однако, Сакумо никогда не проявлял заинтересованности в политике, так что реальным конкурентом Сарутоби никогда не был. Это вам не Учиха, которые яро протестовали и поднимали шумиху, если их права ущемляли. Сакумо же просто плыл по течению, копался тихо сам с собой, воспитывал сына… Слава героя для него была в тягость, он просто жил, по совести, помогал, чем мог, знакомым и друзьям, да выполнял задания. При этом в бою он был настоящей машиной смерти, посильнее тогдашних саннинов. — Да, измельчали нынче шиноби… *** — Я даже не мечтал о таком! — всё никак не мог нарадоваться Наруто, уплетая сладости. Накрыли стол мы в чайной комнатке Анко. — Мастера Рея не забудь поблагодарить, — дал я Мелкому салфетку, намекая, что торт с лица можно и убрать, — без его советов ничего бы не получилось. Сказав о дне рождения Наруто, я рассчитывал ещё на то, что Рей тоже сделает Мелкому какой-нибудь ценный подарок к верстаку мастера фуиндзютсу. — Уже! Мастер Рей мне подарил целую банку своих особых чернил и их рецепт! Представляешь?! Рецепт! Да, это было очень круто. Дать не рыбу, но удочку. Похоже, Каруи Рей всерьёз решил передать Наруто свои знания! Единственное что… фуиндзютсу, для хокаге, не будет основным занятием и Рею стоило бы подготовить того, кто сможет продолжить его Дело. Хотя о чём я? Мастер вроде завтра помирать не собирается. Ещё найдет себе учеников и сподвижников. Праздничный стол сегодня дополняли покупные вкусняшки и особо удачные сладкие блюда, которые я готовил для меню «Страны Чудес». Поначалу, надо было выбрать с Сорой то, что он сможет повторить, а уже из этих десертов те, которые заинтересуют местных внешним видом. Судят «книгу» по обложке, кто бы что не говорил. Отвалившись от стола с тяжких оханьем, Наруто развалился на полу чайной под наше хихиканье. — Колобок, ты там живой? — Не смеши меня, — фыркнул Мелкий, улыбаясь, — а то я точно лопну. — А кто такой кор’обок? — Анко, как Наруто в прошлом, всё пыталась букву «л» произнести, как очень мягкое «р». — О, сейчас покажу и расскажу! — Это история про говорящую булку, — перебил Наруто, — которую сожрала лиса. — Да ну тебя! — скис я, — всю интригу поломал. Наруто было начал посмеиваться с ехидцей, но хихиканье быстро переросло в тяжёлое оханье. — Да, силён ты жрать… — протянул я, веселясь, — даже ускоренный метаболизм не справляется. — Справляется, — икнул Наруто, растянув губы в широкой улыбке, — полежу полчасика и продолжу пробовать! И вообще-то, я тебе с меню помогаю. Мог бы и похвалить. — Хвалю. Ты точно выиграешь на соревновании едоков у Теучи первое место. Какой уже подряд раз? — Пятый. В новом году будет пятая медалька. В прошлом году я не участвовал. — Станешь Хокаге, обязательно повесь на самое видное место в рамочку. Вечер прошёл тепло и радостно, а у нас с Анко он ещё и продолжился в постели. Когда мы, тяжело дыша, рухнули на скомканные простыни, я вспомнил о делах. — Любимая … — Погоди немного, — тяжело вздыхая, прикусила Анко губу, пережидая волну удовольствия, — дай хоть отдышаться после твоих «кое-что попробуем»! — Можешь устроить мне встречу со своим шефом? — покатал я на руке быстро тающий кубик льда, чакрой собирая его в левитирующий шарик. Казалось, от температуры моего тела вода просто вскипит. — А? — Анко даже приподнялась на локтях, — Что ты задумал? — Хочу прощупать почву, — закинул шарик в рот, промочив горло, — выяснить что он думает о текущей ситуации, чего хочет и чем может быть нам полезен. Наступила напряженная тишина, Анко напряглась: — Я попробую договориться. — Ну и отлично! — поправил я длинный локон, заведя ей за ушко. — И почему у меня ощущение, будто ты лезешь в пасть к тигру? — Тебе кажется! — фыркнул я устало, но весело. Пока лежал, задумался о том, чего я достиг и чего потерял за время, которое провел в мире японского мультика. Я жив и здоров, что уже очень круто. Повезло, что мой позвоночник выдержал до того момента, когда я смог его подлатать. Впрочем, не уверен, что дело тут было только в везении. Могло быть и вмешательство Аматерасу. И как мне к ней относится я не знаю. С одной стороны, похоже, что благодаря ей я получил новую жизнь и смог в ней выжить на начальном этапе, когда меня любой генин мог убить. С другой стороны, я её обо всём этом не просил, но уже должен. Короче, у нас с ней пока что всё сложно. Но зато я разобрался в окружающем меня мире и по большей части понимаю, как он работает, знаю, чем мне заниматься и для чего. У меня есть семья: названный младший брат, любимая и даже какие-то дальние родственники на Каменистом. Есть ученики, приятели, союзники, клан и даже своя политическая партия. Это уже больше, чем мог бы похвастать Умино. Здесь я обрел свой Дом. Прошлое наконец осталось в прошлом. И это хорошо. Я почти не вспоминаю свою прежнюю жизнь и разгрёб ту помойку, что оставил после себя тот, что был до меня Умино Ирука. Как бы я не врал сам себе, я и он — разные люди. И это заметно. К счастью, только для самых близких мне людей. Все прочие же уверены в том, что я просто изменился. Но от репутации, наработанной мной и моим кланом так просто не уйти… Да и стоит ли? Кроме того, получилось изменить к лучшему множество судеб, спасти кучу жизней, не дать им напрасно прерваться без смысла и пользы. Моя миссия по спасению Мира от Тобито и Акацук никуда не делась, что плохо, но хорошо, что я не один вынужден её тащить. Есть еще как минимум Олег и Виктор, пусть и на второго мало надежды. Но отлынивать утопающим от своего спасения я не позволю! К паршивым итогам я могу отнести проёб со стариками. Старейшины меня теперь очень сильно не любят и наверняка будут гадить, даже рискуя жизнью. И если у бабки Кохару в какой-то мере связаны руки, и она теперь ограничена в возможностях, то у Митокадо с ними полный порядок. Он по-прежнему официальный Старейшина и может ставить мне палки в колёса. Пятая — то ещё дерево лесное и с подготовкой Конохи к войне не справится. Это всё придётся делать мне, моим друзьям и союзникам. Тем самым, у которых и без того куча проблем. А ещё Сенсей хочет себе модную шапку, которая ему ничего, кроме геморроя и лишней головной боли не принесёт. А где-то там маячит Джирайя, который наверняка не оставил идею забрать Наруто в идиотское и бессмысленное путешествие для промывки Узумаки мозгов соплями о мире во всём мире. При этом надо будет как-то сохранить свою собственную голову на плечах, потому как Кумо объявило за меня неприлично большую награду, с учётом моего ранга. А я что-то совсем не ощущаю себя полноценным джонином… Да, я стал сильнее, но я всё ещё слабак по меркам монстров S-ранга. Половина моей силы — заёмная: оружие, снаряжение, свитки фуин, летучий бронекостюм, яды Анко. Без них я даже до А-ранга не дотяну, да и с ними едва-едва. В своё оправдание могу сказать, что у меня получилось вжиться в этот опасный и безумный Мир, найти в нём своё место и цели. Но смогу ли я глобально повлиять на него? Получится ли у меня изменить его Судьбу? Посмотрим. Но хотя бы прямо сейчас я счастлив. А это уже лучше, чем было и у меня, и у покойного Умино Ируки. На этом я выгнал все дурацкие мысли из головы и обнял сладко посапывающую Анко.