Замуж за женатого

Женя и сама не понимала, как получилось так, что Карина, в отличие от своего отца, росла смышленым ребенком. Даже Коту в его тридцать приходилось повторять некоторые вещи по несколько раз, Карине же в ее три года хватало и одного строгого взгляда. Руку на ребенка ни разу не подняла ни Мура, ни, тем более, Вася. Вот и сегодня, едва автомобиль заехал на парковку КТЦ, девочка получила строгие инструкции относительно своего поведения на маминой работе. Ей запрещалось бегать по коридорам и приставать к взрослым (исключения составляли «смерчи»). Зато можно было рисовать, скакать по беговой дорожке в комнате отдыха, а также доставать крестного, дядю Сережу. Женя даже улыбнулась, представив очередную милую перепалку между взрослым Физиком и маленькой девочкой, когда Серега назовет ее своей принцессой, а Карина, гордо вскинув головку, уточнит, что она хоть и принцесса, но все же папина. Комната отдыха встретила их тишиной. Ребята сонно потирали глаза и вяло пытались бороться за последнюю порцию растворимого кофе (до аппарата в коридоре всем было лень идти). Но стоило на пороге появиться светловолосому чуду, как взрослые оживились и радостно заулыбались. – Это кто у нас тут такой? – поинтересовался Бизон, делая вид, что не верит своим глазам. Девочка счастливо засмеялась и, выглянув из-за Женькиной спины, сделала шаг вперед. Потом широко развела руки в стороны и ринулась в сторону Тарасова. – Калина!* – Карина? – на всякий случай уточнил капитан и, поймав девочку, поднял ее высоко над головой. Малышка радостно взвизгнула, а потом звонко рассмеялась. Впрочем, оживился не только обожающий детей Бизон, но и Физик. Парень подскочил с диванчика и теперь стоял, ожидая своей очереди. А противный Борис, как назло, не торопился отдавать ему крестницу. Сергей даже кашлянул, но к результату это не привело. Бизон лишь смерил его взглядом и тут же отвернулся. – Эй, – старлей толкнул друга в плечо, – моя очередь. Капитан одарил Сергея испепеляющим взглядом, но девочку все-таки передал. Тем более она сама уже тянула ручки к Мыцику. – Ну и как дела у маленькой принцессы? – поинтересовался Физик. – Холосо*, - заулыбался ребенок, – а тебя? – А у меня отлично. Я же тебя увидел. Женя наблюдала за всем происходящим со стороны. Подобные встречи, к сожалению, случались все реже и реже, оттого и были так дороги сердцу. Подошедшая Леся незаметно толкнула ее плечом: – Не переживай, он же не один поехал. Все будет хорошо. Тем более, там Багира. Мура пару раз моргнула и попыталась улыбнуться. Точно, ни Леся, ни Бизон ведь не знают об истиной причине ее настроения. Списали все это на волнение о муже. Хотя… так оно и есть. Переживать она за него никогда не перестанет. Что бы не случилось. – Карин, – Ума уже потеряла всякий интерес к вялой Жене (тем более, подругами они так и не стали), – печенье хочешь? Девочка уже почти кивнула, но вдруг вспомнила о матери и посмотрела на нее. О том, что нужно сначала спрашивать разрешения у родителей, девочке говорили каждый день. Ионова улыбнулась одними уголками губ и едва заметно кивнула головой. – Хочу! – Тогда пойдем, – Ума протянула руку, и девочка тут же вложила в нее свою ладошку. – Тебе печенье, мне кофе. Договорились? – Договолились, – довольно закивала малышка и, помахав на прощание матери, скрылась в коридоре. Несмотря на ранний час, в коридоре было людно. Люди в форме то и дело сновали туда-сюда, и Карина крутила головой, пытаясь рассмотреть каждого. Увы, ходили взрослые очень быстро, и запомнить каждого не получалось. Возле аппарата с шоколадками очереди не было, и девочка получила свое печенье без проблем, а вот кофе для тети Леси пришлось подождать. Просыпаться было трудно не только «смерчам», вот и столпилось у аппарата несколько человек, жаждущих вкусить живительный напиток. Уманова нетерпеливо переступала с одной ноги на другую, Карина же внимательно осматривала сотрудников КТЦ. Внимание девочки привлекла только что подошедшая брюнетка. Девушка приветливо улыбнулась ей, и девочка тут же улыбнулась в ответ. Ума особой радости от появления сотрудницы не испытывала. Более того, Наталья ее бесила. Причины Леся не знала, но поделать с собой ничего не могла. К счастью, последняя девушка получила свой кофе и отошла, тем самым уступив место Умановой. Леся выпустила ладошку Карины и принялась тыкать на кнопочки. – Это мое, – послышался звонкий голосок девочки, и Леся резко развернулась, забыв нажать на последнюю кнопочку. – Это мое, – еще раз повторил ребенок и указал на некое подобие брелочка, который держала в руках брюнетка. – Ты ошибаешься, малышка, – Наташа улыбнулась во все свои тридцать два зуба. – Нет! – тут же запротестовала Карина. – Это мое. Тетя Леся, это мое! Сзади кто-то запротестовал по поводу того, что Уманова задерживает очередь, но хватило и одного взгляда, как все недовольные заткнулись и на всякий случай отступили на несколько шагов. То же самое, кстати говоря, сделала и Наташа. Ума прищурилась, пытаясь рассмотреть, что именно сжимает в руках девушка. – Отдай ребенку ее игрушку. – Но это не ее, – попробовала возмутиться Наташа, – Олеся Михайловна, я… – Отдай! – на этот раз жестче повторила Леся. Брелок она узнала. Его на самом деле делала Карина. Лепила из полимерной глины в детском саду. Что именно было изображено, никто так и не понял, но Кот носил его с гордостью. Во-первых, это был своего рода эксклюзив, во-вторых, его собственными ручками сделала его маленькая дочь. – Что-то случилось? – раздался за спиной голос Муры. Обеспокоенная долгим отсутствием дочери, девушка отправилась на поиски. Правда, она думала, что задержались они только потому, что Леся втихую балует девочку и скармливает ей шоколадку. На деле же оказалось, что они общаются с… Наташей. Последняя, кстати, очень натурально испугалась и шарахнулась в сторону, словно боялась, что Женя вцепится ей в волосы прямо здесь, при всех. – Мамочка, она не отдает мне мою иглуску*, - жалобно залепетала Карина и ткнула пальчиком в притихшую брюнетку. С ней, конечно, могла разобраться и тетя Ума, но раз пришла мама, то почему бы не нажаловаться ей? – Какую игрушку? – нахмурилась Ионова, и Наташа отступила на шаг назад. – Брелок, – ответила за нее Леся. – Тот, который Карина сделала для Кота. Очередь рассосалась сама собой. Уж очень недобрыми были взгляды, которыми одаривали друг друга три девушки. Так что желающие кофе отбыли восвояси, оставив красавиц одних. – Давай сюда! – Женя протянула вперед раскрытую ладонь и, получив брелок, не глядя отдала его дочери, – держи, милая. Карина поспешила тут же спрятать свое сокровище, дабы никто больше не польстился на то, что предназначено только для папы. – Лесь, отведи Карину к ребятам, пожалуйста. – Мура даже не посмотрела в сторону сослуживицы. Уме дважды повторять было не нужно. Забрав свой многострадальный кофе, она ухватила ребенка за ручку и повела к комнате отдыха. Дождавшись, пока Леся с девочкой скроются за поворотом, Мура обратила свой взор на сжавшуюся в комочек брюнетку. – Ну? – Что? – непонимающе пролепетала Наталья. – Откуда брелок? Из кармана вытащила? – девушка отрицательно покачала головой. – Из шкафчика вытащила? – опять отрицательное покачивание головой. – Ты мне надоела, – мило улыбнулась Мура, – сейчас на стол Пригову ляжет бумага, в которой будет черным по белому написано, что некто, из ИВЦ, тащит из комнаты «Смерча» то, что ему заблагорассудится. Она резко развернулась на пятках и успела сделать пару шагов, когда ее вдруг схватили за руку чуть повыше локтя. Девушка дернулась в сторону, выдергивая свою руку, и обернулась. – Я ничего ниоткуда не тащила. – Наташа отступила на шаг назад. – Он сам его забыл. У меня дома. Два дня назад…