Замуж за женатого

Жене не спалось, чего не сказать о Карине. Девочка уснула еще в машине и не проснулась даже тогда, когда мать осторожно ее раздела и уложила в кроватку. Только недовольно заворчала, когда Мура попыталась разжать маленькие пальчики и забрать наспех отмытого мишку, подаренного отцом. Прикрыв дверь в детскую, девушка еще пару минут на всякий случай потопталась у комнаты, но убедившись, что малышка спит и просыпаться пока не собирается, направилась в душ. От пара уже запотели зеркала, да и дышать было тяжело, а Мура все не могла согреться. Ее знобило. Но не как при простуде, а… понять как именно, Женя так и не смогла. То ли перенервничала сегодня, то ли все-таки отравилась от той банки консервированных ананасов. А ведь даже всеядный Бизон принюхался и отказался от них, а она не послушалась и слопала все сама. И как результат – головокружение, тошнота и озноб. – Отлично, – буркнула девушка, вылезая из ванны, – мне же только этого для полного счастья и не хватало. К счастью, стоило ей только закутаться в теплый махровый халат, как озноб пропал, а на случай отравления в аптечке всегда имелись препараты. – Еще бы что-нибудь от памяти, – Мура мечтательно закатила глаза. За последние десять дней она уже привыкла говорить сама с собой. – Чтобы выпить таблеточку и не помнить ни человека, ни событий, связанных с ним. Здесь она лукавила. Человека забывать она не хотела. Хотя бы по той простой причине, что он подарил ей Карину. А вот все остальное, что связано с ним, она бы, не задумываясь, вычеркнула из головы, лишь бы не было так больно. – А ты ведь знала, что так и будет, – заявила девушка своему отражению в зеркале. – Поэтому так долго ему отказывала. Боялась, что однажды он уйдет в загул, и тебе будет больно. – Она тяжело вздохнула, и отражение сделало то же самое. – Это еще надо отдать ему должное, четыре года ведь держался. Легче от этой мысли все равно не стало. Женька прищурилась, внимательно разглядывая себя в зеркале. Что не так-то? Может, стоит что-то изменить в себе? Например, перекраситься в черный цвет? – Бррр! – Мура мотнула головой, отгоняя от себя видение. – Представляю себе, какой шок испытают ребята. Тут же представились вытянутые лица друзей, и девушка хихикнула, правда, тут же прикрыла рот ладошкой. Не хватало только опять разбудить Карину. Бедный ребенок, еще подумает, что мать свихнулась – то плачет, то смеется посреди ночи. – Все, спать! – приказала самой себе госпожа Ионова – завтра рано вставать. Зачем она полезла в шкаф, Женя так и не поняла, легкая пижамка ведь уже лежала на кровати. Очнулась только тогда, когда успела натянуть на себя старую футболку мужа. Она уже давно вытянулась и изменила цвет, но выбрасывать ее Кот не позволял, хорошо хоть надевал ее только дома. – Какого черта я творю? Ей не ответили. Спрашивать во второй раз она не стала хотя бы по той простой причине, что подсознательно уже давно знала ответ. Скучает по нему. Очень. У самой двери Кот все же притормозил. Идея, которая казалась ему чуть ли не гениальной всю дорогу до дома, вдруг перестала казаться таковой. В том, что жена психанет, он даже не сомневался. Главное, чтобы делала это девушка тихо, а то такими темпами и Карину разбудить недолго. Еще лучше было войти в квартиру как можно тише и завалиться спать в гостиной, не разбудив при этом Женю. Утром ее претензии выслушать он как раз готов. Осторожно, едва дыша, парень вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Раздался еле слышный щелчок, и дверь подалась. Квартира встретила его темнотой и тишиной, что совершенно неудивительно, учитывая который сейчас час. Скинув с плеча свою спортивную сумку, Кот опустил ее на пол, оставив у порога (неохота сейчас разбирать, а если и вовсе не повезет, то смысла тащить ее в комнату не было). Парень только успел снять ботинки и распрямиться, когда все так же, в кромешной темноте, ему в грудь уперлось холодное дуло. – Дернешься – пристрелю! – пообещал спокойный голос жены, и Ионов на всякий случай замер. Такую встречу он себе представлял только в переносном смысле. – Жень… – Кот? – в ее голосе звучало неподдельное удивление. – Какого дьявола ты тут делаешь?! Пистолет исчез, зато появился свет. Парень мысленно чертыхнулся, ну что за привычка у Жени с Серегой включать свет тогда, когда он этого совсем не ожидает? – Привет. – Привет? – Женя уперла руки в бока и, грозно сдвинув брови, сделала шаг навстречу к нему. – Я, кажется, задала вопрос. Что ты тут делаешь? Мы ведь, кажется, обо всем договорились. Муж молчал. Нагло разглядывал ее, а вот говорить не торопился. А еще эта довольная улыбка… так, стоп! Улыбка? Чему он радуется? Словно угадав ее мысли, Вася кивнул в ее сторону: – Милая пижамка. На этот раз чертыхнулась она. Причем, в отличие от него, сделала это вслух. – Уходи. – И не подумаю! Она удивленно вытаращила на него глаза. Не послышалось? Господи, неужели все начинается заново? – Пошел вон! Говорили они шепотом, боясь разбудить малышку. Но, тем не менее, создавалось впечатление, что она кричит во все горло. Любой нормальный человек бы оценил опасность, которую она сейчас представляла (тем более, табельное оружие все еще было под рукой), но когда ее муж был нормальным адекватным человеком? Вася попытался обойти супругу, но не тут-то было. Девушка и не думала двигаться с места. – Если ты не забыла, то это и мой дом тоже. – Отлично, тогда утром уйдем мы с Кариной! Мура резко развернулась на пятках и уже собиралась покинуть коридор, когда ее резко дернули за руку. На этот раз Кот не церемонился. Хватка была стальной. – Пусти! – Нет! – Пусти! Каким-то чудом ему удалось перехватить ее кулачок, предназначенный его солнечному сплетению. – Три часа ночи! – он дернул девушку на себя, и Женя впечаталась в его тело, но попыток освободиться не прекратила. – Идиотка, сейчас всех соседей перебудишь. Мура дернулась и, изловчившись, подняла колено, но попасть в пах не смогла. Ионов вытаращился на нее и теперь смотрел, как на сумасшедшую. – Сдурела? – Пусти, придурок, или я за себя не ручаюсь! Кот хохотнул. И сделал он это зря. Женя разозлилась по-настоящему. Каким-то чудом выдернула руку и заехала ему в челюсть. И в удар вложила всю имеющуюся у нее силу. Перед глазами заплясали озорные чертята, и Вася разжал вторую руку. Теперь Мура была полностью свободна. – Больше. Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться! По-хорошему сейчас нужно было свалиться ей в ноги и вот так, стоя на коленях, вымаливать прощение, но Кот решил иначе. Всего лишь доля секунды, одно резкое движение, и вот она уже прижата к стене его телом. На этот раз вырваться точно не получится, он, кажется, все рассчитал. Положение настолько неудобно, что больно даже пошевелиться, не говоря уже о сопротивлении. – Я. Твой. Муж! – вторя ее манере, напомнил ей Вася. – И я могу к тебе прикасаться. Имею на это право. С губ сорвалось протестующее мычание, и практически в тот же самый момент он ее поцеловал. Хотя, поцелуем это назвать было сложно. Он злился. Очень. А ей было больно. Теперь не только морально, но и физически. Женя отчаянно забрыкалась, не обращая внимания на боль в лопатках (Кот завел ей руки назад и зафиксировал их над головой), но Вася лишь разозлился еще больше. Поцелуй стал жестче. Мура дернулась еще раз, и на этот раз судорогой свело ногу, но попыток вырваться она не оставила. Его рука скользнула вниз, сжала ее горло (наверняка теперь останутся синяки), а потом заскользила ниже. А потом вдруг все прекратилось. – Женя…, – Вася смотрел на нее широко распахнутыми от ужаса глазами, – Женечка, прости меня, пожалуйста. Она обессилено опустилась на пол. По щекам катились соленые слезы, но всхлипов было не слышно. За эти дни Мура научилась плакать беззвучно. Вася с размаху опустился на колени рядом с ней. – Женя. Женечка. Жень, прости, пожалуйста. Прости… Девушка вздрогнула, когда он прижался губами к ее ладошкам, но руки выдергивать не стала. Сил не осталось. Усталость, боль, нервы и переживания навалились на нее разом. – Мурка, любимая… Женя подняла на него воспаленные глаза. – Я должна тебя ненавидеть. – Язык заплетался и отказывался слушаться хозяйку. Горло саднило, говорить было трудно. Голос дрожал. – Ненавидеть за все. За измену, за предательство, за вранье, за это, – она махнула рукой, давая понять, что имеет в виду его помешательство. – Но я не могу. Не могу. – Из груди вырвался судорожный всхлип. – Я вообще ничего не чувствую. Ни-че-го. Он придвинулся ближе, Мура даже не отреагировала. – Я знаю, – начал Кот, – я та еще сволочь, и уже не изменить того, что случилось. Но прошу тебя, дай мне возможность доказать, что этого больше не повторится. – Я тебе не верю. Хочу поверить, но не могу…