Замуж за женатого

Она со всех ног неслась по переполненным больничным коридорам, на ходу расталкивая в стороны попадавшихся ей на пути докторов, медсестер, пациентов и посетителей. Где-то здесь, в одной из этих палат находились ее близкие. Ее семья, ее душа, ее жизнь. Перед глазами все плыло, и только надежда и вера помогали ей двигаться вперед. Было ли Жене страшно? Нет. Это слишком блеклое слово, не способное передать всю ту гамму чувств, что она сейчас испытывала. Два или три месяца назад, выполняя задание в одной из арабских стран, группа допустила оплошность, и девушка оказалась в заложниках. Но даже тогда, когда к ее горлу был приставлен острый клинок, а здоровый бородач читал слова мусульманской молитвы, прославляющей великого Аллаха, ей было не так страшно. Она знала, что Карина дома, в безопасности, что Кот жив и обязательно вернется к малышке. А сейчас что? Неизвестность? Леся, черт бы ее побрал, пробурчала в трубку что-то нечленораздельное и дала отбой. Женя только поняла что-то про аварию и расслышала номер больницы. – Мура! – ей навстречу выскочил Физик и, сжав девушку в медвежьих объятиях, потянул за собой. – Пошли. – Что?... Где? – она безумно вращала глазами, пытаясь оглядеться и угадать, куда именно они сейчас направятся. Рука, сжимающая ее локоть, ощутимо напряглась, и Серега мягко, но весьма настойчиво встряхнул подругу. – Не переживай. Все обошлось. Карина цела. Пара порезов неглубоких. Пошли, а то она там с Умой. Из груди вырвался вздох облегчения, но спустя всего долю секунды девушке показалось, что ей перекрыли доступ к кислороду. Серега говорил только о девочке. Ни слова об Ионове. Мура внутренне сжалась. – Вася… – Жив твой Вася, жив, – поспешил успокоить подругу Физик, – идем. Батя сейчас едет, разберемся. Пошли. Он мягко подтолкнул ее в нужном направлении и, приоткрыв дверь одной из палат, пропустил Женю вперед. На негнущихся ногах она переступила порог, и едва не разрыдалась от счастья и облегчения, потому как сидевшая на коленях у Леси дочка подняла головку и, заметив мать, радостно взвизгнула и протянула к ней свои маленький ручки. – Кариночка! Девочка моя! В мгновение ока Женя оказалась рядом и, буквально выхватив девочку из рук Умановой, прижала к своей груди. Все произошло так быстро, что Леся успела только удивленно вскрикнуть, Мыцик же обреченно покачал головой. Женьку, как мать, он, конечно, понимал, но помимо этого он еще прекрасно понимал, что своими воплями и трясущимися руками девушка может напугать дочь еще больше. Что, кстати, и произошло. Стоило малышке понять, что теперь рядом с ней самый близкий человек, как она сначала наморщила носик, потом у нее задрожал подбородок и, наконец, она разревелась. – Маленькая моя! Зайка моя. Котенок мой. – Женька торопливо сцеловывала соленые капельки с ее щечек, касалась губами маленьких пальчиков и беспрестанно гладила девочку по голове. – Не бойся, моя хорошая. Мама рядом. Все хорошо. Рыдания, тем не менее, становились все громче, и теперь уже походили на начало истерики. Карина всхлипывала, пыталась что-то сказать, заикалась и демонстрировала перебинтованную ручку, и даже будучи взрослым мужчиной, Физик понимал, что еще чуть-чуть и он сам не выдержит. Одно дело – успокаивать взрослого человека и совершенно другое – маленькое напуганное чудо. – Принцесса, – парень опустился на колени рядом с Женей и Кариной. Вряд ли девочка слышала его из-за своих всхлипов, но попытаться все же стоило. Не очень хотелось, чтобы маленького ребенка успокаивали лекарственными препаратами. – Принцесса, а пойдем к папе? Все стихло так же внезапно, как и началось. Девочка еще пару раз громко всхлипнула, а потом потерла заплаканные глазки маленькими кулачками. – Идем! – ответила за нее Мура. Правда, брать с собой ребенка в ее планы изначально не входило (она ведь не знает, в каком состоянии ее муж), но раз Сергей говорит, что можно, значит, так оно и есть. Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не броситься мужу на шею. Живой! Живой! И это самое главное. Весь в синяках и ссадинах, но дышит и даже пытается одобряюще улыбнуться. – Женя, прости. Я не знаю, как это произошло. На его голос, как ни странно, первым реагирует пожилой врач, все это время стоявший спиной к двери. Он резко обернулся и, заметив стоящую на пороге девушку с ребенком, недовольно нахмурился. – Будьте добры, покиньте палату. Мура сначала удивленно вытаращила глаза, словно ей приказали сделать что-то необычное, а потом и вовсе отрицательно покачала головой. – Доктор, я его жена. – Да хоть сам Господь Бог. Выйдете, Вам здесь не место. Не добившись от нее ответной реакции, медик отошел от пациента и, приблизившись к девушке, аккуратно взял ее под локоть, намереваясь собственноручно вывести ее из палаты, и именно в этот момент за спиной послышался возмущенный возглас пострадавшего: – Доктор, Вы бы это, руки от нее убрали. Это и привело Муру в себя. Шутит. Значит, точно будет жить. А вот врач юмора не оценил. Еще бы, он ведь уже наверняка успел осмотреть молодого человека и теперь сомневался, что человек с таким количеством шрамов может просто шутить. – Девушка, я выйду через пару минут. Подождите, пожалуйста, за дверью. В коридоре было шумно, впрочем, в приемном отделении всегда бывает шумно. Сновавшие туда-сюда люди мешали сконцентрироваться и подумать, и Булатова это злило. Вторая неприятность за третий день, и на этот раз им повезло только потому, что Кот ехал с дочерью и снизил скорость. Для Бати и так осталось загадкой, как Коту удалось вывернуть автомобиль так, чтобы удар пришелся на сторону водителя, и при этом еще не только выжить, но и отделаться легкими травмами. Сотрясение мозга, ушибы, глубокие порезы от разбившихся стекол, трещины в ребрах, вывих плеча и еще что-то. Не так страшно по сравнению с летальным исходом. Кот, определенно родился если и не в рубашке, то, как минимум, в бронежилете и каске. – Что делать думаешь, Бать? – Машину на экспертизу. – Булатов отвлекся от созерцания пейзажа за окном и перевел взгляд на Бизона. – Не верю что-то я в такие неудачи, преследующие нашу группу в последние дни. Тарасов понимающе кивнул. Да никто не верил. – А с Котом что? – В лазарет КТЦ переведем, пусть там еще раз осмотрят, а то кто его знает, вдруг местные медики чего просмотрели. Сейчас только швы наложат, и можно отправлять. – Сбежит, – как бы между прочим заметила Леся. – И то верно, – тут же подтвердил ее слова Физик. – Бать, ты бы отпустил его на ночь домой. К дочери. А то она знаешь, как испугалась, еле истерику подавили. Идею тут же поддержала Ума, а вот Бизон пока воздержался. Эмоции эмоциями, а со здоровьем шутки плохи. Возникла тишина, нужно было что-то срочно решать. Батя задумчиво почесал затылок и кинул на Тарасова вопросительный взгляд, но тот лишь пожал плечами в ответ. Решение оставалось за Булатовым. – Не знаю я. Не знаю! Пусть уж лучше под наблюдением медиков побудет ночку. Женя на цыпочках подошла к двери в комнату и застыла на пороге. Кот спит очень чутко, не очень хотелось его сейчас будить. Представшая перед ней картина умиляла, заставляя одновременно и улыбаться и шмыгать носом – Карина спала, крепко прижавшись к отцу и ухватившись цепкими пальчиками в его широкую ладонь. Кота вообще, по идее, дома быть сегодня не должно было, Батя оставил его в больнице, пообещав утром забрать в КТЦ (правда, он не уточнил, что имел ввиду лазарет), а потом ему позвонил Пригов, откопавший что-то очень интересное в записях с камер наблюдения, и командир умчался, прихватив с собой Тарасова. Кот, недолго думая, поднялся следом и, дождавшись пока старшие товарищи покинут медицинское учреждение, потребовал отпустить, пообещав расписаться везде, где понадобится. Наверное, будь там Женя, уговорить кап-лея остаться было бы легче, но вместо нее у палаты дежурил Физик, который потом и привез хромающего товарища домой. Первой мыслью, пришедшей в голову Муры, было желание его стукнуть, потом стало жалко, тем более парень еле стоял на ногах. Пришлось впускать, кормить Серегу, укладывать в постель мужа и дочь и следить, чтобы никто больше не нашел приключения на свою пятую точку. – Ты долго будешь там стоять? Кот говорил шепотом, но Женя все равно вздрогнула. От неожиданности. Оказывается, парень проснулся, стоило ей только подойти к комнате, вот только глаз открывать не спешил. Ждал. Безумно хотелось почувствовать ее неуверенные прикосновения к своему лицу, но жена не спешила, и терпение, наконец, кончилось. – Я так испугалась сегодня. – Я знаю. Прости. Мура все же сделала неуверенный шаг вперед. А затем еще один, и еще. Стало легче. Оказывается, нужно было сделать это уже давно. Просто подойти ближе. Пальцы уверенно нашарили выключатель на прикроватном светильнике, и комнату залил его тусклый свет. – Не говори ерунды. Ты не виноват. Она все же решилась и присела на краешек кровати. Кот осторожно перевернулся, стараясь не нарушить объятий и не потревожить спящую дочь. – Виноват. Если бы я был немного… – Тшшш. От простого прикосновения вздрогнули оба. Она из-за того, что и сама не ожидала от себя подобного, он же, как раз наоборот, слишком долго ждал и надеялся. Уже можно было бы и отнимать пальчик от его губ, но тело почему-то отказывалось слушать мозг. Ладошка скользнула чуть выше, и подрагивающие пальчики невесомо коснулись ссадины на скуле. Кот шумно выдохнул, и Женя все поняла по-своему. – Больно? – Неа, – он энергично замотал головой, и вот это как раз оказалось неприятно. – Ты потише, – улыбнулась девушка и мягко, но настойчиво уложила супруга обратно. – Я доктору, конечно, сказала, что мозгов у тебя уже нет, но он продолжает настаивать, что у тебя сотрясение. На его лице расплылась дурацкая улыбка. Шутит! Она сейчас шутит! Да еще и улыбается. Как же он успел соскучиться по всему этому за две с половиной недели, и если честно, то уже и не надеялся увидеть это вновь. Его ладонь накрыла ее тонкие пальчики и слегка их сжала. Мура по обыкновению вздрогнула, но руку выдергивать не стала, уж больно знакомыми казались ощущения. Только она успела их немного подзабыть. Кажется, именно так же неуверенно он вел себя на их первом официальном свидании, а она чувствовала такой же трепет. И вроде до этого момента в их отношениях чего только не было, но… – Я тебя очень сильно люблю. Мура вскинула голову и наткнулась на его пристальный взгляд. Муж, не мигая, смотрел ей прямо в самую душу, и теперь уже было не скрыться за маской безразличия и ненависти. – Я знаю. – Сами по себе прошептали губы. – И я тебя.