Красная нить

Всё было бесполезно, чёртов марионеточник с лёгкостью перерубал любые воздействия чакрой, а физические атаки отражал с неожиданной для такого тщедушного тела силой. Не то, чтобы он отчаялся и перестал атаковать, но ощущение пустоты там, где раньше звенела связь с Главой… это выбило из колеи сильнее, чем он ожидал. А ещё, отчего он был уверен, что упрямство Исами-сан сможет пересилить чужое воздействие. Поэтому зрелище Главы аловолосых демонов в унизительной коленнопреклонной позе было до отвращения чуждым и злило настолько, что он едва контролировал собственное тело. Что, конечно же, не добавляло эффективности его действиям. Момент, когда вокруг Главы вспыхнула алая вязь он откровенно прозевал, уловил только потусторонний холодок, коснувшийся встывших дыбом волос на затылке. Серебристая дымка, блуждающими огоньками стелилась по выжженной солнцем земле. Острые лучики искр, будто застенчиво путались в тяжёлых прядях волос Исами-сан. Он уловил только смазанное движение, а потом уже увидел, как рука Главы Узумаки насквозь прошила грудь Странника. Аристократично тонкие пальцы Исами-сан с резко удлинившимися ногтями сжимали всё ещё трепещущее сердце. Тело белобрысого грузной кучей упало к ногам женщины. Ставшие видимыми кровавые вихри силы стелились вокруг неё подобно листьям осеннего клёна. Глава Узумаки небрежно отбросила за спину вновь ставшие алыми волосы. Метки на её лице толстыми росчерками небрежного художника въелись в кожу. Аккуратные клычки заметно выделялись на фоне окрашенных кровью губ, невидимый ветер трепал полы её одежд, когда Исами-сан с неминуемостью летящего в цель куная обернулась к белобрысой женщине. Та непроизвольно сделала несколько шагов назад, в её бесцветных глазах плескался первобытный страх. Странница суматошно взмахнула рукой, будто хотела одним этим жестом стереть, скользяще приблизившуюся к ней Узумаки. — Похоже, твои фокусы больше не работают, не так ли? — Звериная усмешка иказила алые губы Узумаки. — Не подходи! — взвизгнула белобрысая, совсем не грациозно путаясь в ногах и, в конечном итоге, шлёпаясь на задницу, пачкая в пыли безупречно белые одежды, суматошно пытаясь отползти. Узумаки же задумчиво рассматривающая свои почерневшие ногти с какой-то воистину бесноватой ухмылкой резко щёлкнула пальцами. Кагуя в ужасе отпрянула, зажмурив глаза. Однако ничего не произошло. Ничего видимое простому глазу. Но Гостей у них прибыло. Скрывающийся ранее старик с посохом монаха растерянно огляделся. Исами-сан кровожадно оскалилась. — Ну, здравствуй, Мудрец. — Тоном, не предвещающим ничего хорошего, протянула Узумаки. В её руках блеснуло лезвие кодати. — Ты! Демон! — Мужчина патетически вскинул к небесам свой посох. Его гулкий голос разносился по всему плато, вынуждая тех немногих шиноби, заныкавшихся по углам, воспрять духом и приблизиться. Как же ж, к ним тут легенда пожаловала. Его Глава на это только звонко расхохоталась. — Всё так же делаешь грязную работу чужими руками, не так ли? — Искры смеха мгновенно растворились в холоде янтарных глаз Исами-сан, когда та, медленно сжав пальцы, будто погодя, вдохнула сквозь зубы, — Я уничтожу тебя. — Этот демон несёт смерть и разрушение! — Не унимался старик, — Вы должны убить её и скормить тело лесному зверью! — О, боже-боже, какая речь, — тихий мелодичный голос прорвал на миг воцарившуюся тишину. И темноволосый юноша, окружённый клинками, парящими вокруг него, ступил на пыльную землю аккурат за спиной Исами-сан. — Приветсвую, Глава Онигуи. — Мальчишка церемониально склонил голову, приветсвуя как равного аловолосую женщину. Та едва заметно дёрнула уголком губ в улыбке и с изяществом никогда ей не присущим склонилась в ответ. — Вижу ты закончил, — Кишо даже не заметил, пока ему на это не указали. Притаившийся восьмой меч за спиной этого женоподобного мальца. Мальчишка только иронично кривит тонкие губы. — Даже тебя хватит только на один удар, — на короткий миг из тёмных глаз прорывается холодная бездна отчего сам воздух ледеет, а пространство искрится кристалами снега. — Один, да? — В голосе Исами-сан скользит неприкрытое облегчение, — Что ж, этого вполне достаточно. — Мне жаль, — горечь этого ребёнка пеплом оседает на языке. Она острая как осколки стекла, пронизывает жаром сожаления до самых костей. Его печаль полна ледяной крошки и тонких нитей мороза, потому что иногда другого пути просто нет. Потому что кто-то должен заплатить в этот раз. Потому что последняя Онигуи костьми ляжет, но снимет ярмо печати первого Узумаки со своих людей. Разве может хоть что-то иметь значение теперь, когда её ничто больше не держит? Когда в её жилах течёт демоническая сила, ведь человеческое тело имеет свой предел. И даже такая сильная воля, как у Онигуи не может вечно выносить эту агонию внутри. Разрывающую её каждую секунду, потрошащую нутро, как самой неумелый мясник. Изменяющую суть. Ей остался крошечный шаг. Всего лишь один шажок до того, чтобы окончательно перестать быть человеком. Потеряв своё подаренное право на перерождение. Навсегда растворится в небытие. И никогда больше не увидеть мир, став его знойным дыханием, предвестником войн и эпидемий. Куда попадают души, искажённые дурной силой? Становятся ли они неприкаянными духами или же растворяются в темноте, путаются в паутинах кошмаров, разрывающих детские мечты. Просто исчезнуть в песках времени, став ещё одной пустой страницей истории. Таковой ли была её судьба?

***

Старик всё же нашёл её слабое место. Одно из двух. Но именно от него Иса зависела куда больше, чем могла бы себе позволить в текущей ситуации. Кроша зубы в кровь и баюкая дурного мальчишку на своих коленях. Она чувствовала, как угасает жизнь этого ребёнка, потомка её единственной сестры, которая верила в неё до самого конца. При жизни Мито никогда не показывала, как сильно оказывается дорожит их семейными узами. И вот посмотрите только. Исами захлёбывается кровью, отталкивая подставившегося под удар Наруто она нарвалась сама. И её исход может наступить куда раньше, чем она рассчитывала. Впрочем, она не может больше медлить. Слишком тяжело оберегать осколок чужой души от поглощения. Иса не хочет становиться монстром, пожирающим души людей, даже если это крохотная часть. В её ладонях бьётся светлячок чужой, но такой знакомой жизни. Она медленно подносит пальцы к губам, коротко вдыхая. Душа Наруто похожа на солнечный свет, она обжигает её давно забытым теплом. Исами знает, что даже если сила поглощённых демонов возьмёт над ней вверх, то Наруто не будет её ненавидеть. Проблема в том, что она сама будет. Иса склоняется над бездыханным телом, согревая ещё тёплые губы своим дыханием и резко выдыхает, отпуская обжигающий жар солнца в своё «законное» пристанище. У неё в горле саднит и привкус крови становится невыносимым, когда женщина распрямляется. — Позаботься о нём, — опираясь о плечо Кишо Исами встаёт. Она уже почти не чувствует боли и это не очень хорошо. Это значит, что времени у неё в обрез. Саске, подхвативший тело своего друга коротко кивает. Исами ощущает его вину так же остро, как и отголосок оборванных связей с кланом. Она не собирается тянуть их за собой. Никогда не собиралась. Осколки её верного до самого конца кодати мягко мерцают в свете заходящего солнца и Иса находит это крайне очаровательным предзнаменованием, позволяя себе короткий смешок. — Это было хорошее приключение, верно? — Исами-сама, — Канзо выразительно закатывает глаза, — давайте без драматизма, ладно? Её клинки истощены. Канзо бледная до синевы. Она потеряла вторую руку и теперь едва держится. Иса чувствует её надрыв в глубине души, понимая, что больше у неё нет права тянуть и сомневаться. Она сама сейчас как ходячий мертвец без единой целой кости в теле, и лишь чакра пульсирующая внутри хоть как-то заставляет этот мясной мешок с костной трухой двигаться и функционировать с раздавленными в лепёшку органами. — Я…правда хотела дать вам лучшую жизнь. Спасибо, что вы сейчас здесь, — её голос прорывается с хрипами, он будто не принадлежит ей. Чуждый, надрывный и бесконечно наполненный отчаянной благодарностью. — Мы будем вместе до конца, Глава, — Кишо сидит у её ног, кожа ощмётками свисает с разорванной глотки, отчего его голос почти не слышно, только бульканье крови и тихие сипы вместо слов. — Хорошо, — Исами вскидывает руку и пространство вспыхивет алой вязью. Она уже не слышит, как трескается мир, выталкивая незваных гостей, как вопит от боли уже празднующий свою победу полукровка. Как искажается болью лицо беловолосой женщины и как та распахивает объятия, приветствуя свою смерть с грустной улыбкой. Иса задыхается, когда первый меч пронзает её грудь, омывая бездушную землю кровью, как пропадает алая вязь на чёрном лезвии и заточённая когда-то душа становится свободной. Она лишь ощущает фантомное прикосновение Канзо, незримые прозрачные руки, позволяющие ей стоять сейчас. Второй клинок входит в живот, разрывая связь с демонической силой, текущей по её жилам. Это удар милосердия, позволяющий сохранить достоинство и умереть хотя бы в человеческом теле. Иса чувствует, как затихает пульсация синего огня внутри неё, чувствует, как этот огонь яростно мечется, не желая упускать своего. Как он опаляет лезвие с морозной гравировкой и яростно шипя затухает. Исами судорожно глотает воздух протягивая руки к ручейкам пепла, вздымающим к небесам. Она не сдерживает слёз от озорной усмешки Кишо, когда тот сознательно уничтожает себя, давая ей возможность… Он не может знать, что уже слишком поздно. Она грузно опускается на колени. Смерть в одиночестве — её самый первый страх снова кутает в свои объятия. Небо расцветает голубой вязью защитного барьера. Исами кожей чувствует, как оживает пульсация силы почти потухшего ядра. Как искрами чакры наполняется воздух, как рушатся оковы и перекрывается канал, тянущий из них всех нутро. Мир вокруг будто бы сбрасывает пыльный налёт и снова наполняется красками. Теперь у шиноби есть будущее. Есть возможность для роста и развития. Есть шанс перешагнуть границы. Их эра не закончится просто так. Больше не будет дефицита чакры и угрозы вырождения. Даже если это приведёт к новым войнам Исами не жалеет о своих поступках. Потому что всегда найдётся тот, кто сможет остановить кровопролитие. По крайней мере, на это она надеется. Она улыбается, ведь ей удалось напоследок увидеть мир таким, каким он должен быть без сосущего присутствия Странников. В глазах двоится, мерцает острыми вспышками хлынувшая неудержимым потоком возвращающаяся чакра. Иса чувствует, как медленно начинают распадаться песком кончики пальцев, чувствует мягкие касания ветра, зовущего её в путь. И жар. Раскалённые угли, будто обсыпавшие её кожу. Запах вереска и жесткие волосы щекочущую лицо. Неверяще Исами распахивает глаза силясь рассмотреть хотя бы что-то сквозь накрывшую её тьму. Почувствовать. Услышать. Осознать, что это не сон. Что бархатный баритон знакомого до последнего тона голоса ей не кажется, а сцелолывывающие её последний вздох губы, это не происки сознания. И короткая мольба не галлюцинация: — Пожалуйста, дыши, Иса. Боже. Как она может дышать сейчас? Когда её душа ускользает сквозь рассыпающиеся объятия? Как? *** Ясу медленно, взвешивая каждый шаг приближается к эпицентру бури. Ветер ревёт, швыряет песок ей в лицо, забивается в рот, мешает сделать даже крохотный вдох. Сэки не собирается останавливаться. Её глаза мерцают от переполняющей тело силы, резкий скачок природной чакры наполнил её до самых краёв. Привычный серый мир взорвался яркими красками. Она едва может сдерживаться сейчас, спотыкаться, проклиная свои путающиеся ноги и замирает. Потому что открывшаяся картина слишком. Просто слишком. Всё же Ясу неисправимый романтик и верила в хороший исход. Надеялась на чудо, которое, к сожалению, уже не произойдёт. Разве что в следующей жизни им повезёт больше, чем в этой. Сэки видела их связь так же ясно, как свои собственные пальцы. Разве что слепец бы не заметил, как горит окольцовывающая их красная нить. И в её силах не дать ей порваться. Это будет благодарностью за всё. — Уже слишком поздно, — воздух застревает в глотке и никак не пошевелится, потому что тяжёлый взгляд чёрных глаз буквально заставил Сэки замереть как марионетку в руках кукловода. Она впервые встречает такое давление от человека. — И она на грани перехода. Если ничего не сделать, то в следующий раз она не сможет родиться человеком. Будет цветочком каким или деревом. Я могу направить, но я не бог и одна не справлюсь. — С чего такая щедрость? — Она понимает его недоверие. Прекрасно понимает. — Я задолжала ей жизнь и благодарность, — Уловив согласие в глазах Учиха Ясу коротко выдыхает. То, что она собралась сделать это не просто прогулочка по былым временам. Это нечто за гранью понимания простых людей. Что ж, Сэки всегда были несколько вне границ. Ясу не жаль терять приобретённую чакру. Она привыкла жить без неё, проживёт и дальше. Она не спрашивает у мужчины пойдёт ли он на это, потому что есть вопросы, на которые не нужен ответ. Учиха мягко откидывает голову, прижимая Узумаки к себе. По его коже пляшет чёрное пламя. Ясу видит, как обугливается кожа, как тлеют волосы и распадается пеплом плоть, вырисовывая силуэты белёсых костей. Сэки крепко держит, не давая их нити порваться. И позволяет себе упасть только тогда, когда стеклянным перезвоном ударяет по ушам приход божества, забравшего две связанных души на перерождение. Ясу не чувствует в себе ни капли чакры, ни капли сил вообще. Она знает плату, перебирает морщинистыми пальцами отросшие седые волосы и коротко, хрипло смеётся. Скрипит каркающим смехом. Раскинув в стороны руки Ясу хмурит обвисшие брови и смотрит в рассветное небо, где гаснут звёзды. Она наконец-то чувствует свободу от клетки. И ей, может быть, немного жаль своего демона. Теперь ему придётся постараться, чтобы найти её, если он захочет, конечно. Ясу надеется, что ей не придётся скучать в этот раз. Ведь смерть — это тоже приключение.