Красная нить

Помещение, освещаемое лишь парой свечей, создающих удивительно светлую атмосферу, наполненную уютом. Сладкий запах саке, будто здесь проводилась грандиозная попойка, собственно, она и происходила сейчас под лозунгом: «Успокоить и усыпить до утра», но, как оказалось, лучшие запасы высококлассного алкоголя, валившего с ног бывалых пьяниц типа Сенджу, оказались бессильны против одной небезызвестной Узумаки. - Понмашь, Ясу-сан, ик…тело – генетический склад, и оставлять его…ни-ни…ик. – от младшей химе было сложно отвязаться, она вцепилась в него, как клещ, по тридцатому кругу просветляя его в «особенности» уничтожения тел. Странно, что подобным занимаются именно члены Главной ветви, но, как он понял из сбивчивой речи, это их особая длань власти, их наказание за оплошность младших ветвей. Они несут на себе печать палачей всю жизнь. Как судьи, которые должны выносить приговор, независимо от личный притязаний. Эти Узумаки очень скрытные, и ему была оказана форма доверия, пусть и в пьяном виде, но это лишь означает, что Исами не видит в нём, а возможно, и во всём клане Учиха врага. Хотя, он не уверен, но, возможно, эта аловоласая по непонятным причинам доверяет им. Странная девочка, но, может быть, это станет ключом к новой эре. Узумаки, они всегда были свободны, очень редко заключая браки по стратегическим соображениям в угоду политике. Их невозможно обуздать, как норовистая лошадь, которая со временем сама определится с наездником. Будто горный поток, неожиданно вливающийся в озеро. Неудержимые чужой волей, но становящиеся нерушимой опорой для тех, кого выбрали. До смерти. И здесь это не красивое сравнение. Эти демоны не могут существовать после смерти своей пары. Он видел такое однажды, когда в одной из их стычек были замешаны пусть полукровки, но мужчина не смог прожить и двух дней после того, как его супругу разорвало в ловушке. Он ушёл следом. - Ясу… - красноволосая, шатаясь, поднялась, опрокидывая стол и как-то странно хихикая, почти до холодного пота. Что-то ему не нравится эта предвкушающая ухмылочка на неожиданно алых (может из-за алкоголя) губах, - Мне скучно. Учиха никогда не поднимали на безоружных женщин руку, но если бы он знал во что выльется это, то лучше бы отправил девчонку спать. Ну, честное слово, кто ж знал, что в пьяном состоянии она куда опаснее, чем в трезвом? С ноги вынеся сёдзи, Узумаки вывалилась во двор, только чудом не растянувшись на земле. Луна медленно клонилась к зениту, освещая запрокинутое лицо младшей химе. На секунду Учиха подумал, что она довольно неплоха собой, пока это чудо с диким гигакеньем не понеслось между домами, раздирая глотку песней портового содержания и гремя, почти попадая в такт непонятно откуда взявшимся чаном и молотком. Видимо, оставили рабочие, когда чинили главный дом после нашествия «камикадзе». Надо сказать, завывала Узумаки похлеще аякаши, и уже после первых минут концерта в темноте стали вырисовываться алые отсветы глаз, выпавших на шум Учиха. Несмотря на пару литров саке, эта несостоявшаяся баньши слишком уж легко уходила от преследователей, попутно увеличивая громкость и гнусавя содержание похабных песенок (и где только нахваталась?!). Пару раз погоня-таки настигала нарушительницу ночного спокойствия, но тогда этот ребёнок расходился таким громогласным плачем, что все младенцы, которых Ясуши видел, или которых ему удалось воспитать, нервно прохлаждались в сторонке. Успокаивала «дитятку» та самая группа, что настигла, но, переведя дух и смыв преследователей водой от так некстати пролившегося накануне дождя, мелкая пакость шустро делала ноги, прибавив децибел и увеличивая свой репертуар. Последние пять минут пара Учих с Ясуши во главе безуспешно наворачивали круги вокруг главного здания, аловолосая только издевательски хмыкала, оставляя их с носом. Воистину, больше он вообще не даст ей пить! Веселье оборвалось на высокой ноте. Активно использующая железный чан девушка была всё-таки поймана, но погоня подавилась победными возгласами, ибо их избавитель был зол, как стадо демонов, и, похоже, чаша его кипения окончательно переполнилась, когда младшая химе случайно уронила свои «инструменты», только чудом не попавшие по пальцам их Главы, который держал её за шкирку, как нашкодившего котёнка. - Что здесь происходит? – лучше б наорал, честное слово. Это его ледяное спокойствие, как удар в солнечное сплетение, леденящим холодом наполнило вены. - А-а-а, - на пробу излишне громко и, тыкая пальцем в мужчину, охрипшим голосом протянула Узумаки, - Учиха, - удивительно, учитывая, от кого девушка драпала последний час, но Ясуши показалось, что она будто как-то выделила именно это «Учиха». Мадара являл собой просто памятник спокойствия, если бы не вздувшаяся вена на виске. - Она что, пьяна?Ясуши. - Простите, моя вина, не досмотрел. Мы сейчас уйдём. Он подошёл, дабы забрать «головную боль», пока она снова не смылась, возобновляя гонку, но застыл, не зная, как реагировать, потому что эта Узумаки ломала его логику уже в которой раз. Изогнувшись под немыслимым углом, вцепилась в длинноволосого мужчину и выдала тоном обиженного ребёнка, у которого отняли конфету: - Не пойду, - обвив Мадару руками за шею и как-то обхватив ногами на пояс, она висела на манер коалы и явно не собиралась слезать. Здравомыслящий человек никогда бы в трезвом уме не приблизился к Учихе в крайне паршивом состоянии, но эта аловолосая была то ли безумно храброй, то ли глупой. - Женщина… - начал было длинноволосый мужчина, но неожиданно осёкся, потому как редко кто осмеливался смотреть ему в глаза. Он же Учиха. Неожиданно глубокого цвета летнего неба в ясную погоду глаза. Странно, открытый взгляд, спокойно купающийся в его черноте. Причудливые тени, оставленные густыми ресницами. Почти не ощущаемый вес тела, едва уловимый запах, пусть и перекрытый запахом алкоголя. - Ты же не отдашь меня? – вопрос, поставивший его в тупик, осевший недоумением где-то глубоко внутри. Эта девчонка… слишком прямолинейна, как и все Узумаки. - Я прослежу, чтобы она больше не создавала шум, - побледневшее лицо его советника едва не выбило смешок. Он, что, думал, что эта мелочь может как-то привлечь его? Ха-ха. «Хотя он не такой уж и старый». Мелькнула странная мысль. Он действительно долгожитель для мира шиноби, где немногим удаётся дожить до тридцати. Ему же пока только двадцать пять. Узумаки так и не слезла, даже когда он задвинул сёдзи, раздумывая, куда бы её пристроить на ночь. Не с собой же. Но всё-таки пришлось конвоировать аловолосую в комнату, где он временно проживал. Запасной футон не составило труда найти, но эта мелочь намертво вплелась пальцами в его волосы, заснув. Взвесив все за и против. Победили волосы. Узумаки предстояло спать с ним. Он уже предвкушал тот момент, когда утром явится советник, дабы забрать свою подопечную. Ясуши очень богат на неожиданные эмоции. Интересно, что выдаст в этот раз. Однако сон не шёл. Эта сестра Мито совсем не подходила под то описание, что он уже успел нарисовать. Одна её выходка с Сарутоби показала куда больше, чем могут сказать слова. Эта женщина… умела вызывать трепет. В ней что-то было, что-то странное, зловещее, что поначалу он думал о наличие у Узумаки хвостатого. К тому же ситуация в самом логове аловолосых демонов вызывает вопросы. Зачем их оппозиции нужна младшая Узумаки? Не Мито, а именно эта? Казалось бы, что в ней может быть такого, её даже на Мастера учить не начали, но эта девчонка по какой-то странной причине доверяла им? Доверяла Учиха? Странная, кто же будет прикрывать собой красноглазых? Пусть и маленьких. Постепенно его клан, сам того не осознавая, принимает её. Это дико, и это до дрожи заставляет предвкушать. А ведь уже в момент нападения за ней присматривали, даже Иори. Мальчишка закрылся после смерти сестры, а тут неожиданно стал проявлять такую заботу о незнакомке. Один из немногих, в ком был потенциал, этот мальчик может стать опорой клану в будущем, у него есть сила защищать клан, пусть и не как Глава. Но он порой видит куда дальше большинства. Может быть, он не случайно так привязался к этой Узумаки? Девчонка лежала, свернувшись калачиком, словно защищаясь, будто не отпуская что-то. Она слишком напряжена для того, кто безмятежно спит. Лицо покрыто испариной, а пальцы дрожат, пусть неуловимо. Кошмар? Нет. Здесь не то. Слишком много чакры разлито в воздухе. Мужчина приподнялся. Ну, точно она вытягивает из него чакру. Занятно. - Эй, просыпайся, Узумаки! – она даже не дёрнулась, а он по давнейшей привычке активировал глаза, подаренные братом. - О, вот оно как. А ты живучая. Он много слышал про техники аловолосых демонов, но никогда не видел такой тонкой работы, больше присущей его клану по свойствам фуин. Кто-то очень добрый постепенно поглощал её Инь чакру, почти разрывая сознание. Такое изящное плетение и такое хрупкое для угрозы извне, правда, поглотило чакры оно действительно немало. Клонило в сон. - Будешь должна, ведь вы никогда не забываете про свои долги, верно? Отключись Мадара секундой позже, быть может, он бы заметил тёмный силуэт у стены, развеявшийся вместе с рассветом.