Замкнутый круг.

Он мог бы перебирать в памяти те мгновения, когда действительно был счастлив. Повторять ее имя, чувствуя, как оно смешивается со вкусом дорогого вина на губах. В последнее время он ассоциировал ее именно с алкоголем, в котором пытался утопить память о ней. Забыть. Вышвырнуть из мыслей эти глаза. Сколько всего в них было? И что осталось ему в итоге? Ее губы, шептавшие нелепые клятвы. Что она сказала ему в конце? Что-то о бесполезности. Бутылка с грохотом врезалась в стену. Он с интересом наблюдал, как красная жидкость стекает по белой краске. Так похоже на кровь. Красное на белом. Красиво. Он знал толк в красоте. Умел творить красоту. Когда-то умел. Пока она не вывернула наизнанку его душу. Красота. Она даже выслушать не захотела. Он взял в руки вторую бутылку и замер, глядя на нее. Словно ждал, что кто-то придет и остановит его. Скажет, что ему уже хватит. Что пора остановиться. Хотя прекрасно знал, что тот, кто мог это сделать, никогда больше не придет. Сколько бы он не верил в чудо. Сколько бы они все в него не верили. Пробка с хлопком выскочила из горлышка бутылки. - За тебя, брат, - прошептал он. – Знал бы ты как трудно без тебя в этом не утонуть. А я опять все испортил. Это не она, а я все разрушил. Слова растаяли в полумраке комнаты. Ему уже никто не ответит. В этом проклятом мире только два человека понимали его по-настоящему. Только один из них пропал без вести. А другая… Да можно тоже самое сказать и о ней. Ни адреса. Ни номера телефона. Только документы на развод и целых ворох воспоминаний. «Я устала давать шансы! Я устала тебя прощать! Давай на этом закончим». Он криво усмехнулся, делая глоток. Она думает, что это конец? Нет. Потому что было что-то еще. Телефонный звонок, изменивший все планы. Сначала он честно хотел подписать эти несчастные бумаги. Гордость и ярость заставляли поставить подпись. Пусть катится ко всем чертям. Устала она видите ли. А потом позвонил доктор Пак. «Поздравляю с предстоящим отцовством!» Кажется, он в тот вечер не пил. И сжег документы на развод в камине. У него будет ребенок! Она промолчала. Она не имела права скрывать от него это. ****** - Кто-то должен его остановить, - прошептал, стоящий у неярко освещенных окон мужчина. – Он никогда не умел держать себя в руках. - Ты не можешь, - отозвалась девушка, раскрывая над ним зонтик. – Тебя нет. Пошли отсюда. Простудишься. Он промолчал. Ему надоело играть в прятки со смертью. Хотелось смело посмотреть ей в глаза. Но он понимал, что легче от этого никому не будет. Иногда смелость и гордость лучше заменить хитростью и коварством. Выждать время. А потом нанести удар в спину. Мужчина усмехнулся. Благородные герои так не поступают. Но его благородство закончилось где-то между могилой матери и палатой отца, который уже давно в коме. Его тоже почти нет. - Ты мокнешь, - посмотрел он на девушку. – Прекрати со мной нянчится! Я… - Сам можешь о себе позаботиться, - кивнула она. – Хочешь, я уйду? Он только головой покачал. Уйдет? Как же? Останется где-то за спиной. Невидимой тенью. Щитом. Лучше уж пусть будет на виду. Потому что он должен быть защитником, а не наоборот. Потому что он научился ценить тех, кто идет за тобой до конца. Кто принимает любым. И отдает последнее. Будь то зонт или жизнь. - Пойдем! – проговорил он, притягивая ее к себе под зонт. - Жуть как романтично, - хмыкнула девушка, подхватив его под руку. – А вот через забор широко известного особняка мы не полезем. Тем более, там все хорошо. ****** Она задумчиво смотрела на себя в зеркало. Странно, но никаких изменений не было. И не скажешь, что внутри нее зародилась новая жизнь. Она станет матерью. Именно поэтому и ушла. Она видела, что будет дальше. На примере свекрови. И не хотела такого своим детям. Это сейчас кажется, что она сильная и не дойдет до края. Но кто знает, сколько сумеет выдержать. Свекровь ведь тоже не сразу с ума сошла. - Нет уж! Пора остановиться, - сказала она своему отражению. Давно пора было. Но все сил не хватало. Он же не со зла. Не специально. Он каждый раз прошения просил. А она верила, что он исправился. Целых полгода верила. Пока не застала его с этой рыжей француженкой. В их постели. Она даже не знала, что обиднее. Измена. Или то, что он притащил эту девицу в их дом. Туда, где они собирались растить детей. - К черту! – подвела она итог своим размышлениям. – Обойдусь как-нибудь!