Шабаш. Одна правда.

Время подходило к десяти вечера. В нашем обычно тихом, ничем не примечательном районе было непривычно шумно. За дверью выли сигналки полиции, то и дело слышались гневные крики, проклинавшие мое имя. В комнате на втором этаже, я сидела на кровати и судорожно оттирала простынями кровь на своем теле. Багровая, почти черная жидкость, казалось впиталась в меня, оттого и не могла стереться с моих худых, бледных пальцев. - Сдавайтесь, мисс Мэддон, - послышался голос снаружи здания. - Вам некуда отступать. Я закусила окровавленную губу, и вытерла слезы застилающие глаза, тем самым лишь сильнее размазывая багровую жидкость по своему лицу. Резко замерев, я прислушалась и невольно словно сжалась,- на первом этаже разбили окно. Оставив свое занятие, я подбежала к двери и подперла ее массивным креслом. Свет в комнате отключен, впрочем, как и во всем доме, шторы задернуты, и единственное что освещало сейчас комнату, это тонкая полоска лунного света, что всё же пробивалась сквозь плотную ткань. Я спряталась в углу комнаты, что впрочем меня врятли спасет, копы про смотрят каждый сантиметр этого дома в поисках останков, и меня. В руках зажат нож, в глазах неподдельный страх. Я слышу как группа лиц поднимается по ступеням нашего славного дома. Слышу как они подходят к моей двери. Мне кажется, что я даже слышу как поворачивается дверная ручка. Удар,- мое препятствие замедляет их, и я пытаюсь вглядываться в темноту в поисках новых очертаний,- ничего. Я сжимаю свое орудие, свою незначительную защиту еще сильнее, в последней надежде что это мне хоть как-то поможет. Но давайте смотреть правде в глаза,- я живой труп. Временно дышащий, но это только пока,- через мгновение все прекратится. Свет ламп, что обычно украшает их автоматы, меня заставляет сжаться в комочек в своем углу. Нож приятно холодит руку, словно призывая им воспользоваться, пока не стало совсем поздно. Поздно. Они с грохотом выламывают защелку на двери, и габаритное кресло останавливается в дюймах от меня. Нож скользит по моей коже, так мягко, словно был специально создан для этого. Надо же, кто бы мог подумать, что когда моя мать будет покупать нож,- она купит орудие смерти собственной дочери. Даже несколько иронично. Я всегда боялась боли, боялась что мне причинят боль и уж тем более будут наслаждаться моими мучениями. Но сейчас, нарочно причиняя боль себе, я не испытывала того самого чувства, не испытывала страха, только обреченность. Выхода больше нет. Вернее есть лишь один выход, и он как говорится, вперед ногами. Горячая, густая кровь струится по телу, постепенно уродуя мою одежду, мои стены, уродуя все вокруг. Ослабевшие руки опускают ненужное оружие, и то со звуком приземляется на пол. Тут же на мне сосредатачиваются всё так называемые "фонарики" копов. Я под прицелом, - жуткое же зрелище им открылось. - Мэддон, ты арестована за убийство трех человек, включающих твою мать, твоего отца и студентку Эмму Балмант. Голос человека в форме стих. "Я умираю, а вы мои права зачитываете? Это шутка. Глупая, плохая шутка.." Картинка медленно меняется, похоже меня тащят. Что за садистские методы? Ах да, я же для них хладнокровный убийца, вот только.. - Я не убивала их. - Шевелю губами я. Кажется, меня не слышат. Ноги с трудом делают шаги, и почувствовав морозный воздух, я запинаюсь и падаю лицом в снег. Меня тут же подымают, и ведут дальше. Кидают, как скотину, в автомобиль с мигалками, люди в белых халатах уже ждут меня, и принимают в свои распростертые объятия. Жалкая попытка суицида не удалась, жалкая попытка объяснить что я не виновата,- также не увенчалась успехом. Руки связаны, за спиной, но я всё же не оставляю попыток вырваться или хотя бы кому-то рассказать правду. - Я не убийца! - Кричу я во все горло, вот только слышу лишь жалобный хрип. - Не убийца! Я знаю кто убил их! На меня вновь не обращают никакого внимания. - Я все расскажу! Я не убивала мать! Расскажу, я ра... Боль в затылке, и темнота. Та самая темнота, которой я хотела достичь, вот только она не успокаивает, а лишь пугает и заставляет покориться, заставляет быть смирным, ведь любое движение в этой темноте приносит адскую боль. Словно тебя разрывают. Проще вообще не двигаться. Куда проще сдаться. И когда я была готова уже потерять саму себя в этой прострации темноты и страха, я слышала как дама говорила не сдаваться. Говорила терпеть и быть сильной. Кто была та обладательница голоса? Мать? Нет. Я не знала ее. Но этот сильный, приятный, родной голос, словно заставил меня держаться и захотеть найти свет. Не погибать в этой удушающей темноте. И я открыла глаза.