Шабаш. Одна правда.

Передо мной мужчина в белом халате, он записывает какие-то данные обо мне, что появляются на мониторе справа, от этого пикающего ящичка идут несколько трубочек, - мне в вену на правой руке, в шею, и одна отводится в сторону спины. Что уж они тут мне измеряют - непонятно. Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на мужчину в форме, что ожидал около выхода из комнаты. Нет, я не в больничной палате, как могло вам показаться, я в каком-то "белом" чертовом кабинете. Здесь были белые стены, белый пол и даже белая мебель,- стол и стулья. Меня одели в наручники, запихнули в автомобиль и привезли сюда, прямиком из клиники, где вернули меня к жизни. Вот только зачем? Была бы я мертва,- им бы было куда проще, да и мне. Мне не говорят, зачем я здесь и почему. Мне лишь сказали, что я убийца, я убила всю свою семью. Я им не верю. Мужчина в халате на мгновение останавливает на мне свой взор, и тут же отворачивается. Он как-то сказал, что я тут сильно всех напрягаю своими выходками. На мой вопрос "какими выходками?", он лишь поджал губы и вышел из комнаты. Его часы на левой руке давали знать, что я тут томлюсь уже третий час. Жутко хотелось снять эти отвратительные наручники, и поехать домой, тем более что я не понимала смысла моего прибывания в этом странном помещении. Мне не разрешали выходить, просить есть или пить, или даже сходить в нужник. Ну конечно, вопросы мои оставались, как всегда, без ответа. Они лишь спрашивали и что-то записывали с этих дурацких датчиков. Тем временем, в комнату вошла женщина, лет сорока пяти. В ее волосах, собранных в пучок, виделась седая прядь волос, в отвратительно белой блузе и черной юбке. Она уже приходила ко мне, вот только выбежала из кабинета, минут через десять беседы. - Когда вы меня отпустите? - Задаю я волнующий меня столько времени вопрос. Но прежде чем женщина произносит хоть слово, я вижу как в меня вводят какой-то препарат, отчего я падаю на пол и начинаю биться в конвульсиях. Мое тело замедляет движения, и я словно чувствую эту боль,- как сердце перестает биться. - Уже скоро. - Мерзко улыбается женщина. У меня перехватывает дыхание. В который раз за сегодняшний день, я вижу подобные картины. И видимо пугала я этих бесстрашных ребят тем, что позже, произносила эти видения вслух. Что это, и как появляется в моей голове, я и сама не знаю, да если честно, не особо хочу знать. Я просто хочу домой. - Это незаконно. - Я ловлю на себе ее недоуменный взгляд,- То, что вы хотите сделать со мной, это незаконно. Вакцина смерти, вы серьезно? - В моем голосе сквозит страх. - Что я вам такого сделала? Поджав губы, совсем как доктор пару минут назад, она не проронив ни слова, встает чтобы уйти. И тут я не выдерживаю,- вскакиваю с места, и невзирая на боль от вынимающихся из тела иголок, подбегаю к женщине в попытке схватить ее за руку, чтобы хоть как-то заставить остаться, заставить говорить. Но я замираю, увидев нацеленный на меня пистолет с ее стороны. Повернув голову, я вижу того самого охранника, что стоял возле выхода, в его руках также покоится огнестрел, и во взгляде читалась не просто уверенность, а желание выстрелить. - Сядь на место. - Сказала женщина. - Но за что вы так.. - Сядь,- медленно проговорила она,- или ты превратишься в решето. Повинуясь здравому смыслу, я села на злосчастный стул. - А теперь закрой рот, и слушай. - Она все еще наставляла на меня пистолет, ее лицо исказила гримаса отвращения, отчего морщины на суровом лице стали отчетливей видны,- еще раз дернешься и мои люди выстрелят в твое мерзкое лицо, да я и сама буду не против размазать эту башку по стене. Так ведь ты убила своего отца? Семь выстрелов в голову. Я слушала ее широко распахнув глаза, толком не понимая что она говорит. Почему она говорит что моего отца убили? Почему она винит в этом меня? - Папу убили? - Я еле сдерживала в себе слезы. - О чем вы? - О чем я? Я о тройном убийстве, в котором ты, мразь, повинна. Камеры зафиксировали, как ты тащила тела на лужайку перед домом. - Я не делала этого! - испуганно закричала я. - Не ври мне! - По моей щеке пришлась пощечина. Я увидела как какой-то мужчина в красной кепке избивает молодую женщину, что защищает своим телом ребенка. Он замахивается чтобы ударить ей по лицу, и брюнетка зажмуривается. - Но я не убивала их. - Повернув голову к женщине, сказала я вновь. - Не врать! - Рявкнула она, и подойдя ко мне наклонилась. - Я вижу таких как ты насквозь. Делаете невинное лицо словно овечки, хотя под этой смазливой, испуганной маской скрывается истинный волк. В ее глазах промелькнула неподдельная ненависть. Она сжала пальцами мои скулы и буквально заставила смотреть в ее карие глаза. - Ты мне во всем сознаешься, мелкая живодерка. А если будешь молчать, то Ад для тебя покажется представлением в цирке. - Он хотел убить вас. - с трудом проговорила я. Казалось, она на мгновение растерялась. - Вы защищали ребенка, а он избивал вас. Он хотел задушить вас, чтобы не видеть вновь эту поганую рожу рядом с собой в одной постели. Ежедневные истерики довели его. - Она убрала пальцы с моего лица, с ненавистью смотря на меня.. - Заткнись, девчонка! Но я продолжала: - В лице вашего сына он видел вас, и не мог больше терпеть. Ему осточертело такая жизнь... Вторая пощечина пришлась мне по лицу. Я видела ночь, и как кислота разъедает окровавленное тело в некой емкости, похожей на тазик. Тело пузырилось и издавало отвратительные зловония, отчего женщине, стоявшей рядом пришлось прикрыть нос платком. Седая прядь украшала ее темные волосы. Затаив дыхание я в ужасе уставилась на кареглазую. - Похоже в этой комнате действительно есть убийца. - Чуть слышно прошептала я. - И она стоит передо мной. Меня заперли одну в комнате, вновь запихнули под кожу иголки, и вышли, оставив меня наедине с аппаратом, что регулярно издавал этот противный звук. Я слышала, что во времена второй мировой, людей сажали в карцер, и где-то включался кран, так, чтобы заключенный мог отчетливо слышать каждую каплю падающую на бетонный пол. Сначала, на это не обращается особого внимания. Но посиди ты так сутки, трое, неделю,- когда неперестанно повторяется один и тот же звук с эквивалентом в несколько секунд,- свихнется любой здоровый человек. В таком случае, мне понятно что они задумали. Дверь приоткрылась, и послышались голоса мужчин. - И я уверен, что этот препарат поставлен ей незаконно! - В его голосе явно слышалось недовольство. - Но с этим я разберусь позже.. - Он поддерживает в ней жизнь! - Поддерживает жизнь, которую вы отнимаете? - Дверь распахнулась шире, и я увидела темноволосого мужчину, лет двадцати пяти- тридцати, это он возмущался больше всех. Рядом стоял доктор и сверлил меня взглядом. Дверь захлопнулась, оставив нас с мужчиной в строгом, черном костюме наедине. - Прошу прощения за этот балаган. - Он кивком головы указал на дверь. - Позвольте представиться, Чарльз Бейзен, ваш адвокат. Дождавшись, пока адвокат сядет напротив меня, я не удержалась от скорее замечания, чем вопроса: - Убийцам предоставляется адвокат? - Нет, если вы действительно убийца, но я убежден в обратном. - Он положил папку на стол и открыл ее передо мной. Там была моя фотография, сделанная на паспорт, справа от нее были данные обо мне, вплоть до увлечений. - Я все знаю о себе, зачем вы это мне показываете? - Нахмурившись, я вглядывалась в лицо брюнета напротив. Серые глаза украшали бледное лицо, что резко контрастировало с волосами, легкая щетина покрывала скулы и подбородок мужчины, и эта улыбка, - он пытался быть доброжелательным. Как - то сомнительно. - Уверена ли ты, что знаешь о себе все? Всю правду? - Он прищурился. - Конечно. - Незамедлительно ответила я. - И вы, естественно, хотите чтобы я рассказала вам все что знаю. - Естественно. - Кивнул он. - Иначе я не смогу тебя защищать. - Естественно. - Я хмыкнула. - Как же иначе.