Царь змей

      Лиза прикрыла калитку, накидывая на голову дождевик. Дождь лил уже даже не каплями, а сплошным потоком, вымывая ямы, создавая болота и просто мешая идти. Он придавливал к земле, заливал лицо, закрывая вообще какой бы то ни было обзор, а его ледяные ручьи, стекавшие по коже, приносили неприятную дрожь. Карман оттягивала склянка с сильнейшим приворотным зельем, которое уже начинало нагреваться, возвещая о том, что надо бы поспешить.       Чуть запнувшись о камень, партизански спрятавшийся в неглубокой с виду луже, девушка чуть не растянулась на мокрой земле, но вытянула вперёд руки, и они сразу погрузились по запястье в земляную жижу. Выругавшись, Зализина встала и подставила их под ливень. Их даже не пришлось мыть в луже. Тяжело вздохнув, она прибавила шаг, впредь постаравшись идти поаккуратней.       Наверное, никто в этом мире не представлял, насколько сильно эта светловолосая девушка хотела влюбить в себя Полоза. Она пыталась даже договориться с дьяволом… Но, как видно, ничего не вышло. Лиза уже несколько столетий назад потеряла надежду на взаимную любовь, хотя до этого да, верила. Верила, что Глеб ещё просто слишком молод, поэтому и предпочитает эту Гроттер ей. Верила, что не пройдёт и века, как он одумается и наконец-то посмотрит на неё с нежностью во взгляде. Но шли века, а ничего не менялось. Честно, Зализина корила себя за это решение с приворотом. Она знала, что он будет страдать, а стоило Гроттер только появиться перед его глазами, как его начнут мучить призраки старой любви. Но девушка не могла себя остановить — она шла к этому слишком долго, слишком много прошло тех ночей, когда она ревела в подушку, вырывая свои волосы, и девушка уже не могла от этого отказаться. Лиза хотела, чтобы Полоз искупил все её страдания и мучения вдали от него, в теле старухи, без возможности даже поговорить.       Девушка вглядывалась в своё отражение в мутных грязных лужах, где её изображение уродовали падающие капли, быстрой рябью расходясь по водной глади.       Зализина закусила губу, а из уголка глаза скатилась солёная слеза вечной обиды, сразу слившись с остальным потоком небесной воды. Казалось, этот дождь ни за что не сравнится с количеством тех слёз, что она выплакала за все эти долгие века. Наверное, именно они были тем добрым наполнением её, а теперь, когда их совсем не осталось, исчезло из девушки и всё хорошее. Пузырёк в кармане горел огнём, а Лиза всё думала о своём, о том, сколько натерпелась, и невольно жалела себя. Раньше от её дома до дома Глеба было десять минут быстрого шага. При такой погоде она доберётся минут за двадцать.       Вокруг ударяли молнии, шумел гром. Зализина не могла даже предположить, что такое произошло, отчего Полоз вдруг разозлился. Даже не просто разозлился, а взбесился! Путь то и дело преграждали вырванные с корнем деревья и сломанные ветки, и белобрысой ведьме то и дело их приходилось обходить. И вот скоро показалась и улица, на которой стоит дом Ани и Глеба. Девушка радостно улыбнулась, но вдруг услышала звук. Звук, от которого задрожали поджилки, по телу прошла неприятная дрожь, а улыбка быстро сползла с лица. Свистящий шёпот вращающейся воронки, из которой, казалось, доносились потусторонние крики давно умерших в ней людей. Звук сошедшего с ума ветра, прерываемого какими-то помехами, будто где-то рядом барахлил огромный телевизор. Лиза медленно, внутренне трепеща обернулась. Совсем рядом с ней, метрах в двухсот, с каждой секундой приближаясь всё больше, завис серый хобот смертоносного торнадо. Порывом ветра с её головы сорвало капюшон, а в глаза ударило песком, что вращался и висел вокруг смерча. Не удержавшись на ногах, Зализина упала на спину в глубокую лужу и почувствовала, как что-то вывалилось у неё из кармана. Выматерившись, она начала быстро шарить руками по вязкому дну, то и дело натыкаясь на камни.       «Пузырёк… Пузырёк… Где же он?!» — в панике застонала Лиза, и на её глаза накатили слёзы. Она всю свою магию потратила на это зелье! Она может даже не восстановиться! А тут всё в один миг может пойти коту под хвост…       Девушка начала шарить руками ещё быстрее, но пальцы цеплялись за траву, которая словно специально её останавливала. Светловолосая вытерла лицо, мокрое от слёз и дождя о плечо. Пузырька не было.       Спустя несколько секунд девушка уже хотела бросить эту затею, как вдруг почувствовала что-то тёплое. Её глаза округлились от невозможной радости, а лицо перечеркнула безумная улыбка. Руки обжёг жар бутылки, но она достала её. Любовно и радостно прижав к себе флакон, Зализина подняла глаза к нависшей над ней смерти. Хобот смерча, изогнувшись, уже тянулся к ней.       Деревню огласил громкий визг, который мало кто услышал из-за шума дождя. А потом он и вовсе прервался.

***

      Выругавшись, Жанна резко вытащила ногу из ещё одной ямы, до краёв заполненной водой. Она была почти на выходе из леса, а дождь лил не переставая.       Ещё раз потрогав двумя пальцами ушибленный (или даже сломанный?) нос, некромагиня поморщилась. Грёбанный Бейбарсов. Если он и дальше будет её так мучить, нервировать и терроризировать, она продаст душу дьяволу, лишь бы избавиться от чёртовой влюблённости, которая медленно, но упорно с самого детства перерастала в любовь.       В этот момент над лесом прокатилась оглушительная громовая волна, заставившая девушку даже заткнуть уши от сильного грохота, а потом всё стихло. Всё. То есть, совсем-совсем всё. Замолкли небесные фанфары, кто-то закрыл дождевой кран. Казалось, мир погрузился в полнейшую морозную тишину. Аббатикова уже и забыла за эти несколько дней, что это такое. Она медленно сделала несколько шагов, прислушиваясь к стуку капель, которые падали с деревьев. Где-то шумела вода — скорее всего, неподалёку наполнилось старое русло реки, которое теперь, спустя неделю продолжительных ливней, вновь ожило. Девушка, казалось, впервые за всю жизнь услышала тихий шорох ветра — до этого ей всегда мерещилось, что она оглохла.       Тряхнув мокрыми медными волосами, Жанна нахмурилась и быстро пошла вперёд. Она совсем забыла, что идёт к Склеповой. Ей нужно найти рычаги давления на Бейбарсова, и, скорее всего, Гробыня, будучи скоро её заложницей, очень этому поспособствует…

***

      Анна с трудом продрала глаза и, чуть двинув рукой, чтобы развеять белый дым вокруг себя, застонала. Пульсирующая боль всё ещё отдавалась в теле, но уже слабо — регенерация почти подавила сильное проклятие, которое наслала на неё Жанна. Кстати, об Аббатиковой.       Морозова резко села, сразу схватившись за закружившуюся голову. Надо было что-то делать с этой предательницей, причём очень быстро. Можно было тоже наслать на неё проклятие в ответ, но у неё точно не хватит на это сил, поэтому оставалось только одно — кукла-Вуду.       Со стоном поднявшись с пола, куда она шлёпнулась несколько часов (или уже дней?) назад, Склепова прихрамывая направилась в свою комнату. Там у неё в коробке хранилось много заготовок куколок, которые оставалось только правильно обрядить и назвать. Открыв шторы, девушка сначала увидела, что буря закончилось, а потом до неё наконец-то донеслась тишина. Только тогда, спустя неделю непроходящего шума грозы, Гробыня поняла, что у тишины тоже есть звуки. На углу дома из водостока вода с журчанием стекала вода в давно переполненную бочку, ветер тихо шелестел побитой травой, сбрасывая с листьев светящиеся в свете тусклого солнца капли, вокруг разливалась послеливневая благодать. Над их домом зависло три радуги, в свете сизых туч казавшихся ещё ярче.       Невольно счастливо улыбнувшись, Аня поняла: Полоз успокоился. Теперь уже окончательно. Сразу захотелось посмотреть, что там с ним такого кардинального произошло, — и девушка уже бросилась к своему магическому шару — но тут она вспомнила про Жанну. Про их нового нежданного врага, которого нужно убрать с дороги. Гробыня быстро выдвинула из-под кровати и открыла небольшую розовую коробочку, отделанную кремовыми рюшами, в которой ровными стопочками лежали льняные, набитые ватой куколки. Задвинув остальные обратно, Аня оставила одну и достала небольшую спортивную сумку, в которой у неё хранились ткань, нитки и иголки с пуговицами.       Отрезав кусок чёрной материи, Морозова сделала кукле платье, после, уже оранжевыми нитками, — длинные волосы и в конце пришила маленькие чёрные глаза-пуговки. Всё это она проделала, не переставая представлять в мозгу Аббатикову. Дотянувшись до ящика, Склепова открыла его и, нашарив что-то внутри, вытащила на свет острую деревянную иглу, покрытую чёрными руническими надписями.        — Ну вот и наша Жанночка Аббатикова, — назвала Аня куклу. Зашептав заклинание, колдунья уколола её сначала в руки, а потом ноги. Спустя минуту, когда длинное заклинание начинало подходить к концу, девушка выколола кукле-Вуду глаза, а после с силой продырявила грудь там, где должно было находиться сердце. Достав из кармана брюк зажигалку, Анна подожгла куклу и положила её в большую тарелку, не мешая сгорать до конца. Зевнув, Гробыня потянулась за хрустальным шаром. Она искренне понадеялась, что больше никогда не услышит об Аббатиковой. Только Ленку становилось жалко… Лучшие подруги были, как-никак. Поставив шар перед собой, фиолетоволосая положила на него руки, полностью сосредоточившись на Бейбарсовом. От пальцев начало исходить тепло, сразу поглощающееся ледяным куском хрусталя. Эти артефакты были теми ещё энерговампирами, работающими только за счёт этого. Когда шар под её ладонями разогрелся не на шутку и уже начинал обжигать, девушка открыла глаза. Сощурившись, Склепова посмотрела в мутное, сильновыпуклое изображение пещеры. Да, она ей была определённо знакома, даже слишком. Потом хрусталь показал ей другу картину: Бейбарсов лежал на коленках у какой-то рыжей девушки. Сначала Морозова разозлилась, подумав, что это Жанна, но после присмотрелась.       «Так это же Гроттерша!» — ошалело подумала Аня, возвращая шар на пол, ибо её руки вмиг перестали его держать. То, что её подруга добровольно вернулась к Бейбарсову, да и вообще то, что она здесь, было как минимум… нереально. Как максимум Морозова бы не удивилась, если это шар просто решил над ней пошутить (а они это умеют). Сдув с лица волосы, Гробыня вновь посмотрела на начавшую расплываться идеалистическую картину. Ей непременно нужно туда попасть — мало ли с Бейбарсовым что-то серьёзное? Всё-таки на него напала ревнивая Аббатикова…       Переодевшись в тёплую толстовку и резиновые сапоги, фиолетоволосая выбралась из тёплого дома на промозглую улицу, где было всё также пасмурно и о-о-очень сыро. Преодолев несколько десятков метров путём открытия и покорения новых морей (которые она все называла по типу «Море брата-неудачника», «Море Полоза, который смог», и т.п.), она смогла лицезреть крайне интересную картину. Небезызвестный Валялкин, явно торопясь, бежал по улице и смотрел под ноги, пока не замечая застывшую на перекрёстке девушку.       «Опять он, — нахмурилась Аня. — Сто процентов вновь всему и всем будет мешать».       Вперившись в его фигуру взглядом, колдунья зашептала слова заклинания:        — За морем три зари, как звать зарю первую, ты забудешь, как звать вторую, с памяти смоешь, а как звать третью так и не вспомнишь. Иди усни и забудь всё то, что произошло за эту неделю, Валялкин, — парень встал как вкопанный, задумчиво посмотрев впереди себя. Не прошло и минуты, как он развернулся и пошёл туда, откуда и пришёл.       Голова сразу закружилась от большой нехватки магических сил, последний остаток которых Склепова растрачивала сейчас. А они ей ещё понадобятся!       Схватившись за черепушку, Аня побрела в сторону леса, уже маячившего у неё прямо перед глазами. Оставалось только не потеряться в четырёх деревьях с этой жутчайшей мигренью.

***

      Голова Полоза тяжело покоилась на коленях девушки. Рыжеволосая дрожащими руками перебирала его волосы, иногда прерываясь, чтобы вытереть собственные слёзы. Лицо Глеба пугало своей белизной вместе с сизыми кругами под глазами. Он не дышал. Девушка просто не знала, что делать — пульс не чувствовался.        — Господи, Бейбарсов, какой же ты идиот… — сильно вздрогнув от новых рыданий, девушка спрятала своё мокрое лицо в ладони. — Какого чёрта ты не мог мне сказать всё это раньше? Почему именно сейчас? — слеза скатилась по её лицу и упала на джинсы. — Я бы не сбегала. Я бы осталась рядом с тобой! Тогда бы этого не было… — тихо проговорила она, после наклоняясь и невесомо касаясь губами бледной щеки парня. — Чёрт, Бейбарсов, а ты ведь действительно добился своего — я люблю тебя, зараза! Пусть я и говорила тебе это уже раньше… Но это было так давно, Глеб!.. — удивлённо прошептала Гроттер. — По-моему, с того самого дня прошла вечность. И ведь я действительно тебя люблю, — она на секунду задумалась, — какой ужас… И угораздило же именно тебя. Не Ваньку даже, который, кстати, влюблён в меня даже дольше, чем ты. А в тебя, Бейбарсов! — Таня скованно улыбнулась, с горечью и нежностью смотря на безжизненного Полоза. — А Иван-то ведь был самой нормальной кандидатурой на роль жениха. И хороший, и порядочный, и добрый… но сердцу моему милее один наглый гад, который сейчас то ли реально помер, то ли притворяется, — Таня тихо истерично расхохоталась, а после вновь заплакала, вытирая слёзы рукавом. — Господи… — зеленоглазая обняла Полоза за шею, зарываясь лицом в его мягкие волосы.       За эти пять минут перед её глазами будто пронеслась вся жизнь, такая неважная и блёклая. Будто всё то, что случилось до её встречи с Бейбарсовым, оказалось на самом деле одной серой тучей по сравнению с тем, что происходит сейчас. Тане хотелось рвать и метать, мстить всем — и собственным родителям, и Арине, и тому, кто это сделал. Но более этого она мечтала умереть вместе с ним. Всё что угодно, но только не оставаться в этом мире, где всё будет напоминать о нём, а он даже не сможет вновь похитить её прямо у Гробыни из-под носа и отнести в беседку… Гроттер ещё сильнее прижалась к парню, стараясь не рыдать громко и взахлёб. Почему всё обязательно должно идти наперекосяк, когда счастье совсем близком? Почему у сказок не всегда бывает счастливый конец?!        — Эй, Гроттерша, ты чего? — сбоку из пещеры донёсся голос Ани. Как же Таня давно её не видела!       Быстро отцепившись от Бейбарсова, она вытерла слёзы, нацепила на лицо более-менее равнодушный ко всему оскал и начала ждать Склепову.        — Что тут вообще происходит? — закашлялась от пыли фиолетоволосая, выходя на свет.        — Это я у тебя хочу спросить, что здесь происходит! Почему кто-то решает умирать в самый неподходящий момент?! — возмутилась рыжая.        — Ты про Глеба? — Аня села рядом на корточки. — Сейчас посмотрим, что с твоим ненаглядным… — она положила свои ладони на лоб. У Гроттер задёргался глаз от «ненаглядного», но она промолчала.       Так прошла минута. Склепова сидела с закрытыми глазами, её губы беззвучно шевелились.        — Регенерация. Он на неопределённое время погрузился в лекарственный сон. То есть, он как бы спит, но всё слышит и чувствует. Ты же ведь видела такой бледноватый туман, да? — Гробыня подняла глаза на подругу, а после, вглядевшись в её лицо, нахмурилась и подозрительно спросила: — А почему тебя глаза красные?        — Аллергия, — ничего хорошего не обещающим тоном ответила рыжая.        — На что?        — На вечно врущих гадов! — Таня вскочила с места и, схватившись за волосы, быстрым шагом пошла навстречу к выходу. Вслед ей полетел громкий, прямо-таки громогласный хохот догадавшейся Гробыни.        — И что ты ему успела рассказать? — запальчиво крикнула она, а после, спохватившись, добавила: — Эй, Гроттерша, ты куда? А тащить его кто будет?        — Пусть валяется, — злобно донеслось из тоннеля.       Хрюкнув от смеха, Морозова представила, что сделал бы с ней Полоз за такие слова в адрес его царской особы.        — Иди сюда! Хотя бы магией поделись, жмотка! Я из-за чёртовой Аббатиковой и грёбанного Валялкина всю свою истратила!        — А они тут причём? — из-за поворота высунулась заинтересованная физиономия Тани.        — А вот поможешь мне его донести — расскажу! — по-деловому нагло сказала Гробыня.        — Что делать-то? — обречённо вздохнула рыжая.        — Бери меня за руку и не отпускай.        — Тебя? — заторможено переспросила Гроттер.        — Ну, хочешь, можешь своего ненаглядного за ручку подержать. Авось так быстрее поправится, — насмешливо посмотрела на подругу фиолетоволосая и протянула свою ладонь.       Когда они вышли из пещеры, рыжеволосая ахнула от удивления:        — Какая погода… хорошая. И... тихо так.        — Конечно, а ты что думала? Глеб тебя нашёл, вот и успокоился. Он и так всю свою силу из-за этих смерчей и дождей потратил. И ведь не специально же их делал… — покачала головой Аня, по воздуху таща за собой тело.        — А что там с Жанной и Валялкиным?        — Ну, с Аббатиковой ничего удивительного — сказалась старая клятва и детская влюблённость. Она его украла, когда он травы ходил собирать, а потом ты его нашла. Перед этим она, кстати, ещё ко мне заявилась и проклятие наслала, — я его еле сняла, — Склепова наморщила свой нос. — Потом уже я, когда очухалась, куклу-Вуду на неё сделала.        — И чего?        — Что, чего? Не думаю, что после того, как ей проткнут сердце, а после сожгут, от неё что-то останется, — со стороны Тани донёсся полный ужаса вздох, и Гробыня добавила: — А вот жалеть эту тварь не надо! Я как поняла, она твоего ненаглядного хотела к своим ручонкам прибрать, хотела, чтобы он с ней был.        — Да я и не жалею, — буркнула Таня, и ещё несколько минут они шли молча. — А что с Валялкиным? — чуть повеселевшим голосом после спросила она.        — Ну, когда я шла на ваши поиски из дома, то увидела, что он идёт ко мне навстречу… — начала Морозова, но тут поймала хитрый и веселящийся взгляд Гроттер, указывающий на Бейбарсова. Поняв подругу, фиолетоволосая продолжала: — Увидел он меня, начал спрашивать, как тебя найти. Мол, вы в ЗАГС собирались ехать и опаздываете уже, — Таня выпучила глаза, беззвучно смеясь и стараясь показать, что это — явный перебор, но Склепова уже вошла во вкус. — Ещё он поинтересовался, смогу ли я стать крёстной вашего будущего первенца. Эй, Таньк, я вижу, вы там вместе времени зря не теряли? — хитро оскалившись, вопросила Морозова, смотря, как плечи подруги сотрясаются от хохота.        — Ага, конечно. А что ты ему ответила? Согласилась ведь, да? А то кандидатур на это место больше нет, на тебя вся надежда, — понимая, чем ей это грозит, всё равно подыграла Ане девушка.        — Ну естественно! Я что, подругу брошу? А Глебзика мы крёстным забацаем. Правда, Глебзик? — обратилась Гробыня под хрюканье Гроттер к Бейбарсову. — Ну, молчи. Потом ответишь.       Больше по пути они про Ивана не говорили, только вернувшись к Ане домой и уложив Полоза на кровать, Таня схватила её за руку и отвела подальше, на кухню.        — А реально что с ним произошло? — шёпотом спросила она, ставя кипятиться чайник.        — Я его встретила и потратила все свои последние силы, чтобы стереть ему память. Это было простенькое заклинание, а на него я угрохала все остатки магии, Тань, представляешь!        — А он его точно не сможет снять? — с подозрением пробормотала рыжая.        — Маг бы снял, но Валялкин — не он, поэтому навряд ли, успокойся уже.       Покивав головой, Таня глубоко вздохнула, подперев голову рукой.        — А где ты была-то? И почему сбежала? И вообще, какого чёрта, Гроттерша, ты даже ни о чём не поговорила со мной?! А ещё подруга, блин, называется! — Склепова легонько ударила зеленоглазую кулаком в плечо, а после, добавив: — Но я всё равно так рада, что ты вернулась, — обняла.       Следующий час прошёл под рассказы Тани, сопровождаемыми чаем, ахами, едкими и иногда злыми комментариями Гробыни.        — Чёрт, надо же к моим родителям сходить и сказать, что я здесь! — спохватилась Гроттер. — Ань, будь другом, сходи?        — Как к твоим родителям идти — так сразу я! Вы с Бейбарсовым в этом просто идеальная пара! — начала возмущаться Аня, но всё-таки, побунтовав немного, спустя несколько минут ушла к ним.       Таня вернулась в гостиную, где на кровати лежал Глеб, лицо которого уже начинало приобретать нормальный оттенок. Сев рядом с ним и облокотившись на спинку дивана, она положила его голову к себе на колени и вновь начала перебирать его волосы. Полюбила она это делать. А особенно Гроттер пришлось по душе, гадко хихикая, плести ему косички, потом сразу же распуская. Но сейчас ей просто хотелось полюбоваться.       Спустя минуту, поддавшись непонятному порыву, она нагнулась и поцеловала его в губы… неожиданно чувствуя, как парень отвечатил на поцелуй, по-хозяйски завладевая её губами.        — А ты только и ждал этого момента, гад! — со смехом оторвалась от него Таня.        — Нет, конечно. Но когда тебя целует любимая девушка, грех не поцеловать её в ответ, — довольно улыбнулся Глеб, нежно смотря на неё снизу-вверх. — Как я же я по тебе скучал… — он молниеносно поднялся, будто и не лежал до этого трупом, и, пока Гроттер не успела ничего понять и предпринять, повалил её на кровать, головокружительно поцеловав напоследок.       Девушка протестующе замычала, но сейчас ему было всё равно. Полоз стащил с неё футболку, целуя мягкую девичью кожу, вмиг порывшуюся мурашками, и начал расстёгивать джинсы, чтобы перейти к нечто большему. Застонав, Таня быстро перехватила его руки, заставляя посмотреть в свои изумрудные глаза.        — Я тоже по тебе соскучилась, — сказала она, — но сейчас придут мои родители.        — Жаль, — Глеб ещё раз поцеловал девушку, но послушно слез с неё. — Я надеялся, что смогу утащить тебя в своё царство, а им сказать, что мы тебя так и не нашли.        — Кто бы сомневался, — весело фыркнула Таня, надевая обратно футболку и стараясь пригладить волосы. Спустя секунду она вновь оказалась в чьих-то объятьях, прижатая руками к сильному мужскому телу. Обняв Бейбарсова в ответ, Гроттер закрыла глаза и чуть не замурчала от восторга и счастья, ведь она так давно об этом мечтала.        — А что там у вас за свадьба с Валялкиным, первенцы какие-то? Я что-то пропустил?        — Не порть момент! — закатила глаза Таня. — А вообще, ты много чего пропустил. Прям совсем, — тут же её резко рванули на себя, заставив посмотреть в глаза Полоза. — Но это Аня так шутит! — тут же пискнула Гроттер, сжимая голову в плечи. На царя змей это не подействовало (он всё также рвался её придушить), поэтому она не нашла ничего лучше, кроме как поцеловать его, отвлекая внимание.        — А вот и наши голубки! — открылась входная дверь, и раздался предупреждающий голос Склеповой. Таня резко слезла с коленей Бейбарсова и села на диван как ни в чём не бывало, приняв вид непорочного божьего одуванчика. В эту секунду в гостиную вбежали Софья с Леопольдом, а за ними шли Феофил и… Арина. Настроение Гроттер сразу упало на пару сотню градусов, сравнившись с вечной мерзлотой.        — Танечка! — воскликнула Софья и, чуть ли не плача, бросилась обнимать дочь вместе с мужем. — Где же ты пропадала, родная?        — Да тут не важно — где, важно с кем и что они уже успели наворотить, — добавил стоящий в стороне Феофил, и внучка смерила деда убийственным взглядом. Но, конечно, этот взгляд ни во что бы не сравнился с теми, какие девушка бросала в сторону Арины. Будто почувствовав это (хотя это сложно было даже просто не заметить), женщина вышла вперёд и обратилась к ним двоим — Гроттер и Бейбарсову.        — Прости, мой сын, что я так бездумно вмешалась в твою жизнь уже во второй раз. Я действительно не могла уразуметь, сколько для тебя значит Таня, пока не увидела твоё состояние несколько дней назад. Я от всего сердца рада, что всё закончилось благополучно. Прими мои извинения и ты, Таня, — она посмотрела на насторожившуюся девушку, — за то, что я обманула по поводу искренних намерений Глеба, заставив тебя уехать. Прости меня, если сможешь, ведь это именно из-за меня начались все эти неприятности. Я больше не буду вам мешать. Я удаляюсь в старое поместье, в котором я провела всё своё детство. Оно довольно сильно заброшено, но я думаю, что сумею его восстановить. А вас, дорогие мои дети, я благословляю. Живите счастливо.        — Спасибо, — Гроттер смущённо улыбнулась такому, переглянувшись с Бейбарсовым.        — И ты больше не будешь посягать на мой трон? — подозрительно прищурившись, спросил парень.        — О, Полоз, не порть момент! — воскликнула Арина, и Таня довольно засмеялась.

Эпилог

      На деревню опустился поздний вечер, когда в доме Таниных родителей горел свет, и слышались оживлённые голоса. Праздник в честь возвращения Тани ещё продолжался, в то время как сама виновница торжества и Бейбарсов незаметно удалились, после телепортировав в комнату Глеба. Здесь было всё так же мрачно выдержано в тёмных тонах, как и в прошлый раз. Таня потянулась и зевнула.        — Как же я устала. За этот день столько всего произошло… В голове не укладывается, что я только пару дней назад спасалась от торнадо.       Полоз поморщился от этого, как от зубной боли.        — Я надеюсь, что уже скоро ты забудешь об этом, — он поцеловал её в уголок губ. — Знаешь, как долго я шёл к этому дню? Целых три века и шестьдесят лет.        — Так вот сколько Ане лет… — задумчиво пробормотала Гроттер, сразу встретившись с весёлым взглядом Полоза. — Какая она старая. Надо поскорее над ней насчёт этого пошутить.       Парень улыбнулся, покачав головой.        — Гробыня мне этого промаха точно не простит, но я сейчас не об этом. Я шёл к этому дню столько времени после того, как почти четыре века назад ты прыгнула с обрыва на скалы. Это произошло из-за матери. Она уже говорила об этом, — Глеб взял её лицо в ладони. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я действительно тебя люблю. Триста шестьдесят лет любил и буду любить ещё дольше, — Бейбарсов резко опустился на одно колено, доставая словно из ниоткуда коробочку с кольцом, вызвав тем самым удивление на лице рыжеволосой. — Просто сделай меня счастливым. Чтобы я точно знал, что по всем бумажкам ты моя, и никто тебя не украдёт, — Гроттер закусила губу, чтобы не улыбаться во весь рот. — Таня, выходи за меня.        — Ты ещё спрашиваешь? — ничего не помогало, и скулы сразу начало сводить. На глазах девушки выступили слёзы. — Чёрт возьми, Глеб, конечно, я согласна!       Он надел кольцо на протянутую руку и любовно поцеловал свою суженую. Обняв Полоза, Таня восхитилось красотой кольца. Размером в длину полтора сантиметра, оно было отлито из золота, имело форму змеи и по чешуе украшено россыпью изумрудов.        — Глеб, кольцо прекрасно. Из какого антикварного магазина ты его стащил?        — Почему сразу из антикварного магазина? Это было кольцо моей бабушки, которая не пожелала отдавать его моей матери.        — И не стыдно тебе было воровать кольцо у бабушки?        — Малышка, прекрати портить момент, прошу тебя, — проговорил Бейбарсов, но Гроттер знала, что он улыбается. — Так на чём мы, кстати, остановились? — с намёком спросил Полоз.        — Мы остановились на том, как я уплетала за столом еду. Если ты мне это продолжишь, я буду только счастлива, — поняв, куда дует ветер, хмыкнула рыжеволосая.        — Эх, а я думал, что ты по мне соскучилась, — расстегнув свою рубашку, Бейбарсов отбросил её на стул.        — А кто сказал, что ты уже не успел мне надоесть? — девушка постаралась отлепить собственный взгляд от тела Глеба.        — Надоессссть? — зашипел Полоз, щуря свои змеиные глаза, одним движением сбивая Таню с ног и опрокидывая на кровать. — Усссспел надоессссть, говоришшшшь? — прошептал он ей на ухо и, прикусив мочку, оставил череду поцелуев на её шее, спустившись к ключицам. Сорвав с неё футболку во второй раз за весь день, он провёл языком по её вздрогнувшему телу, по пути расстёгивая и отбрасывая лифчик. Скоро на полу оказалась и остальная одежда, а Таня тяжело дышала, лёжа под Бейбарсовым, не в силах больше терпеть.        — Чёрт возьми, Гроттер, как же я тебя люблю, — прошептал прямо в её губы черноволосый, после резко войдя на всю длину, поймав её первые громкие стоны поцелуями.       Как же он всё-таки долго ждал этого момента…

КОНЕЦ.