Царь змей

      Ребята вернулись из леса ещё утром, и, договорившись часа в три сходить к озеру, пошли отсыпаться. Наконец, когда Гроттер была около дома, полная мечтаний о кровати на пару с мягкой подушкой, она и не догадывалась, что её ждал сюрприз. В беседке около дома сидели Леопольд и Софья, приехавшие накануне вечером.        — Танюша! А где ты была, солнце? — миссис Гроттер выжидающе посмотрела на дочь.        — Ма-а-а-ам, тебе так важно, где я была? — девушка не собиралась скрывать своё недовольство.        — Не груби, — возразил Лео.        — Мы с ребятами были в лесу. А сейчас я хочу, нет, очень-очень хочу спать! — с этими словами уже зевающая во весь рот девушка скрылась в небольшом домике бабушки, махнув родителям рукой.       Она уже не видела, как с раскидистого дуба, росшего у забора, спрыгнул молодой человек. Но от взгляда, брошенного ей в след, мурашки пробежали по коже.        — Так что же ты хотел? — не дожидаясь, когда парень сам начнёт, спросила Софи.        — Всё как всегда, — пожал плечами юноша. — Всего лишь вашу дочь.        — Глеб, а если она вновь уйдёт? — на этот раз вопрос задал Гроттер-старший. — Дважды из-за грани не возвращаются… Мы не хотим терять её вновь. Отступись.        — Не в этот раз, — покачал головой царь змей.        — Твоя самоуверенность всегда меня раздражала, — цокнула языком София. — Сгинь, будь добр. И я не расстроюсь, если это будет навеки.        — Я тоже был рад поболтать, — парень, хмыкнув, отправился куда-то вглубь деревни. Ему ещё многое предстояло сделать. Родители Тани хмуро смотрели ему вслед, всем сердцем надеясь, что этот скользкий тип всё же образумится и свернёт со своего пути. Но, куда там… Царь змей был слишком горд и самоуверен, чтобы хоть на минуту полагать, что его может вновь постичь неудача.       А Тане, уже успевшей уснуть, хотя голова её только что опустилась на подушку, снились змеиные глаза. Они полыхали раскаленным золотом, гипнотизировали, звали куда-то и обещали все земные блага, только бы девушка оказалась рядом. Гроттер же, ворочаясь во сне, лишь отмахивалась, с грустью мечтая посмотреть какой-нибудь другой сон. Про булочки, например. Кому не нравятся булочки? С маком, да… Но ей всё также снились золотые омуты змеиных чарующих глаз. И казалось, она где-то уже их видела...

***

      Когда на часах было без двадцати минут два, в комнате, где сладко сопела Гротти, появился черноволосый юноша. Окинув взглядом полноправного хозяина всё вокруг, он подошёл к кровати, на которой спала девушка. Рыжие локоны разметались по подушке, напоминая причудливый узор огненных сполохов, а длинные ресницы подрагивали — видимо, девушке что-то снилось. Она была так невинна, так чиста. Похожа на нежного ангела, зачем-то спустившегося на эту грязную землю. Манила, являясь самым желанным существом для юноши. Полоз нежно провёл ладонью по щеке девушки, а после крепко обнял её, стараясь всё же не разбудить. Он не думал, что Таня обрадуется внезапному появлению у её кровати неизвестного парня.        — Скоро, уже скоро, родная… Мы будем вместе, и они нам не помешают, — в голосе парня слышалась железная уверенность. Если бы Таня не спала, то непременно бы вздрогнула. Но она всё так же продолжала сладко спать, чуть кривя алые губы. Именно этот жест окончательно подтолкнул парня. Полоз порывисто наклонился, прижимаясь своими губами к губам девушки, обдавая их горячим дыханием. Маленькая слабость, от которой не смог удержаться даже царь змей.       Глеб встал, с недовольством отрываясь от милой его сердцу девушки, и, положив на стол необычный кулон, растаял в дымке телепорта. Именно яркая вспышка магии разбудила Таню. Та, осоловело моргая, опыталась понять, что же такое так ярко блеснуло. Но ответа не было. Комната оставалась всё такой же. Ничего необычного, если не считать странного, девушка даже порой думала, что живого, чучела совы, поставленного на высокий дубовый шкаф. В детстве Таня, приезжая к деду, фантазировала, что эта сова охраняет её сон, отгоняя ночные кошмары. К слову, кошмары в этой комнате ей никогда не снились.       Потянувшись, девушка села на кровати, сладко зевая. Пора было собираться на озеро, ребята, неверное, уже там. Дожидаются её, а Ягун, как всегда, ворчит, что её только за смертью посылать. Гроттер очень ценила своих друзей, готовых, как говорится, и в огонь и в воду… И казалось, знала многих пару сотен лет.       Взгляд девушки упал на стол, цепляясь за украшение, лежащее там. Таня нахмурилась. Она не помнила, чтобы что-то такое было здесь, когда она засыпала. Может, мама принесла, или отец? Ну, отец, конечно, не мог. Не потому, что не дарил подарков. Просто Леопольд передвигался как стадо слонов, производя море шума. Даже сейчас, если прислушаться, можно было услышать, что папа находится на кухне и только что разбил очередную тарелку.       Взяв подарок в руки, девушка засмотрелась. Это был необычный камень в золочёной оправе, висящий на толстом шнурке. Цвет его напомнил девушке змеиные глаза, что тревожили её во сне. Не пугали, не были кошмаром, нет… Скорее манили, притягивали и заставляли забыться. Так и этот камень будто гипнотизировал Гроттер, заставляя любовно оглаживать его гладкую поверхность. Мысль о том, чтобы оставить странное украшение, пропала мгновенно. Девушка тут же нацепила кулон на шею, пряча под майкой. Зачем прятать? Таня и сама не могла ответить на этот вопрос. Просто знала, что не должна распространяться о такой вещице.       Вспомнив, что уже дико опаздывает, девушка, быстро переодевшись в купальник и нацепив первый попавшийся сарафан сверху, устремилась к озеру. Солнце припекало, обещая жаркий день и прогретую воду.

***

      Озеро с его теплой водой и покатым берегом радовало летней зеленью и щебетаньем птиц, убаюкивая тихим шелестом волн. Жанна и Лена, пришедшие раньше всех, удобно расположились недалеко от кромки воды, расстелив покрывало на пожухлой от палящего солнца траве. Бледная Лена, мечтой которой был золотистый загар, не упускала возможностей и старалась загорать каждый день. Чуть позже к ним присоединился Валялкин, усаживаясь прямо на землю и жуя какой-то колосок.        — Вань, а ты чего светишься, как начищенный рубль? — лениво протянула Жанна, прикрывая лицо ладошкой. Она не очень любила солнце, да и загар у нее был хоть куда, но отказать подруге не могла. Свеколт вообще было трудно отказать, если та что-то вбила себе в голову.        — С чего ты взяла? — Ваня чуть улыбнулся, хотя невооруженным взглядом было видно, что парень витает в облаках. Все его мысли занимала рыжеволосая Таня, которая, приезжая каждое лето, становилась все красивее и роднее. Ваня твердо решил, что, как только закончит школу, сразу переберётся в город, чего бы ему это не стоило. Отец, конечно, будет злиться, да и оставлять его одного не хотелось, но… Гроттер стоила того, чтобы бороться.        — Да ладно тебе, валенок, — хохотнула Аббатикова. Валялькин лишь скривился от этого прозвища, но возмущаться не стал. Пусть себе зубоскалит. — По лицу видно, весь такой мечтательный, влюбленный… По кому сохнем, ромашка?       Ответить Ваня не успел, увидев приближающуюся хрупкую фигурку Тани. Он даже подскочил на земле, призывно махнув рукой.        — О-о-о… — на краткий миг глаза Аббатиковой наполнились хорошо скрытой злобой, после чего она сочувственно протянула. — Брось, Ванька… Она тебе не достанется.        — С чего это ты решила? — Валялкин, правда, хотел узнать, но Гроттер подошла уже слишком близко, и парень решил оставить выяснение отношений на потом.        — Привет, — мягко улыбнулась Таня.        — О! Уже тут! — с другой стороны к берегу бодрым шагом, сметая все преграды в виде Ваньки на пути, к ним уже спешила мадам Склепофф. Она повисла на шее Тани, то ли пытаясь задушить, то ли крепко обнять. Имея дело с Гробыней, никогда нельзя быть уверенным наверняка. Непредсказуемей её была только Шито-Крыто, но та — вообще феномен, не поддающийся логике. — Танюха, печаль всех дней моих, смотри, с кем познакомлю! — и Аня чуть отступила.       За спиной Морозовой стоял высокий брюнет, чуть ухмыляющееся лицо которого врезалось в память Гроттер на всю жизнь. Было что-то в его чертах неуловимо знакомое, почти болезненное. Непроницаемые черные глаза манили, гипнотизируя не хуже змеиных. Именно… Почему-то именно со взглядом тех золотых глаз ассоциировался новый знакомый. И, Таня должна была признать, тянуло к нему сверх меры. Не может так тянуть к обычному, совершенно незнакомому человеку.        — Это мой брат, — с гордостью, как будто лично его рожала и воспитывала, выдала Гробыня, — Глеб Бейбарсов.        — А, я слышал о тебе, — нахмурился Ванька, отмечая нездоровый интерес Тани к этому субъекту. — Это ты — частый гость в местном отделении полиции.        — Сводный брат, — тут же поправилась Аня.       Но Таня слушала их в пол-уха, впрочем, как и всегда. Ведь эти двое пикировались с промежутком раз в пятнадцать минут.        — Таня, — кивнула она Глебу.        — Я знаю, — ухмылка на лице нового знакомого тоже казалась до боли знакомой и… пугающей до трясущихся коленок.        — Кто хочет поплавать? — встряла Жанна, хватая за руку Лену, и, не слушая возмущения последней, затащила её в воду. Гроттер, улыбнувшись, сняла сарафан, тоже ныряя в тёплую, нагретую солнцем воду. При взгляде на то, как рыжеволосая ныряет, опускаясь на дно озера, чтобы достать какой-то камушек, Глеба передернуло. Воспоминания накатывали волнами, заставляя нервно сжимать кулаки.        — Не просри всё в этот раз, — тихо сказала ему Гробыня, тут же с визгом бросаясь в озеро, поднимая тучу брызг и норовя утопить Аббатикову. Морозова любила эффектное появление и максимальное внимание к своей персоне.        — Не беспокойся, сестрёнка, — Глеб, усмехнувшись, начал медленно заходить в воду. — В этот раз все будет по-другому.        Ваня, напряженно наблюдавший все эту сцену, хмуро следил за ребятами с берега. Желания лезть в воду у него не было, да и… не нравился ему неожиданно и так «вовремя» нарисовавшийся брат Гробыни, о котором она почти никогда не упоминала, если не считать ту пьяную исповедь, где назвала его плешивым питоном и полнейшим засранцем. А тут вдруг притащила с собой да ещё и так радостно щебетала, будто души в нем не чает. Валялкин, выискивая недостатки в парне, решил признаться себе в одном: может, Глеб и был личностью скользкой и неприятной, но раздражало его не это.       Напрягало парня то, что Таня, только увидев черноволосого, льнула к нему, как кошка к валерьянке. И вот это, надо признать, бесило парня куда больше.       «Что-то здесь нечисто, — подумал Ваня. — Нужно будет узнать, что этот червь из себя представляет…»