Царь змей

      Таня открыла глаза и облегчённо выдохнула. Они вместе с Гробыней оказались около дома Феофила. Пройдя по гравийной дорожке, девушки приблизились к дому. Там никого не обнаружилось — видимо, Феофил ушёл в лес, а родители Татьяны вполне могли уехать в город. Поэтому, отперев дверь ключом, Гроттер и её лучшая подруга проскользнули внутрь. Таня сразу же пошла к себе в комнату, чтобы переодеться, успокоиться и привести мысли в порядок. И если с первыми двумя пунктами она вполне могла справиться, то последний был почти недосягаем.       Гроттер ворвалась в комнату, словно ураган, и упала на кровать. На душе не то что кошки скребли, а разразился целый спектакль с плясками, мерзким мяуканьем на одной ноте и раздиранием острыми когтями угрызений прочной, казалось бы, обивки самообладания. Словом, ей было очень плохо. Но, собравшись с силами, девушка встала и пошла в ванную. Вода всегда помогала Тане справится с неконтролируемым потоком собственных страданий и придавала хоть какой-то устойчивости шаткому душевному равновесию. Приняв душ, она переоделась в джинсовую мини-юбку и кашемировый свитер цвета морской волны. Зашнуровав на ногах зеленые кеды, девушка спустилась вниз.       Там, на кухне, уже вовсю хозяйничала Гробыня, чувствуя себя вполне комфортно в чужом доме.        — О, Танюха! Классно выглядишь! — снисходительно похвалила она, завидев Гротти на пороге. — Чего стоишь как неродная? Проходи! — с этими словами Аня поставила перед расстроенной Таней чашку травяного отвара. Гроттер подозрительно принюхалась к вареву, явно отдававшему жасмином и липой. Мало ли… Со Склеповой станется её травануть. Просто так… из врождённой вредности.       Гробыня молчала лишь ухмыльнулась. Мол, пей, не отравлено. Она понимала, что если сейчас надавит на подругу, то точно ничего не узнает. И всё же любопытство раздирало её на части.        — А знаешь, — вдруг тихо начала Гроттер, — я ведь его действительно люблю.       От этих слов челюсть Анны улетела далеко вниз лично приветствовать старину Лигула в Тартаре.        — Я… я не знала… я это… в шоке? — только и смогла выдавить из себя она.        — Я и сама не осознавала. Но сегодня, когда он спросил, что я чувствую, я поняла, как сильно он мне дорог. Даже больше — я его люблю. Вот так вот. Я сумасшедшая: знаю парня лишь день и уже люблю его, — невесело усмехнулась Таня.        — Ну, я могу тебя успокоить, — Аня почесала затылок. — Знаешь ты его куда дольше. Лет так на… много, — Гробыня решила не выдавать своего возраста.       Склепова смотрела, как казалось Грозной русской Гротти, на неё, но на самом деле подруга ошарашенно взирала на своего братца. Который, кстати, с удовлетворённым лицом стоял за спиной Татьяны.       Сама девушка, заподозрив неладное, обернулась и сразу же угодила в объятия своего искусителя. Глеб, ни теряя ни минуты, телепортировал.

***

      Комната, где оказалась Гроттер, была выдержана в тёмных тонах. Таня и так поняла, что в жизни Глеба преобладает черный цвет, но интерьер был явным доказательством мрачного внутреннего мира. Возлюбленная Полоза очень надеялась, что они находятся в доме Бейбарсова, а не в его дворце. Оказаться под землей как-то совсем не хотелось.       Парень же, тем временем, одной рукой крепко прижимал девушку к себе, а другой гладил по спутанным после душа волосам — Гроттер не успела расчесаться.        — Ну, и долго мы будем так стоять? — наконец немного недовольно отозвалась девушка.        — Можем сесть, если хочешь, — усмехнулся парень. — Давай поговорим…        — Что-то знакомое. Повторяешься! — перебила его Гроттер. Но договорить ей не дали: Глеб закрыл её рот рукой, а через несколько секунд провёл большим пальцем по губам.        — Нам нужно поговорить, и ты это прекрасно знаешь, — мягко произнёс он. — Просто скажи, что ты ко мне чувствуешь?       Полоз как-то совершенно странно посмотрел на неё, и рыжая почувствовала, как пол уходит из под её ног.        — Я люблю тебя.. — услышала будто бы даже не свой голос девушка.        — Если бы ты только знала, любовь моя, сколько столетий я ждал этих слов! — ответили ей уже в губы.       Чёрт! Он так долго ждал, и теперь она, наконец-то, принадлежит ему. Его и больше ничья! Бейбарсов понимал, что теперь точно её никуда не отпустит.       Пара продолжала самозабвенно целоваться. Иногда Глеб переходил собственническими поцелуями-укусами на шею, плечи и ключицы Тани. Девушка сдалась. Она совсем не хотела выбираться из объятий своего искусителя. Да и сама с не меньшим пылом и страстью отвечала на его поцелуи.       А через пару минут с удивлением обнаружила, что лежит на кровати с чёрным атласным бельём, а Глеб нависает над ней. Уходить не хотелось, но нужно же было посопротивляться для приличия.        — Глеб, не надо… — тихо выдохнула девушка. — Остановись, дай мне уйти, — в тайне надеясь на отрицательный ответ, попросила она.        — Никуда ты не пойдёшшшшшшь! — прошипел Полоз ей в шею.       Его руки свободно гуляли по телу девушки, очерчивая плавные изгибы. Нельзя. Он не должен её отталкивать своими действиями. Только не сейчас. Но, с другой стороны, Глеб и так слишком долго ждал. И… А, к чёрту все правила! Он хочет её и получит!       Было в его действиях что-то, что пугало Таню и одновременно влекло, будто мотылька к огню. Наверное, это были собственнические, лишающие воли поцелуи-укусы, дорожку из которых Глеб вел от её шеи к груди, не забывая расправляться с одеждой, которая раздражала Полоза неимоверно. А Тане казалось, что от тех мест, которых касались губы парня, по ее телу распространяется яд. Сладкий яд возбуждения, кружащий голову не хуже крепкого алкоголя.       Хотелось, чтобы Глеб не останавливался никогда, лаская её.       Но терпение царя змей было на пределе. Он жадно оглаживал бедра девушки, сжимая пальцы сильнее, чем стоило. На этих местах наверняка в скором времени расцветут лиловым синяки. Но это мало интересовало Бейбарсова, особенно в данный момент. Скорее, наоборот: парень хотел, чтобы на теле его возлюбленной осталось как можно больше следов. Его меток, свидетельствующих о том, что девушка всецело принадлежит только ему.       Таня, не помня себя от страсти, шептала что-то в губы Полозу, стараясь отвечать на поцелуи. Глеб же, забывшись, чуть сильнее прикусил нижнюю губу девушки. Металлический привкус добавил в поцелуй ещё больше безумия, стирая здравый смысл начисто.        — Прошу… — слабо простонала Гроттер. Она и сама с трудом осознавала, что именно она просит. Зачем?        — Чего ты желаешшшь? — змеиное шипение, в которое превратился голос Бейбарсова, буквально вливалось тихой музыкой в сознание девушки. Она не была уверена до конца, что Глеб это произносил. Будто они начали понимать друг друга без слов.        — Пожалуйста... Глеб… — Гроттер тихо всхлипывала, прижимаясь к ласкающему её парню теснее. — Я хочу… тебя.       Всё. Планку Полозу сорвало окончательно. Резко схватив девушку за руки, он поднял их над Таниной головой, фиксируя запястья одной рукой. Второй ладонью Глеб схватил девушку за бедро, раздвигая ноги как можно шире.       Гроттер даже не успела понять, как тело пронзила резкая боль, а парень уже двигался внутри неё, навалившись сверху и жарко нашептывая что-то на неизвестном девушке наречии.        — Стой! — Гроттер, освободив правую руку, уперлась ею в плечо парня. — Мне больно!       Но Полоз не слушал её, лишь резче и быстрее двигался, выцеловывая щеки и шею, всё продолжая шептать что-то. Внутри Тани было так узко и горячо, так восхитительно, что сознание царя змей медленно улетучивалось. Он резко двигался, называя Таню единственной, своей любимой, неповторимой и бесценной. Он звал её женой, просил никогда не покидать, но уже совершенно не осознавал, что произносит всё это на древнем наречии змей, которое Гроттер совершенно не знает.       Девушка, вначале пытавшаяся высвободится, начала успокаиваться. Боль не утихла, но уступила место не известному ранее наслаждению, которое дарил ей Глеб. И вот, уже совершенно забывшись, Таня царапала плечи юноши, кусая губу, чтобы не застонать.       Девушка была уже на вершине блаженства, нервно сжимая шелковые простыни, когда Глеб, двинувшись особенно резко и сильно, излился в неё, впиваясь укусом в изгиб шеи.       Молчание, в которое неожиданно резко погрузилась комната, нарушалось лишь тяжелым дыханием обоих.        — Ты наконец-то моя, — Глеб, перекатившись вправо, удобно устроился на животе, утыкаясь носом в подушку.        — Можно мне воды? — слабо усмехнулась Гроттер.       Полоз молча встал, не заботясь о своей наготе, и ушел куда-то, плотно прикрывая за собой дверь.       По губам девушки блуждала мечтательная улыбка, которую сама Гроттер про себя уже окрестила улыбкой идиотки. Но ничего поделать с собой не могла. Дверь в комнату хлопнула. Таня повернулась, уже набрав в легкие воздуха, чтобы поблагодарить «спасителя» за глоток живительной влаги, но воздух так и застрял в горле.       Глеб, старательно разыскивающий в холодильнике что-нибудь попить, услышал резкий крик. Он слишком хорошо знал этот голос…