Царь змей

      Ранее утро — одно из самых тихих и завораживающих явлений дня. Тот самый момент, когда само солнце ещё не показалось, но уже разогнало ночную мглу, даря неясный свет. Именно в эти несколько часов, когда марево ночи ещё не отступило до конца, но уже потеряло власть над живыми, приходят на ум самые гениальные идеи. Ведь разум чист, не засорен ещё суетой дня. Так же как и вся природа вокруг, что в тишине и ясности благоволит лучшим решениям, которые мы, к сожалению, забываем, окончательно пробудившись.       Именно в такое время, когда даже малейший звук отзывается громким набатом, Таня проснулась. Просто открыла глаза, осознавая, что абсолютно выспалась. Даже небольшая лень и нега не могли удержать её в кровати. Хотелось просто подскочить, сгоняя наваждение сна, и взяться за какое-нибудь занятие. Возможно, приготовить родителям и деду завтрак… Нет, хотелось немедленно стянуть с шеи мерзкий кулон, что затуманивал сознание целый день. Именно в этих предрассветных сумерках, когда всё вокруг дышит тишиной, Гроттер услышала этот мерзкий, словно прилипающий к коже шёпот. Казалось, кулон, будто свернувшаяся в клубок маленькая скользкая змейка, шипит, нашептывает ей то, что нужно его хозяину. Липкий шёпот твердил, что Глеб — её судьба, её жизнь, её любовь. И днем, когда солнце светит так ярко, что слепит само сознание, девушка не замечала этого, принимая за свой собственный внутренний голос. И стало так… мерзко. Казалось, что ей на голову выплеснули целый ушат помоев. Противно осознавать, что тобой манипулируют, управляют даже самими мыслями. Будто она — вещь, кукла, которой можно помыкать в своё удовольствие.        — Чёртов змей, — зло произнесла Гроттер, вновь попытавшись стащить с шеи украшение. Но камень, зашипев как-то уж совсем по-змеиному, не поддавался. — Ничего, Глеб… Ты за все ответишь мне!       Раздражение, подстегиваемое внутренним отвращением, заставило Таню буквально слететь с кровати и собраться быстро и немного суматошно. Девушка несколько раз одевала вещи наизнанку, злилась от этого ещё больше и, чуть ли не выплевывая ругательства, выбежала из дома.       Феофил, который в этот момент что-то сосредоточенно делал во дворе, лишь удивленно заморгал, увидев, как внучка чуть не пропахала носом каменную дорожку, споткнувшись о собственную ногу.        — Ты куда? — спросил он.        — Топиться, — нервно бросила девушка, приседая и завязывая шнурок снова.        — Не смешно, — серьезно цыкнул дед.        — Поговорить, — вздохнула Таня, вставая.        — Ну-ну… — старый маг снова принялся точить топор. — Ты, главное, в глаза ему не смотри. А то так и не поймешь, когда подпись в ЗАГСе поставить успела.        — Ехидна ты, дед, — покачала головой девушка, выходя за калитку.        — Не ехидна, а умудрённый тысячелетиями юморист, — хмыкнул Феофил, провожая взглядом внучку.

***

       — Разрешаю его кастрировать, — хохотнула Гробыня, открывая дверь. На пороге злая, как стадо чертей, стояла Гроттер. — Серьезно, — Аня отодвинулась, пропуская подругу в дом и крикнула, обращаясь уже к брату: — Слышь, ты, питон трёхвёдерный, по твою душу явились! И да, Глеб, я знала, что ты, имбицил, всё опять испортишь, так что не удивляйся, если я подарю Танюхе топор.        — Ты знала? — удивилась Гроттер.        — Конечно, — кивнула девушка. — Я ему сестра, как-никак… У нас разные отцы. Его был предыдущим Царем змей, а мой — обычным магом. Так что я, не смотря на всю свою ядовитость, просто сильная ведьма.        — А сколько тебе лет? — тут же спохватилась Гроттер.        — А вот это уже вопрос бестактный, Татьяна Леопольдовна, — надулась Морозова. — Иди на кухню, Глеб там… И, Танька, — уже собираясь скрыться в другой комнате, продолжила Гробыня, — нож в тумбочке.       Гроттер, покачав головой, направилась в указанном направлении.       Девушка вошла на кухню. Глеб сидел за столом и спокойно пил кофе, будто бешенство малютки Гроттер вообще никоим образом его не касалось. А вот кофе… Кофе — это хорошо. Когда она вошла, парень лишь повернул голову в сторону девушки. Он долго и пристально всматривался в её лицо, а потом, недовольно цокнув языком, сказал:        — Они тебе всё рассказали, — это было произнесено в излюбленной Бейбарсовской манере не как вопрос, а как утверждение. Таню это неимоверно раздражало.        — Ты ведь всё знал. Почему тогда не рассказал? — вся ярость куда-то ушла, остались лишь пустота и хладнокровие. Что было, в общем-то, странно. Гроттер заподозрила Глеба в применении какой-то успокаивающей магии, ибо только так она могла объяснить резкую пропажу желания разбить змею лицо.        — А смысл? Ты бы начала убегать… И не надо говорить, что всё было бы не так, — поднимаясь сказал Глеб. Явное раздражение с нотками бешеной усталости в его голосе удивили. Он неспешной поступью направился к Гроттер, но девушка в последний момент отскочила на достаточно большое расстояние.        — Не подходи! — предупреждающе прошипела она. Парень усмехнулся и растворился в воздухе. Девушка удивлённо осмотрелась вокруг, Царя змей нигде не было.        — Не стоит меня бояться, — материализуясь за её спиной и кладя руки на талию девушки, прошептал ей на ухо Глеб.        — Сказал человек, подкрадываясь сзади! — но вся решимость Тани таяла на глазах, разбиваясь об этот манящий шепот. — Не надо, — всё ещё пытаясь сопротивляться попросила Гроттер.       На Таню накатила странная сонливость. Сознание постепенно улетучивалось, а в глаза будто насыпали песка, смыкая враз потяжелевшие веки. Жутко хотелось спать. Внимательно смотря на девушку, Бейбарсов удовлетворённо кивнул — заклинание работало так, как надо. А ещё через пару минут девушка полностью лишилась чувств. Глеб, не теряя времени и не дожидаясь возмущений сестры, подхватил её на руки и телепортировал.

***

      Лес. По изумрудным листьям деревьев, окаймляющих небольшую поляну, скользили солнечные лучи, создавая на драгоценной зелени волнующие блики. На этой забытой богами зачарованной поляне вся растительность была сделана из драгоценных камней, являясь отрадой для глаз любого. Цветы, трава, кора деревьев и даже мелкие насекомые также состояли из изумрудов, рубинов, аквамаринов. Бабочки, перелетая с цветка на цветок, заставляя лепестки соприкасаться, создавали красивый, мелодичный звон, складывающийся в тихую, но чарующую мелодию. И это придавало поляне ещё больше загадочности и волшебства. В центре находилось небольшое озеро с кристально чистой водой, дно и берега которого были выложены горным хрусталем.       Чуть поодаль стояла стеклянная беседка. Прозрачные и цветные линии переплетались, создавая необычный узор на крыше. Колонны были оплетены плющом-изумрудом. В центре же беседки стояла большая кровать, застеленная белоснежной периной. Ничто не могло разрушить идиллии, правящей в этом необычном месте.       Вдруг около этой самой беседки появился черноволосый юноша, державший на руках девушку. Он крепко и бережно прижимал её тело к себе, будто его бесчувственная спутница была самой драгоценной ношей во всём мире. Наблюдая за ним, сразу становилось понятно, что скорее юноша даст рухнуть вселенной, чем отпустит её.       Глеб, а это был именно он, аккуратно вошёл в беседку и устроил девушку на кровати. Таня спала. Мерное дыхание и нежная улыбка, говорили о том, что Гроттер снится приятный сон. Будет ли пробуждение столь же радостным? Полоз сидел рядом, любуясь возлюбленной. Казалось, ничто не может нарушить её покой, но бабочка, собиравшаяся перелететь на следующий цветок, резко изменила направление и села на кончик носа Гроттер. Девушка поморщилась и, мотнув головой, открыла глаза. Насекомое улетело. Таня же села на кровати, осматриваясь. Её брови поползли вверх. Девушка даже не подозревала о существовании таких красивых мест. Ей здесь понравилось. Очень сильно понравилось. Глеба бы ещё деть куда-нибудь…        — Где я? — вопросительно посмотрев на Бейбарсова, спросила Таня.        — На зачарованной поляне, — спокойно пожал плечами тот, будто это всё сразу объясняло.       Он ближе придвинулся к девушке и собственнически обнял её за талию.        — Убери от меня руки! — девушка, пытавшаяся скинуть руки царя змей, замерла. — На какой такой поляне?!         — Нам нужно поговорить, а здесь никто не помешает, — мужчина пожал плечами.        — Говори, — Гроттер была настроена кардинально. Насчёт того, что никто здесь не сможет их потревожить, она бы, конечно, поспорила. Что-то подсказывало Тане, что дед у неё далеко не так прост, как хочет всем показаться.        — Я тебе нравлюсь, — не медля начал Полоз, — возможно, ты даже меня любишь и …        — Ты мне не нравишься, это всё магия кулона.       Наглость парня бесила.        — Нет, милая, я тебе определённо нравлюсь. Тебе не сказали, как именно работает кулон? Нет? — дождавшись отрицательного мотания головы, он удовлетворённо продолжил. — Кулон усиливает все твои чувства по отношению ко мне. Я тебе понравился с самого начала. И, рано или поздно, ты бы дошла до этого сама. Но это было бы слишком долго. Для этого я и подбросил тебе кулон.        — Сказал? Я свободна? — ядовито поинтересовалась девушка.        — Танюша, я прошу, успокойся, — но успокаиваться Гроттер хотелось меньше всего. Хотелось кричать, бить Полоза по наглой змеиной морде и, возможно, разбить парочку драгоценных цветов. Определенно. — Между нами и так слишком много недопонимания, — он говорил так уверенно и спокойно, что все эти чувства передались и Тане. Уж в том, что между ними буквально пропасть из недосказанного, а также собственной смерти девушки, она была вполне согласна.        — Ладно, хорошо. Что ты от меня хочешь? — она вопросительно выгнула бровь.        — Что ты ко мне чувствуешь? Как относишься? — он, не медля, задал эти два вопроса.        — Ну, я не знаю! И вообще, что ты от меня хочешь? Ещё вчера всё было хорошо. А потом оказалось, что я — какая-то ведьма, и в меня кто-то влюблён вот уже не первое столетие! При этом я в прошлой жизни из-за этого утопилась. Утопилась, Глеб! Это, знаешь ли, говорит о том, что я была несколько против твоих чувств… Тебе не кажется, что это не нормально? Нет, не кажется? — спокойствие ушло, сейчас девушка была на грани истерики, и по её щекам уже катились слёзы.        — Танюша… — договорить Глеб не успел. На поляну телепортировалась Анна. Увидев, в каком состоянии подруга, она разозлилась:        — Ты, удав плешивый, до чего девушку довёл?! Нет, я, конечно, знала, но чтоб так… — Морозова неодобрительно покачала головой, а потом помогла Тане выбраться из объятий Глеба, телепортировав вместе с подругой.        — Морозова, я тебя задушу, мы почти разобралась! — громко воскликнул Бейбарсов, но его уже никто не слышал.