Царь змей

      Валялкин ходил по своей комнате, топая ногами от злости.       С того знаменательного купания в речке прошло уже несколько дней, и ни один из них не нёс в себе долгожданного успокоения для беспокойного парня.       Он не видел Таню вот уже три дня, что не могло никаким волшебным образом его радовать — ему казалось, что с девушкой что-то случилось, и это что-то непременно связано с Бейбарсовым.       Кстати о Бейбарсове!       Иван даже замер, полуметра не дойдя до стены.       Что-то он тоже давно не высовывался из своей норы.       Ревность снова кольнула белобрысого в бок, заставляя с новым усердием вытирать ногами половицы деревянной избы.       Может, этот гад увёз её куда-нибудь? Украл? Или она сама решила поехать с ним? Но Валялкин только отмахнулся от последней совершенно дурацкой мысли, даже не принимая её во внимание — уж больно часто в его глазах Гроттер представала в виде рыжего ангела, спустившегося на землю, чем какой-то ведьмы — зачинщицы всех человеческих бед.       Вздохнув, Ваня уселся на кровать, ответившую в тон его мыслям душераздирающим скрипом.       Этот Бейбарсов всё равно не даст ему покоя. Слишком он какой-то странный, будто не от мира сего.       А Таня… Ну, не может она подпустить к себе так близко первого встречного, пусть даже если этот встречный — брат её лучшей подруги!       Ваня начал уже подозревать вмешательство в это запутанное дело чёрной магии и сильной ворожеи, но после, немного поразмыслив, решил отбросить эту мысль, а сам пошёл собираться навестить семью Гроттеров, в надежде застать девушку там.       Сбежав по лестнице вниз, он быстрым шагом вышел из дома и направился в сторону калитки, но путь ему перегородил выросший будто из ниоткуда Тангро — дворняжка, которую Иван два года назад подобрал в лесу. Сейчас этот малыш уже достаточно окреп и вырос, поэтому теперь доставал своему владельцу прямо до пояса.        — О, привет, Тангро! — Валялкин стыдливо вспомнил, что совсем забыл погулять с любимым псом. — Что, бугай, совсем, думаешь, твой хозяин тебя забросил? — спросил светловолосый, потрепав Тангро за ухо, пока он дружелюбно вилял обрубком хвоста. — Пошли со мной.       Ваня открыл калитку и выпустил собаку за пределы так наскучившего псу участка. Надо сказать, что капуста и морковка, растущие там, а тем более баклажаны совершенно не вызывали у животного никакого интереса.        — Тангро, ай-да к Танькиному дому! — весело крикнул парень убежавшему в густые заросли травы псу, а сам быстрым шагом пошёл в сторону обители Гроттеров — мысль о том, что рыжая пропала, всё равно не оставляла Ивана в покое.       Погода была на удивление хороша, хоть синоптики и говорили о каком-то штормовом предупреждении. Да какой уж тут шторм — тут и облачка на небе не сыщешь! Солнце нещадно светило, паля растительность и выжигая светлую шевелюру валенка, желая сделать того заядлым блондином. Трава под ногами за всё лето давно превратилась в солому, приятно щекоча босые ноги. Ветер не дул совершенно, и поэтому казалось, что даже птицы попрятались в тень деревьев от этого бесчувственного светила, во всей красе распростершегося над их головами в светлом васильковом небе.       К концу не такого уж и долгого пути Иван весь взмок.       Но усилия не оправдали ожиданий: на двери висел чугунный замок, ясно намекая, что хозяев дома нет. Впрочем, это парень понял уже сам, в разрозненных чувствах возвращаясь обратно. Такое положение дел его ох как не радовало, и что делать дальше, он не знал. Ждать, пока вернутся Гроттеры, и тратить на это драгоценное время? Что может быть глупее!       Подходя к своему дому, Валялкин заметил рекламную брошюру, которую кто-то бесстыдно прилепил на клей-момент к недавно выкрашенному зелёному забору.       С раздражением сорвав и только мельком пробежавшись по буквам глазами, Иван хотел было её смять, но написанный текст не позволил ему это сделать — парень резко дёрнул рукой, выпрямляя наполовину примятую бумажку, и начал читать:

«Я, Елизавета Цой, растолкую все тайны, которые мучают и достают Вас в последнее время. Помогу снять сглаз/порчу/приворот/наговор (обвести), а также устроить вашим недругам всё вышеперечисленное!» Далее мелким шрифтом: «Чтобы попасть ко мне пройдите по адресу: Несуществующая ул. развалина 1 и ни в коем случае не перебегайте дорогу моей чёрной кошке — она крайне суеверна!»

      Внизу были набросаны от руки какие-то руны, будто светящиеся красными огнями, но валенка это, в принципе, мало волновало — он нашёл ту, которая реально сможет ему помочь!       Забежав в дом, он бросился наверх вытряхивать содержимое кошелька — его сбережения на то, чтобы в скором времени переехать к Тане в город, а после, весь окрылённый скорым обличением Бейбарсова, бросился по указанному адресу.

***

      Поплутав часок вокруг новых построек, от пёстрости которых после начинало тошнить, он наконец набрёл на старенький домишко с выцветшей надписью «1» на стёртом боку.       Забора как такового тут уже лет десять не было, поэтому Иван беспрепятственно проник внутрь, оказавшись перед чем-то, отдалённо напоминавшим дверь.       Ваня решил было постучать, но побоялся, что тогда это немощное строение совсем обвалится, а испытать гнев разозлённой ведьмы на собственной шкуре ему пока не хотелось, но тут дверь распахнулась сама.       Перед ним предстала женщина воистину не земной красоты: одной даже бородавке размером с шарик для пинг-понга позавидовала бы любая чертовка из преисподней!        — Чего надо? — радушно и дружелюбно поприветствовала бабуля гостя. Иван с подозрением покосился на швабру в её правой руке, стараясь наивно полагать, что отвлёк старушку от милого сердцу занятия уборкой.        — Я по объявлению, — ответил Валялкин, высовывая их кармана брошюрку.       Покосившись на листок своим бельмом на глазу, женщина резко изменилась в лице, ослепила Ваню двузубой улыбкой, от которой мерзкие мурашки пробежали по коже, и подвинулась в сторону, пропуская незадачливого гостя в дом.        — Проходи, милок, раз пришёл, — прошамкала она. — Ты присаживайся, присаживайся, — добавила она, худощавой рукой указывая на сомнительного вида табуретку. Кажется, на ней уже можно было собирать грибы, поэтому Иван решил просто постоять. Для здоровья, как известно, полезнее.        — Чай пить будешь, молодец? — бабуля прошаркала на кухню, чтобы там загреметь чашками с блюдцами и вытащить на свет доисторического вида заварочный чайник, бывший цветастый узор которого давно с тоской вздыхал о капле «Fairy» для своего грязного пузатого бока.        — Нет, спасибо, — с содроганием взглянув на то, как из носика посудины выбежал таракан, ответил Валялкин и с тоской подумал о том, куда же он всё-таки пришёл. — Я хочу вас попросить рассказать мне об одном человеке…        — Авось девушка какая приглянулася? — прервав его, старушка подмигнула, томно взглянув на покрывшегося холодным потом блондина        — Да… Ой, то есть, не совсем. А точнее совсем не совсем! — Иван, застонав, закрыл лицо рукой. Надо успокоиться и не выдавать таких перлов. — Мне нужно всё узнать об одном крайне подозрительном парне.       Бабуля, задумчиво кивнув, пошла за шаром и картами.       Последние нашлись довольно-таки быстро, но в весьма удручающем состоянии, однако это не мешало Ивану взирать на них с неприкрытым благоговением.       Сдув пыль и пауков, старуха положила хрустальный шар в потрескавшееся блюдце, чтобы он ненароком не укатился на пол и не разбился вдребезги. Карты были подвергнуты точно такой же обработке, но время всё равно с качеством выполнило свою работу: рисунок давно выцвел, а сами они отсырели и слиплись друг с другом.       Но гостя такие вещи не волновали — главное уличить Глеба и спасти Таню от этого маньяка, а вот какими способами он это сделает, Иван решит, но только не сейчас. Чуть позже, наверное, если останутся силы соображать трезво, а не бросаться в горячую, даже толком не обдумав план.       Но Гроттер стоила того, чтобы рисковать своей жизнью.       Разложив для начала карты в каком-то необычном узоре, ведьма вперилась взглядом в шар.        — Имя, — потребовала она загробным голосом.        — Глеб Бейбарсов, — валенок с опаской покосился на начинающий гореть белым светом круглый объект.       Ворожея от чего-то вздрогнула, а потом воскликнула:        — ТВОЁ имя, дурень!        — А, ну так бы и сразу и сказали… А то имя да имя, и не разберёшь, чьё… — вмиг стушевался парень. — Иван Валялкин.       Больше колдунья вопросов не задавала.       Примерно десять минут они сидели в гробовом молчании, и казалось, что даже слышно, как муха летает по дому, пока старушка, не моргая, считывала всю нужную информацию с куска хрусталя.       «Она там что, бразильским сериалом засматривается?» — раздражённо подумал Ваня, но тут же подался в слух.        — Чу-у-у… Змеиным духом пахнет, — пробормотала бабуля.       Наступило гробовое молчание.        — Глеб твой — бывшего царя змей сын, Полозом его кличут, — с непонятно откуда взявшейся ненавистью произнесла ворожея. — Знаешь ты его, Иван, уже как четыре столетия. Сильно не ладили вы в прошлой жизни твоей: девушку не по силам было поделить. Когда та утопилась в водах обрыва, Полоз окаменел, а ты же прожил все отпущенные тебе восемьдесят девять лет, умерев от старости в лесной избушке близ Землероя*, — колдунья замолкла, снова вглядываясь в туман, наполняющий шар.       Парень сидел ни жив ни мёртв — ещё бы! ни каждый день тебе рассказывают такие вещи! Оказывается, все эти деревенские былины — правда... Теперь будет над чем поразмышлять, и что преподнести Тане.        — Прошло уже ровно триста пятьдесят лет, и вот вы снова пересеклись на одной дороге, — Иван встрепенулся. — Снова девушку поделить не можете, да только поздно — за тебя и Полоза уже всё решено. Таня… — колдунья озадаченно замолкла, и Валялкин сглотнул. Старуха, поразмышляв над чем-то и пустив по комнате запах какого-то благовония, продолжила:        — Обманули её, бедную, обманули… Не по правильному пути она пошла, в машину села, теперь везут её отсюда далеко-далеко, в то место, откуда уже не будет возврата.       И тут до Вани дошло.       Он понял, что этот гад её обманул, наобещал всего того, чего в реальности не сможет дать, а после, когда она доверилась ему, увёз. Таня, Танечка… Его сердце сжалось.        — А Полоз, тьфу ты, Глеб Таню очаровал, да? Не смогла ведь она сама его полюбить? — последний вопрос блондин задал уже сам себе, не находя места от волнения. То что Бейбарсов, по сути, змей, парня нисколько не удивило — краем сознания он уже это подозревал.        — Ничего мне шар больше не показывает, — бабуля потянулась к картам, перетасовав их с закрытыми глазами, после чего вновь разложила какой-то загадочный пасьянс, начав в него вчитываться.        — Очаровал он её когда-то, да… — с лёгким сомнением произнесла она, но Ивану уже было не до каких-то полутонов — правда всё-таки восторжествовала.       Валялкин вновь задумался: кому-кому, но ему, как не крути, сердце Гроттер не принадлежит однозначно, поэтому определённо стоит действовать кардинально.        — Извините, а у вас ещё и приворотного зельица не найдётся?       Кивнув, она встала и подошла к боковому шкафу, загромождённого всякими банками, склянками и порошками.        — Волоса любимой, случаем, при себе не имеется? — прошамкала бабуля, перемешивая только что сделанное варево, после переливая его малую часть в флакон.        — Есть! — обрадовался Валялкин, гордый тем, что каким-то третьим чутьём догадался захватить с собой это сокровище, которое он с трудом сумел достать несколько дней назад.       Старушка выхватила медный волос, многозначительно для себя хмыкнув, и, пустив по нему огонь, бросила в горлышко бутылки, после потянувшись к самому блондину. Тот в ужасе попятился от неё и врезался в диван. Седовласая только усмехнулась, вырывая у того прядь волос, но уже, почему-то, не поджигая.        — Это шоб крови зря твоей не проливать! — поделилась Елизавета (парень только сейчас вспомнил её имя). — Держи.       В руках валенка оказался горячий сосуд с красной жидкостью, похожей на вино, который он от неожиданности чуть не уронил.        — О-о! — воскликнул тут же он, — я спросить хотел: можно у вас узнать, где сейчас находится Танечка?       Ведьма, к его удивлению, послушно села за стол и снова вгляделась в шар, что-то прошептав.        — Вижу, что везут её в машине по шоссе далеко от сюда. Эх, но не добраться тебе до неё ни пехом, ни лётом.        — А вы ведь мне поможете? — преданно взглянул в светло-голубые, даже какие-то слишком молодые глаза ведьмы Ваня.        — Помогу, чего ж доброму сердцу не помочь! — совсем уж расщедрилась Елизавета, из закромов своего безразмерного старого платья вытащив на свет багровый мешочек. — Как только решишь куда-либо переместиться, просто посыпь себя этим порошочком и сразу начни представлять то место, куда хочешь попасть, — продиктовала наставления она и вновь скрестила руки на коленках.       Ваня сначала с восхищением рассматривал отданный ему на пользование мешок, но после всё же решил задать последний вопрос:        — А сколько всё это будет стоить?..       Ведьма оглядела его с ног до головы, а после устало сказала:        — Для тебя моя помощь будет бесплатной, но в замен ты послушаешь мою историю.       Валенок, удивившись такому странному желанию старухи, только кивнул.        — Мне, на самом-то деле, очень много лет, — Елизавета прикрыла глаза, ныряя в пучину воспоминаний. — Скоро вот уже исполнится триста шестьдесят восемь.       Когда-то я была молодой и очень красивой, но, дура, по глупости, как обычно бывает, влюбилась в самого Полоза. Поэтому, как любая влюблённая идиотка, — колдунья горько усмехнулась, — я начала ходить за ним по пятам, следить и жутко докучать. Тогда мне это таковым не казалось — только сейчас я понимаю, насколько была наивна и глупа. Но, нет, не приглянулась я змию — другой он был очарован. Так уж получилось, что не в его вкусе были светловолосые, голубоглазые да и вообще «новые» ведьмы — у меня только бабка ворожила. А Полозу бы великих наследниц… Но я его всё равно любила, а потому и не отставала.       Тогда он разозлился и напустил на меня страшное заклятие — стала я стареть и хиреть на глазах его да и осталась такой навеки. Взамен он подарил мне бессмертие, — бабуля только презренно хмыкнула. — Сколько я потом не билась, как птица в клетке, не смогла исцелиться и сбросить с себя эту дряхлость, как любая змея сбрасывает свою шкуру. Да вот только знала я, что заклинания у него все на любовь — пока не полюбят проклятого, оно не исчезнет. Тогда я пустилась по миру — авось повезёт где, найду себе престарелого выпивалу, который по пьяни примет меня за Мадонну. Избавлюсь от проклятия да вернусь обратно. Но вот уже почти как четыре столетия минуло с тех пор, а воз и ныне там. Да теперь уж я и не надеюсь на исцеление — кто меня такую полюбит… — звучно выдохнула колдунья, тем самым заканчивая своё повествование.        — Но ведь Полоз может сам снять своё когда-то наложенное проклятье? — осторожно возразил Иван.        — Может. Да разве ж ему это надо? — покачала головой Елизавета. — Иди уж, молодец, вся жизнь-то у тебя ещё впереди, не упусти её.       Валялкин кивнул, поднимаясь со стула и направляясь к выходу, даже не попрощавшись напоследок.       Погода переменилась до неузнаваемости: от былого солнца и голубизны небосвода не осталось ничего. Небо заполонили свинцовые тучи, перекрыв тёплые радостные лучи. Вмиг изменилась температура — сейчас термометр показывал, наверное, не больше пятнадцати градусов. Ветер дул с небывалой силой, пригибая к земле высокую траву и молодые деревья; старые только покачивались, будто заранее зная о неладном, которое вскоре произойдёт.       Гром пронёсся по земле, оглушая тех, кто ещё не успел попрятаться по домам. Где-то ударила молния, и вот полил стеной ледяной дождь, смачивая начавшую трескаться почву и нерадивых прохожих.       Ваня испугался, что песок промокнет и потеряет свои магические свойства, а потому быстро забежал под навес, только там поняв, что даже не знает, как выглядит то место, где сейчас находится его возлюбленная. А переспрашивать уже было крайне поздно.       Ай, была-не была! Иван высыпал на себя весь мешок песка, пожелав сейчас только оказаться рядом со своей Таней. ________ * Так называли реку Иртыш (первая часть «Ир» в переводе на русский язык означает «Земля», вторая «тыш» — «копать», «сверлить», «рыть». Отсюда — Землерой).