На границе тумана

А потом Ари сидел в тюремной камере предварительного заключения и всё никак не мог поверить в случившееся. Воспоминания последних нескольких часов были смазанными, как какой-то чересчур реалистичный ночной кошмар. Констебль полиции, подбежавший как раз тогда, когда истекающее кровью тело убитого рухнуло на мостовую; собственные нелепые, заикающиеся попытки объяснить, что всё это – только лишь недоразумение; мёртвые глаза, глядевшие на него с земли с последним немым вопросом; долгий допрос в полиции, в ходе которого Ари узнал, что за ним, оказывается, тянется целый кровавый след из трупов, оставленных им во всех городах, где он успел побывать. Бесполезно было оправдываться, бесполезно было пытаться что-то доказать – факт оставался фактом: там, где его видели, умирали люди, и у него не было даже свидетелей, которые могли бы подтвердить его непричастность. И он не мог рассказать им про хищный туман, который его преследовал, не мог рассказать про тех, кто из тумана приходит и кто в действительности убил всех тех людей – ему бы попросту не поверили. Ари видел: полицейские смотрели на него, как на буйного сумасшедшего, как на некого монстра, убивающего ради забавы. Его даже держать в участке до проведения суда решили не в общей камере, уже переполненной, а в соседней, отдельной – потому что он был всё ещё весь в чужой крови и потому что он был не в себе. И даже тогда ему не удавалось уложить произошедшее в голове. Потому что, даже если к остальным смертям на его пути он был непричастен… то последний мертвец совершенно точно был на его совести. Ари всё ещё видел, закрывая глаза, его последний взгляд – полный застывшего навеки недоумения. Он смотрел на свои руки, на свою одежду, покрытую засохшими багровыми пятнами; обитатели соседней камеры насмешливо улюлюкали и периодически пытались втянуть его в разговор, однако он ничего вокруг себя не замечал и ни на что не реагировал. «Как же так, – думал он, в сотый раз прогоняя воспоминания по кругу. – Как же это получилось? Он дал мне этот нож. Он оставил меня стоять там в одиночестве, хотя мог довести до безопасного места – ведь ему это было бы не впервой. Но он дал мне нож и ушёл… знал ли он, что так случится? Ведь откуда-то же он всегда знал, какая беда приключилась на острове. Знал, в большинстве случаев, что я буду делать и говорить. Так неужели это – случайность, ему не подвластная? Мне нужно было просто открыть глаза… посмотреть, кто передо мной. Позвать Дитриха. Но я послушался его – и вот что получилось. Я доверился ему… и теперь я, вероятнее всего, получу смертный приговор. Я совершил нечто страшное – и я умру за это. Для чего ему моя смерть? Для чего он затеял всё это?» – Эге! За окном опять эта мерзость, братцы! Того и гляди, чахотку тут все подхватим от этой треклятой сырости! Это вывело Ари из того подобия транса, в котором он пребывал. Он встрепенулся. Встал с пола и подтянулся на носках к крошечному зарешёченному окошку в стене. Всё верно: городскую ночь снаружи затянуло туманом. Он задрожал. В окне не было стекла, а значит – не было преграды для тумана. И некуда было бежать… Ари кинулся к решётке и стал стучать по железным прутьям. – Кто-нибудь, помогите! Охрана! Пожалуйста! Дайте мне что-нибудь – что угодно! – чтобы закрыть окно! Это очень важно! Кто-нибудь! Никто не откликнулся. В соседней камере смеялись, глядя на него, и крутили пальцем у виска, сопровождая ухмылками различные комментарии: – Успокойся, парниша, эти олухи тебя всё равно не слышат. Не подохнешь от сквозняка, перекантуешься как-нибудь. – Что, в тёплую кроватку захотелось? Ха-ха, братцы, а нам говорили – маньяк! Джек-Потрошитель новый прямо! А он-то в штаны уже наделал! – Спать не мешай, сопляк. – Парень, парень! Скажи им, что меня взяли по ошибке! Я здесь ни при чём! Скажи им! Он даже не смотрел на них. Его не волновало, были ли они обыкновенными пьянчугами, ворами или любителями подраться на улице. Его больше пугало соседство с тем, что подбиралось к стенам полицейского участка снаружи, чем с этими людьми. – Пожалуйста!.. – он продолжал отчаянно бить по прутьям, не замечая, что разбивает себе руки в кровь. Где-то наверху отчётливо хлопнула входная дверь. Несмотря на поднявшийся шум, ни один из присутствующих в здании полицейских так и не пришёл утихомирить заключённых. Навстречу общему гомону, сопровождаемая потоками холода с улицы, ползла зловещая, неестественная тишина. Ари попробовал успокоиться. «Нечего бояться, ведь так? Дитрих придёт за мной. Всегда приходил. Он не даст чему-то плохому случиться со мной. Должно быть, это всё – часть его плана. Должно быть, он знал, что успеет вернуться за мной прежде, чем что-то действительно плохое произойдёт. Он не подстраивал это убийство. Он дал мне нож – чтобы я смог защищаться. Он не поступил бы так со мной… ведь правда? Правда?..» В полутёмном узком коридоре стали стремительно гаснуть лампы. За подступающей темнотой пробирался след в след туман: стелился плотной завесой по полу, карабкался по решёткам, пробираясь всё выше и выше, раздуваясь и стремясь охватить как можно больше пространства. Ари понял, что полицейских он уже не дождётся: тех, кто впустил туман внутрь, вероятнее всего, уже не было в живых. – Господи, помоги мне… – прошептал Ари слабо, отступая вглубь камеры. Внезапно все звуки прекратились: это тишина наконец добралась до соседней камеры. Ари повернул голову: за решёткой, отделявшей его ранее от шумной компании, не было ничего, кроме равнодушной белой дымки. Он выглянул в коридор – и убедился, что коридора, как такового, не осталось тоже. Потом исчезла даже наружная решётка, по которой он только что колотил. Остался только небольшой клочок пола, на котором Ари стоял, и каменная стена за его спиной. – Ну, вот. Я же обещал, что вернусь за тобой. А ты не верил. Дитрих беспрепятственно шагнул в камеру. Ари пятился назад до тех пор, пока не уткнулся в стену лопатками. Дитрих остановился в паре шагов от него. Его глаза были темнее обыкновенного. – Время пришло, малыш. Пора. «Но будешь ли ты рад следующей нашей встрече – это большой вопрос» – вспомнилось Ари вдруг. У него закружилась голова. – Пора – что? Что происходит? Зачем всё это? Дитрих улыбался. Это была спокойная и жуткая улыбка предвестника смерти. – Я расскажу тебе одну историю, маленький сильф, – начал он низким, обволакивающим голосом, не отрывая глаз от лица Ари. – Жили-были двое: муж и жена. Они нашли друг друга поздно: и ему, и ей было уже немало лет, но счастья их это обстоятельство, конечно, не портило. Так бывает, ты ведь знаешь. Они любили друг друга и жили в полном согласии в своей маленькой хижине на берегу моря. Но, – в усмешке Дитриха сверкнули треугольные зубы. – Как водится в таких историях, у нашей четы не было детей. А они очень хотели, как ты понимаешь. Кто не захотел бы, на их месте? Он сделал шаг к нему. Ари отступил бы – если бы было куда ещё отступать. Невольно он приложил ладонь к груди, чувствуя, как жжёт под рубашкой тёмное клеймо. – Им повезло: в конце концов, женщина понесла, – голос Дитриха стал вкрадчивым, хищным. – Только – она об этом не знала. У нашей героини в то время были совсем другие заботы: видишь ли, на острове бродила смертельная лихорадка, прибывшая туда с каким-то чужестранцем. И был один день, когда муж женщины задержался в посёлке до позднего вечера. И она вышла в туман, попросить защитить её суженого от заразы… Ари посмотрел ему в глаза. Белые зрачки, тонущие в чёрной радужке, будто бы светились изнутри. Светился, казалось, и туман вокруг них. Фантомное чужое прикосновение на груди болело всё невыносимее, и Ари ощутил, как сердце его так и норовит рухнуть куда-то в живот. В горле сделалось сухо и колко. – Ты догадываешься, что случилось, да? Ты читал такие сказки в детстве, я думаю. Сюжет этот не нов, он переходит из истории в историю, из притчи в притчу. Ты знаешь, какая была цена. – «Отдай мне то, о чём не знаешь», – отозвался Ари глухо. Тогда улыбка Дитриха стала теплее и ласковее. – Да, малыш. Мы сказали ей: пообещай нам. Пообещай то, что мы хотим. И она, конечно согласилась. Что ей ещё оставалось делать, несчастной женщине? Цена никогда не бывает слишком высока, если речь заходит о любви. Ты понимаешь? Ты принадлежишь нам. Родители прятали тебя, сколько могли – да только так и не смогли уберечь от встречи с нами. И мы увидели тебя. Мы увидели тебя в ту ночь – и мы поняли, что осталось совсем немного до того момента, как мы сможем забрать обещанное. Не приближаясь больше, Дитрих протянул ему руку ладонью вверх. – Время настало. Пойдём, малыш. Пойдём с нами. Ари наконец прекратил дрожать. Он вдруг понял, что в глубине души знал это с самого начала – знал, что обречён, знал с того самого момента, как на руке его, согретой дыханием призрака, пришедшего со стороны океана, проявился зловещий знак, отметивший его судьбу. Ему показалось, что где-то совсем близко залаяла собака. Может быть, лай доносился с улицы – а может быть, старый верный друг о чём-то предупреждал своего хозяина сквозь разделявшие их миры. Ари не хотелось умирать. Он не знал, был ли у него шанс спастись. И всё же он спросил: – С вами… или с тобой? Пугающее выражение ушло с лица Дитриха, сделавшись каким-то открытым и человечным. Его взгляд был наполнен одновременно удивлением и нежностью. – Со мной. Я буду рядом. Я не покину тебя больше – никогда. Ари такой ответ устраивал. Под последние удары своего сердца он вложил в руку Дитриха свою и шагнул ему навстречу. Дитрих притянул его к себе. – Боишься? – спросил он будто в шутку. И Ари покачал головой: – Нет. Больше – не боюсь. Туман сомкнулся вокруг них окончательно. *** С этого момента мнения расходятся. Одни утверждают, что наутро выяснилось следующее: где-то поблизости от участка произошла сильная утечка опасного газа на одном из заводов, и потому дежурившие в ту смену полисмены и заключённые пострадали больше всех. Охранники, отвечавшие за тюремный блок – если две камеры можно было назвать таковым – пропали, а обитатели общей камеры – те, кто сумел выжить – надолго или навсегда потеряли разум, так как вдыхали газ слишком долго. В камере-одиночке обнаружили труп худощавого мальчишки – видно, он был недостаточно крепким. Ходили слухи, что мальчишка был опасным международным убийцей, у которого было не всё в порядке с головой; да только, несмотря на все убедительные доказательства, не очень-то в это верилось, покуда найденное в той камере тело было слишком уж молодым и хрупким. Отдельные любители баек похвалялись даже, что лично видели тело: поговаривали, что мальчик после смерти походил на спящего ангела – до того спокойное выражение застыло на его чистом лице. Только испачканная кровью одежда портила впечатление. Другие возражают при этом, что всё не так просто: мол, утечка газа, возможно, и имела место быть, и трупы заключённых действительно были, да только тот самый мальчишка не умер, а пропал без вести при загадочных обстоятельствах: камера его, мол, была закрыта, однако тела так и не нашли. Некоторые при этом намекали весьма цинично, что исчезновение его напрямую было связано с пропавшими охранниками – вроде как, убийца обещал им немалую долю от награбленного у его жертв добра. Есть, впрочем, и такие, кому по душе более мистическая версия: они умалчивают на тот счёт, было утром тело мальчика в камере или нет, но заявляют при этом, что туман в ту ночь (необыкновенно густой и продолжительный, что отмечают все горожане) они видели собственными глазами – и даже слышали якобы звонкий голос юного убийцы, перемещающегося по городу. Происшествие, конечно, наскоро забылось. Но откуда-то осталось предостережение, передающиеся из уст в уста по сей день. Говорят, иногда, когда приходит туман, в дом может постучаться нежданный гость: голос у него – звонкий и печальный, и если выглянуть в окно, можно увидеть, что гость этот – совсем ещё юный, у него загорелое молодое лицо, светлые глаза и белоснежные растрёпанные волосы. Он будто бы чем-то напуган: тревожно заглядывает сквозь стекло, словно бы ищет что-то неведомое, и просит пустить его, и просит помочь, и говорит, что заблудился и никак не может найти дорогу. Говорят, за его плечом неизменно чернеет какая-то страшная, ни на что не похожая тень, невольно навевающая на мысль, что вы ни за что не хотели бы встретиться с хозяином этой тени. Не смотрите на тень, повторяют в один голос все очевидцы. Не смотрите на тень и на пустоту за ней: иначе они могут посмотреть на вас в ответ. Говорят, ни в коем случае не стоит поддаваться на уговоры гостя. Не стоит открывать ему дверь или окно, не стоит отвечать на его вопросы, как бы жалобно они ни звучали. Говорят, если приходит туман, лучше останьтесь дома. И непременно возьмите за руку кого-нибудь близкого. Возьмите за руку и держите крепко, не отпускайте: туман слишком хорошо умеет разлучать. И ещё говорят, что всё это – выдумки. Что если и был какой-то мальчик-островитянин, то теперь он счастлив, где бы он ни был; что туман – не более чем атмосферное явление, скопление воды в холодном воздухе, и ничего опасного или загадочного в нём нет. Что не стоит ломать себе голову, думая обо всём этом. Много чего говорят, и что из этого правда – никто не знает. Но туман почему-то всё равно мало кто любит.