На границе тумана

И Ари бежал. Он бежал, не оглядываясь назад и не выбирая единого направления, хаотично метался по городам и мелким поселениям, останавливаясь только для того, чтобы едва-едва заработать себе на хлеб насущный и на билет до следующего пункта назначения – бежал, неотступно преследуемый собственной судьбой: туман стелился за окном поезда, цепляясь за рельсы, качался на волнах за бортом парохода и парома, ждал за дверью подъезда в очередном пансионе, путался под колёсами автобуса и трамвая, в котором он ехал. Что неизменно удивляло – так это то, с какой беспечностью к туману относились остальные люди. Чем больше был город, тем меньше значения живущие в нём придавали хищному белому призраку за окном, называя это суевериями и высмеивая страхи Ари. Горожане безбоязненно выходили в туман гулять и работать, и то ли невежество их играло им на руку, то ли – этот вариант казался Ари наиболее вероятным – туман не имел силы там, где людей было слишком много: он не имел власти над целой толпой. И Ари пользовался этим: когда ему нужно было непременно выйти на улицу в подобную погоду, он прятался среди той самой толпы. Но он никогда не позволял себе остаться с туманом наедине в городских лабиринтах. Никогда – вплоть до того самого рокового дня. Он не планировал задерживаться в книжной лавке так долго – если быть честным, он вообще не собирался туда заходить, но на витрине была выставлена ужасно красивая книга в позолоченной обложке, на которой был изображён мужчина, чем-то неуловимо напомнивший Ари Андреса, и он не устоял. Других покупателей в лавке в этот час не было, несмотря на то, что час был ещё не самый поздний. На коврике возле прилавка мирно дремала большая собака, уже вылинявшая и наполовину седая, но, видно было, что её всё ещё любят и что о ней заботятся – шерсть была чистая, тщательно расчёсанная, а на шее красовался кожаный ошейник. – Это ваша? – спросил Ари продавца, по совместительству являвшимся владельцем лавки. – Очень красивая. Тот, оторвавшись от чтения, заулыбался: – Да, это моя старушка Фрида. А вы, сударь, любите собак? Могу посоветовать вам что-нибудь из раздела о животных. – Нет-нет, – Ари покачал головой. – Просто у меня тоже был пёс. Когда-то. Он стал рассматривать разные вещи, выставленные на прилавке для привлечения внимания и не слишком-то имеющие отношение к книгам: набор курительных трубок, чья-то деревянная фигурка, антикварная чернильница, блестящий компас с гравировкой, золотые карманные часы. Потом он стал разглядывать стеллажи с книгами. Всё здесь влекло его, и ему казалось – дотронься он до одной из обложек, и перед ним раскроется какая-нибудь чудесная сказка. Он даже подумал о том, что, если бы обстоятельства сложились немного по-другому… он, бы, возможно, постарался бы получить достойное образование. Ему нравилось учиться и познавать новое – однако теперь он просто не мог себе позволить никакого колледжа, хотя бы потому, что у него никогда не хватило бы денег, чтобы платить за обучение. – Что-нибудь присмотрели? Ари вернулся к прилавку, смущённый: на самом деле, у него не было денег даже сейчас, ни единой монетки, которую он мог потратить на приобретение чего-либо в этой лавке. – Я… ещё думаю. – Что ж. Могу я вам предложить что-то на свой вкус? Я вижу, вы путешественник. Прибыли издалека? – О да… Они разговорились с неожиданной лёгкостью, будто давние приятели. И Ари совершенно не заметил, как остатки дня за окном плавно перетекли в вечер. А вечер, в свою очередь, перетёк в опасность. В один момент, собака вдруг подняла голову, уставилась на дверь и хрипло, надсадно гавкнула – будто кашлянула пылью. Полуслепые её глаза настороженно следили за входом в лавку, и казалось, она вот-вот вспомнит прежние времена, когда была не просто домашней любимицей – но защитницей и сторожем. – О, уже пора закрываться, – владелец посмотрел на часы и стал собираться. – Приятного вечера, юноша, но – не могу задерживаться, дома ждут. Фрида, пойдём! Собака встала и проковыляла к хозяину, всё ещё поглядывая на дверь и изредка покашливая в её сторону. Ари растерянно замер посреди магазина: ему не было нужды поворачиваться к стеклянной витрине, чтобы знать, что именно он сквозь неё увидит. – Но я ещё не выбрал, – попытался он робко возразить, не желая выходить наружу один. – Молодой человек, – ему улыбнулись снова, уже с оттенком нетерпения, и положили руку ему на плечо. – Было приятно пообщаться с вами, в самом деле, однако я действительно спешу. Давайте поскорее с вашей покупкой – или приходите завтра, я найду для вас время и что-нибудь подберу. Ари понял, что рискует показаться грубым, если будет настаивать и дальше, скомканно попрощался и вышел из магазина. Туман разливался по городу, как зыбкое белое море, и местами из него, как острова, всплывали на поверхность верхушки зданий и бледные ореолы уличных фонарей. Слышны были чьи-то голоса и шаги, чей-то смех, клаксоны автомобилей и цокот конских копыт, сопровождаемый перестуком колёс прогулочного экипажа. Ари решил, что город – не безлюдная каменная пустошь на побережье, среди которой можно вот так запросто пропасть в ночи. И он шагнул в туман, примерно определившись с нужным направлением. Первые несколько осторожных шагов он сделал практически вслепую. Потом ему навстречу выплыл ещё один фонарь, и он зашагал увереннее, стараясь не обращать внимания на то, что звуки города почему-то чересчур быстро затихли вокруг него. Он налетел на кого-то со спины; извинился неловко – но человек не среагировал. Это была женщина, она прижимала к себе спящего младенца: его головка трогательно прижималась лобиком к её плечу. – Простите, – Ари дотронулся до неё, и отчего-то, даже сквозь слои тёплой одежды, она показалась ему на ощупь совершенно ледяной. – Я задел вас?.. Извините ещё раз. И – знаете, я бы не рекомендовал вам гулять в такую погоду. Это опасно, правда. Поверьте мне. Женщина повернулась – и Ари невольно отступил на шаг: её лицо представляло собой абсолютно гладкий овал, лишённый не только каких-либо черт, но и простейших отверстий на месте носа и рта. Что-то зашевелилось в одеяльце её младенца, ребёнок завозился и начал поворачиваться всем телом, напоминая в этот момент какую-нибудь огромную белую личинку, перевязанную синей ленточкой. – Проститенехотелбеспокоить, – пробормотал Ари скороговоркой – и кинулся бежать. В ногу ему врезалось что-то жёсткое – он споткнулся и нелепо подскочил на месте, боясь, что что-то живое снова решило схватить его. Однако это было всего лишь сломанное дерево. Ари оглянулся: похоже, он неведомым образом умудрился попасть в Центральный парк, хотя и понятия не имел, как туда добрался. Рядом стоял памятник кому-то, кого Ари не знал: Ари подошёл и попробовал прочесть опознавательную бронзовую табличку – но понял только то, что она была на немецком. «Германия? Я в Германии?..» Парк был ему незнаком: это, без сомнения, был парк не того города, в котором он несколько минут назад пребывал. Начиная понемногу паниковать, Ари попробовал пойти вдоль тропинки, ведущей от памятника. Следующий встретившийся на пути фонарь вывел его к какому-то зданию. На входе тоже была прикреплена какая-то табличка, но теперь Ари даже не сумел распознать язык выгравированных на ней знаков. Кто-то вышел из вращающихся стеклянных дверей – Ари остановил прохожего: – Простите, я, кажется, немного заблудился, не могли бы вы… Тот что-то проскрежетал в ответ – звук получился такой, будто кто-то натужно проворачивал какой-то проржавевший заводной механизм. Лицо у прохожего присутствовало, и это было несомненным плюсом, однако… Второй рот на этом лице, застёгнутый на золотую молнию, был определённо лишним. Да и глаза незнакомца, глядевшие на Ари, были неживыми и словно бы стеклянными. – ..? – судя по интонации, тот повторил вопрос, и Ари снова ничего не понял. Кто-то ещё вышел из здания и уставился на Ари такими же стеклянными глазами. Затем вышел третий и четвёртый, за перилами крыльца остановилось несколько прохожих, и за считанные секунды возле здания образовалась целая толпа – и все они, не моргая, смотрели на Ари без всякого выражения и что-то ему скрипяще говорили. – Извините, – Ари пришлось сойти с крыльца и отступить обратно в туман. Он побежал, уже безо всякой осторожности. Паникуя с каждой секундой всё сильнее, бестолково заметался из стороны в сторону: один раз он наткнулся на сплошную кирпичную стену, неожиданно преградившую ему путь, в другой раз – по колено утонул в снегу, ослепительным покровом сугробов тянущемся до самого горизонта в полярной ночи, в третий – чуть не упал с вершины гигантского водопада, в четвёртый – вышел на поле минувшего большого сражения, усеянное трупами солдат и пирующими воронами. Он бежал всё быстрее и быстрее, никак не находя выхода, а вокруг него – он чувствовал это каждой клеткой своего тела – сгущалось всё больше хищных теней, выжидавших удобный момент для нападения. Они шептали, они смеялись, они шелестели, они взывали, они обещали; а Ари вспоминал обглоданный скелет под окном – и ужас его возрастал до невообразимой степени. Задыхаясь, он сделал ещё один рывок. И сначала даже решил было, что наконец-то попал туда, куда нужно – однако спустя мгновение осознание настигло его и ударило под дых. Широко раскрытыми глазами он смотрел на чернеющий в темноте силуэт хижины, а она смотрела на него в ответ безжизненными тёмными окнами, будто не узнавая того, кто жил в ней долгих шестнадцать лет. Не было больше света, манившего под свою защиту, не было больше дома – была только пустая деревянная постройка, покосившаяся на один бок и покачивающаяся на изъеденных ржавчиной столбах. – Нет, – Ари отчаянно замотал головой. – Нет, нет, нет… я не вернусь туда… я не вернусь туда, слышите?.. Он развернулся и бросился в сторону океана, едва не плача от страха. – Малыш! Его поймали в объятия – как ловят вспорхнувшую с ветки птицу или заплывшую на мель рыбку. Он вцепился в пальто Дитриха, пахнущее стылой сыростью, и уткнулся в него лицом, дрожа. – Я – я заблудился, Дитрих, я не знаю, как выйти отсюда, они вот-вот сожрут меня, я не знаю, что делать, я… Дитрих прижал его к себе, гладя по волосам. – Тише. Я уже выводил тебя прежде, выведу и теперь. Но ты зашёл очень глубоко в туман на этот раз, и должен довериться мне, если хочешь выбраться. Ты должен меня слушаться. – Да, да, конечно, я всё сделаю! – Закрой глаза. Не открывай их, пока я не скажу: тебе нет нужды смотреть на то, что вокруг. Ари сделал, как он велел, и Дитрих взял его за руку. Они быстро куда-то зашагали, а вокруг что-то продолжало негодующе шипеть и рычать, и Ари снова ощущал себя так, словно продирался сквозь тернистый лес, норовивший схватить его за одежду или за волосы цеплючими ветками-колючками. И что-то липкое скользило по открытым участкам его кожи, и что-то очень близко – слишком близко – дышало ему в лицо, и Ари ужасно хотелось открыть глаза, потому что неизвестность всё ещё страшила больше, чем перспектива встретиться со всем этим лицом к лицу… но Дитрих крепко держал его руку, и потому глаз Ари не открывал. Что-то обхватило его за горло и сдавило так, что он мгновенно стал хватать ртом воздух. Он почувствовал только движение воздуха перед ним, услышал тонкий металлический свист и некое хлюпанье – и захват исчез. Дитрих вложил в его карман какой-то продолговатый предмет и сжал его плечи. – Стой здесь, ладно? Досчитай до ста – и потом откроешь глаза. Не раньше. Не подавай голос. Не дай им знать. Неужели он собирался бросить его – здесь, сейчас, после того, как он едва не погиб? Ари не мог в это поверить. – Не уходи!!! – Я вернусь за тобой, обещаю. Стой здесь. Ничего не бойся. – Дитрих!.. – Ничего не бойся. Будь смелым, малыш. Руки Дитриха отпустили его плечи. Ари машинально шагнул было вперёд – и остановился, понимая всю бессмысленность своего порыва. Он глубоко вздохнул и стал шёпотом считать. – Раз, два, три… Было холодно и страшно. Многоголосый гомон льнул к нему плотным коконом. – …тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… Он не знал, что будет делать, если Дитрих не вернётся. Туман, похоже, и не думал рассеиваться, он оседал на лице колючим капельками влаги. – …семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят девять… Совсем близко раздался чей-то топот: кто-то бежал прямо на него. Ари сбивчиво считал – ему стоило больших трудов не двигаться с места. Под опущенными веками вспыхивали угрожающие образы, порождённые его воображением. «Не смотреть, не выдавать себя, не подавать голос, не бояться, просто стоять и ждать…» Он лихорадочно нащупал в кармане подарок Дитриха. Схватил его машинально – и так же машинально выбросил вперёд руку с зажатым в ней предметом, чтобы хоть чем-то защититься. Инерция от столкновения отбросила его на шаг назад. Снова послышался похожий хлюпающий звук, чей-то судорожный всхрип, что-то тёплое щедро брызнуло ему на лицо, и… – Сто! Ари открыл глаза. В его руке был перочинный нож, и нож этот торчал в горле незнакомого ему человека.