***
Намджун, пятью минутами ранее пробравшийся в родильное отделение и звезданувшийся в обморок при виде поросящейся свиньи, приходил в себя от увесистых шлепков по щекам. - Вот сучка крашенная, - Ксюха лупила его от души, - это же надо всё так обломать! Шуга смотрел на Ксюху, сидящую на корточках и чуть не ревущую от досады, и с трудом сдерживал в себе желание отпиздить РэпМонстра по морде поросёнком, до сих пор зажатым подмышкой.***
Чонгук, отхватив по щам, лежал, обнимая монтировку, на траве рядом с Чимином. Оба пялились на физиономию Мишани, нависшую над ними и не сулящую ровным счётом ничего хорошего. - Вы что же, пиздюки, вытворяете? - рычал Пиздец. - Мне мало того, что вы здесь вообще объявились? Я вас сейчас посажу обратно, заведу комбайн и пущу в реку, а всем скажу что не догнал. И плывите вы в свою Корею к ёбаной матери! То, что эти двое больше даже не пытались хоть как-то сопротивляться, бесило ещё больше и у Мишани окончательно начало срывать колпак. Вырвав у Чонгука монтировку и подкинув её в руке, будто взвешивая, Пиздец сделал шаг вперёд и намахнулся. И Чимин, и Чонгук одновременно бросились друг на друга, стараясь закрыть один другого от удара.***
Намджун открыл глаза. - Шуга, кто это? - сказал он, глядя на поросёнка. - Это теперь твой друг и товарищ, Мон, - прошипел Юнги и сунул мелкого ему в руки, а сам повернулся и быстро вышел, догоняя убежавшую Ксюху. Намджуну показалось, что взгляд у поросёнка больно уж осуждающий.***
- О, Хосок, ты где так долго был? На, - сказал Тэ, - съешь огурчик. Очень вкусный. - В жопу его себе засунь! - Мне не надо, я молоко не пил, - Тэхён откусил приличный кусок и радостно захрустел, отчего Хосока аж перекосило. - Вы, оба, - Джин уже злился не на шутку, - взяли ящик и попёрли! Заколебали скалиться! Один дрыхнет, другой гадит, а я за них отдувайся. Парни подняли ящик и тут Джин сказал, махнув рукой в сторону машины: - Вон она, твоя помощница, любуйся. Тэхён повернул голову, открыл рот и разжал руку. - Твою ж мать, - сдавленно прорычал Джин, выдёргивая ногу из-под ящика. - Тэ, беги, - шепнул Хосок.***
Тэхён вприпрыжку нёсся по дороге к грузовику. Огурцы свистели над его головой, падали рядом, поднимая столбики пыли и обдавая брызгами мякоти. Тэ уворачивался так легко и ловко, будто всю жизнь только тем и занимался, что съёбывался от летающих огурцов. Но Джин оказался удачливее. Последний запущенный им огурец попал Тэхёну в макушку и сбил того с ритма. Запутавшись в собственных ногах, Тэ полетел вперёд, ухватившись за свою фею и утаскивая её за собой.***
Чимин и Чонгук, зажатые в углу, молча тряслись в кабине, потирая шишки на лбах. И ещё удивлённо смотрели на этого здоровенного детину, который одной рукой вёл комбайн, а другой вытирал глаза и нос, что-то бормоча.***
- Вот ведь придурошные, надо же было такое учудить! А поубивались бы к херам, чтобы я Катьке сказал? Что всё, Катюха, угробил я твоё непонятное будущее, не видать тебе никакой личной жизни? Что будет она одна с пацанами свой век куковать? Выдрать бы вас крапивой по голым жопам, чтоб вы рукам своим применение нашли! Комбайн вырулил на площадку мехколонны и тут пришло время для Мишани пугаться уже за самого себя. С противоположной стороны на велосипеде, со своей почтовой сумкой наперевес летела Катюха. На раме, подпрыгивая на кочках, тряслась Валюха Петрова.***
Неудобно от того, что Тэхён лежал сверху на девушке, было только водителю, который наблюдал эту картину, замерев с бутербродом в зубах. Тэ, слушая, как колотится его сердце, довольно щурился. "Это всё мне!" Наташка, подняв руку, выбрала из светлых волос ошмётки огурца и вытерла пальцы о траву. "Ну, вот и познакомились, блин. А ничего, крепенький такой, хоть так и не скажешь особо." - Кхе-кхе, - водитель отнял у своих зубов бутер, - Натах, отец же его потом пристрелит. И меня заодно, как свидетеля. Наташка вздохнула с сожалением и, повернувшись на бок, стряхнула с себя счастливую корейскую морду.***
- Так, а что это у них за шишари на лбах, а? - Катюха надвигалась на братца. - Тебе не стыдно маленьких обижать? - шипела Валька, подступая к Мишане с другой стороны. - Думаешь, вырос лось такой и всё можно? - Цыц, курицы! Раскудахтались тут. Не бил я их. Почти. Катюха аж зарычала, собираясь сигануть на брата. Только Чимин уже научился без слов понимать свою пассию и угадывать, что произойдёт дальше, только по выражению глаз. - Чонгук, держи свою, - шепнул он и кинулся к Катюхе, едва успев схватить её за плечи и развернуть к себе. - Катюш, - быстро заговорил Чим, глядя ей в глаза, - не надо. Всё хорошо, правда хорошо. Не волнуйся. Чимин обнял её одной рукой, а второй гладил по волосам. Катюха всхлипнула. - Эй, ты чего? - Чимин удивлённо посмотрел на неё. - Я испугалась за тебя, - в голос заревела Катька и, повиснув на шее, уткнулась носом в его щёку. Чимин, закрыв глаза, обнимал её уже двумя руками, чувствуя... Но об этом уже потом. Рядом стоял Чонгук, ухвативший Петрову сзади и замеревший со своим излюбленным выражением лица, и Валя, охреневшая от того, за что её Чонгук ухватил.***
А Мишаня, куривший на лавке за зданием управления, думал о том, что эти двое - нормальные ребята. Другие на их месте, кинься он на них с монтировкой, бросились бы в разные стороны. А эти друг друга хотели прикрыть. Федька со Стёпкой накануне, когда к ним на улице кинулась чужая собака, точно также сделали. И выражение глаз у них такое же было. И тоже теперь с шишками на лбах ходят.