Luck off!

Мы отлично проводили время. Джейс увлекся играми и теперь сосредоточенно старался поймать рыбок сачком, но у него ничего не получалось. - Скорее ты сам туда упадешь, чем поймаешь что-то, - смеялся я. Он зло зыркнул на меня, но продолжил пытаться. Сачок порвался, и братцу пришлось потратиться на еще одну попытку. За три раза он выловил только две рыбки, но этого было мало для Джейса-победителя. - Вы так хорошо поладили, - заметила мама, тоже наблюдающая за моим братом, - я думала, что это займет больше времени. - Человеческие отношения не подчиняются твоим планам, - ответил я, - и мы не ладим. Если тебе интересно, я до сих пор не считаю его своим братом. Терпеть не могу, когда он задается. - Ты назвал его Симидзу, - произнесла она. - Разве это не значит, что ты принял его? Она слышала. Что еще она слышала? Я поджал губы. Это начинает быть проблемой. - Нельзя стать японцем, просто надев кимоно. Он в кимоно, но он не японец. Он может назваться хоть как, но он только наряжается в это имя, как в юката, а потом может снять. Как был Смитом, так и останется. - Красивый ответ, - холодно проговорила мама, видимо, недовольная, что меня не подколешь приязнью к Джейсу. Представить ее лицо, если она увидит, как я его целую. - А где же твои друзья? - внезапно вспомнил я. - Разве тебе не пора к ним? - Опаздывают, что же, мне не скучно подождать, - она чуть заметно качнула головой. В такие моменты она превращалась в этакую японскую леди. В ней было много напускного изящества, показной грации и вежливости. Она раздражала меня. - Джейс, - я позвал брата. Он поймал уже целых пять рыбок, что для начинающего было не так уж и плохо. - Что? - Пойдем, пока ты не потратил все деньги на сачки. - Но я поймал только пять рыбок... С тихим шуршанием бумага на сачке окончательно оторвалась, и мокрая полоска шлепнулась на землю. - Черт! - буркнул Джейс. Рыбки отправились в пакетик и были торжественно вручены мне. - И что мне с этим делать? - Гордиться. Мной, - самодовольно произнес он. - Да вот еще, - хмыкнул я, - ты поймал, ты и неси, герой! Я сунул ему обратно его пакет с рыбками. - Смотри, вот это Нэйт, вот это Эшли, вот Дора... - он присвоил всем рыбкам имена своих одноклассниц, - у Эш красная полоска на спинке, здорово я придумал? А Нэйт самая спокойная. - А остальных ты как отличишь? - Да зачем? Эти все одинаковые, - рассмеялся Джейс. - Рыбок можно кому-нибудь подарить. Например, мисс Джексон. - Она будет рада, - фыркнул я, - в отличие от рыб. Пойдем пройдемся до зимнего сада. Тут прекрасная оранжерея. - Да? Тогда я занесу рыбок в машину и захвачу камеру. - Давай быстро. Парковка была крытая, поэтому рыбки должны были оставаться в тепле, как и фотоаппарат. Я подозревал, что Джейс опять захотел устроить мне фотосессию. Так и произошло. Зимний парк - красивое место. На самом деле это была большая оранжерея, построенная с претензией на японский стиль. Тут пытались, и даже вполне успешно, содержать сакуру, но сейчас она, конечно же, не цвела. В парке при посольстве было множество типично японских растений, например, камелии или хризантемы, и хотя была зима, парк продолжал быть зеленым. Он был по-настоящему огромен - тут даже имелась река, само собой, искусственная, но все равно очаровательная. В мелких водоемах плескались пестрые кои, а через поток перекинулись полукруглые мосточки, такие кошмарно японские, что хотелось смеяться. Одним словом, куда ни плюнь - везде местечко для фотографии. Мы гуляли, играли и фотографировались, нам улыбались девушки, мне было тепло и очень спокойно. Перед моим носом снова мелькнула вспышка, щелкнул затвор. - Джейс, мерзавец! - я прикрикнул на него, но оттаял, увидев, как он перелистывает снимки. Он быстро учился - и ходить в гэта, и держаться, и фотографировать. Теперь он не был похож на таракана, которого нарядили и поставили на задние лапки. - Ты такой ужасно милый, - тихо сказал я ему, - что хочется тебя отодрать. Прямо сейчас. Джейс густо покраснел и опустил камеру, смущенно смотря в сторону. - Почему ты так краснеешь? Я что-то не так сказал? - Мама рядом... - Она не рядом уже четверть часа, - мурлыкнул я. - Ты же не собираешься... - Нет, не собираюсь. Но, если ты не в курсе, под юката не надевается нижнее белье. Он вытаращил на меня глаза; я поднял брови. - Ты пошляк и извращенец. - Посмотрите, кто заговорил, - рассмеялся я. - Хочешь найти какое-то место?.. - Нет, я хочу, чтобы сегодня мы заперли дверь в нашей комнате на щеколду. И ты должен быть к этому готов, - я похлопал его веером по спине. - В то время как мама с гостями будет развлекаться в гостиной. - У нас в комнате есть щеколда? - удивился Джейс, - почему мы раньше ей не пользовались? - Наверху, она застряла давным-давно, но недавно я ее починил, и она снова входит в паз, - довольно улыбнулся я. Моя дверь закрывалась на две вертикальные щеколды, но одна из-за моих шаловливых в детстве ручек сломалась еще лет пятнадцать назад, а верхняя застряла не так давно, и теперь я посчитал целесообразным прочистить ее. Так что защелка стала снова рабочей. - Ты мой герой, - засмеялся Джейс. - А не боишься, что услышат? - Это вряд ли, - хмыкнул я. Конечно, стены квартиры звуконепроницаемыми не являлись, но и картонными не были. К тому же, в Новый Год все будут выходить гулять в парк рядом с домой, есть-пить, танцевать с громкой музыкой. Шумный праздник, а если учесть, что мама приглашала гостей, так громкость будет на двести процентов. Хотя лучше, конечно, не орать. Но я бы не отказался услышать. - Мы уедем чуть попозже, я хочу остаться здесь допоздна, - сказал Джейс. - Вообще, у меня тебе такой подарок... Лучше будет, если мы приедем попозже. Это трудно объяснить. - Пусть будет сюрприз, - проворчал я, - я не настаиваю. Я увлек его за разросшиеся кусты гортензии и прижался к его губам. Он пискнул, взмахнул руками и чуть не упал. - Что ты делаешь?! - Нас пока никто не видит. Поцелуй. Я потерся своим носом о его и опять поцеловал. Мы сумасшедшие. Внутри что-то завязывалось в тугой узел, переворачивалось, немного похоже на ощущение свободного падения. Камера уперлась мне в грудь, неудобно врезаясь углом в солнечное сплетение и возвращаясь к реальности. Я обнял Джейса за талию, он обвил руками мою шею. - Жду новогодней ночи, - прошептал он. Я люблю тебя. - Смотри, без самосожжения, - пошутил я. - Береги себя на сладкое. Он взял меня за руку. - Так нельзя? - Боюсь, что нет, - я погладил его пальцы, - я постоянно боюсь, что нас застукают. Веришь? - Верю. Он поцеловал мою ладонь, сложил ее в кулак и отпустил. - Это так трогательно, я сейчас умру, - я отвернулся в смущении. - Пойдем к храму. Уже совсем поздно. Скоро будут звонить. - Сто восемь раз? Я кивнул. Выйдя из укромного местечка, мы направились в главную часть павильона. То, ради чего сюда приезжали японцы почти со всей Америки - удары колокола, прогоняющие человеческие пороки. Мы прибились к людскому морю, остановившись с краю. Джейс обнял меня, я прижался к нему спиной, откинув голову на его плечо. Колокол начал звонить. Я думал о том, что нас ждет в будущем году. Хорошо ли то, что я делаю? Я копался в своей памяти, выискивая зацепки, причины, которые могли бы пробудить негативные чувства. Я должен был стать честным с самим собой, но знал только, что я прав. Я прав, и Джейс тоже прав. Лучше, если мы будем любить друг друга, а не гнобить, презирать и ломать носы. Никогда насилие не станет лучше любви. Не знаю, как долго мы будем друг друга любить, но сейчас - любим. Я точно был благодарен за то чувство, которое он мне подарил, и не собирался этого стыдиться. Это что-то, что не было мне знакомо, и теперь я собирался дать ему все, что могу, взамен. Я попытался разглядеть маму в толпе, но среди пестрых нарядов найти один-единственный было трудно. В этом плане увидеть Джейса было бы проще - он блондин. Вряд ли она уехала, не дождавшись колокола. - Ты знаешь, я буду любить тебя всегда-всегда. Я вздрогнул. - А мне что с этим делать? - Не оставляй меня. Люди в ответе за тех, кого приручили. - Хорошо. Я не оставлю. Может, я пожалею об этих словах. Но сейчас мне казалось, что я никогда не смогу разлюбить его, пусть ум мне говорил, что так бывает один раз на миллион. Колокол замолчал. Момент казался мне таким важным. - Я тоже тебя люблю, Джейс. Убью тебя, если ты заставишь меня об этом пожалеть. - Ну что ты, малыш, - он поцеловал меня в макушку. Я развернулся и стукнул его веером по голове. - Это я-то малыш, скотина ты мелкая?!

***

Что-то зазвенело и завибрировало. Джейс вытащил из оби телефон. - Да? А, хорошо. Тош, мама говорит, что не может до тебя дозвониться. Можем? Хорошо, будем через некоторое время. Да, мы хотели еще посмотреть... А? Да, да... Да... Хорошо. Ага. Да. Я закатил глаза. Ага, да, хорошо, ясно. - Ясно, - резюмировал Джейс. - Пока! Он засунул телефон обратно в оби. - Она уехала домой сразу после того, как прозвонил колокол. С друзьями. Главное, когда мы поедем домой, не начать в процессе срывать друг с друга одежду... - Пф! Попробуй сорви юката с меня, - фыркнул я. - Я могу взять тебя за руку? - Лучше не надо. Тут могут оказаться мамины знакомые. Я бы сам хотел, серьезно. - Гребаный мир, - буркнул Джейс. - Самосожжение, - напомнил я ему. - Все равно я буду помнить этот Новый Год. Всегда, - заулыбался он. - Телячьи нежности, - хмыкнул я. - Мне можно. Я еще маленький, - засмеялся он. Шестнадцать лет. - С ума сойти, какой ты красивый, - я провел ладонью по его щеке. - Ты не выглядишь, как подросток. Постоянно приходится себе напоминать о том, что ты младше. - Пойдем в машину. Он потянул меня за руку. - Зачем? - Трахну тебя. - Обойдешься, - я выдернул руку из его пальцев. На самом деле, я не был против того, чтобы поменяться местами, но не был уверен, готов ли я. Хотя сама мысль о том, что он будет во мне, нехило заводила, но она же и немного пугала. Я мог бы предоставить ему это удовольствие немного позже. - Я хочу тебя, - жалобно проговорил он мне на ухо. - Секс в машине? Слишком холодно, я не хочу. - Тебе будет жарко. - Джейс, я сказал "нет". Разговор окончен. Летом - может быть, но сейчас мы едем домой. - Тогда позволишь мне тебя прокатить? - Ночные улицы в Новый Год? - усомнился я, - довольно слабая романтика. - Я сделаю рейд по набережной. Ты увидишь. - Если ты знаешь, что делаешь. Мы отправились в путь, но перед тем, как выехать с парковки, долго и с удовольствием целовались. Губы болели, легкие покалывало от недостатка воздуха, сердце билось как сумасшедшее, но я запоминал каждое мгновение, потому что знал, как мне легко потерять Джейса. Может, нас увидели какие-то случайные прохожие, но риск был мал, так что мы не стеснялись, чуть ли не лезли друг на друга, как изголодавшиеся, хотя предвкушение домашних радостей ждало нас. В конце концов мы оторвались друг от друга, растрепанные, возбужденные, покрасневшие. Джейс в последний раз наклонился ко мне, лизнул мои губы, мурлыкнул и шепнул: "Я люблю тебя". Я помотал головой и в бессильной нежности обнял его за шею. - Поехали, - и отпустил. - Хорошо, - Джейс начал выезжать с парковки. На заднем сидении покачивались в пакетике рыбки, которых он поймал, радио глухо и с шипением вещало что-то на смеси английского и дикторского, во мне сидело приятное, острое чувство наслаждения, не только из-за возбуждения, но и из-за сумасшедшей любви, прилива чувств, который я неожиданно почувствовал именно в этот момент. Джейс глянул на меня. - Ты прямо светишься. - Мне хорошо. Не порть мне настроение, - я достал веер и помахал перед своим носом, кокетливо посматривая на брата. Он тоже выглядел жутко довольным. Это из-за того, что я ему сказал? Что люблю его? Такое ощущение, что у него улыбка сейчас выплывет за пределы лица и, если такое возможно, заполнит собой весь мир, а если и не весь, то город затопит точно. При этом он больше улыбался глазами, а не губами. Он, как он только что сказал про меня, "сиял". - Смотри направо... Я повернул голову и прильнул к окну. По нашей реке, протекающей через весь город, шли огромные пароходы и баржи, увешанные гирляндами и сияющими красными шарами. Вода сияла и переливалась отсветами от светящейся процессии - все это уходило вдаль, сливаясь в огромную сверкающую золотую нить, прошивающую черноту ночного города. Люди на кораблях веселились и танцевали, и мы вливались в эту процессию, шли с ними одним шагом, при этом будто бы находясь над ними. - Сегодня река огненная. Разноцветные огни размывались в одну раскаленную, почти белую плеть, волнами извивавшуюся между темных берегов. Я почувствовал смутное, странное желание быть там, стать одним из этих огней, но оно быстро прошло. Я предпочел бы оставаться наблюдателем, смотреть на это сверху и таким образом участвовать, но слиться с ними для меня было бы равносильно смерти. Каким бы жестким я ни казался, на самом деле я оставался замкнутым, неуверенным в себе мальчишкой, который боится людей и любого контакта с ними. Я помнил, что если с одним человеком я еще справлюсь, то с группой людей - нет. Проблема была в том, что я воспринимал их как врагов. Все они были для меня врагами. - Нравится? - Красиво, - я оторвался от окна. - Но мне не очень нравится. - Не унывай, - он протянул руку и сжал мою ладонь, - я с тобой. - Лучше за дорогой следи. Он помолчал, но руку не отпустил, продолжая поглаживать пальцами мою ладонь. Видимо, ему это не мешало. Я не стал его переубеждать. - Мне покоя не дает вот какой вопрос, - начал он снова. Я заинтересованно повернулся к нему. - Да? Он немного помолчал, поджав губы, а потом спросил: - На тебе правда нет ничего под юката?.. Я рассмеялся. - Да ты зациклился! Нет, под юката ничего нет, кроме нижней рубашки. И если бы ты внимательно смотрел, то заметил бы это, когда я одевался. Я так полагаю, ты упакован по всем европейским правилам? - Ну да, - он смущенно почесал нос и снова накрыл рукой мои пальцы. - Просто не могу перестать думать о том, чтобы тебя раздеть. - Разденешь, - пообещал я. Больше всего я боялся того, что однажды он посмеется надо мной и скажет, мол, классно я тебя развел, да? А ты влюбился, неудачник! Но Джейс выглядел безумно влюбленным. Больше всего я боялся этого не когда мы поцеловались, не тогда, когда мы переспали, а когда я ему сказал, что люблю его. Конечно, вряд ли бы кто-то пошел так далеко только для того, чтобы развести кого-то на чувства - я даже не имею в виду то, что он пассив, но он иногда говорит такие слова, которые никто другой не произнес бы. Я хорошо его знал и хотел узнать его еще лучше. Я знал, что он ест и что он пьет, его сонный взгляд, усталый взгляд, как он сердится, а как дразнится, как грустит и как отдается, но мне хотелось пойти дальше - я хотел знать о нем абсолютно все, что, конечно, нереально за какие-то полгода, но мне казалось, он знает меня лучше, чем я его. Говорят, что, если любишь - можно отпустить, главное, чтобы твой любимый был счастлив. Я не был уверен, что я когда-нибудь так смогу. Нет, я не хотел заставлять Джейса быть со мной всегда, если он того не желает, но я хотел, чтобы он никогда не смог меня разлюбить, чтобы он сам по доброй воле мог жить только со мной и ни с кем другим, чтобы я оставался его единственным Хозяином. Если он захочет уйти, мне придется его отпустить. Но я хотел знать его настолько, чтобы он не захотел уходить. Никогда. - Раскроем подарки, когда придем домой? - спросил Джейс. Я вспомнил о своих подарках для него и кивнул. Секс подождет, мы можем насладиться предвкушением, а новогодние подарки - это святое. Мы заехали во двор. На улицах было много гуляющих, некоторые уже вышли на главную поляну в парке и готовились запускать салют. Я надеялся, что мама тоже выйдет с гостями смотреть фейерверки - лично я не видел в них ничего примечательного, так что только радовался, когда празднующие прекращали свою пальбу. Когда мы вернулись в квартиру (быстро бежали, потому что я почти мгновенно замерз в одном юката с хаори), мама уже угощала всех рисовой водкой, рассказывала истории про японские традиции и новогодние легенды, уже переодевшись в более повседневную одежду. Гости были веселыми, немного подвыпившими и не замечали нас, а я не считал нужным представляться этим незнакомым людям, которых было, на мой взгляд, слишком много в моей квартире. Однако мама заметила, что мы вернулись, и привела нас в гостиную. - Мам, нет, пожалуйста, ты же знаешь, как я это не люблю... - я попытался увернуться, но она крепко ухватила меня за талию, Джейса утащила следом. - Дорогие друзья! - провозгласила она, - познакомьтесь с будущими хозяевами этого дома! Мои сыновья, Томас и Джейс. Зазвучали приветствия, поздравления с Новым Годом, какие-то полуяпонские фразочки. Я поклонился, Джейс последовал моему примеру. Господи, как бесит. - Томас, твои подарки от меня и Джейса ждут тебя в комнате. Джейс, твои тоже... Свои я уже открыла, Том, спасибо. Очень мило с твоей стороны, - она чмокнула меня в щеку мокрыми губами, потом поцеловала Джейса, - идите, наслаждайтесь. Джейс, все на месте. Я почувствовал что-то неладное. - Что на месте?.. - Иди в комнату и увидишь, Тош, - проговорил Джейс. Я отряхнул одежду и скрылся в коридоре. Джейс извинился и пошел за мной. - Давай, заходи. Не бойся ты так. - Я не боюсь, - буркнул я и открыл дверь. Большая собака со звонким лаем подорвалась с пола, где она неподвижно лежала до этого, и бросилась мне на шею. Я завизжал от страха и спрятался за Джейса. Пес, заливаясь тявканьем, лез на меня, тыкался мокрым носом мне в руку и махал хвостом так, что его самого мотало из стороны в сторону. - Джейс! - заорал я, - что это такое! - Это собака, - рассмеялся он, - вернее, маленький песик. Это еще щенок, ему всего несколько месяцев. Мама рассказывала мне, как ты хотел собаку раньше, и я решился купить тебе щенка. - Щенок! Боже, он такой огромный! Я боязливо опустился на колени. Пес тут же залез на них передними лапами, потом встал мне на плечи и начал вылизывать мне лицо. Я отфыркивался, но, немного привыкнув, схватил его в охапку и заверещал. - Господи! Он такой классный! Какой мягкий и пушистый! Пес завертелся, раскрывая большую пасть и обиженно воя, но стоило мне его отпустить, как он принялся носиться вокруг меня и радостно лаять. Я смеялся. Ками-сама, у меня есть собака! Настоящая! Большая белая собака! И вырастет еще больше! - Что это за порода? А кто с ней будет гулять? Насколько большим он вырастет? - Это пиренейская горная собака, - гордо проговорил Джейс, - породистая! Очень добрая. Я могу с ней гулять утром, а ты гуляй вечером, хорошо? Парк тут рядом, поэтому дел минут пятнадцать. А вырастет она очень большой. Будет весить почти как ты. - Я знаю, как я тебя назову, - я схватил пса за шею и почесал за ухом. - Ты будешь Сириусом. - Сириус был черным!*- заметил Джейс. Я посмотрел на него, как на придурка, по крайней мере, постарался. - Эх ты! Сириус - это название звезды в созвездии Большого Пса! А сама звезда является белым карликом. Ты у нас будешь сначала белым карликом, а потом станешь большим псом! - обратился я к щенку. Тот посмотрел на меня громадными темными глазами и высунул язык, мотая хвостом. - Еще у меня есть для тебя гуашь и кисточки, - произнес Джейс, но я все равно обнимал щенка и не отлипал от него, приговаривая: "Хороший мальчик! Кто такой классный пес? Ну-ка дай лапу!" Лапу он, конечно, не давал, но он точно был умным псом, а значит, я обучу его всему, что нужно знать собаке. - Сириус! - я схватил его и потрепал за загривок. Он завертелся на моих руках - уже такой тяжелый! - залаял и начал опять лизать мне лицо. - Я начинаю ревновать, - усмехнулся Джейс. Я повернулся к нему, почесывая пса за ухом. - Ревнуешь? - и обнял собаку за шею, повиснув на ней. Однако Сириус не выдержал такого веса и вывернулся из-под меня, так что я распластался на полу. Пес завизжал и припал к земле, просясь играть. Джейс расхохотался. - Давай поднимайся, любитель собак. - Вот не подарю тебе твои подарки и буду спать в своей постели, и пущу туда только Сириуса - он будет меня греть вместе с одеялом, - пробурчал я. - Я даже не знаю, что меня больше пугает, - сказал Джейс, поднимая меня с пола, - то, что ты жадина, или то, что ты начинающий зоофил. - Нет уж, в этом смысле у меня только одно животное в постели, - я мягко оттолкнул его, - подожди. Я взял свой пакет с подарком и достал оттуда ошейник. Джейс замер. - Серьезно? - Абсолютно, - я накинул черную полоску на его шею и застегнул. Джейс сглотнул - я видел, как двинулся вниз его кадык. Его пальцы коснулись ошейника, провели по краю, ощупывая вещицу. Он словно осознавал, что на нем теперь было. - Это не все. Так, начало. Есть кое-что еще, - я протянул медальон в кулаке. Джейс выставил руку, и украшение плавно опустилось ему в ладонь - такое скромное, даже суровое, если так можно сказать про украшение. - Раскрой. Он поднес игрушку ближе к глазам и щелкнул застежкой. - Вставишь фотографию - будет напоминать обо мне, - произнес я, потерев шею ладонью и немного смущаясь. - И это еще тоже не все. Еще я тебе купил платок... Я достал последний подарок. - Чтобы ты прикрывал следы. - У тебя фетиш на мою шею? - спросил он, замерев, потом отложил все в сторону и прижал меня к себе. Я закрыл глаза. - Спасибо. За все. Люблю тебя, - тихо произнес он. - Тебе тоже спасибо... За собаку и за тебя, - буркнул я. Пес заскулил, требуя внимания. - Вообще-то мне будет неловко, если он будет здесь постоянно, - замялся Джейс, - ну, смотреть... У него глаза такие умные. - Ты боишься осуждения собаки? - я поднял брови. - Нет, я боюсь, что он захочет... Э... Поучаствовать в веселье и прыгнет на нас или начнет носиться здесь с лаем. Это было бы неловко. - Да, наверное. Думаешь, лучше выселить его пока что? - Это как-то нехорошо. Все же мы его хозяева. - Так это наш пес? Не мой? - Ну, я могу претендовать на него... Я буду с ним гулять и кормить его... - пробормотал Джейс. - Хорошо, - мурлыкнул я. Щенок - считай ребенок. Если он будет общим - классно. Сириус, видимо, осознав, что никто с ним играть сейчас не собирается, зевнул. Мы с братом переглянулись. - Он хочет спать. - Он уснет сейчас, - согласился Джейс. - Быстро в душ и обратно, - шуганул я его и сам пробрался в мамину ванную. Кажется, все действительно собирались идти смотреть фейерверк, а затем еще и гулять, поэтому у нас должна была быть куча времени. Чем юката удобно - надевать его на самом деле быстро. Нужно просто уметь. Поэтому после того, как я воспользовался ванной комнатой, я не отказал себе в удовольствии надеть его снова - просто ради того, чтобы потом с меня его снимал Джейс. И, как оказалось, я не был одинок в своем желании. Я защелкнул задвижку на двери и потянул Джейса на себя за края юката. - Ты просто смехотворно завязываешь оби. - Тогда развяжи его. Он произнес это без своего пошлого оттенка в голосе, который меня так бесил. Фраза прозвучала просто, как будто за этим ничего не скрывалось. Я потянул за края пояса, распуская его, затем развязал поясок нижней рубашки. Джейс повторил мои действия. - Ты хотел посмотреть, как я раздеваюсь? - спросил он, проводя пальцами по моему плечу и проникая под одежду. Ткань съехала по руке вниз. Я поднял на него глаза. - Я хотел сам тебя раздеть. Но ты так хорошо смотришься в этом, что я сомневаюсь, нужно ли это делать. Это был просто явный комплимент, вот и все. Ему действительно было к лицу это яркое цветастое юката, к тому же он избавился от лишних деталей одежды, "европейских", как выразился я сам, поэтому моему взгляду представало прекрасное полотно его тела, обрамленного черным и синим шелком, не скрывающим уже решительно ничего. Единственное, что на нем оставалось постороннего - ошейник, но он был таким маленьким, что больше напоминал нюанс, дразнящий меня своим диссонансом. - Хватит облизывать меня взглядом, Тоширо, - произнес он, - ты можешь прикоснуться. - В твоем разрешении я не нуждаюсь, - я гордо задрал нос, - я знаю, что я могу. Я любовно коснулся пальцами его торса, провел вниз, к бедру, отдернул руку, словно обжегшись. Мне нравилось, как Джейс реагирует на мои действия. Он коснулся ладонью моей шеи и медленно наклонился ко мне, целуя. Я прильнул к нему, вцепившись в одежду, и ответил, чувствуя, как распаляется пламя желания. У Джейса была влажная кожа, жесткие пальцы, мягкие и сладкие губы, и я не мог удержаться, чтобы не попробовать дальше. Я укусил его за шею, лизнул место укуса, прижался к нему губами, начал целовать дальше и гладить его, пытаясь прочувствовать каждый квадратный миллиметр его тела. Джейс мяукнул и попятился, усаживаясь на кровать - ноги подкашиваются. - Ты долго этого ждал, да? - спросил я шепотом. - Теперь я могу целовать тебя и трогать столько, сколько захочу. Я коснулся пальцами мягких теплых губ. Джейс открыл рот, пропуская их, и я протолкнул пальцы внутрь, позволяя ему облизывать и посасывать их. Мне нравилось смотреть, как он это делает - вроде предвкушения, аванса последующих действий. Он сжал губы, мягко водя ими по моей коже, и жалобно посмотрел на меня. Актер. - Только не делай таких щенячих глаз. Слабо восемь раз за ночь? - я усмехнулся и потянул его свободной рукой за прядку из челки. Он выпустил мои пальцы изо рта и ответил: - Сколько хозяину будет угодно. Хоть тридцать два, хоть двести пятьдесят шесть, хоть тысячу двадцать четыре. - Не переоценивай свои способности, Джейс. Но после первого раза я тебя точно так просто не отпущу. Где-то за пределами нашего мира хлопнула входная дверь. Я дернул бровями, давая понять, что мы одни во всей квартире, и он протянул ко мне руки. Я толкнул его на кровать и сел на него сверху; Джейс потянул за край моего юката, позволяя одежде соскользнуть с моих плеч и повиснуть на локтях. - С ума сойти, какой ты красивый, - проговорил он, - это заставляет меня думать о смене ролей. - У тебя есть надежда, но не в ближайшем будущем, - уведомил я его, прижимаясь к нему всем телом и выгибаясь. - А что, нравится мое тело? Хочешь увидеть меня под собой? - Хочу обладать, - ответил он. - Нельзя, - я положил пальцы ему на губы, призывая к молчанию, - это уже самоуправство. А это ведет к революции. Ты можешь, но только с моего согласия, а обладать могу вообще только я. Нет-нет, любовь моя, никакого равноправия. Я почувствовал, как его губы изгибаются в улыбке. Думает, я опять вру. - Ты можешь занять свой рот более полезным делом, - резко сказал я. - А ты пристрастился. Что, если я не хочу? - спросил он. Я холодно на него посмотрел и отвесил пощечину. Он охнул и прижал руку к лицу, ошеломленно смотря на меня. - Заткнись и делай, - отрезал я. - Да, хозяин, - прошептал он, и его голос дрожал - не от обиды, а от едва сдерживаемой страсти. Ужом он вывернулся из-под меня, и я прижался спиной к стене. - Давай, - шепнул я ему. Он прижался губами к моему животу, спускаясь ниже, прихватывая поцелуями мою кожу, сжал пальцами мои бедра, но я все равно мягко подался вперед, выгибаясь, потерся о его щеку, тихо постанывая. Давай, Джейс... - Тоширо... - он поймал меня, целуя. - Тихо, не слишком торопись, - попросил я его, наблюдая за тем, как моя головка исчезает меж красивых губ, оставляя на них белесую каплю. Джейс выпустил член, провел по нему языком и немного отстранился, обхватив его пальцами и двигая вверх-вниз. - Ты уже определись, - проговорил он, почти бесстрастно поглядывая на меня - только блеск глаз и едва заметная усмешка выдавали его истинные чувства. Мне захотелось увидеть чуть больше. - Было в самый раз, - произнес я, хватая за волосы и с силой опуская вниз, - теперь больше. Он всхлипнул, когда влажная головка ткнулась ему в губы, но покорно пропустил ее, чуть сжимая и вылизывая, и чуть не подавился, когда я толкнулся в его рот. Невозможно не сделать этого... Я сжал его волосы в кулаке, задавая темп, а он вился и постанывал, что только заводило меня еще больше. Он так покорно принимал меня, подчиняясь малейшему проявлению силы, так старательно ласкал, так стонал, когда я практически до упора вгонял член в его рот, - такой ласки я не выдержал долго и выгнулся, выдохнув. Джейс поперхнулся спермой, приподнялся на локтях, вытирая рот руками, и сердито посмотрел на меня. - Больше так не делай. - Сделаю, не сомневайся, - пообещал я. - Раздевайся. Мне этого мало. Он скинул юката, попытался пристроить его на спинке стула, но оно было слишком длинным. Я смотрел на его спину, такую красивую, любовался просто как художник. Нужно будет использовать его в натуре. Я обнял его со спины, прижавшись губами к плечу, и положил руки на его живот, поглаживая пальцами разгоряченную кожу и спускаясь ниже, но недостаточно. - Хочешь этого? - я коснулся кончика его стоящего колом члена. - Чтобы я взял в рот? - Хочу, - выдохнул он, накрывая мою руку. - Я дразню тебя. Он зарычал раздраженно. - Тоширо! Я моментально оказался вжатым в его грудь - он развернулся и поймал меня, схватив в охапку, потом повалил на кровать и укусил за плечо. Я вскрикнул и застонал, зажав себе рот рукой, и ударил его кулаком по груди. - Ты что творишь, придурок?! Аах... Он опять сомкнул пальцы на моем члене, заставляя меня выгнуться. Когда мы так сцепились, в кровь впрыснулся адреналин, и я был словно пружина, стрела, готовая сорваться. Джейс стащил с меня одежду и сбросил ее небрежно на пол, потом грубо поцеловал меня. Я заурчал и укусил его - почти до крови, но вцепился в его волосы и сам не отпускал, заставляя передавать мне свое желание и дальше. Солоноватый вкус меня раздражал, но еще больше он распалял меня - я выгнулся и медленно, сладко потерся о тело Джейса, вклинивая свое колено между его ног. Он застонал, тут же сдавшись и уткнувшись мне в плечо. - Да... Я протянул руку вниз, возбуждая его еще сильнее, если это было возможно, нежно провел ладонью по промежности, заставляя его рвано дышать и покорно выдыхать мое имя, униженно прося еще. Я вывернулся из-под него, и он перевернулся. Краска стыда на его щеках, взгляд, подернутый поволокой возбуждения и полный покорности, припухшие от поцелуев губы, блестящие и покрасневшие - о нет, он стопроцентный пассив, моя личная игрушка, он пока еще не сможет овладеть мной. Джейс сглотнул, развел передо мной ноги, приглашая, и провел пальцами по дорожке светлых волос к основанию, обхватил его пальцами и начал двигать рукой. Я ударил его по ладони, запрещая. - Мне жарко, - прошептал он. Я рывком поднял его бедра и толкнулся в него - благо это был не первый и не второй раз, и мне хотелось сделать ему больно. С первого раза не вышло, мне пришлось помогать рукой, к тому же Джейс вертелся и елозил на постели, чуть не воя, так что это было довольно трудно. Я ударил его по заднице. - А ну замер! Осторожно раздвинув дырочку, я надавил головкой на нежную кожу и медленно вошел в него. - Ннх! - Джейс зажмурился, издав нечто нечленораздельное. - Тош, больно! - Терпи. - Дааа... - он смирился с тянущей болью и теперь искал удовольствие. Я все равно немного подождал, привыкая к сладкому жару, пульсирующими волнами распространяющемуся по моему телу. - Ты... чертовски узкий, - сипло проговорил я, двигаясь обратно. Его мышцы сильно сжимали мой член, уже скорее болезненно, и я почти полностью вышел. - Расслабься, Джейс. Он рвано дышал, прикрыв глаза, я похлопал его по щекам, возвращая в реальный мир. Он открыл глаза, облизывая пересохшие губы. - Расслабься, - повторил я, поцеловал его в шею и снова толкнулся. Джейс выдохнул, немного справляясь со своим напряжением - стало легче. - Да, вот так, - выдохнул я. Джейс постанывал от каждого моего движения, закрыв лицо руками и пытаясь ладонью заглушить звуки, но получалось плохо. - Ты мой маленький плохой братишка, - шепнул я ему на ухо, склонившись вниз. - Да... Да! - вероятно, он бы со всем согласился, судя по его виду, он сходил с ума, как ему было хорошо. И я тоже - тоже плавился в том жаре, который он мне дарил, таял, все мое тело горело от каждого звука, который срывался с его губ. Я попытался поцеловать его - он рвано ответил, чуть не задыхаясь, обвивая мою шею руками и выгибаясь так, что его член терся о мой живот, и я чувствовал мельчайшее движение его тела, каждый вздох и вибрацию его дрожи. - То... Аах... Он сделал попытку произнести мое имя, сжимая меня внутри так, что я задохнулся от удовольствия, и зажмурил глаза, ахнув. Я вжался в его тело, голову кружило, и всего меня вело от вида, от запаха, от чувств и ощущений, которые я испытывал. Джейс весь извился, и мне пришлось зажать ему рот, чтобы он не орал так громко - мало ли, может, кто-то остался; я кончил практически одновременно с ним, зашипев и закусив губу. Наслаждение вспышками проходило по моему телу от живота до кончиков пальцев, заставляя дрожать, почти биться, и никогда я бы не сравнил эту горячую, сумасшедшую близость с одиночеством. Раз за разом мы заходили все дальше... Джейс опустился на простыни; ресницы его трепетали, он пытался унять дыхание, отходя от мощного оргазма. - Вряд ли в мире существует ощущение лучше, - пробормотал он, облизывая искусанные губы. Я выскользнул из него и поцеловал в губы. - Ты так самозабвенно отдаешься, что устоять просто невозможно. - Ты лежишь, придурок, - тихо засмеялся он. Я ткнул его локтем в ребра. - Так что ты говорил про тысячу двадцать четыре? - Я говорил? Наверное, моя кровать не выдержит. - Ну хотя бы еще пару раз. - Ты себе ничего не натрешь? - с подозрением спросил он, протягивая руку и ощупывая мою промежность "на предмет повреждений". Я шлепнул его по руке и сжал его запястье. - Я сейчас передумаю. Снаружи что-то зашуршало, защелкало. - Кажется, момент истины закончился, - вздохнул Джейс. Дверь хлопнула, донесся веселый пьяный шум. Я поморщился. - Они меня раздражают... - Не обращай внимания, Тоширо, - Джейс перевернул меня на живот и принялся поглаживать мою спину, - они там, мы здесь. Я разнежился. - Продолжай, мне нравится ход твоих мыслей. - Я... Дверь кто-то попытался открыть, ручка защелкала, потом донесся осторожный стук и голос матери: - Молодежь, чего заперлись? Я подскочил, готовый одеваться в любой момент. - Мам? - Давайте к нам. Мы будем играть в фанты! Джейс напрягся, тоже готовый скрываться. Я подошел к двери, но открывать не стал. - Мы наигрались в павильоне, мам. Мы... Джейс яростно зажестикулировал мне. - Фильм смотрим! Короче, не отвлекай, мы набегались. Джейс показал мне большие пальцы. - А, ну ладно... Угостить вас чем-нибудь?.. - Э? Нет, мы сами выйдем, если что... Я облегченно выдохнул, расслабляясь. Кажется, нас не хотели видеть прямо сейчас. - Ты знаешь, мы оба просто чокнутые, - сказал я ему, подходя к постели. - И я голоден, если честно. - Знаю, - он обнял меня за талию и поцеловал выпирающую косточку моего бедра. - Это одно из качеств, которые мне в тебе нравятся. Ты абсолютно сумасшедший... Я тоже, когда дело касается тебя. - А еще знаешь что? - Что? - Я так счастлив сейчас. Он заулыбался. - По тебе не скажешь, но я знаю...