Luck off!

Естественно, так просто свалить мне никто не дал. Большинство моих документов хранились у мамы, поэтому еще требовалось убедить ее отдать мне их (хотя все знают, что удерживать чьи-то документы, так сказать, насильно - совершенно незаконно), так что мне пришлось рассказывать, почему и куда я хочу уехать. Некоторые карты пришлось раскрыть. - Мне осточертело сидеть в этой дыре. Все, ради чего ты выбрала именно этот город, меня не интересует, понятно? Я перебираюсь жить в столицу. - А как же учеба? Здесь должен был быть мой триумф. По идее я, сияющий от гордости, достаю свой диплом, показываю родителям, мол, какой я молодец. Но, как только я продемонстрировал документ о моем профессионализме, мама выхватила его у меня из рук и начала изучать. - Вроде не поддельный... Ты закончил учебу на год раньше? Обескураженный такой наглостью, я только кивнул. - Побудет пока у меня, - она отложила его в сторону. - Нет, не побудет, - взъярился я, - я гнул спину столько месяцев не для того, чтобы он "побыл" у тебя! Дай его мне сейчас же! - Нет, не отдам, - нахмурилась она, - я не могу тебе позволить уехать вот так просто! Пока я не узнаю, где ты будешь жить и что делать, ты шагу не ступишь за порог этого дома. - Ты противоречишь сама себе! Только пару месяцев назад ты хотела выкинуть меня, чтобы я, наконец, начал жить самостоятельно, а теперь отправляешь меня под домашний арест! Дай мне документы. Прямо сейчас. - Не нужно вступать в конфронтацию с родителями, Томас, - она ударила по моей руке, тянущейся за дипломом, - мы всегда хотим только того, чтобы ты твердо встал на ноги. И я всегда делала все, чтобы ты чувствовал себя уверенным. Куда ты поедешь? Где ты будешь работать? - Это уже не твое дело, - я скрестил руки на груди, - ты сама постоянно твердишь это: "Тебе уже девятнадцать!", а потом: "Тебе уже двадцать!", и вот, я пытаюсь делать так, как ты мне говоришь, и опять все пули в молоко, а мама недовольна. Я, по-твоему, должен работать в твоем офисе и выплачивать аренду за свою комнату, платить за твою готовку и добавлять денег за коммунальные счета, чтобы ты продолжала чувствовать, что все под контролем? Ты уж определись, должен ли я быть самостоятельным или жить в инкубаторе. - Я сказала, что ты ничего не получишь, пока не скажешь, где ты будешь жить и работать. - Я имею право хранить молчание. И я не понимаю, почему ты требуешь от меня каких-то сведений. На каком основании? - На основании того, что я твоя мать! - она начинала повышать голос с каждой репликой, и это мне не нравилось. Значит, мирным способом я уже ничего не достану. - И что будет, если я сбегу? Ты не сможешь меня держать здесь взаперти, ты ведь не серьезно? - Я серьезно. Я должна быть уверена, что ты в порядке. - Я в порядке, я цел и невредим, - я похлопал себя по ногам, показывая, что я в сохранности, - что же, ты отберешь у меня ключи и будешь носить мне еду в комнату? - Нет, я просто заберу машину и не дам тебе денег. Либо ты просто скажешь, куда ты едешь. Я должна знать адрес. Опять у кого-то остановишься? Или у тебя есть кто-то? - Да некуда мне ехать! - вспылил я, закатив глаза, - я остановлюсь в хостеле. Потом сниму квартиру. Так мне будет проще рассмотреть несколько вариантов. Потом я найду работу. Я закончил учебу и могу жить отдельно. - Нет, не можешь. Ты ведь даже не знаешь, как пользоваться стиральной машинкой! - Я думаю, ты удивишься, но вообще-то я в курсе. Ты уезжаешь на пару месяцев и оставляешь меня одного дома, я думаю, я справлюсь, - я скрипнул зубами. До чего же все это нелогично! - Я не отпущу тебя неизвестно куда. - Какая тебе разница! Ты всегда беспокоишься только о себе. Когда я был маленьким, ты даже не пускала меня гулять. До двенадцати лет! И я думаю, я знаю, почему. Если со мной бы случилось что-нибудь, ты бы понесла ответственность. А потом я и сам перестал выходить. А теперь-то что? Ты можешь спокойно отпустить меня куда угодно, и, даже если меня изнасилуют, убьют и продадут на органы, тебе не о чем беспокоиться. Так что отдай мне мои документы и не стой на пути. - Я не говорю о том, что я собираюсь вечно держать тебя здесь. Ты ошибаешься на мой счет, Том. Я волновалась и всегда буду за тебя беспокоиться. И пока ты не скажешь мне адрес, по которому я смогу тебя найти, телефон, куда я тебе смогу звонить, и место, где ты будешь работать, не жди моего одобрения. - Я не жду твоего одобрения, - прошипел я, - я жду свои документы! Я все тебе уже сказал, чего ты еще ждешь?! - Томас, Сара, - отец, до этого момента молчавший, перестал делать вид, что его здесь нет. У него это настолько успешно получалось, что я вообще забыл о его присутствии. - Что? - огрызнулся я. - Перегибаете палку. Оба. Идите и остыньте оба. - Ричард, я не твоя дочь, чтобы ты мне говорил, что делать, - мама уперла руки в пояс. - Хочешь сказать, вы сейчас ведете конструктивный диалог? Тебе же самой не нравится, когда с тобой разговаривают, как с ребенком. Почему ты себе позволяешь так говорить с ним? - он отложил газету и в упор посмотрел на маму. Я решил выйти, но задержался у двери, чтобы подслушать. - Я могу с ним так говорить. Он мой сын. - Да, он твой сын. Но он уже не ребенок. И он зависит от тебя, а ты этим злоупотребляешь. Ты думаешь, он тебя не любит, Сара? Ты заботилась о нем все это время, пока меня не было. Когда ты так с ним поступаешь, ты делаешь ему больно, какую бы колкость он в ответ ни бросил, ему больно. Понимаешь? Я никогда раньше не слышал, чтобы папа называл маму Сарой. Он постоянно звал ее "Сатико" - "счастье", а меня всегда звал "Тоши", так любяще и по-родительски нежно. Это был наш с мамой первый скандал на его глазах. И мне показалось, что он разочаровался как в маме, так и во мне. Но что мне было делать, если она просто отбирает мои документы и говорит, что я никуда не поеду? В двадцать лет! Я, конечно, в два раза младше ее, но это не повод ограничивать меня во всем! Вообще-то, полностью совершеннолетним я стану только в двадцать один год. Но это не помешает мне снять комнату или найти работу. Просто... В Японии совершеннолетие наступает как раз в двадцать лет. Конечно, я мог бы посетовать, что я не живу в Киото, но, может быть, иначе я бы не встретил Джейса. Он наверняка бы не поехал в Японию... Я прислонился к косяку и закрыл глаза. Куда я еду? Watashi wa Jace Simizu desu. Kore kara osewa ni naremasu! (Меня зовут Джейс Симидзу. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!) Конечно, я о тебе позабочусь. Несносный мерзавец, разрушивший мою жизнь и построивший заново. Я снова зашел на кухню. - Мам, все так, как есть. У меня есть на примете квартира. И меня могут взять иллюстратором в одно хорошее издательство. - А как же веб-дизайн? - пробормотала мама растерянно. - Это не так уж важно. Пока ты рисуешь, нет разницы, диплом какого художника у тебя есть, - я покачал головой. - Я пока не могу тебе сказать, смогу я жить в этой квартире или нет, и я не знаю, возьмут ли меня на работу, потому что мне еще не дали ответ. Я только знаю, что я уезжаю в Вашингтон. - Почему? Я выдохнул, ощущая холодок, пробежавший от шеи до кончиков пальцев. - Потому что куда бы ты его ни послала, я все равно его найду. Сердце пропустило удар. Я все-таки сказал это. - Кого - его? - спросила мама. А потом до нее дошло, кого же она оставила в Вашингтоне, заперев далеко от меня. - Признаюсь, водить тебя за нос все эти месяцы было нелегко. Особенно первые дни. Прости, мам, но это точка. - Я не совсем понимаю, что здесь происходит, - произнес отец, - но буду благодарен, если кто-то мне объяснит. Мама в бессильной злости хлопнула ладонями по столу и ушла, всхлипнув и задев меня плечом. Несмотря на то, что я открылся, я ощутил какую-то странную пустоту. Я не говорил ей этого, чтобы отомстить. Но мамина реакция была совсем не такой, какой я себе ее представлял. Как она обычно это делает? Кричит на меня, развешивает оплеухи, бросает фразы, такие, что уж лучше пощечина. - Я так полагаю, это значит "нет", - произнес отец, - Том, ты? - Мама год назад усыновила одного мальчика, мама которого умерла, - произнес я. - Ему сейчас семнадцать. Сначала мы терпеть друг друга не могли, даже дрались. Помню, я ему фингал поставил под глазом, потом нос сломал, а он так ни разу на меня руку и не поднял, - я потер голову пальцами. Было страшно. - Джейс. У него талант к музыке. - И ты, получается, влюбился в него, - отец потер подбородок. - Ну ничего себе. - Дело не в том, что я хочу с ним спать до тех пор, пока я не уеду в другую страну, - сказал я, уже пожалев о том, что отпустил эту шпильку в его адрес, - мне совершенно не важно, что мы друг другу не подходим, ну, ты понимаешь, два парня, все такое, это просто вещь, которую поймут только двое. И среди этих двоих нет вас с мамой, - я усмехнулся. Было бы справедливо отхватить на этот раз отцовской затрещины, так как я видел, как сжались папины кулаки. - Короче! Мама увидела, как мы целовались, и закатила полноценную истерику, после чего отправила его в интернат. Не буду вдаваться в тонкости, думаю, она тебе еще нажалуется на меня. - А ты уже все свои пожитки сложил в багажнике, верно? - неожиданно спросил отец. - Ээ... Ну да? - я повернул голову набок, - это все, что ты можешь сказать? - Тоши, мне кажется, я не тот человек, чтобы учить тебя морали. Вот и все. - Но ты мой папа. - А Сатико - твоя мама, - возразил он, - а ты все еще воспринимаешь ее как врага. - Я - уже нет. Теперь я не хочу, чтобы она воспринимала меня так. - Я не хочу сказать, что я это одобряю. Но я прекрасно знаю, что такое любовь. В твоем возрасте... Можно нырять в омут с головой, а потом - пожинать плоды. - Думаешь, я поступаю зрело? - Не могу сказать. Странно, да? - кулаки папы разжались, и он накрыл своей большой ладонью мою руку. - Но то, что ты делаешь для своего возлюбленного, достаточно самоотверженно. Не сказать, что самоотверженность - типичная черта взрослого, скорее, наоборот, но это хорошая черта. Все, хватит разговоров о взрослости. Только об этом мы с тобой и говорим. Иди, отдыхай. Пойду поговорю с Сатико. Он похлопал меня по плечу. Я ушел в свою комнату. Наверное, он прав, и не ему меня судить - человеку, который ушел из семьи, менял партнеров как перчатки, не мог даже осесть в одном городе. И тем не менее, я знал, что он разочарован. Наверняка разочарован. - Сириус, - я подозвал пса, - иди ко мне. Пес заскреб когтями по полу и ткнулся мордой мне в колени. Я присел рядом с ним и обнял за шею. - Вот тебе, дружище, безразлично, кто твои хозяева, верно? Тебя кормят, чешут, любят, играют с тобой... Иди-ка сюда, - я похлопал по постели. Сириус с готовностью запрыгнул и улегся на нее, вертясь, потерся спиной о покрывало и поднял лапы вверх. Я тихо рассмеялся и почесал его брюхо. - Ты мой хороший... Мы что-нибудь придумаем. Я достал чемодан и начал складывать оставшиеся вещи. Моя техника уже лежала в машине, как и зимняя одежда, которую я незаметно вытащил из шкафа, и парочка одеял, и какая-то посуда... Ограбил дом родной. В чемодан отправились вещи первой необходимости и вся одежда, которую я носил сейчас. Среди разного барахла оказалась и толстовка Джейса, которую он так и не забрал - она лежала в моем шкафу. Я рассеянно сгреб ее и ткнулся лбом в мягкую растянутую ткань. Запах уже давно выветрился, к сожалению. Чем бы я мог себя немного приободрить? Может, Джейс бы сказал, что он меня ждет. Но он спит сейчас в своем лагере. Я кинул толстовку в чемодан, подумал, снова достал и надел на себя. Остальное не заняло много времени. Я запихнул в рюкзак лаптоп, зубную щетку, все шмотки Сириуса, куртку на случай позднего вечера и кошелек. Оставались только документы. Может, завтра получится забрать их, пока мамы не будет. Хотя... Теперь, когда я ей все рассказал, она может возить их с собой, чтобы не отпускать меня. А что она сделает с Джейсом? Вдруг опять заберет куда-то? Сколько мне мотаться за ним? Меньше всего я хотел расставаться с ним опять, как только появилась возможность увидеться с ним снова. Я плюхнулся на кровать к Сириусу. Он повернул ко мне свою морду и положил мне на плечо - он так любит класть на меня свою голову! Я почесал его за ухом. - Совсем скоро. Так мы и уснули - я даже не разделся, просто отрубившись прямо так. Видимо, не зря.

***

- Тоши... Тоши, просыпайся! Кто-то тряс меня за плечо. Я махнул рукой, попал куда-то. - Ой-ссс... - раздалось тихое шипение. Я поднял голову, спросонья не понимая, кто и чего от меня хочет. - Пап? Взгляд сфокусировался, я потер глаза. - Чшш! - он приложил палец к губам. - Пойдем кофейку навернем на дорожку. - Че?.. Какую... А? - я фыркнул и бухнулся обратно. - Тоши, я достал твои документы. Давай-ка подымайся. - Документы? - встрепенулся я при кодовом слове, - какие? Он дал мне пластиковый пакет. Сверху в нем виднелась красная обложка моего диплома. Я перерыл бумажки - все было на месте. - Тут все! Спасибо, пап! Я бросился ему на шею. Он похлопал меня по спине. - Пойдем. Мы ушли на кухню. Пять часов утра - получается, я проспал около шести или семи. В джезве забормотал закипающий кофе, я зевнул еще и еще раз. - Тебе нужно проснуться, чтобы сесть за руль. Если ты въедешь в столб, мама меня точно загрызет, - усмехнулся отец, - ну и авантюру мы с тобой затеяли! - Да, отец и сын, - я тоже улыбнулся. Это правда было слишком здорово, чтобы просто поверить. Я был так счастлив. После чашки крепкого кофе мою сонливость как рукой сняло, а мое возбуждение подстегивало меня. На прощание я обнял отца еще раз и снова поблагодарил его. Страшно представить, какая кара на него обрушится утром. - Забыл сказать, - он поднял палец, - я не знаю, как ты это сделаешь, но я хочу увидеть внуков. Ясно тебе? - Пфф! - я поперхнулся, - я?! Ну... Ладно, я подумаю над этим... Поцелуй маму за меня, хорошо? - Хорошо. Удачи тебе. И будь осторожен на дороге. Если захочешь спать, лучше остановись в мотеле. Не налегай на энергетики. Как приедешь, обязательно позвони. Дай знать, как найдешь нормальное жилье... - Когда она начнет кричать, делай вид, что слушаешь, и иногда кивай. Делай покаянный вид и давай как можно больше обещаний, что ты все исправишь, - перебил его я, - и главное, то, чему я сам никогда не мог следовать, - ни в коем случае не ругай ее! Отец рассмеялся, я шикнул, чтобы он был потише. В последний раз мы обнялись, и я ушел вниз, ведя на поводке Сириуса. В Вашингтоне уже утро, ведь так? - Алло? - Джейс, я еду. С той стороны раздался то ли всхлип, то ли вскрик. - Тош... Я буду в Вашингтоне через два дня. Подождешь теперь меня? - Конечно. Я пока акклиматизируюсь и займусь поисками жилья и работы. Все в порядке. Я люблю тебя. - Тош, я так счастлив... - Я тоже скучал, придурок. Не нужно делать себя одного жертвой. Смех. - А почему ты так рано? У тебя еще ночь... - Целая история. Мама забрала мои документы, и я уж думал, что я не смогу уехать, но мой отец вытащил их и сейчас отдал, так что я выехал сразу, пока она не заметила. - А прощание? - Папа попрощается с ней за меня. - Я рад, что в итоге все получилось. - Я не знаю. В итоге я ей рассказал, что я притворялся все то время, что я люблю тебя... Если она тебя опять заберет, что ты будешь делать? - Ждать тебя, как и всегда. Место встречи одно - Портлэнд, штат Мэн. - А конкретнее? Что-то вроде кодового слова. Снова смех. - Помнишь про консерваторию, о которой я тебе рассказывал? Пусть будет нашим кодовым местом. Так или иначе - пересечемся. - Договорились. Но это крайний случай. Если будет возможность связаться со мной - связывайся. Я не выдержу, если ты пропадешь насовсем. - Я буду. Знаешь что? Если я захочу с тобой расстаться, то я тебе об этом скажу. Но так как я тебя люблю, ты от меня этого никогда не услышишь. - Другого я и не ожидал, - усмехнулся я, поворачивая ключ зажигания. - Слышишь этот звук? Это твоя гребаная машина с правым рулем. Это начало моего пути. Не торопись, братишка, мне очень далеко ехать - на другой конец страны. Думаю, это займет примерно пару дней. - Не забывай делать остановки и отдыхать как следует, - прошептал он, - и не забывай выгуливать Сириуса. Я совсем заждался. - Пока, - прохрипел я и положил трубку. А потом расплакался от облегчения. Не хочу, чтобы Джейс слышал, как я реву. Я вытер глаза и нажал на педаль акселератора. На повороте дверь дома отразилась в зеркалах, но я не оглянулся. Все мое естество стремилось наконец уехать отсюда. Навигатор зашипел и подал голос: - Через триста метров держитесь правее. - Спасибо, мэм, - буркнул я. Что со мной произошло? Еще год назад я и думать не хотел о том, чтобы куда-то уезжать из своей норы, а теперь сорвался с места при первой же возможности, совсем как... Эш. Помнится, я спрашивал себя, смогу ли так рвануть за Джейсом. В итоге - смог. Странно получилось: то ли я сам изменился, то ли он заставил меня это сделать. Папа правильно говорил: один день в другой стране лучше, чем десять лет в родной. Как бы то ни было, мы оба достаточно изменились. Все складывалось как нельзя лучше, и я не мог сетовать на то, что происходит, заниматься самокопанием или анализировать свою жизнь. Моей главной целью сейчас является путешествие до Вашингтона. Я посмотрел на время - уже семь. Глаза слипались, а значит, нужно заехать в мотель и доспать, а после полудня я уже могу спокойно выехать снова. Я уже пересек границы своего штата и даже выехал за пределы своего часового пояса (вероятно, не стоит так гнать), поэтому теперь нужно не запутаться во времени. Я свернул в первый попавшийся мотель и сразу перевел все часы на время Джейса. Так, у меня сейчас было около одиннадцати часов утра. Я проверил свои наличные и вещи в багажнике. - Пойдем, мальчик! Сириус вяло потопал вслед за мной. - С животными нельзя! - огорошила меня администраторша мотеля. - Но я не могу его оставить! - возразил я, - он испугается и замерзнет! Пожалуйста, мэм, мы очень устали. Я выехал в ночь и глаз не сомкнул. - У нас нельзя с животными. Сомневаюсь, что ваш медведь чего-то испугается или замерзнет, - отрицательно помотала головой женщина. Я посмотрел на Сириуса. Конечно, он выглядит внушительно, но он сразу теряется, если меня нет рядом слишком долго. - Ладно. Мы поедем дальше. Пойдем, малыш, - я полопал пса по холке. Однако и в следующих нескольких мотелях нам отказали в приюте. Можно подумать, у них там клопов нет в матрасах! Тоже мне, с животными нельзя. Как будто у них останавливаются мимозы с аллергией на животных, а каждый третий час проводится полная дезинфекция помещения. Хотя скорее именно в таком заведении мы бы и смогли остаться. Но, несмотря на летнее время, я не мог оставить Сириуса в машине - не из-за холода, в конце концов, он горная собака, наоборот, ему все лето было очень даже жарко, но из-за того, что он начинал искать меня, когда я уходил надолго. Он чувствовал себя спокойно либо дома, либо когда я рядом. И еще с Джейсом. Если я оставлю беднягу в машине, он может поднять вой. - Пожалуйста, мистер, этот мотель - седьмой, не отказывайте нам. Я не могу оставить собаку в машине. Он начинает шуметь, если я ухожу, он еще щенок. - Максимум, что я могу вам предложить - оставить его здесь, в коридоре. Посетителей сейчас маловато, если вы привяжете пса к скамье, думаю, он никого не побеспокоит. - Он будет просыпаться из-за того, что здесь ходят. Он поднимет на ноги весь мотель, если ему что-то не понравится. - Ну... Еще вы можете оба заночевать на нашей парковке. Вообще, ночевка в машине и законом не одобряется, но если вы не можете оставить собаку... У вас достаточно места в автомобиле? - Вместе с ним... - я покосился на пса, - маловато, если честно. Я даже не могу разложить кресло в лежачее положение. - Тогда, боюсь, я ничем больше не смогу помочь. Понимаете, не я тут хозяин, - покачал головой старичок. - Уффф... Сириус, цыцы, - я похлопал по ноге. Солнце светило мне прямо в глаза, что еще больше усиливало мое желание их закрыть. Я уже был готов съехать на обочину и лечь прямо на пыльной придорожной траве, и только здравый смысл удерживал меня от такого шага. Я не понимал, почему я так хочу спать - вроде я достаточно поспал ночью - около шести часов, не выспался, но и похуже бывало, и тем не менее факт оставался фактом: у меня проблема. - Можно к вам с собакой? - вяло спросил я, повторяя уже наизусть выученную речь. - Я не могу его оставить в машине, он еще щенок и будет гавкать, если меня не будет рядом... Я могу доплатить за доставленные неудобства. - Вообще-то, к нам нельзя с животными, - надула губы девчонка, - но на тебя смотреть жалко. Такой симпатяжка, а выглядишь так, как будто это на тебе ехали. И жалко оставлять такого красавца на улице, правда? Да, да, какой хороший мальчик, - она почесала Сириуса за ухом. Я поднял очи горе. - Так мне можно остаться с собакой хоть где-нибудь? Или нет? - Я могу тебе дать рабочее помещение, где обычно сплю я, - она подмигнула мне, - заплатишь, как за самый дешевый номер. Но вы должны вести себя тихо. К тому же я вас закрою - служебка должна быть заперта, пока я на вахте. Идет? - Идет, - просиял я. - Но у меня одна просьба. - И что тебе угодно? - я прищурился. - Поцелуешь меня? - она кокетливо склонила голову набок. - Мне жаль тебя разочаровывать, красотка, но я уже занят, - хмыкнул я, - частенько ты берешь такую плату? - В первый раз. Да ладно, никто не узнает! - Мне от этого не легче, - покачал головой я, - охота тебе целовать усталого пыльного мужика? - Я думаю, это любовь с первого взгляда, - хихикнула она, - да и мало ты похож на мужика. Ладно, давай в щечку, - она повернулась и постучала пальцем по румяной скуле. - Да пожалуйста, - я фыркнул и коснулся губами ее щеки. Но девушка повернулась, стиснула ладонями мое лицо и впилась в мой рот поцелуем. Я возмущенно замычал, отбиваясь от крепкой хватки, и стиснул зубы. - Эй, сдурела, что ли? Мы так не договаривались! - Да ладно, - она махнула рукой, - давай паспорт и деньги. - Ты еще пожалеешь о том, что обманула меня, - прошипел я, - это я не люблю больше всего на свете! Я шлепнул документы и купюры на стол. Девочка записала меня в компьютере и отвела в какую-то подсобку. Там, на огромном ящике полтора метра на два с половиной, застеленном полезшей циновкой, я и уснул. Сон мой был беспокойным, а все из-за этой девчонки. Я всегда про себя гордился тем, что моя связь с Джейсом исключительно чиста в плане верности. Я мог сказать такое про себя и верил ему. Теперь в этот бокал кто-то словно капнул яда, хотя это было против моей воли и вообще - обман, я все равно чувствовал себя до глубины души оскорбленным. Пусть она и была добра ко мне, никто не имеет права врываться в чужую семью и устанавливать там свои правила. И я боялся, что из-за этого Джейс меня оттолкнет, ведь я не смогу скрыть от него ни малейшей детали, хоть капля неестественности будет в моем поведении - он меня раскусит. Он прекрасно меня знает. Здравый смысл говорил мне, что это сущая ерунда, однако я ведь мастер накручивать себя: в результате мне приснился кошмар, один из самых ужасных кошмаров - что я один. Я помню, как мне снилось что-то подобное - я искал Джейса, идя по дороге среди серого леса. Потом он держал меня за руку и играл на фортепиано... Как давно это было. Но сейчас я действительно искал его.

***

- Доброе утро, - я поднял трубку. - Ну что, проснулся? - радостный голос Джейса заставил меня улыбнуться. Но, вспомнив о поцелуе с незнакомкой, я немного сник. - Да, ты меня разбудил. Я буквально на пару часов заехал в мотель... Меня в восемь мотелей не пустили с собакой. - Это ужасно. Ты хоть выспался? Или хочешь, чтобы я дал тебе еще подремать? Я посмотрел на время. Я проспал пять часов. Тело требовало спать дальше, но мне казалось, что я и так себе даю слишком много воли. - Нет. Я хочу поболтать. Как твоя нога? - Гипс уже сняли. Под моей коленкой такой жуткий шрам со швами! Вообще, это больно, каждый раз все это намазывать заживляющим кремом и накладывать повязку... Я хожу с таблетками кальция и прихрамываю. Меня все прозвали доктором Хаусом. - Ты ходил на костылях, когда у тебя был гипс? - Нет, я отказался от них. Меня держали в больнице три недели, я чуть не сдох, поэтому, когда объявили о моей выписке, я чуть в окно не выпорхнул, как пташка. Даже гипс мне не мешал ходить. Но теперь я спокойно могу почесать эту чертову ногу, - он рассмеялся. - Где ты сейчас? - Я уже выехал за пределы штата. Родители пока не звонили, я думал, мама будет звонить, как проклятая, но, наверное, папа оглушил ее битой или... Не знаю. Это странно. - Твой отец такой странный, - усмехнулся Джейс. - Значит, ты нашел мотель, где можно переночевать с животными? - Да. Вернее, нет, - я стушевался, - меня пустили поспать с подсобку, взяв плату, как за обычный номер. И еще девчонка-администратор обманула меня, - я надул губы, но решил все-таки рассказать, - потребовала поцеловать ее в щеку за свою доброту, а потом повернулась и поцеловала прямо в губы! Вот и верь после этого людям. Прости, я не хотел целовать еще кого-то, но так получилось. - Господи, Тош, ты напугал меня. Я думал, она забрала у тебя деньги или документы, а ты о такой мелочи переживаешь! - укорил меня Джейс. - Так ты не сердишься? - Я обещаю, как только я получу образование, я займусь поисками этой девочки и собственноручно ее придушу. Это станет целью моей жизни, - пообещал он, - будь внимательнее. И приготовься, я буду стирать с тебя чужие следы. - Я хочу тебя больше всего на свете, - проговорил я, протягивая руку вниз. - Я бы развлек тебя, но сейчас мне не до этого. Тут много людей... К тому же, я сам начинаю бояться возбуждаться, - его голос сошел на шепот. - Я ведь не смогу жить с тобой, когда ты приедешь. - Я всегда буду рядом. Я обещаю, Джейс. Аах... Нн... - мои пальцы слегка сжались. Я приласкал начавший подниматься член через белье. - Тош? Ты... - Я... хочу... тебя... - по словам произнес я, постанывая в трубку. - Там есть еще кто-то? - ревниво спросил Джейс. Я потерся головой о циновку и убрал руку. Не хотелось бы застирывать свое белье и объяснять хозяйке постели, что здесь произошло. - Нет. Я просто представляю, как ты это делаешь, - я перевернулся на живот и выгнулся, чуть ли не мурлыча от нежности. - Я скучаю. - Я уже понял, мерзавец ты, - тихо рассмеялся Джейс. Его голос понизился, и я понял, что я только несколькими словами заставил его держать хвост пистолетом. - Я выезжаю, любовь моя. Так что иди и не отвлекайся на своего хозяина, пока он до тебя не добрался, а я - в душ. - Медитировать? - Конечно, медитировать. Адьос. - Пока! Жду тебя. Ждет ли? Так холодно. Я отключил звонок. Теперь меня брали сомнения, хочет ли он меня видеть после стольких дней? Не то что его голос был разочарованным или грустным, когда я звонил, или даже раздраженным, но это было так, как будто он знает, когда я буду звонить. Как будто я от него никуда не денусь. Это меня и бесило, и приводило в трепет. А то, как он отреагировал на мое признание... Я помотал головой и похлопал себя по щекам. Ты мнительная скотина, Тош! И такая реакция тебе не нравится, и этакая! Джейс - не девчонка, скандалов закатывать не будет. Он всегда доступно объясняет, если его что-то не устраивает. И он пообещал мне не делать подлостей. Если ему не понравится происходящее, он просто скажет. Я накинул кофту и похлопал по коленке, подзывая Сириуса. Он уже не спал, просто лежал, сложив голову на свои лапы. - Пойдем, мальчик. Я отвел его к администратору, попросив ее присмотреть за ним. - Я уезжаю. Сейчас приму душ и поеду, так что можешь меня выписывать. - Уже? И даже чаю не выпьешь? - все так же кокетливо спросила она. - Предпочитаю кофе, - я шлепнул ладонью по столу, - не беси меня, мерзавка. Я закинул рюкзак на плечо и ушел в душевую. Какое облегчение после такого сна смыть с себя всю эту дрянь - все тело ныло после сна на жестком ящике, к тому же от сна в одежде мне было жутко некомфортно. Но внезапно теплая вода сменилась ледяным потоком. Я завизжал и закрутил холодный вентиль, в панике промахиваясь мимо крана. Тело свело судорогой, и отнюдь не приятной. Видимо, горячую воду отключило совсем, так что пришлось совсем ее выключить. На мое счастье, я не использовал мыло, так что греть воду в ладонях и аккуратно споласкивать волосы не пришлось. - Слышь ты! - взвился я, надев штаны и на ходу натягивая футболку. - Твоих рук дело?! Девчонка, игравшая с Сириусом, невинно пожала плечами: - Что? Ну подумаешь, опять бойлер барахлит, - и поджала губки. Сразу понятно, кто тут виноват. Я подхватил рюкзак и постучал костяшками пальцев по стойке, давая понять, что я жду свои документы. Месть - блюдо, которое подают холодным, так что мне точно нужно остыть. - Держи, - она отдала мне паспорт, - как мило, что ты оставил свои документы в качестве залога, все-таки я предоставила тебе свою подсобку с риском для себя. - О, merci beaucoup, demoiselle, - я положил паспорт в свой рюкзак, - в таком случае, я отчаливаю. Спасибо за гостеприимство и, пожалуй, излишнюю теплоту. - Что, совесть грызет? - съехидничала она, - боишься, что теперь девушка почует на тебе чужие духи и прогонит? Да! Да, она сказала это! Настал момент истины! - У меня нет девушки, - со злобным удовлетворением прошипел я. - А? Разве ты не сказал, что ты занят? - не поняла она. Я покачал головой. - Тупа, как пробка. Я гей, сплю с парнем. И все то, что люди моего пола и возраста делают с девушками, я делаю с парнем. - Мерзость какая, - скривилась она. Я ухмыльнулся, потом дернулся, увидев отвращение на ее лице, - вали отсюда, заднеприводный! Знаешь, куда ты попадешь? В ад! Катись со своим дурацким псом! Сдохнешь от СПИДа вместе со своей прошмандовкой! Я опешил, потом прыснул. Хоть слова были неприятные и больно напоминали о том, как реально к нам будут относиться люди, но она была так нелепа в своей ярости, с этим гротескным выражением праведной справедливости, как у пророка, который несет весть о том, что дуб состоит из дерева. - Ладно, живи с этим, я рад за тебя. Сириус, цыцы! Я вышел на парковку. Сириус трусил за мной. Надо же, я попаду в ад. Как славно, что я не верю в бога. Даже в тот миллиард богов, которые сотни лет оберегали моих предков. Если верить мамуле, конечно. Я сел в машину, кинул рюкзак на соседнее сиденье, открыл Сириусу окно и выехал на шоссе. Кажется, это свобода с привкусом легкой горечи. Как она взъярилась-то, а? Стоит ли нам и дальше с Джейсом прятать наши отношения - не только как братьев, но и как просто парней? Обычные геи с таким не сталкиваются, как правило, сразу ставят табу на поцелуйчики на людях, но мы же рисковые, даже мамы не боимся. Что, если это повторится? Например, на работе. А как насчет квартиры? Два парня снимают квартиру... Странное дело. Будет странно, если меня не пустят к себе же в дом просто по причине моей любви. Или уволят. Я поморщился. Ну надо же. Я хотел говорить с Джейсом, пока я еду. Нужно было обсудить произошедшее, но я не мог себе этого позволить - отвлекаться за рулем так сильно, беспокоить его надолго... Я включил радио. Сигнал то и дело пропадал, но даже так - лучше, чем в полной тишине. Мои вокальные данные были далеки от пения Джейса, так что я воздержался подпевать современным синглам (да и тексты песен я знал не очень хорошо). Иногда в фильмах бывают такие сюжеты, где герой бросает все и на машине укатывает в закат, а так уже под зажигательные трэки начинается его новая жизнь. Я бы хотел, чтобы это было как в фильме. Чтобы я приехал и такие бытовые мелочи, как работа и дом, разрешились без каких-то проблем. Но я не хотел себе какого-то коллапса, вокруг которого заворачивается сюжет. Я просто хотел жить, и чтобы Джейс был рядом. Хватит с меня приключений и любовных драм. Хватит с меня разногласий. За последние полгода на меня этого вылилось выше крыши. Через пару часов мы притормозили - захотелось поесть, размять ноги, наведаться в уборную. Сириус уже устал сидеть в машине - в первый раз мы едем так долго, и теперь носился, гоняя голубей. Я примостился на краю поля - мы остановились в "фермерском" городке, где в основном живут добрые люди с натурхозяйством. Земля тут была рыхлая, темная, а от травы шел знакомый запах - он напоминал мне тот, которым пахли вещи и волосы Джейса. Солнце уже клонилось к горизонту, но все еще было жарко, так что я стащил футболку и облился водой. Думаю, Джейс не будет меня ругать, если на его драгоценное сиденье попадет немного воды, так? Я доел остатки своего обеда. - Сириус, цыцы! Пес жалобно оглянулся на меня, понимая, что сейчас нужно будет опять идти в жаркую машину. - Пойдем. Я открою для тебя все окна, хочешь? Давай, ко мне! Он неохотно подошел. Я галантно открыл ему дверь, сел за руль и сдержал обещание - открыл все окна. Конечно, это не очень правильно, и все же..? Волосы били мне по лицу от прохладного сухого ветра, и мир казался чуточку лучше.

***

Я караулил его на углу улиц прямо напротив его интерната. Прямо сейчас, вот прямо сейчас! На самом деле, я ждал его автобуса уже около трех часов. То ли они попали в пробку, то ли еще что, но их все не было. Но проблема была даже не в этом - труднее удержать на одном месте собаку, которая рвется с поводка гулять, а погулять ей негде, потому что это голые бетонные блоки, а единственный зеленый клочок - за оградой интерната, школьный двор. Не могу поверить. Я - наконец здесь! Отсюда он звонил мне, здесь он пробыл несколько месяцев, а вон на тот балкон выходил, когда мы с ним трепались перед комендантским часом... Вот на этой площадке он гонял мяч перед тем, как сломал ногу, а вот и лестница, на которой он ее сломал... А вот человек, которого он любит, и собака, которую он подарил. Ждут его. Со мной Джейс был связан куда больше, чем с этим интернатом, что же я так млею? Наконец, я увидел автобус. На нем было написано "Осторожно, дети!", так что ошибки быть не могло. Я подошел ближе к краю дороги и начал махать рукой. - Сириус, голос! Встречаем Джейса! Голос, мальчик, голос! Пес залился лаем, гарцуя, чувствуя мою радость, которая, казалось, разорвет меня на маленькие-маленькие кусочки. Автобус уже подъехал настолько близко, что я мог различить лица в окнах, поэтому я сразу попытался найти одно, родное. Я думал, это будет несколько по-другому. Мы начали относиться к нашей разлуке как к командировке, добровольному, естественному расставанию. Но ничего естественного в этом не было. Мы не были готовы. Мы даже позвонить друг другу нормально не могли, я постоянно озирался, не спалит ли меня мама, Джейс так же ныкался от своих соседей. Это было просто заключение в тюрьму, что ни говори, как бы мы себя ни убеждали, это была тюрьма. И сейчас я делаю первый шаг к освобождению, после двадцати лет добровольного заключения и полугода - вынужденного. Поэтому я сейчас скачу как ненормальный, размахивая руками, и ору его имя, думая, что, может быть, я надеюсь, он меня услышит. Наша встреча представлялась мне иначе. В моем воображении я вел себя более спокойно, дожидаясь его, как настоящий мужчина, у ворот школы, обнимал его, говорил, что скучал, и мы просто говорим о том, что происходит, о наших планах... Но кто говорит о последовательности? Я скакал словно бешеный, смеялся и кричал, словно сошел с ума. Автобус остановился, и я увидел, как он пропихивается вперед всех, торопясь, как безумный, хотя двери еще даже не открылись, а когда открылись - он пулей вылетел на дорогу, наперерез летя ко мне и совершенно не обращая внимания на крики учителя. - Джейс! - я охнул, протянул ему руки навстречу, ловя ладонями его лицо: глаза на мокром месте, зажмурился, стискивая его так крепко, как только мог. Вот он ты, со мной. - Тош, хозяин, - всхлипнул он, утыкаясь носом в мою шею. - Как я рад, я так рад, - я погладил его по голове. Светлые волосы так знакомо взъерошились под моими пальцами. Наверное, я сам сейчас расплачусь. - Я так счастлив, что ты улыбаешься, - он сгреб меня еще сильнее, вжимаясь своим сильным телом. - Я счастлив, что ты не безразличен, - шепнул я и шлепнул его по голове, - что тебя не сбила машина только что и что ты бежал, не прихрамывая! Он засмеялся, не отпуская меня. Сириус бесновался, прыгая на Джейса, лаял, привлекая к себе внимание, и тот наклонился, потрепав пса по холке: - Конечно, я по тебе тоже соскучился, морда! Но по твоему хозяину все-таки больше. Он прильнул ко мне, потеревшись головой о грудь. Полузабытое чувство любовных объятий - с замиранием в сердце, усиленное тем, что мы так долго этого ждали. Я почувствовал себя неловко, стоя вот так вот у всех на виду, тем более что его группа смотрела на нас сейчас, вся, и учитель, и ученики, но мою голову наполнил такой странный звон, что я не слышал ничего, кроме голоса Джейса. Он опять наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Я моргнул, толкнул его, но он не отпустил. - Что ты делаешь?! Все смотрят! - зашипел я. Джейс выглядел так, как будто я ему залепил пощечину. - Мы полгода не виделись, а ты даже не хочешь меня поцеловать?.. У меня перед внутренним взором промелькнули воспоминания о кричащей девушке, о моей маме, о Льюисе. - Хватить прятаться, Тош. Я посмотрел в его глаза и притянул к себе, шепча в его губы: - Прости. Конечно, я хочу... Тепло, по которому я так скучал, от него так трудно отказаться. Конечно, ты всегда будешь моей зверушкой, Джейс. Ты не сможешь уйти, даже если захочешь, пока я тебя не отпущу. Я знаю о тебе все, как о любой вещи, которая мне принадлежит. И я буду преследовать тебя, наказывать любого, кто посмеет забрать тебя у меня. И конечно, я всегда буду тебя защищать, обещаю.