Geiles Deutsch.

***

      ИФань до сих пор удивлялся изворотливости своего нового ученика. Обговорив все правила и четко обозначив границы, Тао даже при таком раскладе умудрился изловчиться и повернуть всё в свою сторону, а друзья охотно подтвердили, что у него серьезная простуда. Именно поэтому ИФань сейчас стоит напротив внушительных размеров особняка с высокими воротами и системой сигнализации.       — Не удивлюсь, если он выбирает каждый вечер спальню по настроению, — бубнит под нос Ву и поправляет тяжёлую сумку на плече.       Голос Тао по телефону можно было отнести к разряду умирающих. Он так искренне умолял неверящего ИФаня в этот раз приехать к нему домой заниматься, что парень не смог долго ломаться, хоть и был в высшей степени недоволен — дорога отняла бы уйму времени.       Решив, что ему более не хотелось морозить пальцы и лицо, он попытался найти взглядом звонок, однако словно по инерции с его шагом ворота плавно начали отворяться. Знал бы ИФань, как сильно его ждали.       — И зачем тебе такой дом, Тао? — шаги его были быстрые, он шёл по вымощенной камнями тропе прямо к входной двери, и сердце его отбивало частый ритм, будто задавая марширующий тон своему хозяину.       Не успел он подойти к двери, как она тут же отворилась, и ИФань увидел спокойное лицо дворецкого с претензией на безразличие. Мужчина преклонного возраста, соблюдая правила приличия, поздоровался и предложил пройти в зал.       Даже богатый лексикон Ву не мог передать, насколько лаконично и в то же время богато смотрелся минимализм в просторном зале, что плавно переходил в кухню. Высокие потолки и панорамные окна, выходящие на террасу, лишь дополняли абсолютно идеальный интерьер. ИФань начал было подумывать о перфекционизме своего горе-ученика, и единственное, что не входило в идеальный вид — отсутствие жизни в каждом уголке этого дома. Парень не побоялся бы применить фразу: «гробовая тишина».       Однако это суждение быстро развеялось внезапным лаем, заставляя ИФаня резко обернуться в сторону звука.       В двух метрах от Ву сидел белый лабрадор и по-доброму смотрел на него. Новый гость явно не вызывал у собаки агрессию, а потому спустя пару мгновений животное спокойно подошло к ИФаню, а парень по инерции опустился на колени, чтобы нежно погладить собаку по голове и за ушками. Улыбка невольно коснулась его губ — он слишком любил животных, чтобы оставлять их без внимания.       — Ого, впервые Роро сам встал и подошёл поприветствовать гостя? — Тао вылез как черт из табакерки, чем изрядно напугал ИФаня. Голос его был бодр и несколько радостен. — Вечер добрый, Фань.       Как и всегда Хуан был при параде, словно он приехал на приём в этот дом, а не жил здесь.       — Добрый, — Ву вновь встаёт во весь рост, а Роро тем временем не спеша направляется к своему хозяину. — У тебя замечательная собака, но мне кажется или в таком виде не болеют? Или мне послышалось, что ты с кровати встать не можешь? — чем дальше ИФань говорил, тем больше в его голосе скользили нотки злости, грозясь перерасти в гнев.       — Хм, дай-ка подумать, — Тао показательно потёр подбородок, щуря глаза. — Да, тебе послышалось.       — Ты невыносим! — парень смотрит, с какой любовью Хуан гладит своего пса, и это конечно выглядело слишком мило, но гнев в душе пересиливал все положительные эмоции. — Мне стоило игнорировать все твои приёмы. Ещё и остальных подговорил.       Тао в это время не упускает возможности подойти к пыхтящему от недовольства ИФаню, чувствуя вкус победы над этим мальчиком.       — Ну, я же получаю то, что хочу. Парни считают, что я на самом деле болен, — Тао пытается собственнически обнять ИФаня, но тот, не растерявшись, просто обходит ловко его стороной, перед этим метнув искру из глаз, и направляется к Роро. Больно понравился ему этот лабрадор, благодаря которому он мог сублимировать негатив в нечто более приятное.       — То есть, думая своей пятой точкой, — вовремя включившаяся тактичность Ву не позволяла использовать такие слова, как «жопа», — ты вытащил меня за столько километров от дома, дабы потом выяснилось, что снова наврал и на деле скачешь тут, как единорог? — парень был в шаге от срыва, грозящего перерасти в скандал, если бы не Роро.       — Ну нет, я и правда болен…       — На голову, о да! — не дал договорить Фань.       — Просто легкая простуда, — продолжал гнуть свою линию Тао, не спуская глаз с наимилейшей картины, как его Роро активно отвечает на ласки ИФаня. Ну, и как тут можно было скандалить? Зачем тратить на это драгоценное время, которого и правда очень мало?       — И, конечно же, пропускать занятия в универе является неотъемлемой частью, — разразился вдруг Ву, в контраст с нежными поглаживаниями по голове Роро. Чувствуя, как напрягается собака, он выдохнул, пытаясь сменить тон. — Какой он у тебя ласковый! — Тао после этой фразы лишь тяжело вздыхает.       — Да, он у меня такой! Правда, уже взрослый, — парень кутается в кардиган. Слишком обреченно прозвучала фраза из его уст, грозясь выдать волнение. — Так, чем займёмся? Поужинаем или фильм какой посмотрим, — Хуан прекрасно понимал, как бесил своими выходками, но ведь он выводил Ву на эмоции, а это многого стоило.       — Знаешь, у меня есть идея получше…       Да, Ву заставил Тао подтягивать все пропущенные в университете темы, и Хуан был искренне поражен, что прогнулся и молча выполнял все указания дорогого ИФаня. Роро, конечно же, наблюдал за всем процессом, положив голову на передние лапки. Они сидели на кухне — в целях своей безопасности ИФань отказался подниматься наверх, — а потому Хуан не упустил возможности достать кучу сладостей и любимого арахиса. Нормально поужинать Фань также отказался, чем только расстроил Тао.       — Я отвезу твоё домашнее задание в университет и сдам за тебя на необходимых кафедрах, чтобы было меньше проблем, поэтому лучше спрашивай меня, как делать, чтобы не было ошибок, — не отрываясь от написания своего задания, парирует ИФань. Он предпочел не попрекать более Тао из-за его пропусков, но, к слову, не мог объяснить, почему сейчас помогает этому парню.       — Как щедро с твоей стороны, о, ИФань благородный, — саркастично отзывается между тем Тао, изо всех сил пытаясь усидеть на месте и закончить-таки с этим нудным заданием. — Мне кажется, случись сейчас конец света, ты не двинешься с места, пока не допишешь.       — Угу, — односложно отвечает ИФань, не ведясь на провокацию. С первого взгляда можно было сказать, что он полностью погружен в работу, однако каждую секунду оставался начеку, зная характер Тао, который только и ждал, как выплеснуть своё повышенное либидо на него. — Давай по делу.       — По делу, я проголодался. У меня время ужина, и Роро надо покормить, — парень вдруг смотрит на наручные часы, а после резко вскакивает с места. Тао даже не обращает внимания на возмущенные фразы ИФаня, предлагающего закончить и только потом поесть. — Роро, проголодался?       Ву тяжело вздыхает и, замолчав, словно смирившись, наблюдает, как Роро хвостиком ходит за Тао, желая получить порцию говяжьего паштета, а сам Тао со всей присущей заботой общается с питомцем, накладывая в миску побольше еды, а после садится рядом и, подперев голову руками, наблюдает.       Реакцию ИФаня можно было описать, как немой шок, но он списал подобное поведение своего горе-ученика на элементарное желание заниматься всем, кроме учебы.       — Тао, я и не знал, что у тебя дома еще один ребёнок живет!       — А кто второй?       — Ты.

***

      — Привет, как твои дела? — жизнерадостный голос Тао в телефонной трубке изрядно раздражает вусмерть уставшего ИФаня, которому через пять минут надо было поднимать тело с кровати и заниматься.       — Привет, ты, я смотрю, по-прежнему болен? — Ву разглядывает потолок стеклянным взглядом. Почему-то именно сегодня день выдался настолько тяжелым, что болело все тело при малейшем движении.       — Да, никак не вылечусь! Провожу диванно-сериальную терапию. Тебя не хватает для полного комплекта, — Ву закатывает глаза и давит в себе желание скинуть звонок.       — Обойдись как-нибудь без меня, — холодно отвечает ИФань. Почему этот парень его так сильно раздражает? — Давай-ка на время, пока ты дома, отменим наши «занятия»…       — Нет! Исключено! — слишком резко и громко его перебивают. — Это не обсуждается, — тон Тао резко поменялся, чего ИФань никак не ожидал.       — Невыносим… — еле слышно говорит парень, взывая к всевышнему, в данном случае, к потолку. — Я сдал твои задания, получил новые. Тебя все ждут.       — Пусть ждут. Не могу! Приезжай ко мне… — Тао вдруг замолкает, а после чуть тише добавляет. — Умоляю, приезжай.       Разговор приобретает интересный поворот. Настолько, что парень даже садится на кровати, удивленно вскидывая брови. Ему не послышалось, что Хуан сейчас умолял его приехать?       — Что ты сказал?       — Я не повторяю дважды, — кажется, сам Тао понял, до чего довело его слепое желание. — У меня даже есть условие, от которого ты не откажешься.       — Это уже интереснее, ты так уверен, — усмехается Ву. Неудобно было признавать — он надеялся, что Тао никогда не узнает об этом, — но ему безумно льстил тот факт, что парень нуждался в его обществе. — Продолжай.       — Я обещаю полное отсутствие домогательств с моей стороны взамен на твое общество. Ну, и в довесок вкусной еды.       — Вот скажи мне, Тао, давно ты заделался в инфантильного манипулятора? — устало спрашивает парень, вырисовывая пальцем узоры на смятом покрывале.       — Вот про инфантилизм сейчас жёстко!       — Какой есть, — смеется в ответ ИФань, понимая, что условия Тао выставил привлекательные, но нереальные для себя, а уговаривать Ву ни в коем случае себя не позволит. — Мой ответ: нет. Всё, пока, — он быстро сбрасывает звонок, откидывая телефон на другой конец кровати. ИФань знал, что за этим последует очередной звонок, ведь Тао не договорил, однако этого, на удивление, не последовало. Проходит две минуты, прежде чем Ву понимает, что Тао решил не продолжать.       — И хорошо, — он-таки поднимает себя с кровати, решая принять горячий душ и взбодриться.       Когда, выйдя из ванной, парень проверяет телефон, в шоке осознает, что Тао прислал за ним автомобиль.

***

      Как бы то ни было, но ИФань приезжает к Тао и во второй раз, и в третий, просто потому, что Хуан умеет уговаривать. Ву не понимал своих действий: злился, рефлексировал в сторону Тао, но через день в одно и то же время внизу его ждал автомобиль, готовый как можно скорее отвезти к ЦзыТао. Хуан, каким бы твердым ни был, не смог лишить себя встреч с любимым объектом, а потому смиренно выполнил все условия, о которых говорил. Он на подсознательном уровне понимал, что поблажка была ему сделана всего раз, и, если не сдержит обещание, нога ИФаня более не ступит на порог этого дома.       Ву пребывал в затянувшемся шоке. Тао сдержал обещание, и, пожалуй, он действительно погорячился насчет инфантильности парня. Да, ИФань зачастую видел, насколько тяжело было сдерживаться Тао, видел, как много раз тот осекался, дабы не сказать лишнего, не коснуться излишне навязчиво и пошло.       Бывали дни, когда наоборот ЦзыТао помогал Ву с немецким, либо вовсе отказывался совместно заниматься, вместо чего иногда молча наблюдал за парнем, не мешая ему разбираться со своими заданиями. Так, кстати, ИФань и узнал, что у ЦзыТао не было словесного поноса, на самом деле, что он умел вкусно готовить и неплохо заботился о тех, кто ему дорог. Узнал, что парень мог часто останавливаться у панорамных окон и неподвижно вглядываться задумчивым взглядом вдаль, что совсем несвойственно гиперактивному человеку.       Фань действительно ценил всё, что для него было сделано, а потому позволял себе поблажки в виде спокойного общения с Тао. Из их диалогов почти исчезли такие понятия, как сарказм и пассивная агрессия, и Фань считал это истинным прогрессом, в глубине души веря в лучшее.       — ИФань, может ты сегодня останешься? — Тао вглядывался в окно, за которым, по его мнению, столбом лил дождь. Погода была как раз для того, чтобы укутаться в теплый плед и с кружкой ароматного кофе смотреть комедию. Ву тем временем медленно и аккуратно складывал тетради в сумку.       — Дождь — не повод не выходить из дома, Тао, — с улыбкой отвечает он, бросая мимолетный взгляд на улицу. Нет, даже такая погода не заставит его провести напряженную ночь в компании парня. Каким бы сдержанным он ни был, но ночь всё меняет, и он не намерен быть пассивным провокатором.       — Мне даже несколько оповещений на телефон приходило, что сегодня лучше воздержаться от поездок и прогулок, — последнюю часть предложения Тао произносит с нажимом, ощущая в груди чувство беспокойства и в то же время благодарность погоде за то, что помогает ему проводить с ИФанем как можно больше времени. Он хочет подойти к Ву, но тот как-то быстро ускользает в прихожую.       «Неужели останешься непреклонным?», — думает Тао про себя и стремительно направляется за ним. Идея-фикс не хотела более покидать его голову, а потому надо было придумать хоть что-то, дабы ИФань не уехал домой, а побыл с ним. Роро с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной, лежа на своём законном месте.       — Вот ты и воздержишься, — совершенно беззлобно отвечал парень, между тем натягивая обувь. Тао думал, что он слишком легко одет, а зонт навряд ли его спасет, пока он добежит до автомобиля.       — Нет, ты не поедешь.       — Что? — ИФань меняется в лице, когда чувствует в голосе Тао стальные нотки, словно тот не желает слышать пререкательств. Атмосфера накалялась, и оба это понимали. — Прости, но мне решать, как планировать своё время, и сейчас я должен поехать домой, — твердо парирует парень, наблюдая, как в буквальном смысле радужка заполняет белки глаз Хуана, словно кто-то опрометчиво добавил в них несколько капель чернил.       — Это потому, что ты до сих пор боишься меня, да? — тихим, но достаточно глубоким голосом задав вопрос, Тао делает шаг вперёд, и ИФань понимает, что он глубоко оскорбился. Ссоры не избежать.       — Не боюсь, — ИФань старается говорить как можно мягче, хотя кого он пытался обмануть. — Просто не вижу смысла создавать неудобства тебе и себе, — поспешно он натягивает пальто, глубоко в сознании понимая, что остаться ему хочется, но принципы почему-то сильнее.       — Думаешь, буду приставать? — Тао словно мысли читал и вновь сделал шаг навстречу. Давно он не чувствовал такого спектра негативных эмоций и разочарования от того, что ему до сих пор не доверяют. — То есть, я столько старался и сдерживался ради тебя, и даже после всего ты не доверяешь мне? Все зря?       ИФань в немой панике не знал, что ответить, но искренне не хотел такого исхода.       — Я доверяю тебе, иначе не стал бы приезжать, — жалкие попытки, Ву невольно попятился назад в надежде оттянуть выплеск гнева. — Ты не прав…       — Прав, — Тао словно в состоянии аффекта в несколько движений оказался напротив ИФаня. — Ты даже не представляешь, насколько мне тяжело до сих пор, — он скидывает сумку с плеч парня и одним движением прижимает его к двери. Казалось, сейчас ничего не способно вразумить.       У Ву сбивается дыхание, он удивленно смотрит на Тао и от изумления даже не может оттолкнуть его. Парень прекрасно понимал, на что был способен разъяренный ЦзыТао сейчас. Поздно было реабилитироваться, Хуан завладел его губами собственническим и таким, черт возьми, желанным поцелуем. Ву опешил, пока его губы жадно целовали и кусали, ощущая совсем легкий укол возбуждения внизу живота. Не этого он хотел, Тао словно вновь вернул своё прежнее «я» с его подачи. Верно, зачем вся эта правильность, если должного эффекта не получено? Руки парня тем временем крепко сжали его талию, прижимая к себе и тем самым заставляя ИФаня изогнуться в пояснице. Сколько горечи и страсти Тао вложил в свой поцелуй, а Ву упирался руками в его грудь, шею и пытался оттолкнуть человека, с которым наконец кое-как наладил отношения.       — Зря ты так, — разорвав наконец поцелуй, со сбитым дыханием разочарованно сказал Ву, качая головой. — Да, ты прав, я по-прежнему боюсь тебя, — с этой фразой он быстро подбирает сумку, вновь вешая ее на плечо, а после стремительно выходит из дома, напрочь забыв про зонт. Тао даже не двигается с места, не моргая и смотря на захлопнувшуюся перед ним дверь.       В груди очередной волной расцветает, словно ядовитая сангвинария, жгучее чувство досадной обиды и боли.

***

      — Мне кажется, такими темпами я не доживу до Рождества, — ЛуХан негодуя опускает голову на стол, издавая истошный вопль, но не настолько громкий, чтобы оглушить столовую. Характерный звук удара головы явно показывал, что в голове пусто.       — Ты и в прошлом году так говорил, и что-то я не замечаю пустующего места, — ЧанЁль уплетает за обе щеки, подумывая между тем взять ещё одну порцию обеда. Лу лишь недовольно фыркает: он не обладал чудесным даром запоминать информацию вплоть до деталей после первого прочтения, как, например, это мог Тао; или присущее своему парню-раздолбаю искусство везения. Однако ЛуХан никогда не опускал руки и, хоть и с внушительными энергозатратами, но учил на совесть и сдавал.       — Дай человеку поволноваться. Это неотъемлемая часть всех дедлайнов, — как парень, СэХун обязан был вступиться за любимого человека, за что получил благодарный взгляд ясных глаз Лу.       — Просто я смотрю на все позитивно, — Чан пожимает плечами, беззаботно продолжая трапезу, и сидящий рядом Лэй заливисто смеётся, однако и слова не говорит. Он прекрасно знает, что бывает с самим Паком накануне перед сдачей — представление куда красочнее, чем сейчас у Лу, что даже всегда позитивный БэкХён готов от него вешаться.       Единственный, кто не участвует в разговоре, ИФань, нехотя ковыряющий палочками лапшу. Он искренне благодарен, что парни не задают лишних вопросов, хотя в подобном состоянии он ходит уже неделю, в перерывах же просто садится рядом с компанией Тао и молча слушает, между тем продолжая проводить бесконечный самоанализ и погрязая в своих мыслях как в зыбучих песках. Вот уже неделю он не появлялся в доме Хуана, до сих пор не сумев переварить ту незначительную ссору, которая испортила абсолютно всё. Он остановился на стадии принятия и отчасти начинал винить себя, что не остался, ведь погода и правда была чертовски отвратительной, и водитель тогда чуть не попал в аварию.       Заметив, что ЧанЁль расправился со своей едой, Ву протягивает свой поднос, с досадой желая иметь такой же аппетит.       — Я все равно не голоден, зачем тебе лишний раз идти за новой порцией и стоять в очереди, — ровным голосом добавляет парень, получая в ответ благодарность и сочувствующий взгляд остальных парней, которым чертовски сложно было держать язык за зубами.       Конечно, они думали о том, что Тао, даже находясь на расстоянии, вновь сумел натворить неведомую хрень, обидев любимого человека. В том, что ИФань был любимым, они даже не сомневались, но их явно беспокоил болезненный вид озабоченного Ву. Однако, навестив в начале недели своего друга, они столкнулись с таким же отрешенным лицом и отсутствием настроения. К счастью или к сожалению, но парни слишком щепетильно относились к эмоциям друг друга, и на ИФаня это также распространялось, именно поэтому заваливать его вопросами значило бы лишь одно: причинить лишнюю боль. Лэй называл это качество ёмким словом: «забота». Именно поэтому необходимо было начинать издалека.       — Эта лапша, кстати, одна из любимых Тао, берешь с него пример, Чан? Единственное, что он готов есть тоннами в этой столовой, — как бы между прочим добавляет Исин и непринужденно отпивает из стакана вишневый сок. Парни переглядываются между собой, ощущая легкую ауру неловкости, однако ИФань даже бровью не дернул, аккуратно забирая со своего уже бывшего подноса чашку с кофе. Знал бы он, в каком эпицентре внимания сейчас находился, но мысли витали абсолютно не в радиусе этой столовой.       — Я созванивался с ним два дня назад, кстати, сказал, что у него осложнение простуды, — стоило СэХуну это сказать, как послышалось тихое хмыканье со стороны ИФаня. Наконец хоть какая-то реакция, подумал он.       — Знаем мы, как он болеет, — снисходительно добавил ЧанЁль, несколько тяжело вздыхая. — Но надо бы его все равно навестить, — слова должны были достигнуть адресата — не может ИФань просто сидеть с каменным лицом и ничего не сделать.       — Ну, голос у него и правда был охрипшим, — О хмурит брови, вспоминая, когда Тао в принципе реально болел. — Поехали хоть сегодня? — все как-то быстро согласились, и Ву не сразу понял, что от него ждут какого-либо ответа. Куда больше ему хотелось допить свой кофе и где-нибудь уединиться с книгой, дабы поток мыслей не заставлял думать, как сильно хотелось почувствовать губы Тао ещё раз.       — ИФань, поедешь с нами? — видя нулевую активность друга, аккуратно спрашивает Лэй, как бы взывая парня вернуться на землю. Он надеялся увидеть в его лице хоть каплю переживания, но нет.       — Не думаю, что мне удастся сегодня. Очень много дел, — общие фразы, но к его счастью никто не давит. Парни не знали всех деталей событий их непростых взаимоотношений, что отчасти пошло на пользу. Может когда-нибудь он расскажет им.       — Ничего, может как-нибудь в другой раз, — ИФань слабо натягивает губы в улыбке и кивает в ответ. И никто не понял, что он действительно прислушался к словам СэХуна, пусть и на долю процента, но собирался ли что-то делать? Сам ИФань не мог пока ответить на вопрос.

***

      ИФань ни капли не хотел в это верить, но спустя день мучительных споров со своей головой, он почему-то стоял с сумкой приготовленной горячей еды у дома Тао. СэХуну он поверил на слово, потому не исключал факта, что сейчас могла бы получиться весьма неловкая ситуация, и Тао, на деле, здоров. У него была достаточно хорошая привилегия: Хуан сделал ему ключи, поэтому он мог без проблем открыть любую дверь этого дома. К небольшому удивлению его внутри по-обыкновению стояла гробовая тишина, но на этот раз словно хозяева этого дома покинули его на неопределенный срок. Фань вновь было с боязнью подумал, что это новый уровень шуток Тао и стоило бы сейчас развернуться и уехать.       Обойдя весь первый этаж и даже не найдя на привычном месте Роро, он с мыслью: «я сделаю всё, что могу», — поднялся на второй этаж, негромко спрашивая, есть ли кто дома, однако ответа не последовало.       Только спустя три пустые комнаты удивленный ИФань наконец нашел спальню, на кровати в которой лежал огромный кокон из одеяла, а рядом с ним, удобно свернувшись в калачик, расположился Роро.       Казалось, Тао спал, а потому ИФань с неким облегчением тихо прикрыл за собой дверь, чтобы случайно не разбудить, однако стоило ему сделать ещё пару шагов вперёд, и из кокона послышался приглушенный вопрос.       — Зачем ты пришел? — Ву даже вздрогнул от неожиданности и волнения, услышав охрипший голос. Чего стоило ему набраться храбрости, чтобы решиться-таки приехать вновь после ссоры. Тао тем временем вынул голову и удивленно уставился на парня, которого никак не ожидал видеть — друзья рассказали ему в подробностях о состоянии ИФаня, что в конец огорчило его.       — Мне сказали, что ты дошутился, — монотонно отвечает ИФань. — Куда пропала твоя прислуга, почему ты не лечишься? — ни горячего чая, ни таблеток, прикроватная тумбочка была пуста, из чего ИФань сделал радикальные выводы — Тао класть хотел на своё здоровье.       Но ИФань не знал, что в тот злосчастный день Хуан около часа бродил вокруг дома под проливным дождём и давил в себе разрывающие чувства боли, разочарования и собственной вины.       — Отпустил всех, чтобы не заразить, — Тао только успевает договорить и тут же несколько раз чихает. — Мне и так пойдет, я много сплю и потею.       — Ох, Тао, — Ву качает головой, наконец разрывая маску безразличия, и подходит к Роро, чтобы нежно погладить его по голове. Тот слабо отзывается, словно также болел вместе со своим хозяином.       — Уходи, тебе ни к чему оставаться здесь, — сказав это, парень вновь укутывается в одеяло с головой, ожидая, что ИФань немедленно последует его просьбе. Он ведь увидел, что хотел. — Заразишься ещё, — его почти не слышно.       — Да, ты прав, — коротко прилетает в ответ, и Ву действительно выходит из комнаты — дверь тихо захлопывается, — и Тао думает, что, наверное, так будет лучше для всех. Однако он никак не ожидал, что спустя минут десять парень зайдет в комнату с горячим куриным супом, вкусными булочками и графином теплой воды.       — Мне, конечно же, нужно уйти от человека, с которым я не могу поладить, оставаясь в одной комнате больше десяти минут, как бы ни хотел, но в таком состоянии я тебя оставить не могу, — в несколько движений Ву избавляет опешившего ЦзыТао от одеяла, мысленно радуясь, что приехал не зря и действительно нужен заболевшему человеку. — Переодевайся быстрее, ложись и съешь все, что лежит на подносе, — со взглядом, не требующим пререкательств, добавляет парень. Командовать, конечно, не сильно входило в его характер, однако иначе с этим невыносимым парнем нельзя.       — Какие мы строгие, у тебя есть ещё примерно семь минут, — на большее ослабшего Тао не хватало, а потому он медленно последовал словам Ву, пока тот пытался привести в порядок кровать. — Постельное белье лежит в предпоследнем ящике комода, если что, — перед тем, как скрыться в гардеробной, добавляет он, не веря, что после всего ИФань все равно приехал и сейчас ухаживает за ним. Никогда ещё он не представал перед парнем таким беззащитным.              Ву остается на весь вечер. Не найдя в аптечке нужных лекарств, он ставит в голове галочку купить и привезти необходимое на следующий день, а пока полечить парня своими методами. Крепкий алкоголь не только пришёлся по вкусу сытому Тао, но и оказался растертым на его груди. Под ногами лежала бутылка горячей воды, несмотря на толстое одеяло, и ИФань искренне не понимал, почему Тао не позаботился даже о самых элементарных лекарствах, а сам Хуан в это время думал, с каким серьёзным видом Ву смотрел на его полуголое тело и более того, касался его груди, растирая спирт. Он видел, с каким интересом парень разглядывал татуировки, в особенности кита, однако в такой обстановке не собирался рассказывать о них что-либо, а ИФань и не спрашивал. Тао был уверен, что момент обязательно настанет, и он поведает историю каждой тату.       — Я редко болею, — когда ИФань заварил добротную кружку чая, говорил Тао, отчасти осознавая, что благодаря Ву довел себя до подобного состояния. Однако сейчас, благодаря ему же, Хуану становится тепло и легко на душе от ощущения заботы и чувства нужности. Впервые ИФань настолько ярко и открыто показывал свою заботу, преследуемый исключительно положительной целью помочь, и для Тао это представляло неподъемную ценность.       — Поздно уже, не хочешь остаться? — уже в полудреме спросил Тао, когда ИФань потихоньку собирал свои вещи. Парень лишь изогнул бровь и с полуулыбкой посмотрел на Хуана.       — Мне кажется, или нас посетило дежавю? — совершенно беззлобно спросил он, получая в ответ хриплый смех. Ву пообещал себе так же не забыть захватить у матери баночку мёда.       — Пожалуй, я не отказался бы переиграть, — он не сводит взгляда с парня, лелея в душе то тепло, которое ему подарил ИФань за эти несколько часов. Ву молчит, и они с минуту просто смотрят друг на друга. — За всю жизнь никто не заботился обо мне так, как ты сегодня, — получается намного тише, не так уверенно, как это свойственно обычно Тао. В глазах Ву он был беспомощным, что вызывало у парня лишь большее чувство оберегать и заботиться о человеке, так умело скрывающего свою хрупкость.       — Прости меня за тот день, я не хотел делать тебе больно, — так же тихо отвечает ИФань и позволяет себе подарить ЦзыТао нежную и добрую улыбку. Тот лишь плавно кивает в ответ. — Я ценил все твои старания и видел, каких усилий тебе стоило… это всё. Поэтому давай просто забудем.       — Да, я бы очень хотел.       — А теперь засыпай. Если что, звони мне. Я постараюсь завтра заехать, привезу лекарства…       — Я готов съесть всё, что ты привезешь, — перебив парня, Тао находит силы озорно подмигнуть, и ИФань прекрасно понимает намёк.       — Готовься, ловлю на слове…

***

      ИФаня загрузили работой в университете и он, отчаявшись, понимал, что сегодня не попадет к Тао. Слишком огорченный, он провел весь день и вечер с убийственной аурой, ощущая, будто совершает над собой физическое насилие, а не готовится к научной конференции. Его тянуло к больному Хуану, он понимал свою необходимость, и от этого причинял себе лишь большую душевную боль, одновременно представляя реакцию расстроившегося Тао на его сообщение.       Но благо, к нему сегодня собирался ЧанЁль, и ИФань попросил передать хотя бы лекарства, чтобы быстрее поставить парня на ноги.       Вернувшись в десятом часу домой, ИФань хотел лишь одного — завалится спать беспробудным сном, а завтра с утра поехать к Хуану, однако позвонить ему сейчас было также необходимым ритуалом.       «Странно, может, ты спишь», — когда мягкий женский голос объявил, что абонент не доступен, подумал про себя Ву, но после второй неудачной попытки бросил это дело, поверив, что Хуан действительно уснул. Впрочем, ему следовало последовать его примеру.       Стоило самому укрыться одеялом, как раздался звонок от того, кто занимал его мысли весь день. Ву немедленно поднял трубку.       Голос Тао оказался слишком тревожным и дрожащим, чем только напугал ИФаня. Словно Тао, что не свойственно, плакал.       — Пожалуйста, приезжай, — умоляющим и обессилевшим голосом умолял Тао.       — Тао, что случилось? Скажи, что с тобой? — руки немели на пару с телом, то и дело покрывающимся мурашками. ИФань изо всех сил старался не паниковать, однако впервые слышал настолько подавленного Хуана, и сердце его разрывалось.       — Приезжай… — казалось, Тао не способен был ответить ни на один вопрос.       Ву скидывает звонок и, забыв про усталость, срывается с места, позабыв даже переодеться.

***

      Ворвавшись в дом, ИФань тут же позвал Тао, однако вместо ответа услышал громкие всхлипы, раздающиеся из гостиной. Ву немедля побежал туда, сбрасывая на ходу пальто и оставаясь в одной фланелевой пижаме.       Плед лишь наполовину укрывал сидящего на диване дрожащего Тао, и на первый взгляд со спины могло показаться, что он очень замерз, однако стоило Ву обойти диван, и взгляду представилась полная картина.       На диване бесхозно валялись раскрытая книга и телефон, Роро сидел напротив парня, смиренно положив голову на колени хозяина, словно спал и не чувствовал дискомфорта от такого положения, а Тао почти невесомо касался дрожащими руками его ушей, будто не желал мешать своему любимому другу.       Сердце больно сжалось, когда Тао поднял на него свои покрасневшие глаза, полные слёз. Он в очередной раз беспомощно всхлипнул.       — Ему сегодня с утра было очень плохо, — в его горле пересохло от болезни и пролитых слез, отчего и так охрипший голос теперь почти сипел. — Я знал, что рано или поздно это случится, и так хотел облегчить ему страдания.       ИФаню не надо было говорить больше, чтобы он догадался, в чем дело. Слёзы сдерживать становилось всё труднее и труднее, но он не должен был терять перед Тао самообладание, а наоборот, дать ему возможность выговориться. Парень аккуратно присаживается рядом.       — Он давно болел, мне приходилось часто возить его на процедуры к ветеринару. Ставить чертовы бесконечные уколы. В последний раз он сказал, что ему осталось не больше недели, — ИФань слушал, а взгляд его неотрывно смотрел на опущенные ушки Роро. — Казалось, у меня была всего неделя, чтобы смириться с неизбежным и быть с ним, — на этой фразе голос Тао дрогнул, и он остановился, все также дрожащей рукой погладил Роро по макушке, но он не отзывался. — Я так боялся уезжать из дома даже на час, зная, что могу приехать и больше никогда его не увидеть. Никогда бы не простил себе этого.       Зал освещали лишь два ночника, тусклым светом падая на заплаканное лицо парня. Сейчас ИФань видел совсем иного человека, словно это был антипод скверного, язвительного и черствого характера того Хуана, с которым он когда-то познакомился в библиотеке.       — Роро понял, что я хочу отвезти его на усыпление, понял, что это его последняя поездка. Ты бы видел, с какой энергией он начал наворачивать вокруг меня круги, лаять и прыгать, будто с ним случилось чудо! Я просто не смог сделать этого и увёз его обратно домой, так и не зайдя в клинику, — у Тао не получалось говорить спокойно. Охрипший голос то и дело срывался, Ву был уверен, что он вот-вот заплачет вновь и не ошибся. — А сейчас он подсел ко мне, с таким чистым взглядом заглянул мне в глаза… а потом положил голову на колени и уснул. Он всегда любил так делать, но сейчас он не просыпается, ИФань! — видеть бессилие вперемешку с отчаянием всегда давалось ИФаню с огромным трудом, тем более бессилие такого сильного человека, как ЦзыТао. Он тихо плакал, не смея отрывать ладоней от своего любимого Роро, и ИФань был уверен, что парень просто не представляет, как жить теперь без любимого питомца.       На глазах Ву выступили слёзы, и он более не видел смысла сдерживать их. Парень не нашёл ничего лучше, кроме как крепко обнять за плечи Тао, опирая его голову на свою грудь. Теперь многое вставало на свои места, создавая целостную картину, и вперемешку с болью за Тао, горечью утраты и отчаянием ИФань чувствовал стыд, что не понял причины поведения Хуана, что пропускал мимо ушей брошенные невзначай фразы о болезни Роро, что не видел печали в глазах парня, когда тот был со своим питомцем.       — Он хотел покинуть этот мир дома, рядом со своим любимым, заботливым другом, — ИФань понимал, что ни одно сказанное слово сейчас не уменьшит боль в душе Тао. — Я понимаю, насколько тяжело примириться, но воспоминания о Роро навсегда останутся в твоём сердце, все самые хорошие воспоминания, — он сам не верил, что успокаивал его. Слишком тяжело было подобрать нужные слова.       — Мне тяжело смириться, ИФань. Тяжело смириться, что всему настаёт конец в этой жизни, всегда, — рубашка постепенно намокала в районе груди парня, и ИФань позволил себе мягко коснуться волос парня ладонью, чтобы нежно провести по ним. Внезапно парень осознал, насколько Тао, оказывается, глубоко одинок в этом мире и по-своему несчастен. И он определенно был не достоин такой участи.       — Тао, послушай, должно пройти ещё очень много времени, чтобы твоя боль утихла, но сейчас ты имеешь полное право оплакивать его, — он смотрел на содрогающуюся макушку парня, и плечи у него самого то и дело вздрагивали. Он будто разделял всю бурю эмоций с ЦзыТао и рад бы был забрать часть себе, чтобы сделать парню хотя бы немного легче. — Тао, послушай… ты не один. Я с тобой, и я разделяю с тобой эту боль.       Тао, словно беспомощный, потерявшийся ребенок хватается правой рукой за плечо ИФаня и крепче прижимается к нему. В тихих рыданиях ИФань слышит почти неразборчивое «Спасибо за всё».

***

      Тао захотел, чтобы Роро не покидал своего дома даже после смерти, а потому выбрал для собаки его любимую лужайку, на которой они любили играть в хорошую погоду. ИФань принял и понял его желание, а потому помог всем, что было в его силах. Невыносимо было видеть настолько убитого горем человека, и ужаснее то, что Ву даже не знал, чем ещё мог бы сейчас ему помочь.       Во втором часу ночи он заваривает для Хуана ромашковый чай, уложив его в кровать. Утихшая истерика даёт свои побочные эффекты на пару с простудой, а потому Тао крупно дрожит и не может уснуть. Он с благодарностью принимает чай, а после и еду, наскоро приготовленную Ву, говоря о том, что не ел ничего с прошлого дня, как Фань уехал.       Тао было приятно, когда парень аккуратно лёг рядом с ним и с осторожностью приобнял его за талию через объёмное одеяло. Хуан лежал на спине, молча смотря в потолок, а ИФань смотрел на него, и искренне надеялся, чтобы Тао не заглянул в его глаза и не увидел в них непозволительное чувство жалости, вперемешку с нежностью и желанием утешить.       Когда уставшие глаза ЦзыТао плавно закрываются, ИФань прекрасно понимает, что он ещё не уснул. Приподнимая голову и слегка поддаваясь вперёд, он впервые сам целует его с искренней надеждой оказаться той самой необходимой анестезией, которая поможет Тао. Он не испытывал и капли сожаления или неловкости, просто касался сухих губ, лаская настолько, насколько умел, и получая такой же нежный ответ. Тао всецело понимал поведение ИФаня, за что молча мог лишь благодарить его.       — Я останусь сегодня с тобой, — отстранившись, тихо проговорил ИФань, и Тао обессиленно кивнул в знак согласия.       — Не уходи от меня никогда, — а после сам тянется, прикрыв глаза, к желанным и исцеляющим губам парня. Тот, ни секунды не задумываясь, ловит его губы своими и мечтает растянуть эту ночь на целую вечность.