Don't leave me

***

Для двух парней, спящих в своих постелях в небольшой квартирке в Сохо, новый день начался совершенно по-разному. Луи Томлинсон резко раскрыл глаза, прерывая свой сон, ровно в 8 утра, как и планировал сделать прошлой ночью. Гарри Стайлс в это время еще продолжал спать, совершенно не собираясь вставать в ближайшие пару часов. Шатен в полудреме поплелся в ванную комнату, чтобы хоть немного привести себя в порядок. После вчерашней пьянки во рту была настоящая пустыня, а голова слегка болела от похмелья, что в очередной раз заставило удивиться мужчину, ведь никогда прежде он им не страдал. Спустя полчаса, за которые Луи успел сходить в прохладный душ, он наконец-то почувствовал себя живым человеком. Проходя мимо гостевой спальни, Томмо осторожно заглянул внутрь, улыбаясь открывшейся ему картине. Стайлс крепко обнимал одну подушку, пуская на нее слюни из приоткрытого рта, а одеяло сбилось в ноги, открывая шатену откровенный вид на обнаженного по пояс парня. Луи даже не задумывался о том, что уже несколько минут пялится на своего бывшего подопечного, в котором невозможно было узнать того пухленького маленького мальчика, с которым мужчина провёл много времени, разве что только по непослушно лежащим кудрям. Руки Гарри покрывало множество разнообразных татуировок, и Томлинсону казалось, что он часами может рассматривать рисунок за рисунком, стараясь отыскать новые. Штаны, которые Луи вчера дал Стайлсу, были коротковаты, еле доходя ему до щиколоток, и мужчине нестерпимо хотелось узнать, есть ли у Гарри татуировки под ними. Резко придя в себя, шатен вылетел из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Ему нужно было приготовить завтрак и разбудить кудряшку, чтобы тот не опоздал в студию, после чего Луи побежит в спортзал прочищать свою голову, в которой начинали появляться абсолютно неуместные мысли и желания. Томлинсон не обладал талантами в кулинарии, но пожарить блинчики и сварить кофе ему удавалось без проблем, чем он сейчас и занялся. В большие панорамные окна пробивались утренние лучи солнца, заполняя кухню приятным желтым светом. Шатен, не торопясь, принялся за готовку, стараясь не шуметь слишком сильно, чтобы не разбудить Гарри раньше времени. Спустя сорок минут на тарелке возвышалась небольшая горка золотистых блинчиков, а в кофеварке был готов крепкий черный кофе. Луи пошёл будить Стайлса, предварительно постучавшись в дверь, прежде чем открыть её. — Хэй, спящая красавица, пора подниматься, — негромко позвал шатен, подходя ближе к кровати. За то время, пока Томлинсон был на кухне, Гарри совсем не изменил позу сна, всё также прижимая к себе мягкую подушку. — Ну же, вставай, тебе еще в студию идти. — Парень продолжал сопеть, совершенно не реагируя на внешние раздражители. Луи захотелось поступить по-детстки и вылить на Стайлса ведро холодной воды, но мужчина выкинул из головы бредовую идею, вместо этого шагая в сторону двери, говоря чуть повысив голос, — На кухне стынут блинчики, и не думай, что я оставлю тебе хоть что-то, если ты не поднимешь свою задницу с кровати в ближайшие пять минут. Гарри зашёл на кухню всего через три. В этот момент шатен разливал кофе по большим кружкам, после подходя к холодильнику и доставая оттуда бутылку молока. Он мягко улыбнулся заспанному парню, пододвигая в его сторону тарелку с завтраком. — Доброе утро, Хазз, — с улыбкой сказал Луи, усаживаясь напротив брюнета. Он не ел нормально с позапрошлого дня, а блинчики хоть и не являлись полноценным завтраком, но это было всё же лучше, чем ничего. — Хорошо спалось? — Да, спасибо, — хриплым ото сна голосом ответил Гарри, делая столь необходимый глоток кофе. Он до сих пор не мог проснуться до конца и надеялся, что крепкий напиток ему в этом поможет. — Мне снилось что-то хорошее, но я уже не могу вспомнить, что именно. Весь завтрак они проболтали, делая краткие перерывы на кофе и блинчики. Каждый рассказал о своих планах на день, и Луи пожелал удачи другу на сегодняшнем ужине у матери, ведь он прекрасно помнил, какой была Энн. Шатену хотелось бы взглянуть на то, как изменились они с Джеммой, ведь последний раз он видел их семнадцать лет назад. Как бы Луи не желал провести с Гарри побольше времени, тому уже давно было пора идти на работу. Пока Стайлс переодевался в гостевой комнате в свои джинсы и одну из футболок шатена, Томлинсон очищал тарелки и ставил их в посудомоечную машину, ощущая легкую грусть от предстоящей разлуки. Всего пара дней со старым другом, и вот Луи уже привязался к парню сильнее некуда. Всё-таки Оливия была права, остерегая его от этого, ведь он не сможет быть с ним постоянно, с его-то работой. Да и Гарри скоро станет всемирно известным певцом, Томлинсон ни капли в этом не сомневался, хоть и не слышал еще ни одной его песни, так что часто видеться у них не получится в любом случае. Так же парень совсем забыл о том, что Хазз больше не его подопечный, и вряд ли сейчас нуждается в его постоянном присутствии, а быть навязчивым ему совершенно не хотелось. — Спасибо за футболку, я обязательно тебе верну её на днях, — шатена вырвал из мыслей голос Стайлса, который уже успел вернуться обратно на кухню. — Не хотелось бы появляться в студии в том же, в чём и вчера, иначе Джек достанет меня своими подколами. — Ничего страшного, — улыбнулся Луи, заканчивая с посудой. — Ты пройдёшься пешком или поймаешь такси? — Скорее всего поймаю такси. — Гарри немного сморщился от головной боли, и шатен это тут же заметил. Развернувшись к кухонным шкафчикам, Томлинсон достал баночку с анальгином, молча протягивая её Стайлсу. — Боже, огромное спасибо, я вчера слишком много выпил. — Бывает, Хазз. Пей таблетки, и я тебя провожу. — Луи отошел от раковины, пропуская Гарри за водой. Обувшись, парни спустились вниз, решая покурить перед тем, как разойдутся. Луи обратил внимание на невероятно длинные и тонкие пальцы Гарри с огромным количеством колец, которые очень красиво смотрелись с сигаретой, и чуть было не оказался пойманным с поличным, в последний момент успевая отвести взгляд. Стайлс же в это время думал о том, получится ли у него встретиться с Томлинсоном вечером после ужина с семьей, и в случае предложения не покажется ли он другу слишком навязчивым. Всё-таки они провели вместе уже два дня подряд, и парень не знал, имеет ли право занимать свободное время Луи. — Ладно, мне уже пора, — сказал Стайлс, пытаясь скрыть горечь в голосе. — Спасибо за хороший вечер, я давно уже так не расслаблялся. — Это тебе спасибо, я вообще не помню, когда последний раз вот так вот проводил время с кем-то, — с легкой улыбкой ответил Луи, шагая вместе с Гарри ближе к дороге. Стоило ему только щёлкнуть пальцами, как словно из ниоткуда перед ними остановилось такси, что вызвало сильное удивление у кудряшки. — Карета подана. — Как у тебя это получилось? — ошарашено спросил Стайлс, не сводя изумленного взгляда с шатена. — Честно говоря, я не знаю, Гарри. — Луи на автомате открыл заднюю дверь для Гарри, даже не задумываясь о том, что перед ним сейчас не дама. — Я просто всегда умел это делать. — Я точно никогда не перестану удивляться, — тихо пробормотал себе под нос брюнет, но Томлинсон всё равно услышал и заливисто рассмеялся. Стайлс подошёл ближе и притянул мужчину в объятья, удивляясь тому, какой Луи был крохотный по сравнению с ним. Отстранившись, Гарри уселся на заднее сидение, бросая на шатена взгляд через приоткрытое окно. — Я уже скучаю по тебе, Лу.

***

Мужчина провожал взглядом желтое такси, которое сейчас уносило его друга всё дальше и дальше от него, пока машина не скрылась за первым поворотом. Луи до сих пор ощущал тепло от объятий кудрявого, которое, казалось, начало заполнять его изнутри. Эти новые чувства были мало похожи на те, что он испытывал рядом с детьми, и это чертовски пугало Томлинсона. Всего два дня с Гарри, и вот он уже начинает чувствовать себя как человек — этого не должно было случиться. Поднявшись обратно в свою квартиру, Луи сразу, не теряя времени, пошёл за спортивной сумкой, которая лежала на самом дне шкафа. Мужчине не терпелось занять чем-то своё тело, довести его до изнеможения, чтобы единственной мыслью осталось лишь желание лечь и отдохнуть. Томлинсон хотел перезагрузить свой мозг, взглянуть на неожиданную встречу другим взглядом, чтобы попытаться сделать какие-то выводы, найти причину случившегося. Подобные случайности никогда не происходили ни в его, ни в чьей-либо еще жизни воображаемых друзей, и это вызывало у мужчины страх. Пару дней назад, прогуливаясь по району, Луи случайно увидел неприметный зал, который явно не был часто посещаемым, что вполне его устраивало. Быстрым шагом мужчина добрался до него за двадцать минут, и, к его счастью, он уже был открыт. Внутри оказалось именно так, как и предполагал Томлинсон — в центре стоял боксерский ринг, а у стен старые, но вполне себе работающие, тренажеры. Несмотря на ранний час и середину рабочей недели в зале уже было несколько человек, и каждый был занят своим делом. Переодевшись в более удобную одежду, мужчина принялся за разминку на тренажерах, предвкушая полное отрешение и сосредоточенность на занятиях, но в итоге получил совершенно противоположное. Гарри не желал вылазить из его головы, наоборот сильнее проникая в мысли, разрастаясь в них как плющ. Даже музыка не помогала отвлечься, и Луи абсолютно не понимал, что с ним творится. Ему казалось, что сутками напролёт он думал лишь о Стайлсе, и не только в бодрствующем состоянии, но и во снах, которые раньше ему и не снились вовсе. На двадцать седьмой минуте бега в голове Томлинсона мелькнула мысль, которая крайне точно объясняла всю эту ситуацию. На автомате Луи выключил беговую дорожку и слез с неё, в шоке подходя к свободной скамейке поблизости. Он был влюблён в Гарри. Это объясняло учащенное сердцебиение, невозможность сосредоточиться на чём угодно, желание быть постоянно рядом, безграничное счастье в каждой клеточке тела, когда они были вместе. Даже непонятные эмоции, которые Луи испытывал после каждого расставания, стали понятны — это была тоска. Его реакции на их случайные прикосновения, когда кожа покрывалась мурашками, а по телу будто проходился электрический заряд. Всё вдруг стало так ясно и просто, что Томлинсону хотелось рассмеяться от своей глупости, ведь любой другой человек давно бы догадался. Но Луи не был обычным человеком. Эта мысль мгновенно отрезвила мужчину, словно на него вылили ведро ледяной воды. Он не был человеком, скоро у него появится новое назначение, которое в итоге завершится, а после его направят в другой город к очередному ребенку. Даже если его чувства окажутся взаимными, в чём мужчина нисколько не был уверен, у них с Гарри никогда не будет нормальных отношений, которых Стайлс заслуживает. Луи нужно было забыть обо всём и просто быть для него другом, в котором тот до сих пор нуждался. Томлинсон тренировался ещё несколько часов и даже успел побоксировать с другим парнем, выплёскивая свою ярость и бессилие на ринге, после чего принял душ и устало поплёлся домой, добившись в итоге того, чего хотел — желания лечь и отдохнуть. Мышцы приятно ныли после физической нагрузки, а на скуле после спарринга наливался кровью небольшой синяк. В целом Луи был доволен тренировкой, но внутри он был сломлен и разбит, и для него эти эмоции были в новинку. Ранее он никогда не влюблялся и даже не подозревал, что способен на это. Шквал чувств обрушился на него, словно цунами, за несколько дней переворачивая его внутренний мир вверх тормашками. Мужчине хотелось обсудить это с кем-нибудь, но он не знал, кто из коллег сможет хоть немного его понять, а тем более дать совет. Уставший, Луи ввалился в свою квартиру, кидая сумку куда-то в сторону. В ближайших планах Томлинсона было лечь спать на несколько часов, чтобы ни о чём и ни о ком не думать. Добравшись до ближайшей спальни, в которой сегодня ночевал Гарри, мужчина остановился, пару секунд раздумывая, но в итоге заходя в неё и раздеваясь до нижнего белья. Луи было плевать, выглядело ли это странно, но ему хотелось ощутить присутствие кудрявого, какое угодно единение с ним. Плюхнувшись в расправленную кровать, мужчина накрылся одеялом, утыкаясь лицом в мятую подушку в желании уловить запах Гарри. Проспав около трёх часов, Томлинсон встал в семь минут пятого. Шаря по кровати в поисках телефона, мужчина вспомнил, что оставил его в сумке, которая валялась в прихожей. Луи метнулся за ним, надеясь найти хоть одно сообщение от кудрявого, но его ждала смс от Элеонор, которая предлагала ему встретиться. Так как этот вечер был у шатена абсолютно свободным, ведь Гарри был на семейном ужине, Томлинсон решил согласиться, тем более девушка была очень приятной и милой в общении. Написав ей сообщение с просьбой скинуть свой адрес, мужчина пошёл собираться, предвкушая хороший вечер. Через двадцать минут Луи стоял в прихожей, пытаясь уложить беспорядок на голове с помощью геля. Взглянув на себя в зеркало, шатен остался доволен своим выбором одежды — темно-синий джемпер и черные зауженные джинсы смотрелись на нём неплохо, можно было даже сказать стильно. Встреча с Элеонор должна была состояться в хорошо знакомом для Томлинсона районе, так что он без опаски потеряться вышел из такси недалеко от обговоренного места, желая купить для девушки цветы. Этот жест очень понравился Эль, которая в знак благодарности поцеловала его в щеку, окутав приятным ароматом парфюма. Луи и под дулом пистолета бы не признался в том, что слабый запах Гарри на подушке был в миллион раз лучше любого парфюма. — И куда же мы пойдём? — с легкой улыбкой спросила Эль, подхватывая мужчину под руку. — Если честно, я жутко проголодалась. — Я знаю здесь неподалеку одно замечательное место, — ответил Томлинсон, направляясь с девушкой вниз по улице. По дороге Элеонор рассказала Луи о том, что позавчерашнее собеседование прошло успешно, и она получила работу учителя в начальной школе. Её глаза светились от счастья, что вызывало у мужчины искреннюю улыбку и радость за девушку, у которой начало хоть что-то удачно складываться в жизни после крупных неудач. Возможно один из его будущих подопечных будет учиться в её классе, кто знает? После стольких событий мужчина вряд ли уже сможет удивиться очередной случайности. Через двадцать минут они подошли к красивому зданию, которое всем своим видом приглашало их зайти. — Сент-Ридженс? Я всегда хотела сюда сходить! — воскликнула девушка, в неверии смотря на Луи. — Ты что, волшебник? Не мог же ты просто угадать. — Пойдём, — с таинственной улыбкой сказал мужчина, открывая перед Элеонор дверь. Кафе было именно таким, каким его в последний раз запомнил Луи. За столько лет оно не изменилось ни на каплю: всё те же столики, те же картины на стенах, та же форма на официантах. Отодвинув стул для Эль у дальнего столика, Томлинсон сел напротив, окидывая взглядом помещение ещё раз. Призраки прошлого всюду окружали его. Через два столика было место, где они всегда ели с Гарри мороженое и играли в их любимую игру. Казалось, что сейчас за его спиной застучат каблуки Энн, а потом женщина начнёт ворчать, что Хазза опять заказал себе два десерта. — Луи, ты меня слушаешь? — донесся до Луи голос девушки, которая выжидающе смотрела на него. — Ты бывал тут раньше? Я совсем не знаю, что заказать. — Можешь заказывать всё что угодно, готовят здесь великолепно, — ответил Томлинсон, беря в руки свободное меню. В еженедельные посещения с кудряшкой Луи не ел ничего кроме дынных шариков, но иногда он заходил сюда поесть и обычную пищу. — У них неплохие стейки, если ты ешь мясо. — Спасибо за совет, — сказала Эль, очаровательно улыбнувшись в ответ. — Выберешь вино на свой вкус? У тебя он точно есть, мне понравилось то, что мы пили в твоей квартире. Вскоре к ним подошёл официант и принял заказ, оставляя их вновь наедине. За столом завязалась оживленная и приятная беседа, которая, скорее, напоминала монолог девушки, изредка прерываемый вопросами Томлинсона, ведь всё-таки Луи не мог подробно рассказывать о своей жизни, а врать ему совершенно не хотелось. Мужчина с интересом слушал Элеонор, которой было что рассказать. В Лос-Анджелесе, где Эль жила с парнем, она работала манекенщицей, чтобы оплатить учёбу в колледже, который закончила всего полгода назад. Получив образование, девушка продолжила работать, чтобы накопить половину суммы на дом, который планировала покупать вместе с парнем, но в итоге все планы обрушились внезапным раскрытием измены. Наблюдая за Элеонор, Луи чувствовал, что здесь, в Нью-Йорке, девушке будет намного лучше, и её жизнь абсолютно изменится. В лучшую сторону. — Может ты уже расскажешь что-нибудь о себе, мистер Таинственность? — спросила Эль, отправляя в рот кусочек стейка. В её взгляде сквозило искреннее любопытство, и Луи начал раздумывать о том, что он мог рассказать ей о себе. — Ну серьёзно, тебе наверняка уже надоело слушать мою болтовню. — Вовсе нет, — возразил мужчина, делая небольшой глоток красного вина. — Мне было безумно интересно слушать тебя, у тебя захватывающая жизнь. А моя довольно однообразная. — Неужели у тебя не происходило ничего странного или необычного? — недоверчиво подняв бровь сказала девушка, откидываясь на спинку стула. — Давай, рассказывай мне хоть что-нибудь, я от тебя не отстану. — Как раз на днях я встретил одного человека, с которым просто никак не мог встретиться, — признался Луи, решая выговориться новой подруге. Элеонор доверилась ему, и меньшее, что он мог сделать, это довериться в ответ. — Я не смогу объяснить подробности, но эта встреча была буквально невозможной. Но она произошла, что очень сильно меня удивило. Теперь была очередь Эль сидеть и слушать, изредка спрашивая или уточняя что-нибудь у Луи. Томлинсон вывалил ей практически всё, что его беспокоило, в том числе и то, что испытывал чувства к Гарри, которые мало походили на дружеские. Девушка внимательно слушала, и по её глазам шатен видел, что она делает это не из вежливости, а потому что ей действительно хотелось выслушать и помочь, что напоминало мужчине его коллег, которые всегда смотрели именно так. Когда Луи закончил свой рассказ, Элеонор протянула руку через стол и мягко сжала его ладонь. — Луи, я не стану расспрашивать о многих вещах, которые меня заинтересовали, потому что понимаю, раз ты не хотел о них рассказывать, то так надо, — начала девушка, смотря в голубые глаза пронзительным взглядом. — Не стану интересоваться, почему у вас с ним ничего не получится якобы из-за твоей работы. Но чёрт возьми, такая невозможная встреча не могла произойти случайно. Для этого была какая-то причина. И если Гарри такой особенный, то он должен знать о твоих чувствах. Тем более ведь ты всё равно скоро не сможешь с ним видеться, так что ты теряешь? — Некрасиво вываливать на него такое, а потом исчезать. — Луи печально усмехнулся неожиданной иронии, свободной рукой поднося ко рту полупустой бокал. — Я уже причинил ему много боли, мне бы не хотелось добавлять ему ещё. Он не заслуживает этого. — Милый, судя по твоему рассказу, ему в любом случае будет больно, — серьёзно сказала Элеонор, отпуская ладонь шатена. — Возможно он тоже влюблён в тебя, и у вас будет хоть немного времени побыть вместе. Между вами есть связь, он дорожит тобой, так что я не думаю, что он оттолкнёт тебя после признания. Ваша дружба прошла через слишком многое, чтобы рассыпаться от подобного.

***

Чем больше времени Гарри проводил в студии, тем сильнее ему нравилось то, чем он занимался. Сегодняшний день был таким же плодотворным, что и вчерашний. Как только Стайлс зашёл в уже родной для него кабинет, на него налетел Джек, с довольной улыбкой рассказывая о том, что трек сведён и ждёт, когда его прослушает хозяин. Следующие несколько часов они доводили песню до совершенства, исправляя мелкие недочёты, которые не нравились кудрявому. Когда Гарри прослушал финальную версию, по его телу пробежали мурашки, а на лице расцвела счастливая улыбка. Возможно в будущем ему захочется что-то изменить, перезаписать, но сейчас он был доволен проделанной работой, даже немного горд собой и точно невероятно горд Джеком. — Друг, ты просто волшебник, — улыбаясь сказал Стайлс, крепко обнимая парня. В который раз он убеждался в том, что ему невероятно повезло работать с этим человеком, который интуитивно понимал, чего хочет Гарри, и без промедления делал это, давая при этом ценные советы. — На данный момент это моя самая любимая песня из всех записанных. Я не удивлюсь, если она ею и останется. — Да, получилось великолепно, — согласился Джек, и из его уст это было высшей похвалой для Гарри. — А теперь давай работать дальше. Сегодня нужно будет перезаписать припев для одной из песен, потому что ты можешь спеть куда лучше. Давай, кудряшка Сью, за работу! Домой Стайлс вернулся только к четырём часам с огромными пакетами продуктов, ведь на ужин он обещал привезти любимый пирог Джеммы, который ещё нужно было приготовить. Постоянно поглядывая на телефон, Гарри принялся за готовку, стараясь сосредоточиться на рецепте, а не на том, что уже несколько часов не разговаривал с Луи. Казалось бы нет ничего сложного в том, чтобы просто взять и написать своему другу, но Стайлс боялся показаться навязчивым или заметить хоть малейший признак того, что он надоел Лу. В конечном итоге пирог занял все мысли Стайлса, а когда он оказался в духовке, кудрявый пошёл в душ, ведь до ужина оставалось всего два часа. Гарри постучался во входную дверь особняка и еще раз порадовался тому, что съехал отсюда при первой же возможности. Хоть в этом месте и прошло его детство, но он не ощущал его своим домом, по крайней мере в последние годы пребывания в нём. Дверь открыл Мартин, который работал здесь дворецким столько, сколько Стайлс себя помнил. — Здравствуйте, мистер Стайлс, Ваша мать и сестра уже в столовой, — с тёплой улыбкой поприветствовал Мартин, забирая из рук Гарри поднос с пирогом. — Они ждут Вас. — Здравствуйте, Мартин, я очень рад Вас видеть, — без тени притворства ответил кудрявый, пальцами взъерошивая кудри на голове. — Как Ваше здоровье? — Всё хорошо, спасибо, мистер Стайлс. Но боюсь, что скоро придётся мне уйти на покой. Годы не щадят меня, мистер. — Да будет Вам! Вы еще всех переживёте, — сказал Гарри с улыбкой, мягко хлопая мужчину по плечу. Недолгая дорога до столовой прошла в непринужденной беседе, после чего их пути разошлись. Сделав глубокий вдох, Стайлс прошёл внутрь столовой, откуда доносился звонкий смех его старшей сестры, а также эмоциональный голос его матери, которая что-то увлеченно рассказывала дочери. — Привет, мама. Привет, Джемс, — поздоровался Гарри, подходя ближе к женщинам. Джемма выделялась из вычурной обстановки комнаты бледно-голубыми волосами, которые, судя по фотографиям в instagram, совсем недавно были розовыми. — Надеюсь, что я не опоздал. — Братишка, как я рада тебя видеть, — с улыбкой до ушей сказала девушка, подлетая к Стайлсу с крепкими объятьями. Они не виделись больше полугода, ведь всё это время Джемма жила в Риме и никак не могла приехать из-за работы. — Господи, когда ты перестанешь расти? Или может я уже уменьшаюсь? — Ты замечательно выглядишь, — искренне ответил Гарри, прижимая к себе сестру. Были времена, когда он никак не мог дорасти до сестры, но когда она после долгого отсутствия приехала из колледжа домой, кудрявый уже перерос её на добрые восемь сантиметров, и эта разница с годами только росла. — А насчёт роста — у меня ботинки с каблуком, а ты на плоской подошве, так что не переживай. — Давайте сядем за стол, — подала голос Энн, изящно садясь на красивый резной стул. Окинув взглядом сына, женщина недовольно поджала губы, но не нахмурилась. Она никогда не хмурилась, чтобы не давать повод для возникновения морщин. — Гарри, позволь мне записать тебя к Джейсону, он приведёт твои волосы в порядок. — Две минуты, новый рекорд, — вполголоса сказала Джемма, наклонившись ближе к брату. — Сейчас еще и моё «безобразие» на голове захочет исправить. — И тебя, милочка, могу записать, — продолжила женщина, притягивая к себе бокал с мартини. — Ты взрослая, умная женщина, разве ты не переросла эти подростковые забавы? Брат с сестрой понимающе переглянулись, сдерживая всеми силами рвущийся наружу смех. Каждое семейное застолье, начиная с восьмилетия Гарри, не обходилось без предложения похода к любимому парикмахеру матери. Лет пять назад к страдающему Гарри присоединилась ещё и сестра, которая редко задерживалась с одним цветом волос, что выводило мать из себя. Когда Джемма вырвалась из-под всеобъемлющего контроля Энн, она здорово изменилась, как внешне, так и внутри, словно наконец смогла жить так, как хотела сама. Именно после этого её отношения с Гарри стали крепче и глубже, она даже стала защищать его от вечных нападок матери, которым никогда не было видно ни конца, ни края. Во время ужина Энн была пугающе молчалива и сдержана, а за столом, впервые за долгое время, шла приятная беседа, не прерываемая никакими замечаниями. Джемма рассказывала о своей жизни в Европе, новых работах, а так же обрадовала семью новостью о том, что возвращается в Нью-Йорк на некоторое время, чтобы устроить здесь выставку своих лучших фотографий. Гарри был безумно рад за сестру, которая, как и он, была очень творческой личностью, и обладала невероятным талантом. За что бы девушка не взялась, у неё всё великолепно получалось. Вечер проходил очень хорошо, и Стайлс не мог в это поверить, ожидая какой-нибудь подвох. Сейчас они были похожи на обычную семью, собравшуюся за ужином, которая замечательно проводит время друг с другом по собственному желанию. Подобное звучало совсем неправдоподобно, а на деле это казалось ещё нереальнее. Вскоре Гарри поймал себя на мысли, что ему не хочется ехать к себе, ведь наконец-то он почувствовал себя частью семьи и хотел всеми способами продлить этот момент. — Гарри, пирог безумно вкусный, как тебе это удается каждый раз? — с набитым ртом спросила Джемс, ловя от матери недовольный взгляд. — Ну, а что? Имею право! Я не ела его уже очень давно. — Дети, я хотела с вами поговорить, раз вы оба наконец-то под одной крышей, — начала Энн, вставая из-за стола и подходя к столику с алкоголем. Налив себе шерри, женщина не спешила поворачиваться лицом к детям, которые ожидающе смотрели на неё. — Гарри, Джемма, когда я умру, компания перейдёт к вам в равной доли, вы это оба знаете очень даже хорошо. Тебе, милый сын, больше не придётся выслушивать мои замечания и рекомендации по поводу твоей работы, ты сможешь принимать решения самостоятельно, — быстро сказала женщина, опустошая свой бокал, поворачиваясь к дочери и сыну лицом. — И я вам не рассказывала, что моя мать умерла от сердечной недостаточности в 35. Вам уже 26 и 30. Подумайте об этом. Сказав это, она подошла к Гарри и Джемме, погладив их по голове, после чего вышла из столовой, оставляя их наедине со своими мыслями. Дети напряженно пытались понять, что она старалась этим сказать. Что у неё проблемы с сердцем? Или что им следует следить за своим здоровьем? Им оставалось лишь гадать, ведь последнее слово всегда оставалось за Энн.

***

После такого драматичного завершения ужина, Гарри предложил сестре немного прогуляться. Они оба прекратили попытки понять, что пыталась донести до них мать, так как Энн, как всегда, сказала им ровно столько, сколько и хотела. Выйдя на свежий воздух, они решили просто пройтись по улице вниз, как делали всегда, когда Джемма приезжала из колледжа. Кудрявый достал из пачки сигарету, ощущая острую потребность в никотине, жестом предлагая сестре. — Я думала, что ты бросил, — с удивлением сказала девушка, вытягивая себе сигарету. — Ты же поёшь, не боишься голосу навредить? — Я брошу, обещаю, — честно сказал Гарри, подкуривая обоим. События последних дней слишком сильно сказывались на нервах парня, так что сейчас не время было изменять своим привычкам. — А ты чего не бросаешь? — После такого мрачного завершения вечера грех не покурить, — усмехнувшись ответила Джемма, красиво выдыхая дым. — Рассказывай, что у тебя происходит нового. Когда альбом выпускаешь? Дашь послушать готовые песни? Они гуляли около часа, обсуждая всё на свете. Без мамы рядом они могли говорить более открыто, обсуждая личные темы, а так же делясь историями, от которых Энн точно хватил бы инфаркт. Джемма поведала печальные новости о расставании с Алексом четыре месяца назад, который больше не хотел мотаться по миру, желая обосноваться на одном месте и завести семью. Девушка спокойно восприняла это, а работа помогла ей отвлечься и пережить тоску по парню, с которым она встречалась последние полтора года. А всего месяц назад в баре, где Джемма отдыхала с друзьями после очередной рабочей недели, девушка познакомилась с Майком, который прилетел в Италию отдохнуть на несколько недель. Девушка старательно пыталась сделать вид, что это знакомство мало для неё значило, но по ее глазам Гарри видел, что сестра серьёзно влюбилась и счастлива. Стайлс лишь надеялся, что это взаимно, и Майк приедет за ней в Нью-Йорк, ведь в ближайшие месяцы Джемма никуда не собиралась уезжать. Когда на улице начало смеркаться, Гарри проводил сестру обратно до дома, крепко обнимая на прощание. Сегодняшний вечер был полон на информацию и события, а недавнее желание задержаться в доме детства лопнуло как мыльный пузырь, оставляя после себя непонятный осадок. Сейчас кудрявому хотелось побыть в одиночестве, подумать, а потом поехать домой и сразу лечь спать. Немного пройдясь, Гарри поймал такси и доехал до центрального парка, решая через него прогуляться до дома пешком. Мимо него проходили влюбленные парочки, держащиеся за руки, владельцы собак, пожилые люди, вышедшие подышать свежим воздухом. Неожиданно вдалеке замаячила до боли знакомая мужская фигура, под руку с которой шла высокая стройная девушка с букетом цветов. Стайлс ускорил шаг, наблюдая за ними, стараясь разглядеть лицо мужчины, чтобы быть абсолютно уверенным в своих подозрениях. Когда пара присела на лавочку, Гарри остановился как вкопанный, узнав любимую улыбку и голубые глаза, которые преследовали его всю жизнь. Если бы прямо сейчас Стайлса попросили объяснить свои эмоции, он бы ни за что не смог это сделать. Казалось бы, что нет ничего странного или плохого в том, что его лучший друг, который был для него воображаемым несколько лет до наступления девятого дня рождения, внезапно появившийся в его жизни спустя семнадцать лет не постаревший ни на день, гуляет с привлекательной девушкой, которая не сводила с него взгляда. Противное чувство, расползающееся по груди, здорово напоминало ревность, но Гарри не понимал, откуда она могла взяться. Да, в детстве кудрявый был абсолютно уверен в том, что Луи только его друг, что он для него единственный и неповторимый, но сейчас Гарри взрослый мужчина, больше он не его подопечный. У Томлинсона был отпуск, в котором он мог встречаться с кем угодно, а не только с Гарри. Кое-как справившись с приступом неоправданной ревности, Стайлс развернулся и пошёл другим путём, стараясь думать о чём угодно, но только не о Луи. Сейчас Гарри стал понимать, почему весь день не было вестей от друга, который очевидно был занят свиданием и подготовкой к нему. Весь путь до дома Стайлс ругал себя за глупую реакцию и поспешные выводы, ведь он совсем не знал, кто была эта девушка, и не имел никакого права обижаться на Луи за то, что тот не рассказал ему обо всём в своей жизни. Хоть они и были старыми друзьями, но это не означало, что он был для Томмо самым близким и важным человеком в жизни. Всё-таки три дня назад Луи даже и не вспоминал о нём, в отличии от самого Гарри. Зайдя домой, кудрявый сразу пошёл в рабочий кабинет, где он писал стихи, тексты песен, придумывал музыку или просто читал. Налив себе виски, Гарри сел в удобное кресло, пододвигая к себе поближе блокнот с набросками всех его песен. После неожиданной встречи и ещё более неожиданной собственной реакции, в голове Стайлса медленно стал назревать текст песни, который ему срочно нужно было записать. Гарри уже представлял себе музыку, так и накладывающуюся на слова, и сам не заметил, как вскоре на листе бумаги был полный черновой вариант новой песни. Сняв гитару со стены, парень стал наигрывать мелодию, крутящуюся в мыслях, постепенно подстраивая её под текст песни.

Tell me something, tell me something You don't know nothing, just pretend you do I need something, so tell me something new

Полностью погрузившись в работу, Гарри забыл об оставленном телефоне на тумбочке в прихожей, на котором мигал пропущенный звонок и сообщение от Луи. Мужчина даже не слышал звука оповещения, ведь его кабинет был звуконепроницаемым, чтобы не тревожить соседей, если ему вдруг захочется поиграть на пианино или гитаре посреди ночи. Стайлс выплескивал в музыке, в пении все эмоции, испытанные за вечер, постепенно чувствуя себя всё лучше и лучше.

Choose your words ‘cause there's no antidote For this curse or what's it waiting for Must desert you just before you go

Томлинсон шёл домой, пытаясь дозвониться до Гарри, ведь он с самого утра не слышал его голос и безумно скучал. Когда звонок остался без ответа, Луи решил написать сообщение с просьбой перезвонить ему и вопросом, всё ли у кудрявого в порядке. Его встреча с Элеонор завершилась у центрального парка, где он поймал девушке такси, чтобы она не шла в поздний час одна. После разговора с ней мужчина задумался о том, чтобы рассказать Гарри о своих чувствах, но всё же он не был в этом уверен на все сто процентов. У них еще было время, и Томлинсон хотел надеяться, что им его хватит.

Oh, tell me something I don't already know Oh, tell me something I don't already know

По всему кабинету разносились музыка и пение, набирающие обороты. С каждым новым повтором Гарри пел всё громче, эмоциональнее, находя более подходящие комбинации мелодии и текста. Слова претерпели небольшие изменения, как и музыка, и Стайлс чувствовал, что всё ближе к тому, что ему было нужно.

Brooklyn saw me, empty avenues There's no water inside this swimming pool Almost over, that's enough from you

Зайдя в свою квартиру, Луи впервые ощутил то, что ему нисколько не нравилась тишина, встречающая его. После многочисленных назначений, долгого времяпровождения с детьми, которых Томлинсон любил всей душой, мужчине часто хотелось остаться наедине с самим собой, но сейчас он хотел совершенно противоположного. Луи с удовольствием бы сейчас посмотрел очередной сериал вместе с Гарри, смеясь над его глупыми шутками, валяясь на диване с упаковкой пива и коробкой пиццы. Со всепоглощающим разочарованием мужчина пошёл в гостевую спальню, взяв телефон с собой, удобно устраиваясь под одеялом. Грудь Луи сдавило так, что ему стало тяжело дышать, и на мгновение Томлинсон пожалел всех людей мира, которые испытывали из-за безнадежной влюбленности всё то же самое, что и он. Но лишь на мгновение, ведь эти чувства наполняли жизнь Луи новым смыслом, который впервые никак не был связан с его работой.

I've been praying, I never did before Understand I'm talking to the walls And I've been praying ever since New York

Гарри отложил гитару, устало откидываясь на удобную спинку кресла. Допив залпом остатки виски, кудрявый довольно посмотрел на финальную версию песни, которая была именно тем, чего он добивался. В груди, как это часто у него случалось в подобных ситуациях, наступило полное затишье, ведь всё, что было у него внутри, сейчас находилось на исписанном листе бумаги. В мыслях так же стало намного чище и спокойнее, а ревность испарилась, словно её никогда и не было. Повесив гитару на своё место, Стайлс выключил свет в кабинете, закрывая за собой дверь. Сейчас Гарри хотелось просто лечь спать, чтобы этот день наконец-то закончился.

Oh, tell me something I don't already know Oh, tell me something I don't already know Oh, tell me something I don't already know Oh, tell me something I don't already know