Pleasure and pain

Блейн двигается медленно и аккуратно, словно в замедленной съемке. Курт неотрывно наблюдает за его горящими нежностью и заботой глазами, в которых отражается страх сделать что-то не так и навредить. Курт не смог бы и в жизни передать словами, как же его это бесит. Неужели все должно быть именно так? Хаммел недовольно морщит лицо, отворачиваясь и подставляя шею для поцелуев, когда Блейн холодной рукой проникает под футболку. Хаммел смотрит в окно, где перед ним расстилается звездное небо, как-то странно намекающее на ошибку. У Курта в глазах стоят слезы, которым он старается не давать выхода. Блейн вдавливает его в кровать своим довольно мускулистым телом и Курт вынужден стараться еще более усерднее. Все это было таким волшебным для него. Ровно до того момента, пока они не перешли ту самую тонкую грань. Курт не хотел такого. Это первый раз и сейчас он думает, что может не стоит лишаться девственности с любимым парнем? Курт делает резкий вдох, когда Блейн убирает пальцы и входит. Он осторожничает. Чересчур. Чувство боли Курт ощущает не столько телесно, сколько душевно. И в тот момент, когда движения становятся более ритмичными и динамичными, Курт окончательно понимает, что вляпался. Андерсон шепчет, что боль скоро пройдет, что станет хорошо и приятно. Курт закусывает нижнюю и кивает, позволяя Блейну поцеловать себя в висок. Он соглашается с ним, хотя он очень сомневается, что боль пройдет, а уж тем более он сомневается в том, что ему станет хорошо. Чудес на свете не бывает. Волшебства, видимо, тоже. Сегодня он в очередной раз в этом убедился. Он терпит ради Блейна. Он любит его мягкие прикосновения и влюбленные глаза. Он терпит, но ему так хочется встать и просто пойти смотреть с ним «Лак для волос». Тот любит мюзиклы, как и он сам. И они любят друг друга. Наверное, Курт мог бы полюбить и секс с ним, если бы он приносил ему хоть что-нибудь кроме слез и разочарования. Курт стонет какое-то время, но потом он устает и только вздыхает и выдыхает. Блейн не обращает на это внимания, целуя Курту шею. Все так нежно и прекрасно, что Курту просто хочется блевать. Он хочет попросить его ускориться, сжать его запястья или хотя бы посмотреть в глаза с чуть большей страстью, но потом понимает, что, наверное, это будет наглостью. Шатен чувствует себя просто ужасно. Он считает себя отвратительным человеком, пытаясь заставить себя получать хоть долю того удовольствия, которое он получал при первых поцелуях со своим любимым человеком. Любимым человеком, с которым он планирует провести остаток жизни. Неужели один раз может все испортить? Курт ненавидел секс прямо сейчас самой лютой ненавистью. — Наверное, с Себастианом тебе было бы лучше. Курт инстинктивно вжимается в кровать от собственного вопроса. Зачем? Ему кажется, что вселенная замерла, когда Блейн резко остановился, придавив его тазом и приподняв корпус. Кажется, это действительно было слишком. В глазах Блейна стоит непонимание происходящего и некое разочарование. Хаммел постоянно говорит о Себастиане. Постоянно ревнует и сравнивает себя с ним, доводя все до какого-то точнейшего анализа. Андерсон всегда только устало закатывает глаза, целует в лоб и говорит, что любит только его. Блейн смирился с ревнивым парнем. Но этот вопрос в данном контексте и в данный момент явно было более, чем не в тему. — Курт, что ты несешь? — сладко спрашивает он, отдышавшись. От этого у Курта на душе снова разливается что-то приятное. Если бы они не занялись сексом, то сейчас все явно было бы просто прекрасно. Черт. — Хватит вспоминать Себастиана. У нас ничего не может быть с ним, ведь я люблю тебя, помнишь? Курт улыбается, соглашаясь и резко притягивает к себе Блейна, целуя в пухлые губы. Блейн отвечает на поцелуй. Нежно. Впрочем, как и всегда. Хаммел не знает, когда же настанет тот день, когда Блейн не будет бояться его обидеть или сделать что-то не так. Он не знает, вел бы он себя точно также с Себастианом, но он уверен, что тот точно не лежал бы под ним, как бревно. Он бы извивался, хрипел, толкался навстречу, царапал спину... Хотя, нет. Все было бы не так. Себастиан бы наверняка было сверху, другого бы он просто не допустил. Курту нравилось думать об этом и в то же время он чувствовал себя еще более отвратительно: думать о таком во время первого раза с любимым — отвратно. — Курт, я... Блейн хрипит, но не успевает договорить, кончая парню на живот, едва успевая высунуть член. Курт резко вдыхает, сжимая веки в надежде проснуться, но ничего не происходит. Курт понимает, что лишился девственности прямо здесь и сейчас, при этом не получив абсолютно никакого удовольствия. И поэтому сейчас, глядя на вязкую жидкость на своем расслабленном прессе, единственное, что он хочет — умереть. Интересно, а что, если бы Блейн все же поддался на все ухищрения Себастиана и сейчас бы они были вместе? Наверное, все было бы совершенно иначе. Более красиво, сексуально, жестоко. Наверное, Смайт бы не лежал с видом долбанного истукана, который вообще не понимает, что происходит. Может, Курт просто не способен получать удовольствие? — Ты в порядке? — Блейн проводит рукой по щеке Курта, который еле сдерживается от того, чтобы отдернуться. Он лишь сдержанно кивает, облизывая губы и чувствует, как Блейн, наконец-то, освобождает его от своего веса и падает рядом. Шатен не успевает понять, как Андерсон так быстро нашел салфетку, чтобы убрать последствия ночи у Курта с живота, но уже через несколько секунд они лежат в обнимку, укрытые покрывалом. Блейн снова целует его в макушку, обвивая руками с двух сторон, сцепляя их в замок на уровне талии. Блейн выключил лампу, поэтому сейчас комната погрузилась и буквально потонула в полной тишине, разбавляемая лишь равномерным дыханием. Курт закрывает глаза, но перед глазами снова встают образы Смайта и того, каков же он в постели. Наверняка, у него огромный опыт в сексе. Курт был отчего-то в этом уверен. Смайт, наверняка, знает многое и совершенствуется с каждым днем. В его движениях нет скованности, он уверен в себе и в том, что делает. Хаммел думает об этом, несмотря на все старания отогнать мысли. И парень корит себя за то, что даже эти мысли приносят ему больше удовольствия, чем только что закончившийся секс.

***

Курт не находит себе место. Начиная с того самого утра, как они проснулись в обнимку и неделю вперед. После секса, что просто отвратительно, все перестало иметь смысл. Все перестало иметь былое волшебство в отношениях с Блейном Андерсоном. Это чувство забиралось под кожу и не хотело уходить. Это чувство просто убивало. Курт просто хотел чувствовать. Чувствовать хотя бы то, что чувствовал раньше, когда держал Блейна за руку или смотрел ему в глаза. Уж о том, что бы ощущать какие-то неимоверные ощущения после очередной ночи и речи не было. Курт старался минимизировать их встречи наедине, ибо он просто не мог отрицать то, что с каждым разом все становится только хуже и хуже. Они видели Себастиана пару раз в кофейне и он никогда не подходил. Иногда усмехался и подмигивал, но он не старался возобновить своих подкатов к Блейну. Курт, который только об этом и мечтал в последнее время, был угнетен. Его это пугало. Может, Себастиан усмехается над тем, что просто все знает? Хотя, ладно... Это бред. Хаммелу кажется, что такими темпами он с легкостью снова замкнется в себе. Ему становится только хуже. Блейн всегда ведет себя с ним очень нежно, словно бархат касается кожи, но притом каждый раз занятия любовью с ним, кажется изнасилованием. Блейн всегда едва ощутимо касается его тела, вызывая волну неприятнейших мурашек, которые заставляют только дернуться. Курт чувствует себя какой-то игрушкой, купленной в секс-шопе, хоть с ним и обращаются, как с аристократичной личностью голубых кровей. На секунду, он мог бы, конечно, задуматься в состоянии собственного психического здоровья, но все о чем он может думать, так это о том, что все, что происходит — жутко безвкусно и уродливо.

***

— Ну и как тебе, принцесса? — Себастиан опускается к уху Курта, ловя момент, когда Блейн отходит за кофе. — Больше не девственница, да? Хаммел отворачивается, закатывая глаза и дергая рукой, которую Смайт зажал в локтевом сгибе. Тот отпускает, но не отходит, довольно улыбаясь и играя бровями. Курт высматривает Блейна, но тот, как всегда медлит, и наверняка, выискивает мелочь. Западня. — Кто тебе рассказал? — недовольно хмыкает Курт, рассматривая ногти. — Блейн, что ли? — Господи, ты шутишь? — он качает головой и падает на место Блейна, делая нехитрый переворот возле стола. — Ты ваши рожи с Андерсоном видел? Твоя особенно доставляет, правда. — Да пошел... Курт не успевает договорить, как Блейн подходит с двумя карамельными капучино и удивленно бегает глазами от него к Себастиану и наоборот. Курт даже не смущается и единственное, что ему хочется, так это договорить то, что он должен. Тем не менее, он понимает, что попытка провалена, а Блейн как всегда не вовремя. — Удачи вам, ребята, — наигранно вздыхает Себастиан, поднимаясь со стула, после чего кидает взгляд в сторону Курта и подмигивает. — Набирайся опыта, Хаммел. Курту было бы неплохо сейчас было бы посмотреть на Блейна и покачать головой, но он только и может, что смотреть вслед Себастиану. Его фраза пустила по телу настоящий заряд электрического тока, что Курт просто ненавидел. На самом деле, он чувствовал такое в первый раз. И чувствовал не от Блейна.

***

— Быстрее… — стонет Курт, кусая губы в кровь. Курт не знает, правильно ли он делает, когда решается попросить Блейна о чем-то во время секса. Это уже далеко не первый раз, но безнадежность достигнуть настоящего оргазма, о котором так часто говорят и пишут почти достигла апогея. Хаммел пытается сделать хоть что-то. Он пытается сделать все зависящее от него, когда короткими ногтями царапает спину Андерсона, заставляя сильнее вдавить себя в кровать. И когда Курт в очередной раз чувствует себя отрешенным от реальности, он понимает, что беспомощен. Сейчас он словно выполняет свою работу. Одну из привычных функций, что-то вроде того. Хаммел чувствует себя ужасно. Снова. — Черт, Блейн, сильнее! Пожалуйста! Блейн старается, но все получается нежно. Снова эта чертова нежность. Может, это в Курте что-то не так? Может, просто и Блейн тоже считает его милым и неприкосновенным цветком, которому нужна только любовь и забота? Может, он просто не в силах понять того, что Курт такой же, как и многие. Такой же, как и почти все. Он просто хочет получать действительное удовольствие, о котором читал и слышал так много. И он поверить не может, что все это вранье, а в жизни все так скучно и до боли однообразно. Ему придется жить так всю жизнь? Его жизнь с Блейном похожа на сказку, бесспорно. Ровно до того момента, пока они не не начинают заниматься сексом.

***

— Что парень должен чувствовать во время секса с парнем? — Курт подходит к столику, за которым сидит Себастиан с какими-то бумагами. Тот давится кофе. Через секунду шок проходит и Себастиан возвращается в свое привычное состояние. Он вскидывает брови и усмехается. Курт чувствует, что щеки начинают гореть, как никогда не было рядом с Блейном из-за обычного стояния рядом. В последнее время — точно. — С какой целью интересуешься, юная леди? — тешится Себастиан, закатываясь заливистым смехом. — Я... Я ничего не чувствую. Было видно, что это признание стоило Курту не малых усилий. Особенно перед Себастианом. И сейчас он снова задавался вопрос, зачем он это сделал. Смайт, тем не менее, перестает смеяться, а его лицо вытягивается. Курта это удивляет, в то время как он указывает на стул напротив. Курт пожимает плечами, но садится. — Ты просто должен научиться получать удовольствие и извлекать его из всего, — Себастиан улыбается. Ядовита ли эта улыбка? Курт отводит взгляд, чешет шею и слегка улыбается. — Поможешь? — едва срывается с его губ и он тут же касается их пальцами, переводя на Бастиана шокированный взгляд, который должен послужить оправданием, но он не служит, ибо Себастиан ехидно улыбается и смеется. На самом деле, Смайт считает это абсолютнейшим безумием, который в последнюю очередь он мог ожидать от этого парня. Этот человек еще пару недель назад был готов порвать ему глотку за своего загеленного паренька, а сейчас он просит научить его получать удовольствие. Все же жизнь — запредельное безумие. — Об этом никто не узнает, — он чуть подается вперед и в этот момент стена гордости рухнула разом. — Пожалуйста, Смайт. Мне страшно, вдруг дело во мне? Я хочу понять, умею ли я чувствовать. Пожалуйста. Себастиан щурится, переставая смеяться. Он недоверчиво смотрит на Курта, который сейчас настолько раскрыт перед ним, как не перед кем и никогда ранее. Курту просто страшно. Страшно поговорить обо всем этом с Блейном. Ему страшно признаться в этом себе. Курт чуть ли не умоляет, а Себастиан затихает, устремляя пристальный взгляд на глаза шатена. На самом деле, ему нравятся глаза Хаммела. Они такие кристально-голубые, но при этом в них миллионы теплых оттенков. И кожа у него тоже красивая, фарфоровая. Благородно-белая. Такое долгое время Смайт пытался отрицать что-то жгучее в груди по отношению к Курту, но сейчас стена гордости развалилась, следовательно открывая две стороны. Себастиан пытается корить себя за это безумие, но сил едва ли хватает на то, чтобы прочистить горло. Себастиан проводит кончиками пальцев по ладони Курта и снова ухмыляется, вставая. Он пытается выглядеть более, чем уверенным, но несмотря на полное спокойствие до этого, сейчас он выглядит буквально взъерошенным воробьем. — Приходи ко мне в семь, — Курт быстро кивает, в какой раз облизывая губы. — Адрес я скину. Но Хаммел, если кто-то узнает, то Андерсон тоже узнает. — Не расскажу, обещаю, — Смайт уходит.

***

Себастиан издает нервный смешок, когда в дверь раздается звонок. Курт был пунктуальным в то время, как парень думал, что тот запутается в улицах и домах, так и не найдя нужного дома. Впрочем, это было явно не в интересах Хаммела. И сейчас, когда Смайт пропускал его в квартиру он надеялся только на то, что тот не будет ломаться, как девчонка. В таком случае, может катится к чертям. В конце концов, силой его никто сюда не тащил. — Пить будешь, Хаммел? — поджимает губы Себастиан, оценивающе рассматривая Курта и вздыхая. Он явно недоволен очередной порцией обтягивающих вещей. Впрочем, Смайт уже привык к довольно нестандартному стилю Курта Хаммела, что удивительно, за поразительно короткий срок. Ему просто было плевать, но вот со стягиванием вещей могли возникнуть проблемы. Курт качает головой на вопрос о выпивке и ступает чуть ближе к Себастиану, пытаясь показать то, что он готов. Хотя, на самом деле, нет. Себастиан вскидывает брови и приглашающим жестом просит Хаммела на лестницу. Тот неуверенно выходит вперед Бастиана и ступает по ступенькам, чувствуя, как парень идет ровно за ним. Наверное, это неправильно. Наверное, это глупо. Курт еще никогда не занимался сексом по расписанию или по договоренности, но даже сейчас он чувствовал больше адреналина, чем с Блейном. Они доходят до деревянной двери, которую Себастиан открывает и слегка подталкивает его вперед бедрами, ибо Курт позволил себе остолбенеть в самом конце, а Себастиану было явно не до смены своих планов. Особенно из-за какого-то там Хаммела. — У тебя приятная цветовая гамма в комнате, Смайт, — замечает Курт, на что тот только закатывает глаза. — Я польщен, — язвительно выдает он, выключая свет и включая ночник. Себастиан пробовал по-всякому, а Курт ни о чем не просил его, но сейчас он будто чувствовал, что это нужно. Курт, как не странно, мог бы его за это поблагодарить, но лишь едва улыбнулся. — Мне так больше нравится, — признается он. В тот момент его глаза искренне блестят, но вряд ли Себастиан может различить этот блеск сейчас. Если только почувствовать, как он, казалось, чувствовал все и даже больше рядом с ним. Себастиан подходит к Курту медленно, пока он не упирается в большую кровать сгибом коленей, чуть не падая, когда парень хватает его за запястья, удерживая в воздухе. Они смотрят друг другу в глаза секунд десять, прежде чем Себастиан все же решается сказать. — Хаммел, — его лицо оказывается от лицо Курта в опасной близости, а глаза теперь горят поистине нездоровым огнем. — Говори, когда тебе нравится, понял? От этого может многое зависеть. Если ты действительно хочешь научиться получать удовольствие, то ты должен говорить со мной. Курт кивает и ровно в этот же момент кровоток в руках восстанавливается, а он падает на мягкую кровать, позволяя на секунду закрыть глаза. Когда сверху мягко, но в то же время настойчиво опускается чужое тело, то он испытывает настолько сильный контраст ощущений, что уже только от этого готов прямо сейчас отправиться в космос. Себастиан целует приоткрытые губы, требовательно проникая языком внутрь и получая незамедлительный ответ. Себастиан целует настойчиво и без шанса на отказ. Освобождаясь от чужих губ, Смайт спускается к шее, оставляя несколько коротких поцелуев, а после вытаскивая язык и жадно вылизывая почти каждый миллиметр. Хаммел борется с желанием закричать и вцепиться в его спину и разодрать такую идеальную на нем футболку, кусая губы и цепляясь за покрывало. — Говори, если нравится, — тяжело дышит Смайт, позволяя себе оторваться на минуту. — Нравится… — черт, как же это «нравится» было похоже на «оттрахай меня прямо сейчас». Это был такой похотливый стон, что Курт бы, верно, покраснел, если бы не потерялся в ощущениях и не знал, что ему делать. Себастиан чуть приподнимается, проводя по волосам Хаммела рукой, а затем сжимая и оттягивая назад. Курт готов был поспорить, что он вот-вот и он умрет. Себастиан снова целует шею, затем спускается к ключицам и доходит до такой бесящей рубашки. Он недовольно вздыхает, чуть ли не рычит, пытаясь разобраться с пуговицами, но ничего не выходит и поэтому он просто разрывает ее к чертям. Курт бы возмутился в любой другой ситуации. Он обязательно закатит ему истерику после или завтра, но не сейчас. Сейчас он только спешит стянуть с Себастиана, благо, легко снимающуюся футболку и откинуть ее в сторону. Себастиан возвращается к поцелуям, после каждого из которых, целованное место горит и через какое-то время снова останавливается. — Он ласкал твои соски? — Курту стыдно то ли от вопроса, то ли об упоминании о Блейне, но он старается вытеснять это из головы. И у него получается совершенно быстро. Так, будто никакого Блейна и в природе не существует. — Да, — выдыхает он, прикрывая глаза. Он ненавидит Себастиана за лишние вопросы и считает их намеренным издевательством. Почему он просто не может молча продолжить делать все это потрясающее, что было минуту назад? — Как именно? — точно издевается. Наверное, еще и на совесть пытается вывести. Но Хаммелу уже наплевать. Хаммел пытается ответить, но лишь задыхается и Себастиан усмехается, забивая на его ответ и продолжая в собственном ритме. Когда его губы вновь возвращаются к коже Курта, которая уже умирала без поцелуев этого человека, он отвечает Себастиану всем телом и тому, конечно, это нравится. Курт не в силах говорить, поэтому то, что ему нравится то, как Себастиан лижет, сосет и кусает его кожу в беспорядочных местах, могут говорить только его громкие стоны. Когда же Смайт скручивает его соски, он и вовсе вскрикивает, но уже через секунд успокаивается, когда на замену грубым и длинным пальцам приходит шероховатый нежный язык. — У тебя сейчас сердце вылетит прямо мне в лицо, — вскидывает брови Себастиан и пытается поймать взгляд Курта, но тот не подается и откидывает голову назад. Себастиан снова возвращается к соскам, по очереди очерчивая их языком, а затем полностью вбирая в рот. Хаммела это ужасно бесит. Прикосновения Себастиана совсем иные, нежели у Блейна. Его собственное тело реагирует совсем иначе. Совершенно по-другому. Он хочет отдаться. Отдаться навсегда. Хаммела это ужасно бесит. — Так нравится? — спрашивает парень и сам корит себя за лишние вопросы. Обычно он и парой слов не удосуживается обменяться в сексе, что уж там говорить: до и после тоже. Курт недовольно стонет, подобно маленькому ребенку, разве что более возмущенно и громко, когда Себастиан отрывается от него, приподнимаясь и просто пристально смотря ему в глаза. Курт умирает от напряжения, повисшего в комнате и от каждого прикосновения. Смайт выглядит настолько уверенным в себе, что Хаммелу сейчас хочется почувствовать себя игрушкой в чужих руках. Его заводит это, ему нравится это. Он чувствует. Себастиан расстегивает узкие и сильно обтягивающие брюки Хаммела, прикладывая все силы, чтобы стянуть их и издает нервный смешок, когда они наконец-то слетают с тихим свистом. Курт в то время уже расстегивает брюки Смайта, который он в свою очередь, скидывает легким рывком. — Не стыдись своих желаний, Курт, — томно произносит он. Внизу живота у Хаммела все сводит. Он не может понять от чего это: от интонации или от того, что он в первый раз назвал его по имени. Курт не выдерживает и привстает, целуя губы Смайта, сминая их яростней, смелей, ощущая, как чужой язык врывается к нему в рот, ласкает губы, дразнится. Курт почти задыхается, и теперь ему почему-то хочется, чтобы Себастиану было хорошо тоже. Ровно до этого момента Курт думал только о себе, воспринимал все как некоторый эксперимент, воспринимал согласие Себастиана на все это, как должное и принятое, но теперь... Теперь он понял, что несмотря на всю его ненависть к этому человеку, которая, возможно была обусловлена неуверенностью в себе, вовсе не означает, что Себастиан должен чувствовать себя так, как Курт, который лежит под Блейном и ничего не чувствует. Поэтому Курт проделывает некоторые усилия, чтобы дотянуться до шее Себастиана и провести мокрую дорожку от самого верха до груди, задевая сосок и прикусывая его языком, вырывая протяжной стон. Себастиан яростно отталкивает от себя Курта, заставляя удариться об мягкие подушки. Он жадно целует его в губы, потом в грудь, спускаясь до живота мокрой дорожкой, очерчивая пупок языком и заставляя Курта глупо хихикнуть. Себастиан спускается ниже и Курт замирает. — Все хорошо, — улыбается Себастиан, целуя низ живота. И почему-то Курт верит ему, расслабляясь. Себастиан не торопится. Сначала он поднимается вверх, подставляя свое лицо к лицу Курта и снова устанавливая зрительный контакт. Себастиан уверен: несмотря на то, что Курт пытается показаться неуверенным и, в принципе, жертвой, в его глазах видна невиданная похоть и страсть, которая так и просится наружу. Она хочет и ждет своего выхода. Себастиана заводит это только больше. Он чуть отстраняется, не отрывая глаз от Курта, проникает под его тесные боксеры и дотрагивается до разгоряченной плоти. Он чувствует влагу, жгущую и липнущую к пальцам. Смайт вздыхает. — Ты прекрасен, — говорит Себастиан. Он говорил подобное многим, но искренне — никогда. И, видимо, все бывает в первый раз. Себастиан, кажется, давно перестает верить Курту. У него просто абсолютно точно не может быть проблем с этим. Да и Курт сам начинает сомневаться в истинности своих намерений: настолько он чувствует свое возбуждение. Боксеры быстро оказываются на полу и Смайт проводит двумя пальцами по губам Курта. Тот, впрочем, не теряя времени, вбирает их в рот и начинает ритмично их сосать, обильно наделяя слюной. Смайт хрипло вздыхает, когда понимает, что во рту у Хаммела сразу четыре пальца, а не только лишь два. Они оба слишком увлекаются, но в итоге замутнение разума проходит и Смайт убирает пальцы изо рта, приставляя один из них к входу. К нему, однако, очень быстро прибавляется второй, а затем и третий. Себастиан дает каких-то пять секунд на то, чтобы привыкнуть, а затем без разрешения задает нужный себе ритм. И, Господи, как же Хаммелу это нравится. — Нравится... — подтверждает он свои чувства, чуть ближе притягивая к себе горячее тело. Это служит некоторой мотивацией для того, чтобы двигаться быстрее, что Смайт и делает. Вскоре, Курт уже сам насаживается на пальцы в бешеном ритме. За всем этим, Курт не замечает, как губы Себастиана скользят по животу и опускаются ниже. Курт пытается мотать головой или возразить что-то: ведь даже с Блейном у него не было такой близости, но когда он уже вроде бы готов тихо выразить отрицание происходящему, на которое все равно бы наплевали, губы Себастиана касаются его там. Сначала Себастиан пробует головку, облизывая ее, на это, впрочем, у него уходит пару секунд; затем он насаживается чуть ли не на всю длину. Движения Себастиана рваные и быстрые. Курт теряется в ощущениях, и он вовсе не может понять, что доставляет ему большее удовольствие: язык и губы Себастиана на его члене или его пальцы в нем. Себастиан тоже потерян. Он чувствует странный мускусный привкус, от которого сносит крышу и все тело покрывается мурашками, и он просто не может бороться. Курт кончает в этот момент, тут же притягивая Себастиана к себе и целуя, пробуя на вкус себя же на губах шатена. Не отрываясь от губ Курта, Себастиан входит в него резким толчком и тут же задает ритмичный темп. Курту не больно из-за достаточной разработки и из-за ощущения абсолютной эйфории. Ему безумно хорошо и быстрые грубые толчки Смайта просто влюбляют его в себя. Курт сжимает волосы у Себастиана на затылке, снова притягивая к себе, и тот утыкается ему в шею, крышесносно хрипя и шепча что-то очень неприличное. Себастиан кончает через какое-то время прямо в Курта. Тот сладко вздыхает и снова притягивает его к себе для поцелуя. — Можно я останусь? — тихо шепчет Курт, лежа на своей части кровати через какое-то время. Вместо ответа его притягивают к себе и укрывают одеялом. И Хаммел думает про себя, что, возможно, характер человека и первое впечатление вовсе не важно. Если тебе не нужно притворяться рядом с ним — ты счастлив.