На дне конверта больше ничего нет, кроме как еще более смятой маленькой бумажки. С лаконичной записью: «Прощай».

— Солнце... Солнце — нечто яркое. Большая желтая звезда. Она освещает землю, дает ей надежду что ли. Вот, смотри, например, если все у тебя в жизни плохо и тут случается нечто, что просто переворачивает твой мир, что делает тебя и твое состояние лучшим... Вот в таком случае можно сказать, что солнце выглянуло. Дало надежду на будущее. Ты что-то понял? — Мейсон кивает несколько раз и благодарит, не произнося вслух. «В таком случае, можно сказать, что ты мое солнце».

— Что ж, родной, ты прав. Я гадкий, отвратительный и мерзкий ублюдок, но хочешь ты этого или нет, я навсегда останусь твоим гадким, отвратительным и мерзким ублюдком. 70-ые годы.

Мейсон забрал вещи. И сердце Спенсера вместе с ними.

Просто Кэрри почти наизусть выучила все ссоры своих пап, поэтому это просто уже никак не может интересовать. Единственное, что это делает — пугает. Что когда-нибудь все закончится.