Силуэт

Глава 4

      Потертые джинсы, белая футболка, волосы небрежно собранны в пучок. И прежде, чем он смог подумать о ней больше секунды, дверь в павильон открылась, выпуская девушку с кипой бумаг. Бенедикт вернулся к поиску названия. Почему это показалось настолько важным?       Участие в данном проекте не привлекало с самого начала: Работа с известным режиссером? Большой гонорар? Нет, лучше так – Гонорар? Похвала критиков? Работа, которой можно гордиться? Несложно догадаться, что ответом на все вопросы было «Нет». И почему не ответить так, когда Кира уговаривала его? Все ведь так просто: «Нет, предложение, конечно, заманчивое. Ты же знаешь, что участие в студенческих проектах – почти мое хобби, но приходится отказываться порой от самого интересного»       Вместо более полезного времяпровождения теперь оба погрязли в этом конкурсе короткометражек: она – в роли малоизвестной скрипачки, он – играя самого себя, но отнюдь не ведущую роль. «Кошмар любого актера» - Бенедикт захлопнул тонкую папку, которую так по-детски преподносили, начиная новый съемочный день. Как будто ему, а не зрителям важна была интрига. Следовало насторожиться сразу, когда стало уловливаться сходство между главными персонажами мини-фильма и его создательницами. Удалось сдержать вздох отчаянья, когда обе возникли перед глазами. - Доброе утро, мистер Камбербэтч, - приветствие вгоняло в больший трепет, чем хотелось бы. Скоро оно станет синонимом к словосочетанию «Упущенные выходные», но… подписавшись на работу, отступать было некуда.       Долгий рабочий день, искусственное освещение и назойливое внимание заставили Бенедикта радоваться телефонному звонку.       На улице воздух застыл от жары, на раскаленном солнце почти потрескивали частички пыльцы, где еще утром трава была влажной, когда Бенедикт шел от стоянки к павильону. Ища место в теньке, казалось нигде не спрятаться от липнувшего к коже зною. Очевидно, самое легкое движение зарождало волну, которая ненадолго беспокоила окружающее пространство. Притягательная тень возникла под раскидистым деревом, какое теперь не встретишь среди молодых насаждений. Крона эта, колышущаяся вверху от едва заметного ветерка, закрывала уличный деревянный стол от различных проявлений погоды, укрывая и от солнца, и от дождя. Деревянные доски потемнели от времени, сколоченные наспех, - вероятно, не предполагали, что выдержат так долго.       В трубке раздавался тягучий голос. Бенедикт, опираясь одной рукой на перила, плотно обхватывал металл, стараясь отогнать полусон, овладевший всем вокруг. Действительно, прикосновение к горячему приводило в чувство. Каждой частичкой кожи ощущался жар: белая сценическая рубашка с длинным рукавом стала прилипать к телу, а лоб покрылся испариной, но возвращаться в павильон совсем не хотелось. Зажав трубку плечом, он стал спускаться по ступенькам к уличному столику, на ходу закатывая рукава.       Тень высокого дерева, где время текло быстрее и воздух не обжигал своим прикосновением, обрадовала его не меньше нескольких бутылок воды на столе. Все внимание сосредоточилось на предвкушении свежести, на холодных каплях, спускавшихся к основанию и, мысленно поблагодарив персонал студии за такую сообразительность, он открыл крышку. Заканчивая разговор, Бенедикт что-то промычал на прощание и тягучий голос, вздохнув, умолк. Огромными глотками он высушил почти целую бутылку, но когда, наконец, оторвался, на него, не мигая, смотрела девушка в рваных джинсах. Оба молчали – Бенедикт пытался понять, почему ему кажется, будто они знакомы, а девушка – просто не знала, как реагировать. Затем она, наконец, произнесла: - Эм…, не за что! – Руки были заняты громоздкой коробкой, поэтому вместо неуклюжего жеста, она растерянно пожала плечами. - О, извините! – Бенедикт понял насколько опрометчивым была идея о догадливости персонала. – Я думал, что это специально оставили здесь для… для общего пользования. – Девушка почувствовала, что ее фраза сказана не слишком вежливо, но не пожалела, увидев настолько милую и смущенную улыбку. - Ага, их оставляют мифические существа, - совершенно не хотелось грубить, но слова вылетали сами по себе, - Те же, что приносят маленькие шоколадки на гостиничные подушки? – Она мысленно приказала себе заткнуться. Мало кто стал бы отсчитывать за такой невинный поступок, но, похоже, девушку явно огорчили его действия.       Изогнув бровь в удивлении, Бенедикт опустил глаза, но теперь не из-за неловкости: взгляд оценивающе проследовал от светлых кедов к здоровенной коробке, закрывающей простенькую футболку. Едва слышно хмыкнув, он поставил бутылку, обошел стол. И чем меньше шагов оставалось между ними, тем больше становились ее глаза. - Возможно, я могу вам помочь, и вы простите мою невнимательность? – Изящные руки с легкостью подхватили тяжелую коробку так быстро, что девушка не смогла вставить и слова. – Куда вам ее? – Взглядом указывая на картонный ящик, он снова засиял обворожительной ухмылкой. - Хм, дайте-ка подумать! – Сложив руки, она дотронулась указательным пальцем до губ, подражая самым глубоким мыслителям, - Может быть на стол к моим остальным вещам? – В голосе было столько иронии, что добродушное выражение буквально сползло с лица Бенедикта. На толстую столешницу рядом с блокнотом, солнцезащитными очками и несколькими карандашами для записей опустилась коробка. - Это было нелегко, но я справился, - Бенедикт попытался отшутиться, удивляясь, почему раньше не заметил чужих вещей. Даже показалось, что девушка готова расстаться с чрезмерной строгостью в голосе и напускным недовольством, но звук открывающейся двери привлек внимание.       Посреди залитой солнцем небольшой площадки служебного входа, появился кто-то и, увидев Бенедикта, стал нетерпеливо махать рукой. «Черт, как же вовремя!» - словно намеренно эта мысль попала в две головы, будто до последнего не знала, у кого лучше появиться и решила действовать наверняка.       Нужно сказать, что «подающий знаки» не подозревал, сколько благодарностей эти двое мысленно выразили. Девушка была рада, что не скажет следующей грубости, а Бенедикт облегченно вздохнул, избавившись от неловкого разговора. «Что на тебя нашло?! Если сейчас наступит конец света и люди ринутся из съемочного павильона, он, пробегая мимо, прокричит «Adieu!*» вместо «Спасайся!». Мифические существа и гостиничные подушки - ты серьезно?!» - девушка продолжала делать вид, что пересматривает бумаги, когда он обернулся и махнул, снова прощаясь. «Боже, а сейчас он еще заметит, что ты пялилась на его задницу!» - она попыталась также грациозно ответить, но получилось лишь отмахнуться стопкой бумаг. «Легко отделался!» - он обернулся, чувствуя спиной взгляд, - «Следит, чтобы ты по дороге ничего больше не спер!» - снова усмехнулся, махнув рукой. В ответ, как ему показалось, она пренебрежительно махнула исписанными листами.       Девушка держала в руках большие тетради, скрепленные страницы и, стоя возле стола, старалась придать позе непринужденный вид, опираясь одним коленом на грубую скамейку. Прямая спина, прижатые локти, плотно сомкнутые губы – все говорило о том, что она чувствовала не меньшее неудобство. Бенедикт шагнул в павильон за сотрудником студии, оставляя девушку под тенью раскидистого дерева.       Она старалась отвести взгляд, но почему-то постоянно возвращался к его фигуре, которая торопливыми шагами взбиралась по пригорку от уличного столика к павильону: выточки на спине приталенной рубашки и вертикальная складка подчеркивали осанку – и это было необъяснимо привлекательно. Настолько, что девушка явно представила, как ладони касаются плеч, очерчивают полукруг, переходят на лопатки, одна рука следует по линии позвоночника, а вторая…вторая – сжимает лист бумаги. «Только не это!» - Девушка стала выпрямлять скомканный листочек, который был вполне реальным, в отличие от остального. Стряхивая нахлынувшие, как наводнение, образы, она попыталась перестать думать о неожиданной встрече, но почему-то смутный силуэт статной фигуры, застывший перед глазами, не хотел меркнуть.       Быстрый ход съемок вызывал у него такие чувства, что едва хватало терпения сдерживаться, - очевидно, «качественная работа» в глазах студентов означала немного иное. Он требовательно относился к игре, а, торопясь, выложиться до конца не получается, поэтому этот день получил гневный ярлык – «fail*». Единственным утешением ближе к вечеру стал моросящий дождь. Воздух насытился озоном, и павильонная атмосфера ожила, благодаря запаху мокрого асфальта. За час до окончания рабочего дня безобидное накрапывание превратилось в мощный барабанящий стук. Захватив сумку с вещами, Бенедикт остановился на входе и пожалел, что оставил машину так далеко. Почему он отказался от предложенного зонта? Потемневшее небо освещалось молниями. Несмотря на шум, слышались нервные смешки и легкие вскрики компании студентов, которые перепрыгивая через лужи, перебежками от одного укрытия к другому, пробирались к стоянке. Кто-то командовал рабочими, которые вовремя не убрали павильонные стулья. Несколько разноцветных зонтиков пробежали к красному смарту, послышалась громкая музыка и, едва не задев соседнее авто, миниатюрная машинка скрылась из виду.       Пока происходили эти незначительные события, Бенедикт стоял под навесом здания, не решаясь покинуть защищенный от непогоды участок. Сделав зачем-то глубокий вдох, он шагнул. Крупные капли тут же потекли по лицу, волосы намокли. День был настолько жарким, что дождь казался лучшим вариантом, чтобы охладить голову, но через секунду по коже побежали мурашки. Футболка не представляла никакой защиты. Закинув сумку поудобней, он пробежал до машины несколько метров, и, выравнивая дыхание, вытирая лицо рукой, уже тщетно пытался достать ключи из переднего кармана джинсов. Случайные прохожие не обращали никакого внимания, торопливо запрыгивая в свои авто. Наконец, и ему удалось укрыться в нагретом за день салоне.       Бенедикт выдохнул. Сквозь лобовое стекло просматривались редкие фигуры, расползающиеся силуэты зданий. Внутри было тепло, но промокшую насквозь футболку пришлось снять. Вытянув ее из-за пояса мокрых джинсов, он с усилием потянул неподатливый материал наверх. Капли с темных волос падали на светлую кожу торса. Промокнуть до нитки за пару секунд – видимо, именно эту цель он преследовал, отказавшись от зонта. Усмехнулся, мысленно соглашаясь, пригладил волосы назад. Вода смыла неприятные ощущения, накопившиеся в течение дня. В сумке нашлась сухая одежда – футболка хенли с длинным рукавом идеально подходила для такой погоды. Машина с готовностью откликнулась на поворот ключа зажигания. На стоянке не осталось машин, поэтому Бенедикт нажал на газ. Монотонно заработали дворники. Изящные пальцы с силой сжали руль, наслаждаясь чувством контроля. Перекидывая сумку с переднего сиденья, он отвлекся. - Fu-uck! – Вжав в пол педаль тормоза, Бенедикт не сдерживал ругательств. Дыхание участилось.       На выезде с парковки застрял старый Пежо 106. Нет, не старый, а просто дряхлый. Пятидверный, в самой жуткой его расцветке – морковного цвета, что изначально добавляло к его характеристикам плюс 7 лет, а покупателям такого, наверняка, предлагали скидку в магазинах «Кому за 50». Девушка отчаянно толкала его с дороги, но машина едва поддавалась.       Бенедикт включил аварийку, поджимая от досады губы. Открыв дверь, он впустил холодный воздух. Капли, встретив препятствие, разбивались на более мелкие, попадали на кожу. Немного помедлив, он вышел. - Позвольте помочь! – Почти прокричал он, подбегая к авто, поставил руку на стойку выше руки самой девушки, правой – стал также придерживать дверцу. Ощущая спиной тепло его тела, она не сразу сообразила, чего требует ситуация. - Можете повернуть! – Бенедикт слегка наклонился вперед, чтобы не пришлось перекрикивать барабанящий стук.       Запрыгнув на водительское сиденье, она повернула руль. Освободившееся пространство позволило приложить больше усилий, и через пару минут машина встала на ближайшее парковочное место. Если кто-либо и мог жалеть больше о повторной встрече, так это они. Девушка успела заметить, кто решился протянуть ей руку помощи, но Бенедикт на секунду растерялся. Она вышла под дождь, переминаясь с ноги на ногу, потирая руки от холода. - Спасибо, - девушка безуспешно подбирала слова, - Извините меня за сегодняшнюю ситуацию. Вам все-таки удалось вернуть мне любезность. - Теперь уже она постаралась улыбнуться также мило и смущенно.       Странно было наблюдать, как легко можно было вернуть ему расположение духа. Она думала, что придется потратить больше времени на то, чтобы увидеть мягкость во взгляде. - Надеюсь, я больше не создаю впечатление человека, который не знает, кто оставляет шоколад на подушках в отелях? – Девушка замотала головой, - Рад был помочь. Обращайтесь, если что. – Он почти бегом вернулся к машине.       Бенедикт вдохнул теплый воздух, пытаясь согреться в собственном авто. Пристегиваясь, ощутил, как ремень безопасности прижимает мокрый материал к коже. По телу пробежала дрожь. Краем глаза заметил движение на стоянке возле «морковного» Пежо. - Черт, - снова выругался и шагнул под проливной дождь.       Девушка, закрыв машину, на которую вряд ли бы позарился даже самый неразборчивый воришка, накрыла ценную коробку ветровкой и, трясясь от пронизывающего ветра, вышагивала по направлению к выходу. - Вы что с ума сошли? – Он подхватил важный «багаж», - Вы не думали, что добираться домой в такую непогоду приятней на такси, чем шлепать пешком в кедах? В крайнем случае, позвонили бы кому-то из друзей! – С нескрываемой нервозностью в движениях он открыл заднюю дверь, поставил картонный ящик и открыл переднюю, чтобы пропустить девушку. Должно быть, трудно было отвечать, когда зуб на зуб не попадает, поэтому она молчала. Бенедикт, продолжая ругаться, занял водительское место. - Вы что не знаете, что заработать воспаление легких – это не такая уж сложная задача? – Машина рванула с места, пытаясь обогнать надвигающиеся темные тучи.       По шее бежали тонкие струйки, губы стали серыми от холода. Бенедикт бросил гневный взгляд в ее сторону, не дождавшись ответа, но увидел, как девушка шмыгает носом, и включил кондиционер. - Поищите что-нибудь в сумке на заднем сиденье. Очнувшись, но продолжая стучать зубами, она почти полностью перебралась назад. Не было ничего неожиданного в том, что полезного в сумке больше не нашлось. - С этого дня оставлю на такой случай пуховик в б-багажнике. Зато нашла шоколадный батончик. Можно? – Она похвасталась своей находкой Бенедикту, но тот лишь задумчиво воскликнул: - Точно. Пуховик! – Сбрасывая скорость, припарковался. Глухо хлопнула крышка багажника, и, снова запуская холод в салон, Бенедикт вернулся со своей добычей. - Держи, - девушка почему-то засмущалась, услышав как быстро он перешел на «ты», но без возражений приняла черную толстовку с капюшоном, - Куда тебя подбросить? Надевая объемную пайту, ее фигура, обтянутая мокрыми вещами, казалась еще более миниатюрной. - Восточный Харингей*, но если вам сложно, то на ближайшую автобусную остановку. – Она уткнулась в шелестящий батончик, чтобы не встретить пренебрежительный взгляд. - Поищи, там должна быть упаковка конфет, - Она улыбнулась, отметив, что название Харингей не вызвало ожидаемой реакции - Да-да, я сладкоежка, - Бенедикт почувствовал, как тепло проникает под влажную футболку. Стало немного уютней и правильно или нет, но почему-то хотелось позаботиться о ней. Дело было даже не в том, что, оказывается, она живет в бедном квартале, который входит в пятерку самых неблагополучных районов Лондона. Просто уплетая за обе щеки шоколад, она была похожа на ребенка, которого стоило непременно откормить.       Из центра до Харингейя ехать минут тридцать, что позволило им разговориться. К его удивлению, она оказалась улыбчивой девушкой, с отличным чувством юмора и заразительным смехом. «Анита – звучит так легко и женственно» - он отвлекался от дороги на ее экспрессивную жестикуляцию, она – что-то увлеченно рассказывала, подтягивая рукава мужской пайты. Длинные каштановые волосы скользили сквозь пальцы. Склонив голову набок и не отрывая от него взгляда, Анита пыталась просушить тяжелые пряди. Салон наполнился запахом шампуня – ягодно-карамельным, приторно-сладким, конфетным ароматом. Бенедикт не смог сдержаться: уголки губ едва заметно приподнялись, представляя, что ее ванна заставлена шампунями с утятами и яркими розовыми флаконами смешных форм. - Что? Чего ты улыбаешься? Я ведь не дошла до самого интересного! – Анита закручивала волосы в неуклюжий пучок. - Нет, продолжай! Просто представил происходящее, - Взгляд сосредоточился на дороге, но он ощущал, как теплота ее эмоций расходится, словно кольца на воде. Анита продолжала беззаботно болтать, но чем более знакомыми становились окрестности, тем длиннее становились паузы. В голосе появилась напряженность: - Не стоит подвозить меня прямо к дому, - пальцы стали нервно перебирать край пайты, - Ты и так уделил мне слишком много внимания. - Перестань, - на переносице появились вертикальные морщинки, - Ты же не думаешь, что я высажу тебя посреди улицы? Где здесь поворачивать? - Ты же совершенно не знаешь района, - она подняла глаза, умоляюще всматриваясь в полное уверенности лицо. - Я, конечно, с легкостью запоминаю все повороты… Здесь ты сказала направо, да? – цокнув, она слегка стукнула его по плечу, но этот крайне дружеский жест не вызвал у Бенедикта ничего, кроме смеха, - Но чтобы убедиться, что я найду обратную дорогу, можешь вбить адрес в навигатор. - Угу, хорошо! – Она приготовилась слушать дальнейшие инструкции, внимательно всматриваясь в панель автомобиля, перебегая глазами от одной кнопки к другой. Бросив несколько удивленных взглядов, Бенедикт рассмеялся: - Прости, я забыл, что твой Пежо предпочитает ретро и не знает о таких технических новинках. – Он нажал на сенсорную панель, - Скажи, ты музыку на винилах прослушиваешь или вы со своим старым «другом» на бобины уже перешли? Ау! – получив еще один тычок, он, сквозь смех, стал указывать, куда нажимать.       Какую легкость она ощутила рядом с ним и какая тяжесть опустилась на плечи, когда машина остановилась недалеко от дома. Здание в несколько этажей с внутренним двором, где вечерами собирались шумные компании – противоположность престижному району. Это не небоскреб, устремляющий свой пик в вечно пасмурное небо, ни комплекс частных построек, утопленный среди густой зелени парков – это типичный многоквартирный дом, каких тысячи в менее благополучных частях Лондона. И она боялась, что сам тусклый свет фонарей ее бедного квартала оставит маркие пятна на светло-голубой футболке хенли Бенедикта. Даже без особой кичливости, он являлся типичным выпускником элитной школы и этим было все сказано. - Спасибо еще раз! Не знаю, как бы я добиралась, - она начала говорить, но Бенедикт уже отстегивал ремень безопасности. - Пойдем, помогу донести твою драгоценную коробку, - дверца с легкостью захлопнулась, картонный ящик перекочевал с заднего сидения в руки Бенедикта, пока Анита выходила из машины, - Неужели корректоры* берут столько работы на дом? И ты, кстати, обещала рассказать, что меня ожидает завтра, а то эти «мучительницы» считают, что эффект неожиданности благотворно влияет на подготовку к работе и не дают полностью прочитать сценарий. Он ведь дописан, да? – сомнение в голосе звучало слишком правдоподобно, поэтому ей пришлось повнимательней рассмотреть выражение его лица.       Кутаясь в черную пайту, она намеренно замедляла шаг. Ее манера рассказывать увлекала, поэтому он не торопился преодолеть оживленный двор, окруженный непрезентабельными домами. Кроме того, действительно было интересно, к чему все-таки готовиться в завтрашних съемках. Таким образом, вернулась беспечность их разговора еще на пять минут, пока они не дошли до нужного подъезда. - И если тебе станут предлагать окончание, где ты уходишь в депрессию не соглашайся! Есть альтернативная концовка. Как по мне, она лучше, - Анита повернулась на носочках.       Она погружалась в мир текста, где переживания главных героев, размышления и надежды оживали перед глазами, прежде чем стать цветной картинкой в объективе камеры. Благодаря странной горячности, Бенедикту вдруг захотелось провести еще несколько часов в компании этой чудной девушки, послушать самые странные сценарии, но маршрут был завершен. Оставалось только проститься. - Спасибо, - проговорила она упавшим голосом, - Официально заявляю, что вы – мистер Камбербэтч – совсем не такой, каким изначально мне представлялись. - Неужто я произвожу настолько плохое впечатление, что днем вы меня так строго отсчитали? – девушка покраснела, но улыбнулась, вспоминая, как возмутилась его поступку, - И, надеюсь, я смог реабилитироваться? – Он манерно склонил голову. – Каким же теперь я кажусь? - Лучшим, - Анита проговорила это без доли сарказма. Видимо, такого откровенного ответа Бенедикт не ожидал, поэтому девушка успела сделать шаг и забрать коробку из его рук. - Приятно было пообщаться, - Анита привычно толкнула бедром дверь в подъезд. - Мне тоже, - Бенедикт ответил едва слышно, когда девушка скрылась из виду.       Два этажа по лестнице бегом – показалось самой привычной вещью. Прижимая коробку к стене, Анита открыла дверь. Провальсировав коридор и часть гостиной, она плюхнулась на диван. К своему удивлению, сейчас было не важно, что несколько тетрадей и блокнотов вылетели из небрежно брошенного картонного ящика, что она зашла домой, не снимая грязных кедов. Сейчас большая уютная пайта стала наивысшей наградой. Она сгребла ее, жадно вдыхая легкий аромат его парфюма, который почти исчез с материала. «Черт, забыла ее отдать» - мысли судорожно зароились в голове. – «Увидеть его снова сейчас? Оставить ее себе и начать скрываться, чтобы трофей не забрали? Или… отдать завтра?» - Потратив на размышления несколько секунд, она выбежала из крохотной квартирки. Взгляд пробежался по слабоосвещенным дорожкам, остановился на фигуре недалеко от его припаркованной машины. Улыбаясь, Анита почти бежала. - Я сказал часы снимай! – услышав чужой прокуренный голос, девушка застыла.       В голове пульсировала одна мысль: «Только не пытайся сопротивляться», но было поздно. Она увидела, как Бенедикт выдергивает руку, которую перехватили в запястье, чтобы снять дорогие часы. Брови сошлись на переносице, губы брезгливо скривились. Резкий удар головой и тяжеловесный «шкаф» с рыком хватается за носовую перегородку. Такое обычно отбивает желание продолжать стычку, но не у среднестатистических жителей ее района. Соперник поднял голову, яростно сжимая кулаки. Удар получился смазанным, Бенедикт отшатнулся, но тут же последовал следующий. Прикрывая рукой рассеченную губу, Бенедикт не сразу понял, что происходит, услышав крик. - Садись в машину! – в голосе чувствовалось, что девушка на грани истерики.       Амбал обернулся, но не успел разглядеть быстроприблежающуюся фигуру. Разогнавшись, насколько хватило сил, девушка толкнула противника в сторону. Не ожидая такого поворота событий, «шкаф» вылетел на дорогу. Секундное замешательство и он мотнул головой, стал медленно подниматься с колен. Этого времени хватило, чтобы открыть дверь авто. Девушка запрыгнула на соседнее сиденье и Бенедикт начал сдавать назад, отдаляясь от разъяренного грабителя, который уже встал на ноги и двигался в их направлении. Пришлось выехать на тротуар, но им удалось развернуться в узком проулке.       Дорога в центр из неблагополучного района приветливо засветилась яркими уличными фонарями. Несколько минут в салоне раздавалось лишь шумное взволнованное дыхание. - Вот видишь, - он постарался унять сердцебиение, - Все-таки запомнил, как выбираться и без навигатора, - улыбнуться не получилось, разбитая губа саднила.       Повернув голову, увидел, как Анита хватает открытым ртом воздух, вцепившись скрюченными пальцами в ремень безопасности. «Девушки…» - замигал поворотник и черный автомобиль представительского класса свернул к тротуару. Adieu – в перев. с франц. - «Прощайте!» Fail – в перев. с англ. «Оплошность, неудача, провал» Харингей – (иногда Харинги) - один из 32 лондонских боро. Восточные кварталы – одни из самых обнищалых в Великобритании. Район Тоттенхэм (Tottenham) печально известен самым высоким уровнем безработицы и организованной преступности в Лондоне. Отсюда распространились молодежные беспорядки 2011 года. По некоторым данным входит в пятерку самых неблагополучных районов Лондона. Корректор – (от лат. Corrector – направитель, исправитель), корректиро́вщик – специалист издательства, типографии или редакции, вычитывающий тексты, нормализующий грамматику (исправляющий орфографические, пунктуационные, стилистические ошибки) и типографику.