Силуэт

Глава 3

Yeah Yeah Yeahs – Heads Will Roll       Всю дорогу к дому Мэл, Олли молчала, не желая рассказывать о причинах, которые могут лишить ее драгоценной свободы. Наша «переменчивая натура» замкнулась и, отмахнувшись фразой – «Отстань, у меня стресс» – продолжила размышления.       Лукас после регистрации своих полотен, отправился в отель, а Олли решила остановиться у Мэл, но уже вечером она почувствовала, что не отказалась бы от ненавязчивого гостиничного сервиса. Вымотанные, с пакетами из магазинов обе рухнули на диван в гостиной, не в силах толком раздеться. - Мэл, если сейчас ты заставишь меня готовить, я умру, - Олли многозначительно закатила глаза. Приподнимая голову с мягкой спинки дивана, Мэл торжественно объявила: - Не переживай, я подготовилась к твоему приезду и сделала все сама! Заранее! – Здесь тонкий пальчик взмыл ввысь, важно тыкая в потолок, но Олли лишь скривилась. - Надеюсь, у тебя есть пару номеров доставки пиццы? – диванная подушка тут же приземлилась на утомленное лицо.       Пока обе девушки через силу пытались пробовать «кулинарные шедевры», была выпита целая бутылка вина, а к тому времени, как привезли пиццу, они стали не таким уж невкусными. Когда опустела и вторая, все подробности сегодняшнего происшествия сами по себе открылись. - А потом зашла Блондинка, - театрально махнув рукой, Олли едва не разбила пустой бокал, - Это была именно та, которая утром не хотела книгу отдавать! - Ничего себе! Поражаюсь, как ты ей еще не врезала – Мэл злобно разбрасывалась фразочками из дешевых боевиков и происходило это каждый раз, когда она выпивала больше 2-х бокалов. - Вот-вот, - вторила ей Олли, - Я бы ей врезала, конечно, но я же умная, - тут обе дружно закивали, - мне просто пришлось притвориться, что я там работаю. Это как в с-ш-ш…, - она невнятно пыталась закончить фразу, - в шпионских играх. - Да, это был отличный ход! А как ты сориентировалась, когда мы уже уходили. Это же гениально! – Едва выговаривая слова, продолжила свои подбадривания Мэл, - «Проверьте все артикулы»! Могу поспорить, многие покупатели подумали, что ты владелец магазина! - Конечно, а он мне такой: «Вы видели мой 5-ый пункт»? – тут она постаралась исковеркать голос Бенедикта, но подруга запротестовала: - Нет, а голос у него такой…приятный, да? – Хихикнув, Мэл сделала еще один глоток. Мечтательно улыбаясь, Олли согласно кивнула: - Это да, - и уже без кривляний – «Вы видели мой 5-ый пункт?» - спрашивает, а мне и ответить-то нечего, - Олли раздосадовано уперла подбородок в руку. - Погоди, - Мэл вдруг заинтересовалась, - утром блондинка не хотела отдавать книгу, ты забрала наш «Список лондонских дел» и в магазине он спрашивал про 5-ый пункт? - Ну, да. Вот растяпа, правда? - Олли вернулась к рассуждениям, - Мы-то всего 4 написали, - она подмигнула Мэл, поражаясь своей внимательности. Та в ответ еще раз хихикнула. - Представля-я-ешь, - растягивая слова на разный манер, дополнила она, - А вдруг он дописал 5-ый номер в списке? – Эта абсурдная мысль вызвала хохот. Наконец, успокоившись, Олли продолжила: - Ну, мы же умные, - и снова обе прыснули от смеха, - Давай посмотрим на наш список.       Предложение показалось резонным и следующие пол часа они разбирали покупки, успели даже примерить некоторые, перебирали чеки из магазинов, рыскали в поисках заветного списка, обдирая колени, но маленькой закладочки так и не нашлось. Все, что происходило после, погрязло в хмельном тумане.       Очнулась Мэл от того, что макушку жутко припекало. Не удосужившись прикрыть шторы в гостиной, они нежились в лучах утреннего солнца, уснув прямо на диване. - Олли, просыпайся! – Раздался хриплый голос Рыжего солнца, которое вчера так поздно отправилось «за горизонт». С дивана раздались нечленораздельные звуки.       Воскресное утро нашей парочки кардинально отличалось от того, которое можно увидеть в рекламе апельсинового сока или хлопьев, но именно это предстояло приготовить Мэл. Едва передвигая конечности, словно на кастинге массовки в фильм про зомби-апокалипсис, девушка включила кофемашину. От шума Олли заворчала еще громче, но теперь попыталась подняться.       Всего каких-то полтора часа и подруги посвежевшие, проснувшиеся и полные сил хрустели завтраком. Следы вчерашнего девичьего разгула были ликвидированы и, пытаясь вспомнить все оригинальные идеи, которые возникали в процессе, девушки задались вопросом: - А что мы вчера искали? Помню, что не просто так перевернули все вверх дном.       Память понемногу возвращалась. Каждое событие, восстановленное из обрывочных воспоминаний, оповещалось различными возгласами, но чаще всего это было восклицание типа «О-оу». - Стоп! – Мэл застыла посреди комнаты с округлившимися глазами. – Список! Список «Лондонских дел»!

***

      Обе девушки не на шутку всполошились, найдя закладку, а Олли была готова менять билеты на обратный рейс, забывая о работе. - Возьми себя в руки! Нам предстоит поход в музей… чего-то там. Мы все-таки выполним 5-ый пункт нашего туристического плана! – Мэл решительно встала, - И я, наконец, заполучу долгожданный автограф.       Сам музей, несмотря на разнообразие экспонатов, показался скучным. Среди посетителей не было ни одного знаменитого актера. Девушки не спеша, подолгу рассматривая многочисленные веера, готовились к желанной встрече, но время шло, а Бенедикт похоже не собирался радовать присутствием. Через час им удалось занять столик в японском саду, который примыкал к музею, для чаепития. И это было более увлекательно, чем хождение среди стендов. Мэл устало погрузилась в кресло и со вздохом выпалила: - Почему мне всегда так не везет? Он, наверное, и не собирался идти сюда?! С чего мы взяли, что он обязательно должен следовать нашему списку? Ну, может он его и придерживался, но последний пункт дописал для нас?! – И снова вздох полный разочарования. Она отвлеклась на принятое сообщение, поглощая шоколадный кекс. Олли в свою очередь стала рыскать в поисках собственного гаджета, но его не нашлось ни в маленькой сумочке, ни в карманах короткого пиджака. - Мэл, дай, пожалуйста, ключи от машины. Я, по-моему, телефон забыла. Вдруг Лукас будет звонить, – Она продолжала пересматривать малочисленные предметы крохотного клатча в надежде, что аксессуар сейчас в режиме «найди, если сможешь». Подруга вручила ключи, не отрываясь от экрана, и протянула руку ко второму шоколадному лакомству. Олли прошла сад и, проскочив главный вход, направилась к машине.       Расплачиваясь с таксистом, Бенедикт заметил девушку еще на выходе из здания. Темные волосы были уложены в косу каскадными прядями, напоминая водопад, где часть локонов оставалась распущенными. Мягкие волны делали образ нежным и изящным, а легкий румянец на щеках добавлял свежести. «И где же вся строгость? «Мой адвокат свяжется с вашим»» - мелькнуло в голове, снова вызывая улыбку.       Бенедикт застыл, вытаскивая купюру из бумажника, когда девушка, не торопясь, подходила к авто. Ткань платья огибала стройный силуэт, глубокое декольте не смотрелось вульгарно, а наоборот – делало очертания более чувственными, стройные ножки обуты в элегантные босоножки цвета металлик, а пояс в этой же гамме выгодно подчеркивал талию. Ею невозможно было не любоваться. Через секунду он удивился, что нетерпеливый водитель не требует платы, хотя минуту назад нервно выстукивал пальцами дробь, теряя время в небольшой пробке. Оказалось, он также рассматривал девушку в аквамариновом платье. - Сдачи не нужно, - буркнул Бенедикт, поддаваясь странному чувству. Девушка как раз скрылась в салоне авто, что позволило подойти незамеченным на близкое расстояние. - Вы не меня там ищите? – Услышав знакомый голос, Олли стукнулась и, сдержав ругательства, вылезла из салона.       Светлый клубный пиджак и джинсы – казалось то, чего можно ожидать от Бенедикта в последнюю очередь, но ему чертовски шли закатанные рукава, которые позволяли в полном объеме насладиться его красивыми руками. - Нет, что вы! Совершенно не ожидала вас встретить, - попыталась соврать она. - Тогда почему решили следовать совету посетить музей? – Он оперся о фонарный столб, приняв непринужденную позу. - «Особам женского пола обычно такие места нравятся» - процитировала она его пояснение к 5-му пункту. - Ну, и как вам? Понравилось? – усмехнулся он в ответ. Врать снова ей не хотелось. От Бенедикта не скрылась секундное замешательство и он возмущенно спросил: - Что-о-о?! Отличное место, вкусные кексы! Девушка рассмеялась, кокетливым движением поправила волосы и протянула руку для официального знакомства: - Олли, - представилась она, - И у меня для вас хорошая новость – нам удалось занять столик в японском саду! Пожимая миниатюрную ладонь, он озадаченно спросил: - Олли? Эм, вы же знаете, что это сокращенно от Оливер, да? – Он поспешил открыть кованую калитку, пропуская девушку вперед. - Да, знаю, но в моей ситуации – это производное от Холли и… - она решила далее не развивать тему имен, - И здесь, действительно, очень вкусные кексы. Они прошли через музей, притягивая взгляды посетителей, а когда остановились у столика Мэл, которая увлеченно строчила ответ на смс, Бенедикт едва слышно кашлянул, пытаясь привлечь внимание. - Веер мне в…, - она запнулась вовремя, - …в руку, - Мэл застыла в изумлении, несмотря на то, что почти час они готовились к встрече. - Не возражаете, если я присяду? - Деликатно поинтересовался он, на что Рыжая бестия поспешно закивала головой.       Все время, пока Бенедикт изучал меню, девушки, не отрываясь, изучали его. Почувствовав себя неловко, он попытался прикрыться папкой. Те заметили смущение и сделали вид, что заняты чем-то другим, совсем не разглядыванием его физиономии: Мэл стала судорожно мешать остывший чай, а Олли принялась кромсать вилкой пирожное.       Бенедикт воспользовался моментом, заказал несколько банановых кексов и переводил взгляд от одного «неравнодушного» лица к другому. Обе молчали. - Хм, может быть расскажете, как появилась идея «туристического списка», - Бенедикту стоило лишь задать тему, и двух подруг уже было не остановить.       Каждая пыталась рассказать, как можно больше, более подробно и интересно. Перебивая друг друга, перепрыгивая через события, они старались поразить Бена. Тот кивал, периодически посмеивался и уминал кексы. Упомянув, что в среду Олли открывает выставку одного из самых известных сюрреалистов современности, у Бенедикта загорелись глаза. Кто-то внутри паршивеньким голоском шептал, что «работа – прежде всего, что нет времени на развлечения», но вслух он произнес: - А можно ли мне набраться наглости и попросить у вас пригласительный? – Голубые глаза притягательно прочертили траекторию от подбородка к губам, и лишь затем – к глазам Олли. Та едва слышно выдохнула и, краснея, кивнула. Мэл, стараясь прервать затянувшийся зрительный контакт, выпалила: - Я там тоже, кстати, буду, - она нервно кусала губу, видя, что парочка этих «любителей искусства», похоже, спелись на данной почве. - Тогда до встречи! – его голос стал вкрадчивым, глубоким. Он дотянулся до тоненькой руки, притянул к губам и коснулся нежной кожи. – С нетерпением буду ждать момента, когда вновь увижу вас. Мэл спешно выставила пухлую ручку для такого же действия, но Бенедикт лишь сконфуженно улыбнулся и смущенно пожал ее.       План на сегодня был выполнен и, возвращаясь домой, теперь Мэл играла роль «Переменчивой личности», насупившись и отказываясь разговаривать.

***

      Начало рабочей недели чуть не обернулось трагедией: обе проспали и заканчивали утренний марафет, сидя в такси.       Лукас, естественно, был вовремя. Как и полагается, гладко выбрить, в одном из строгих костюмов, которые были похожи, как близнецы, но девушке всегда удавалось найти малейшие отличия: ткань, оттенок или необычные пуговицы. Брендовый костюм, выглаженная рубашка и дорогие туфли – его стиль каждый раз напоминал девушке, как должен выглядеть настоящий мужчина. - Ты опоздала, - он проговорил это, не испытывая ни капли раздражения, – хотя знаешь, что я этого не люблю. Она недовольно закатила глаза: - А я не люблю, что ты вечно вовремя, но не жалуюсь ведь. – Девушка на ходу перехватила папки с материалами для выставки. - Олли, - он остановился, передавая наглядные материалы из своей стопки в ее, - я твой начальник и… Девушка не дала ему договорить и продолжила: - И я должна соблюдать правила, но ты самый лучший начальник и не станешь отсчитывать меня за пятиминутное опоздание. К тому же я сделала твой любимый чай! – Она решительно забрала остатки бумаг из его рук и ткнула невесть откуда взявшуюся чашку.       Через секунду он уже наблюдал, как девушка носится от установщика стендов к организатору мероприятий, от осветителей к оценщикам. Жизнь павильона забурлила и набирала все большие обороты, пока он допивал свой чай. Лукасу нравилась Олли в работе. Она становилась такой увлеченной и почему-то обожала неожиданные проблемы. Казалось, выжидала специально, чтобы сказать свою коронную в таких ситуациях фразу: «Без паники. Сейчас обо всем договоримся. Мы убиваем добротой – это наша стратегия».* Люди недоумевали, но почему-то сразу следовали всем ее указаниям.       Каждый раз допивая чашку чая, Лукасу казалось, что вкуснее он не пил никогда, и присоединялся к помощнице с новыми силами. Ближе к обеду, когда выставочный зал закрылся на перерыв, а в их павильоне стало совсем малолюдно, раздался торопливый стук каблучков. Молодая сотрудница торопилась с каким-то важным поручением. - Простите, - девушка робко обратилась к «неугомонной парочке», которая в этот раз схлестнулась в жарком споре по поводу расположения картин, - Мне нужна Холли. Лукас резко перевел взгляд на Олли. «Будет странным, если она откликнется. Последний раз, когда кто-то называл ее Холли, это закончилось раскрасневшимися глазами, вечным шмыганьем и странными статусами в соцсети» Олли отвлеклась и, заулыбавшись, направилась к работнице выставки-музея. «Черт! – пронеслось в голове Лукаса, - Только этого не хватало» - он оперся на край стола, где были разложены карточки картин. Задумчиво провожая ее взглядом, он вертел пальцами тонкое глянцевое изображение. Олли приняла служебный телефон и расплылась в улыбке, услышав кого-то очень желанного на том конце. «Ну, нет! Только не эта довольная улыбка!» - пропуская между пальцами бумагу, он слишком резко провел острым краем по коже. Разгневанно зашипев, рефлекторно поднес палец к губам, слегка прикусил, избавляясь от неприятной боли тонкого пореза. Лукас расположился на стуле, привычно складывая руки куполом. Светлые волосы закрывали глаза, а расслабленная поза говорила о том, что его сейчас совершенно не интересует расположение картин, окружающий мир и все его содержимое, включая незаменимую помощницу.       Олли кокетливо перелистывала страницы старого каталога, мурлыкая что-то в трубку. Сотрудница, принявшая звонок от «управляющего музея вееров», мялась рядом, не решаясь прервать столь милый разговор. Через несколько секунд заподозрив обман в занимаемой должности звонящего, она стала сверлить Олли взглядом, указывать на часы и недовольно пристукивать ногой, но ее эти действия не смущали совершенно. Олли пару раз рассмеялась, реагируя на остроумные шутки Бенедикта, смущенно на что-то согласилась и лишь затем передала служебный телефон рассерженной сотруднице.       Вернувшись к их рабочему столу, Олли обнаружила Лукаса в полной прострации. Выдохнув, она стала собирать какие-то бумаги со стола, параллельно пытаясь «достучаться» до шефа. - Я забегу в один журнал, где мы договаривались об интервью, и заберу список вопросов, а потом перекушу и обратно, хорошо? – Олли снова повернулась в надежде, что Лукаса заинтересовала ее болтовня.       Подойдя вплотную к «креслу раздумий», ей захотелось убрать светлую прядь, прикрывавшую глаза, но подавила странное желание. Словно почувствовав несвойственный коллегам порыв, он поднял на нее укоризненный взор.       Олли понимала его без слов, вернее все то, что он показывал. Ему удавалось скрывать тайное за холодным взглядом голубых глаз. И в этот раз она правильно списала немой укор на фразу о перекусе, но вот «прочитала» ее не до конца. - Я принесу тебе все самое вкусное, не переживай, - она почти бежала, предвкушая встречу с Бенедиктом.

***

- А потом мне пришлось надевать этот странный серый костюм, утыканный какими-то датчиками, - Бенедикт заканчивал рассказ о съемках, наблюдая за милой реакцией девушки. Ей шла строгая прическа, но Бенедикт пожалел, что не сможет увидеть роскошных темных локонов.       Олли едва смогла оторваться от серо-голубых глаз актера. Слишком долго взгляд останавливался на губах. Спохватившись, девушка вытащила конверт. - Как и обещала, - она продвинула белоснежный конверт двумя пальчиками по скатерти от свей части стола к его, стараясь напустить загадочности, будто проходила встреча тайных агентов, где только что передали наводку на опасного преступника.       Он осмотрелся, кивнул, подыгрывая, но когда их пальцы соприкоснулись элемент игры растворился, девушка поспешно одернула руку. Теперь уже без напускной шутливости она проследила, чтобы никто не наблюдал за ними. Бенедикт получил пригласительный на выставку и остаток обеденного перерыва они провели, общаясь как старые приятели, не пересекая условных «дружественных» границ стола.       После возвращения Олли Лукас помрачнел, и даже следующий день – еще более значимый, занятой и суматошный – не смог вернуть ему нормальное расположение духа. Открытие их выставки было назначено на среду, тайминг мероприятия расписан, все организаторские моменты улажены, но Олли не могла сосредоточиться. Зато Лукас олицетворял само спокойствие, занимая место за их рабочим столом, который временно выставляли посреди пустого павильона, где сейчас было не протолкнуться. Он властвовал над хаосом: вокруг сновали люди, шумно переговаривались рабочие, а он умиротворенно попивал любимый чай и готовился к пресс-конференции, лениво пролистывая вопросы.       Завершающий день подготовки считался успешным, если Олли говорила свою коронную фразу трижды, но сегодня каждый услышал ее десяток раз. Несмотря на все сумасшествие, девушку периодически отвлекал звук смс, она застывала с телефоном в руках, дотрагивалась пальцами до губ, на каком-то подсознательном уровне стараясь скрыть улыбку от чужих глаз, и торопливо набирала ответ. Ни одно секундное отвлечение от процесса ни ускользнуло от глаз внимательного начальника. Но вот, наконец, последние работники покинули помещение. Девушка беспорядочно забрасывала свои вещи в сумочку, надеясь поскорее покинуть павильон, но Лукас не торопился отпускать помощницу. Олли уже попрощалась, когда тот достал белую коробку. Девушка тут же закусила губу от досады. - Я чуть не забыла про Оливера, - она виновато протопала к столу.       Пока девушка освобождала небольшую фигурку от деревянной стружки, Лукас устанавливал стенд для неизменного экспоната их выставок. «Оливер» объехал почти всю Европу и несколько городов Америки и появлялся везде, где «выставлялась» эта парочка.       Хрупкую статуэтку летучей мыши, кутавшуюся в собственные крылья, они сделали вместе на мастер-классе популярного голландского скульптора по металлу. Теперь установка Оливера стала настоящей традицией, т.к. после его появления в их галереи количество посетителей увеличилось втрое. «Все-таки как много нас связывает» - На секунду Олли застыла перед тумбой, но тут же вспомнила, что сегодняшний вечер ей предстоит провести с Бенедиктом, и поторопилась попрощаться с Лукасом. Пальцы едва коснулись плеча и стройные ножки уже спешили покинуть помещение.

***

      Накануне такого важного дня, Олли и Мэл решили не устраивать вечерних посиделок, что благотворно сказалось на внешнем виде: идеально выглаженная одежда, выполнен соответствующий макияж, прическа – полная готовность покорить искушенную публику у Олли и заполучить долгожданный автограф – у Мэл.       Зайдя, как ей казалось, первой в пустой зал, Олли вздрогнула, увидев Лукаса. Он сидел скрестив щиколотки, как обычно, поставив локти на ручки стула, откинувшись, а кончики пальцев касались губ. - Лукас, - она постаралась сделать вид, словно приехать настолько рано у нее вышло само собой, - хотела забежать кое-куда, но потом передумала. – Продолжала она оправдываться. – А ты чего так рано?       Все это время его глаза, не отрываясь, следили за грациозными движениями, за тем, как неторопливо и уверенно она идет от входа к нему. Строгий костюм, который из-за жилетки казался почти мужским, не убавлял привлекательности. - Если ты хочешь, чтобы открытие выставки прошло на высшем уровне. Следует убрать отсюда лишнее. – Она попыталась дотянуться до пустой чашки позади Лукаса, но оказалась слишком близко к его лицу и на пол пути прекратила движение, выпрямилась, застыв на долю секунды.       Он, в свою очередь, встал, сократив расстояние еще больше. Оказавшись стоящими почти в плотную, они не произнесли и звука. Лукас смотрел слишком серьезно, нахмурившись, словно порываясь что-то сказать или сделать. Олли непонимающе хлопала глазами. «Хм… Странно разворачиваются события» - пронеслось с голове Бенедикта. Посторонние звуки заставили их отвернуться, Олли шагнула в сторону, смущаясь непонятно чего. В павильон стали заходить сотрудники, громко переговариваясь и разрушая напряженное молчание.       И вот самый главный день этой недели начался: прежде чем запускать первых посетителей, Олли провела презентацию перед заждавшимися гостями и журналистами. Мэл, которая отпросилась на пол дня с работы, примчалась-таки к началу и уже успела выдуть два бокала шампанского. Затем прошло необычное открытие павильона: помещение было покрыто нескончаемо длинным алым полотном, каждая из картин задрапирована тканью, мягкие линии окутывали весь зал, спускаясь с потолка, где-то даже покрывая светлый мрамор пола, и невозможно было найти начало «красным волнам». Лукас прошел к середине зала, где была установлена их счастливая статуэтка, дотронулся пальцами до тонкой красной нити, словно стоило убедиться действительно ли она существует, настолько сложно было разглядеть линию. Через мгновение в руках появился нож для бумаги, которым чаще разрезают письма. Острое лезвие скользнуло по нити, бросая короткий отблеск в глаза застывших посетителей, и через мгновение по залу пронеслись удивленные возгласы. Алая ткань стала «стекать» с картин, опускаясь на белоснежный пол. Каждая из работ ждала своего часа, чтобы открыться. Красный шелк «обнажал» работы известного художника-сюрреалиста, словно не картины в рамах открывал, а сползал по гладкой коже. Освещение, включавшееся по волшебству, вызвало вторую волну восторженных возгласов. Такое «живое» открытие застыло, красная ткань покрыла пол и осталась лишь над декоративным белым полотнищем, которое подсвечивалось сзади. Создавалась иллюзия странного внутреннего свечения и многими воспринялось, как один из предметов выставки.       Теперь предстояла тяжелая работа: Лукас принимал заслуженную похвалу, а Олли незаметно подкрадывалась к наиболее злобным критикам и ценителям и ненавязчиво рассказывала о гениальности своего шефа. Мэл смогла подойти к подруге только через несколько часов. - Не могу поверить! Неужели это работы во-о-о-н того спокойного и на вид уравновешенного парня в строгом костюме? – Она рассматривала картину, где по белому гипсовому виску статуи растекается красное пятно, словно от выстрела, глаза опущены, смущаясь или от смертельной усталости, а снизу под рамой название работы, которое и объясняет и запутывает еще больше – «Воспоминание». Мэл не могла оторваться от созерцания такой глубины, но Олли неторопливо развернула подругу. - Ты Бенедикта не видела? – глаза радостно заблестели. «Рыжее солнце» вернулось к реальности, пробежалась глазами по толпе и недовольно поджала губы. - Нет, но Олли обещай, что я все-таки получу свой автограф! – строгий взгляд просверлил бы дыру в новом дорогом костюме подруги, но ту спас шеф. - Олли, можно тебя на минутку? – Лукас выглядел каким-то обеспокоенным, поэтому девушка извинилась и последовала за ним, упустив из вида высокую фигуру Бенедикта, которая как раз вырисовывалась возле входа. Актер тут же привлек внимание журналистов.       Подойдя к последнему полотну с алой материей, Лукас решительно схватил Олли за руку и завел за инсталляцию, скрываясь от посторонних глаз. «Так, стоп! Что-то мне это уже не нравится» - Бенедикт провел рукой по волосам, взъерошив локоны. «И что же в это время делаю я? Ага, я в это время отбиваюсь от папарацци!?»       Бенедикт пытался найти Олли, но лишь встретился глазами с пухленькой Мэл, которая тут же активно замахала рукой и стала пробираться через толпу. Надо было действовать и Бенедикт, остановив официанта, взял бокал с выпивкой. - Где мне найти распорядителя? – Он постарался произнести это с улыбкой, но официант съежился и переспросил: - Что-то случилось, сэр? – стараясь сохранять спокойствие, поспешил ответить тот. – Посмотрите у полотна с красной драпировкой. Актер лишь улыбнулся и скрылся в толпе от надвигающейся Мэл.       Возле белого полотна с красным шелком Олли не было и Бенедикт уже разворачивался, чтобы уйти, когда невесомая ткань стала сползать. Некоторые из гостей, также заинтересованные движением, подошли ближе, в надежде на продолжение «живой выставки». Однако, материал спал, не открывая ничего, кроме еле просматриваемого силуэта. - Ага! – Вырвалось у Бенедикта вслух. – Так вот почему он называется «Силуэт». Бенедикт сидел на площадке и читал. - Вообще-то «Силуэт» - это его рабочее название. – Девушка, которая откликнулась на восклицание, нависала, заглядывая через плечо Бенедикта в сценарий. - И какое оригинальное название? – Он даже не повернул головы, чтобы рассмотреть, кто же стал его собеседником. - Точно не помню, но что-то типа «Красный бархат твоего сердца», а, возможно, и еще более слащавое. - Серьезно? – Он стал судорожно листать первые страницы. – А ты-то откуда знаешь? Не услышав ответа, он повернулся и заметил удаляющуюся фигуру в потертых джинсах. *«Мы убиваем добротой – это наша стратегия» - фраза из фильма «Адвокат дьявола»