Жрец Лейлы: На распутье

Глава 2. Жрецы Роя              — Мой господин? — Габриэль смотрел на него почти встревожено.       Растин задумчиво обернулся на старого друга:       — Знаешь, это, конечно, приятно отдыхать, но, по-моему, пора заканчивать. Раны давно зажили, а дела имеют свойство накапливаться, если ими не заниматься. Тем более, что ты сам прекрасно осведомлен о том, как я не люблю сидеть без дела.       — Вы и не сидели, — позволил себе усмешку воин.       — Да, — согласился жрец и провел кончиками пальцев по стеклу окна, возле которого стоял. — Но мне пришлось сидеть на месте, а я этого сильно не люблю.       — Мы снова начинаем охоту за жрецом Лейлы? — в голосе седого воина слышалась лукавая нотка.       Золотоволосый любимец Мрака негромко рассмеялся:       — Ну-ну... тебе кажется, что без этого юного создания не обойтись? Я не удивлюсь, если честно, однако на самом деле меня сейчас волнует более серьезная проблема. Ларджин.       — Восточная Империя? — тихо поинтересовался Габриэль.       — Она самая, — Растин резко отвернулся от окна и с отвращением взглянул на свитки, громоздящиеся на столе. — Мало того, что там видели Станислава, так еще сообщения от проверенных наблюдателей за последние сто лет никак не радуют. Давно надо было наведаться самому...       — Все настолько... неприятно? — подобрал нейтральное слово воин.       Верховный Жрец Роя скривил губы:       — Похоже, господа жрецы Восточной Империи полагают, что служение Рою заключается в их собственном обогащении и наслаждении. Они извратили ритуал посвящения в высшие жрецы.       Голубые глаза Габриэля расширились:       — Как?!       — Сам увидишь и услышишь, когда туда прибудем, — резко отозвался его господин, похоже, что его настроение стремительно ухудшалось.       Воин поклонился, сразу уловив настроение жреца:       — Я отдам распоряжения, чтобы подготовить вашу свиту.       — Хорошо, — резко кивнул Растин. — Вечером мы уже будем в Ларджине.       — Да, господин, — воин бесшумно удалился, оставив Верховного одного. И тут же на плечо Растина легла легкая рука:       — Растин.       Комната словно погружается в сумерки, его бог не любит много света.       — Мой повелитель, — Растин не шевелится, чувствуя затылком невесомое дыхание Роя.       — Жрец Лейлы двинулся в том же направлении, — тихий бесстрастный голос, нечеловеческий. — Ты нужен мне живым.       — В Ларджине могут возникнуть проблемы, мой повелитель? — тихо поинтересуется жрец.       Он старается не шевелиться и дальше, хотя пальцы на плече впиваются так, словно хотят переломать все кости. Растин хорошо помнит голос бога, выкупающего его жизнь у оборотня. А затем долгий шепот в ночной мгле 'не уходи'.       — Могут, — легко соглашается Рой.       И отстраняется, мгла постепенно уходит, и Растин понимает, что остался один. Только тупая пульсирующая боль в плече напоминает о посещении его Повелителя.       Что ж... Боги опять начали свои игры... Золотоволосый мужчина облизывает внезапно пересохшие губы, может, удастся снова увидеть на щеках Лиани эти прекрасные, похожие на искры разбитого стекла, слезы.              — Что с тобой? — Кэртис покосился на меня. Вид у него был встревоженный.       — Сам не знаю, — я передернул плечами. — Просто какое-то неясное предчувствие.       — У тебя 'просто' и 'какое-то' не бывает, — сообщил мне оборотень, весь напружинившись, словно готовясь к бою. — И потом... впереди пахнет кровью.       Призрак согласно фыркнул и повел ушами.       — Кровью? — задумчиво повторил я, чувствуя, как заныло что-то внутри. Я... соскучился по битвам. Кэртис усмехнулся.       И в этот момент мы выехали из-за деревьев.       В принципе, ничего удивительного в запахе крови не было. Похоже, пара путников нарвалась на шайку разбойников. Только вот... не повезло разбойничкам. Тис только косой качнул, мы оба в некотором изумлении рассматривали представшую нашим глазам картинку.       Трава была, чуть ли не сплошь, залита кровью, ярко сверкавшей в лучах полуденного солнца влажным блеском. Трупов было около полутора десятков, а вот победителей всего двое. И мягко, словно хищник на охоте, между тел скользила фигурка совсем юного создания — мальчишки лет пятнадцати-шестнадцати на вид, довольно высокого для своего возраста, с волнистыми короткими светлыми прядями волос, удерживаемыми какой-то тряпицей, больше похожей на кусок нестиранной ткани, чем на повязку. И из-под неё сверкали огромные голубые глазища, которые не смог скрыть даже слой грязи вперемешку с кровью, густо покрывающий его кожу. Кроме старых крепких кожаных брюк на парне ничего больше не наблюдалось, он ступал босыми перепачканными ногами по красной траве и... методично перерезал глотки телам. Видимо, для верности. При этом до моего слуха явственно донесся веселый легкомысленный мотивчик, который мальчишка высвистывал, делая свою работу. Выглядело это именно, как работа...       — Торин, сынок, у нас, кажется, еще гости.       Я резко развернулся в сторону второго, про которого почти забыл, залюбовавшись парнем. Это был воин лет тридцати — тридцати пяти, черноглазый с явными чертами выходца из Прибрежных Королевств. Он сидел на каком-то камне и спокойно отирал тряпицей лезвие своего добротного крепкого меча, какой предпочитает носить стража почти любого города.       Угрозой от блондина повеяло настолько сильно, что я особо не раздумывал, просто действовал.       — Какого? — Кэртис молнией увернулся от удара серебристого меча, который, похоже, все это время мирно лежал в траве.       Нечисть, — решительно заявил парень. Его синие-синие глаза оставались все так же невинны.       — Очень даже я чистый, — фыркнул оборотень, зло усмехаясь.       И его собственный клинок встретил следующий удар. Я с интересом наблюдал. Нет, парнишка конечно, очень неплох, но сравниться с главнокомандующим темных...       — Не обратишь на меня свое высокое внимание? — насмешливый голос чуть сбоку.       Я повернул голову и встретился с черными глазами второго.       — Не становись у меня на пути, — предупредил я. Ах, как жаль, что драку мы не сможем развить.       — Какой серьезный, — качнул он головой. — Мало того, что ваши воины на нас напали без предупреждения, так теперь нас всерьез не воспринимают?       Я пожал плечами:       — Если бы ты пригляделся, воин, то заметил бы, что напавшие на вас одеты в форму воинов Мрака, граница владений Верховного Жреца Роя пролегает не так далеко от темных земель. А путешествовать жрецу Лейлы здесь не так уж и безопасно.       — Откуда?.. — его глаза расширились, и он все же напал.       Синее Пламя появилось в моей руке, с легкостью отводя удар и ставя метку-царапину на щеке нашего противника. Первая кровь в этом путешествии.       — Русан! — блондин в какое-то мгновение оказался передо мной, угрожая серебристым мечом. — Ты заплатишь мне за его кровь!       — Неужели? — прищурился я. — Тебе еще многому учиться нужно, малыш Торин.       Короткий вскрик нападения, и кончик моего двуручника рассекает повязку на его волосах. Она падает рваным лоскутом, оставляя обнаженную чистую кожу лба и горящие два лепестка над переносицей.       — Только не говори мне, что это и есть тот самый Торин, 'запас' Лейлы? — хмыкает Кэртис за моей спиной.       — Мне показалось, что ты уже об этом догадался, — пожал я плечами, глядя в расширившиеся глаза мальчика.       — Кто ты такой? — он все-таки задает этот вопрос.       — Вот с этого и надо было начинать, — наставительно заметил я, отводя Синее Пламя.       И его взгляд упирается мне в переносицу.       — И первое, чему стоит тебя научить — это прятать метку иным способом.       Он очень медленно опустился на колени, кладя прямо мне под ноги свое оружие:       — Верховный Жрец Великой и Прекрасной.       Я вздохнул и посмотрел на светлую макушку:       — Что это ты на Тиса, как полоумный, бросился?       Торин с недоумением взглянул на меня своими чистыми глазами:       — Но он — нечисть. Оборотень. Мой меч жаждет крови таких созданий. Оборотни не чтят Лейлу.       Кэртис мягко рассмеялся:       — Ну и сюрпризец тебе твоя богиня подкинула. Где он ошивался последние пять тысяч лет?       — Ты сам знаешь ответ на свой вопрос, — ответил я спокойно и протянул парню руку. — Что ж будем знакомы. Торин. Я Лилиан Катани, Верховный Жрец Лейлы, а это мой друг и брат — Кэртис Эро, главнокомандующий войсками Тьмы на Эмире.       Он уверенно принял мою руку, вскакивая на ноги:       — Я Торин с гор Коши, а это Русан Вират — он мой друг и наставник.       Сверху донесся возмущенный писк. Я поднял голову и невольно замер в удивлении, а жизнерадостный голос мальчика представил:       — А это Сашка — летающая ящерица. Он со мной.       — Сиган будет в восторге, — это все, на что хватило моей выдержки.       — Простите, господин, — подал голос Русан, уже остановивший кровь из пореза на щеке. — Торин сказал, что мы направляемся в Гардис, чтобы вместе с наместником богини отправиться в Восточную империю. Я не совсем верил, но теперь, когда мы встретили вас...       — Все правильно, — кивнул я. — Лейла попросила разобраться с некоторыми неувязками в Ларджине. Да и у меня там пара незаконченных дел. А в Гардисе нас ждет корабль.       Воин покачал головой. Он на удивление спокойно воспринимал изменения в своей жизни:       — А капитан в курсе, кого он собирается переправлять за море?       Я улыбнулся:       — Не волнуйся, Русан. Здесь нет никаких проблем в принципе. Но для начала я б предложил найти какой-нибудь ручей, чтобы вы с Торином смогли привести себя в порядок. Двигаться к городу в таком виде...       — Согласен, — кивнул он.       Над его головой согласно курлыкнул маленький дракончик, а потом плавно спланировал Торину на голову, вцепившись в его светлые вихры коготками.              Его имя было Далил. Жрец Роя и первый советник султана. И он едва сдерживал себя, глядя в лицо высшему наставнику храма Роя. Ярость клокотала где-то глубоко внутри Далила, но он держал её в узде, спрятав под маской придворного. Самодовольство и проклятый сумасшедший приказ наставника просто сводили с ума. Далил считал, что такие, как наставник Эсвус, должны умирать на алтаре Роя, а не управлять умами в огромной столице Восточной Империи.       Однако, советник, как жрец, был значительно ниже рангом наставника Эсвуса и был обязан повиноваться.       — Далил? — огромная туша наставника пришла в движение, и у мужчины зарябило в глазах от обилия драгоценных камней, украшавших одежды и пальцы наставника. Небольшие, но цепкие глазки внимательно вглядывались в склонившуюся фигуру, словно выискивая признаки неповиновения. — Ты слышал меня?!       — Да, мой господин, — Далил склонился еще ниже, чуть ли не распластываясь на полу храма. Он прекрасно знал, что не стоит недооценивать эту тушу. Те, кто поддался обманчивому видению, давно уже оросили своей горячей кровью алтарь Роя.       — Тогда почему ты до сих пор здесь?! Выполняй!       — Слушаюсь! — советник, пятясь задом и все так же не разгибаясь, покинул главную залу храма Роя. Только за дверью он позволил себе распрямиться. И с достоинством прошествовать к выходу из храма, где его ждала его свита. И никто не мог бы заподозрить его в том, что в глубине души советника бушевала настоящая буря. Наставник Эсвус сошел с ума. Знать взбунтуется, если отдать подобный приказ.       — Господин? — огромный воин ждал его у паланкина. Темные глаза с сочувствием, заметным только советнику, взглянули на него.       — Во дворец, Алим. Мне нужно переодеться, — ни единая его интонация не выдала всего, что творилось внутри него, но воин каким-то образом догадался.       Лишь в своих покоях, где только Алим помогал ему с переодеванием, а все слуги были выгнаны вон, советник позволил своему гневу выплеснуться наружу:       — Этот идиот приказал МНЕ, чтобы я оповестил самые знатные семейства о том, что они должны доставить ВСЕХ своих отпрысков с семи до шестнадцати лет в главный храм через три дня! — Далил был почти белым от гнева, вся кровь отлила от его лица. — Там он отберет достойнейших для служения себе! Это какая-то провокация! Настоящее безумие! Это грозит мятежом! Не могу во все это поверить! Просто не могу! Люди все более и более скептично начинают относиться к религии Роя, они не могут воспринимать ТАКИХ жрецов вестниками ЕГО воли. И они правы, жрецы Роя превратились в развратных тиранов и жадных торгашей! Благородный Мрак и очарование багровой Крови уже больше не привлекают последователей! И я НИЧЕГО не могу сделать! — он с размаху ударил по стене кулаком. — ДА, я первый советник султана, но когда дело доходит до религиозных вопросов меня просто теснят и обращаются, как со швалью! Это невыносимо! Проклятье, и все из-за того, что я тогда оступился на ритуале!       — Мой господин, — Алим аккуратно отвел его кулак от стены. — Ты не должен так расстраиваться. Ты делаешь, что должен и что можешь... Султан на твоей стороне...       — Значит не все, — горько отозвался Далил. — Только вот что мне делать дальше? Этот приказ действительно безумен...       В двери тихо поскреблись, и на лицо советника вернулась бесстрастная маска:       — Войди.       В приоткрывшуюся щель двери нырнула сгорбленная фигура слуги:       — Повелитель мой, к вам какие-то чужеземцы.       — Чужеземцы? — Далил удивленно вскинул бровь. — Именно ко мне?       Обычно о тех, кто прибывает в Ларджин, он узнавал заранее. А здесь кто-то уже во дворце и требует... его?       — Где они?       — В гостевых покоях.       Теперь понятен страх во всей напряженный фигуре слуги. Чужаки не просто проникли во дворец. Их обнаружили уже в крыле личных покоев... магия? Все это было чересчур странно.       Всего мгновение понадобилось Далилу на раздумья, он выпрямился:       — Веди. Алим, ты идешь со мной.       В гостевых покоях царила тишина, и почему-то стража перед дверьми в покои выглядела почти неестественно бледной, словно пережила огромный шок, однако Далила удивляло другое, похоже, что о гостях доложили только ему... очень все странно. Алим открыл перед ним дверь, советник вошел и... замер, словно оглушенный.       В одном из самых мягких кресел, специально предназначенных для важных гостей из-за моря, сидел, небрежно развалившись, золотоволосый и нечеловечески красивый мужчина с холодными голубыми глазами на точеном бледном лице, которые рассматривали пространство за спиной Далила с высокомерным презрением. Он полностью соответствовал описаниям, которые давали те, кто видел его хотя бы мельком.       И Далил медленно опустился на колени, не отрывая взгляда от гостя, затем коснулся лбом ковра и так и замер, ожидая.       — Подними голову, — голос опутывал и приказывал, и ему невозможно было противостоять.       Советник поднял голову и посмотрел на Верховного Жреца Роя. Без трепета. Уверенно, но почтительно. Похоже, его твердость понравилась любимцу Мрака.       — Ты — Далил Сар эн Ли?       — Да, мой господин.       — Встань и сними одежду.       Далил позволил удивлению проскользнуть в его эмоциях, но когда Алим за его спиной дернулся, остановил его одним единственным, почти незаметным движением. Он поднялся на ноги и покорно начал стягивать облачение, одетое буквально полчаса назад.       Он, как обычно, запутался в застежках на кафтане, но его великан пришел на помощь и ловко расстегнул непокорные детали одежды. Верховный Жрец Роя даже не шелохнулся.       Наконец, Далил остался в нижних легких шароварах и, как ни странно, тюрбане.       — Хватит, — голос золотоволосого повелителя чуть потеплел. — Пусть твой воин отойдет. А ты повернись.       Советник уже понял, к чему все это. Он медленно повернулся вокруг своей оси, демонстрируя на смуглом гибком теле давно зажившие шрамы от когтей.       — Скольких ты запомнил? — тихо поинтересовался Растин, после того, как Далил остановился, спокойно глядя на своего неожиданного гостя.       — Пятерых лесных повелительниц, — тихо ответил Далил. — Потом меня ударили по голове.       — Сними тюрбан.       Он подчинился. Каскад темных волос тяжелой волной рухнул ему на плечи. От левого виска тянулась седая прядь.       — Что скажешь, Габриэль?       Верховный Жрец Роя явно обращался к кому- то еще в этой комнате.       — Господин, ваше чутье вас еще ни разу не подводило, — из теней у стены выступил воин, и Далил едва смог удержаться, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. Он не почувствовал его присутствия, пока тот не показался. Судя по всему, это и есть знаменитый Габриэль, седой воин самого Растина. Фактически, такой же знаменитый, как и его долгоживущий господин. А тот задумчиво окинул взглядом советника султана и закончил:       — Он запомнил пятерых из шести, если я правильно понял отметины на его теле. Шестую он мог не помнить по причине потери сознания. До сих пор предел был до трех. Дальше ужас и желание выжить... А еще, — на губах воина мелькнула почти незаметная улыбка, — он красив, как вы любите. И как предпочитает Рой.       Растин медленно кивнул и плавно поднялся на ноги, выбираясь из кресла. Он подошел к Далилу и взял его за подбородок. Мужчина испытал настоящее потрясение, Верховный Жрец Роя оказался на голову его выше.       — Почему ты не в высших кругах жрецов Роя?       На какое-то мгновение ему показалось, что золотоволосый издевается, но он быстро взял себя в руки, и голос его, когда он начал отвечать, был равнодушным:       — Во время ритуала я упал в ров с дикими лесными повелительницами, но сумел выбраться. Как — не помню. Это и стало моим позором. Если ты упал, то лучше погибнуть. Желание жить перечеркнуло чувство долга и возможность позора.       Растин вздернул его лицо выше и кончиками пальцев провел по шраму на виске, где росла седая прядь:       — Мой Повелитель сказал мне, что весьма недоволен ситуацией на востоке. Теперь я вижу, насколько все плохо. На Западе, Юге и особенно на Севере ритуал сохранился в первозданной чистоте. Здесь же его исказили и извратили. Видишь ли, мальчик, ритуал заключается в том, что претендент на высший ранг, обнаженный, с одним только ножом должен быть сброшен в яму с дикими кошками. На Севере кошек перед этим специально не кормят, на Юге наносят мелкие, но раздражающие царапины. Суть ритуала — выжить и запомнить наибольшее количество тех, кто смог достать претендента когтями или зубами. Претендент доказывает свое желание жить и свою хладнокровность. Приносить жертву на алтарь Роя — это очень похоже на то, как попадаешь в яму с кошками. Особенно, если бог сам принимает твою жертву. Ты довольно хладнокровен, и твоя жажда жить достойна большего.       — Я...       — Ты — единственный, кто по-настоящему прошел ритуал за последние пятьдесят лет в Ларджине, — Растин отпустил его. Голубые глаза сверкнули льдом севера. — И ты мне поможешь вплотную заняться этим загнившим болотом. Времени мало.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — Далил склонился в низком поклоне. Его сердце трепетало: наконец, он мог служить своему богу так, как мечтал. И, похоже, что наставника Эсвуса ждал непредвиденный сюрприз.              Три дня у них было на подготовку. Всего три дня. Но этого хватило. И через три дня советник Далил вошел в храм Роя, а за его спиной скользили две тени. Великан Алим и незнакомый седовласый воин с молодым лицом.       Советник выполнил приказ Эсвуса. Он передал этот зов ВСЕМ знатнейшим семьям Ларджина.       В храме собралось много народу. Как он и предполагал, лишь половина из них пришла с детьми, остальные прихватили своих воинов. Кто-то стоял бледный от едва сдерживаемого гнева, кто-то нервничал, кто-то... Далил отключился от этой реальности, сосредоточившись на своем задании. Они рассчитали все очень тщательно. Элен* Растин положился на него, приняв его предложение.       При появлении советника раздался общий ропот. Но слишком многие знали Далила и его положение. Их гнев был направлен на его облачение жреца Роя. Охрана советника растворилась в тенях, а сам он остановился и объявил ровным, равнодушным голосом:       — Наставник Эсвус, Владыка Мрака и Крови Ларджина.       Вот тут-то и наступила гробовая, страшная тишина. Жрец отметил, как воины Храма нервно переглянулись и покрепче взялись за оружие.       В дверях появилась грузная фигура Эсвуса. Еще лет десять назад это был действительно воин — теперь от того времени остались лишь воспоминания.       Вслед за Эсвусом двигалась его свита из нескольких телохранителей и юных девочек и мальчиков от двенадцати до пятнадцати лет.       Эсвус остановился и оглядел собравшихся. Его все еще довольно мощный голос прокатился под сводами Храма:       — Я вижу, не все из вас выполнили волю Роя.       — Воля Роя в том, чтобы ты насиловал наших детей? — раздался голос одного из знатнейших людей Ларджина князя Зарани Дон эль Хараза.       — Элен Зарани, — укоряюще покачал головой Эсвус. — Вашим детям оказана честь служить самому Рою.       — Если служба Рою заключается в том, чтобы моих детей насиловали его жрецы, тогда я отказываюсь от этого бога! — эль Хараз выглядел окончательно взбешенным.       Далил едва мог сдерживаться, но он молча стоял и ждал.       — Ты идешь против Роя?! — взревел, словно раненный лев, Эсвус. — Божественная сила бога Мрака покарает тебя!       Это послужило сигналом для остальных, знать начала извлекать оружие из ножен, но в этот момент раздался звонкий голос:       — Подождите!       Толпа шевельнулась и раздалась... и в проходе появилась тонкая фигура невысокого юноши. В наступившей тишине прозвучал все тот же молодой, почти юный голос:       — Элен Зарани, я прошу вас успокоиться. И остальных тоже.       — Повелитель, — люди начали опускаться на колени, пряча мечи и кинжалы.       Юного пятнадцатилетнего султана Ларджина — Сафара Аисали дель Фури — знали все присутствующие.       В свои пятнадцать лет этот мальчик демонстрировал такое в своем правлении, что многие подозревали, что рано или поздно он превзойдет своего деда, Великого Эмира всей Восточной Империи. Родители Сафара погибли в результате заговора, когда ему едва минуло десять лет. А через два года мальчик взял роль правителя на себя, с полного одобрения своего деда.       Князь Зарани опустился на колени, но голову продолжал держать высоко поднятой. Он смотрел прямо в глаза своему султану.       Тот выдержал этот взгляд и медленно кивнул:       — Я понимаю ваш гнев, — он оглядел всех присутствующих, потом повернулся к Эсвусу, который почтительно, сложив руки на груди, согнулся в поклоне. В голосе султана появилась мягкая насмешка. — Наставник Эсвус, позвольте спросить вас...       — Мой повелитель может узнать все, что пожелает.       Далил про себя усмехнулся, похоже, наставник пока еще не почувствовал ловушку.       — Очень хорошо, — серьезно кивнул султан. — Тогда объясните мне. В вашем обращение от имени бога Роя звучит, что отпрыски ВСЕХ знатных семей должны появиться сегодня здесь. Однако почему-то этот приказ не был донесен до дворца моего деда и до меня самого, а ведь я тоже должен ему подчиниться, разве нет?       — Мой повелитель... — растерянно отшатнулся наставник. — Я бы не посмел!       — Ну как же? — удивился султан Сафар. — Разве не Рой призвал ВСЕХ отпрысков самых знатных семейств Ларджина от семи до шестнадцати лет? Разве я не из самой знатной семьи, и разве мне не пятнадцать?       Эсвус побледнел, как полотно. Такого он явно не ожидал и не просчитал в своих побуждениях и намерениях. В храме же царила все та же гробовая тишина, что и раньше, только казалось, что сам воздух стал еще тяжелее, чем был. А султан с полуулыбкой на детском, почти невинном, лице продолжал:       — И еще, расскажите мне неразумному и молодому, каким образом вы получили этот приказ бога Мрака? Может, вас зовут не Эсвус, а Растин, Любимец Мрака, и бог сам приходит к вам и чтит своей беседой? — голос молодого правителя стал необычайно жестким, почти хлестким. — Элен Эсвус, мне кажется, что вы недостойны звания жреца Роя! ТЫ погряз в разврате и жажде власти! Я скорее объявлю жрецов Доэра вестниками нового официального культа Ларджина, если ты останешься на своем посту. Я просто требую, чтобы ты передал свои полномочия моему Первому советнику!       Бледный и трясущийся от страха и ярости, Эсвус неожиданно взвизгнул, когда до его разума докатились последние слова султана:       — Он не прошел ритуал! Он позор жрецов Роя! Он обязан был сам перерезать себе горло!       Он еще что-то хотел сказать. Но холодный голос молодого правителя прервал его на полуслове:       — Ты хочешь, чтобы МОЙ Первый советник был уничтожен? Чтобы Я лишился его поддержки и совета? Эсвус, это уже можно приравнять к измене. Мне. И всей Восточной Империи, — последнее прозвучало совсем тихо, но услышал каждый, находящийся в Храме.       Эсвус открывал и закрывал рот, словно онемевший, похожий на огромную рыбу, вытащенную из воды.       А в наступившей тишине послышались одиночные громкие аплодисменты. И чей-то мягкий и холодный одновременно голос с восхищением сообщил:       — Великолепно, мой мальчик. Давно я не видел столь юного и столь виртуозного правителя. Габриэль, ЭТОТ жрец не должен говорить ни слова.       Седовласый воин, который ранее сопровождал Далила, выскользнул из теней, словно сам являлся таковой. Острое лезвие меча коснулось горла наставника, и глубокий равнодушный голос предупредил:       — Не дергайся.       Эсвус дико вращал глазами, но благоразумно молчал.       Султан же прищурился и потребовал ответа:       — Кто ты такой?       — Слуга своего господина, — тихо ответил воин.       — Не стоит прибедняться, Габриэль, — вся толпа почти одновременно расступилась и обернулась в сторону алтаря Роя, от которого звучал голос незнакомца. — Рой знает тебя и ценит так же, как я сам. Ты величайший из его воинов.       Он вальяжно расположился на самом алтаре, словно имел на это полное право. Черные брюки, обтягивающие длинные ноги, легкая туника такого же черного цвета, подчеркивающего бледную кожу и каскад золотых длинных волос. Голубые глаза, казалось, мерцали в полутьме, в которую был погружен алтарь.       Далил впервые за все время представления пошевелился и медленно приблизился к алтарю, спокойно опускаясь на колени. Его голос прозвучал как-то особенно торжественно:       — Элен Растин, я приветствую вас в столице Восточной Империи Ларджин от лица великого султана Сафара Аисали дель Фури и его поданных.       — Благодарю, — кивнул золотоволосый и легко соскочил с алтаря. Его поклон султану был изысканным поклоном равного равному.       Синие глаза султана чуть распахнулись в удивлении, и Растин с трудом удержал себя в руках. Что-то мелькнувшее в таких знакомых глазах этого мальчика... словно призрак Лиани взглянул из их глубины.