Жрец Лейлы: На распутье

Глава 3. Львица              Торин присел на корточки и коснулся кончиками пальцев воды, плещущейся у самого пирса. Я с интересом наблюдал за ним, горец никогда раньше не видел такого количества воды.       — Соленая, — изумлено выдохнул он, слизнув капли.       Я кивнул:       — Соленая. Знаешь, какая самая страшная смерть в море? Умереть от жажды.       Блондин покачал головой и, с невольным уважением и опаской, покосился на морской простор.       Внезапно его лицо просветлело, и взгляд переместился чуть в сторону, как раз мне за спину. Яркое чувство мелькнуло в голубых обманчиво-наивных глазах мальчишки, и я решил, что стоит обернуться. Она стояла на самом краю пирса. Лет шестнадцати на вид. Темные волосы свободно падали до тонкой талии, такой, что её можно было обхватить двумя ладонями. Моими ладонями.       Белое платье и выглядывающие из-под подола легкие шаровары на восточный манер. Обнаженные лодыжки обхватывали браслеты с колокольчиками. Её пристальный взгляд не отрывался от морского горизонта, словно она с тревогой высматривала знакомый парус, который все задерживается из своего похода. Я перевел взгляд на Торина и усмехнулся. Тут все понятно. Русан уже успел мне рассказать о некоторых интересных обычаях племени этого юного варвара, и о том, какой шок мальчик испытал, когда узнал о более свободном выборе наших женщин.       Племя Торина было не очень большим, и каждая из девочек, едва родившись, уже была связана брачными узами с самыми достойными воинами племени. Заговорить с чужой женой, то есть фактически любой представительницей женского пола, даже пяти месяцев отроду, означало нарваться на ревнивого мужа. Убийство в этом случае было обычным делом и никем не осуждалось. У Торина жены не было, только безответная юношеская влюбленность, которая была жестко отвергнута, прямо перед его побегом из племени.       И ему понравилось то, что он услышал и увидел в свободном мире. В общем... парень наслаждался свободой. Из него получится отличный Любовник и Воин. Настоящая элита жрецов Лейлы. Даже без особой надобности впадать в транс, сливаясь с силой своей богини. Вот только одна проблема — он действительно влюблялся во всех этих девушек. По-настоящему.       Поэтому, когда он распрямился и двинулся мимо меня, я схватил его за плечо, чуть притормаживая. Его глаза потемнели, как перед бурей, но тут же мальчик взял себя в руки:       — Господин Лилиан?       Я вздохнул:       — Если ты сейчас подойдешь к этой юной красавице, то влюбишься без памяти, а нам вечером отплывать. Ты сможешь расстаться с ней?       — До вечера очень много времени, — бесхитростно ответил Торин. — А вдруг, она моя судьба?       Я усмехнулся и отпустил его. Жрец Лейлы.       — Тогда просто будь осторожен. Она — Ждущая.       — Ждущая? — это был уже вопрос мне в спину, но я больше не собирался его просвещать. Пусть сам разбирается. В его возрасте это особенно полезно — набивать шишки самостоятельно.       А мне еще нужно отыскать 'Быстрый', о Торине, если что, позаботится сама Лейла. Последнее, что я услышал, это был полный неподдельного восхищения голос Торина:       — Леди?              Я направлялся к пришвартованным кораблям. 'Быстрый' в каждом порту выглядел по-разному. Сигану совсем не улыбалось сражаться с целым городом. Имя пирата-убийцы было слишком знаменито в Прибрежных королевствах, а уж внешний вид его корабля знали чуть ли не лучше, чем портрет самого Сигана.       Мало кто понимал, что жестокость пирата — это форма служения его богине, да в принципе народу было наплевать на это. Религия или нажива заставляли Сигана убивать — их волновало это мало. Главное, что он все-таки убивал. И убивал безжалостно. Сиган не возражал против столь страшной славы, кажется, он ей наслаждался.       Ветер с моря коснулся моего лица, и странная дрожь прошлась вдоль позвоночника. Я поднял глаза на море, и в душе дрогнуло что-то очень темное, сформировавшееся и затаившееся после последней битвы с Растином и его богом.       Растин... голубые холодные глаза... у них с Торином похожий оттенок, но вот выражение и глубина этих взглядов совершенно разные. У любимца мрака в глазах застыла сама вечность, Торин же видел только жизнь и сладкую теплоту крови.       Я нахмурился и остановился.       — Растин?..       Это могло означать одно. Жрец Роя оправился от ран и начал действовать. И... я почти принюхался к морскому ветру... кажется, мы опять с ним пересечемся. В конце концов, Ларджин — страна, которая поклоняется Рою. Что-то ожидало меня в Восточной Империи... и не только меня.       — Задумался о вечном?       Я развернулся, и Сиган плавно уклонился, уходя от удара стилетом.       — Точно, задумался о вечном, — ухмыльнулся довольный пират.       Я улыбнулся в ответ и спрятал стилет обратно в ножны сапога.       — А ты сумел-таки подобраться.       — Совершенствуемся, — он хлопнул меня по плечу. — Как жизнь?       — Может, пойдем, посидим где-нибудь в тихом местечке? — еще раз улыбнулся я, рассматривая старого друга, сейчас одетого в неприметный наряд обычного матроса. Волосы он спрятал под серый головной платок, а левый глаз прикрывала повязка, так как самой яркой чертой Сигана-Убийцы были разноцветные приметные глаза, это знал любой мальчишка.       — Знаю я тут один портовый трактирчик, — почти развязно отозвался он, растягивая слова. — Там нас никто не потревожит, да и пиво не столь ужасно, как частенько бывает.       Через полчаса мы сидели за старым добротным деревянным столом в полутемном, но довольно уютном заведении. Было действительно тихо. Похоже, хозяин весьма пекся о репутации своего трактира. Все было необычайно чисто и добротно. И пиво действительно хорошее, густое, с пышной пеной, ничем не разбавленное, что часто практикуется в портовых кабаках. Да и хозяин посматривал, как на старых знакомых. В прочем, ничего удивительного не было: у Сигана в каждом порту были свои места и свои люди.       Я огляделся и наклонился к пирату:       — Контрабандисты?       Он кивнул:       — Соображаешь. Хватку не растерял в своих лесах. Эй, Мисар, — он позвал хозяина. — Нам бы мяса и еще пивка.       — О, — широко улыбнулся громадного роста мужчина. — Для такого дорого гостя ничего не жалко! Надолго ли к нам, капитан?       — Ненадолго, Мисар, — покачал головой Сиган. — И даже не по морскому делу.       Перед нами появился поднос с горячим мясом и пенящимися кружками. Я даже удивился, все оказалось проделано быстро и незаметно, словно магия поработала.       — Очень жаль, а то я мог бы тебя кое-чем заинтересовать…       — Нет. — Сиган вздохнул. — У меня есть сейчас дело.       Хозяин мельком глянул на меня, кивнул и отошел к другим посетителям. Пират повернулся ко мне:       — Кто такой Торин?       Я чуть не поперхнулся, как раз поднес к губам кружку с пивом. Оттерев пену со рта, хмыкнул:       — Лейла?       Сиган сложил руки, возвел глаза к потолку и... завел тоненьким голоском:       — О, Торин такой милый! Такой очаровательный! Такой правильный!       Я тихо рассмеялся, почему-то мне показалось, что я снова слышу голос Лейлы, когда она обитала в обличии четырнадцатилетней девочки.       — Так кто он такой?       Я вздохнул и принялся за рассказ, заодно поглощая мясо. Готовили в этом приюте для контрабандистов почти как на королевской кухне, судя по ощущениям.       — Так, — протянул пират. — Позволь, я подведу итог: Торин — это красивый пацан. Таскается с редким мечом, предназначенным для убийства нечисти и оборотней. Берсерк, с хорошим голосом. В домашних питомцах миниатюрный дракон, которые считаются вымершими. Влюбляется чуть ли не в каждую встречную девицу. Выходец с таинственных гор Коши, которые неизвестно где находятся.       — Все верно, — кивнул я.       — Маньяк, — восхитился Сиган. — Лейла, как обычно, непредсказуема в своих выходках. Я начинаю понимать, как она в итоге выжила, когда вроде бы весь культ был уничтожен под корень.       Я допил свое пиво, взглянул на пустое дно и поморщился:       — Есть во всем этом... что-то непонятное. Что-то, что я пока не пойму, Сиган. И мне это не нравится.       Он серьезно посмотрел мне в глаза, приподняв свою дурацкую повязку:       — Знаешь, подозреваю, что это можешь чувствовать только ты. Ты, из нас всех, наиболее близок с Лейлой. Близок сердцем.       Я помрачнел. Он вздохнул:       — На 'Быстром' потом расскажешь, что именно произошло тогда?       Под 'тогда' он явственно подразумевал последнюю мою встречу с Растином.       — Расскажу, — кивнул я.       Сиган задумчиво опустил повязку на место, оглядел пустые тарелки и кружки:       — А теперь объясни-ка мне, Принц: каким это образом я смог подобраться к тебе так близко? Ты смотрел на море так, словно увидел призрака.       — Примерно так оно и было. Растина я там увидел.       — Оправился-таки, ублюдок, — фыркнул пират.       — Он — любимец своего бога, — тихо ответил я. — Помнишь же, ПОЧЕМУ он не умер в тот день.       Сиган вздохнул:       — Ненавидишь его?       — Это странная ненависть, Сиган. Кэртис утверждает, что это единственное существо, к кому по-настоящему можно меня ревновать. Я... ненавижу Растина и восхищаюсь им одновременно. Он отдал себя Рою так же, как я себя Лейле. Если не больше... Я чувствую Растина даже на расстоянии — между нами какая-то непонятная мне связь. И это пугает меня.       — Мисар! Еще пива! — Сиган грохнул кулаком о стол и уже тише добавил. — Тебе надо выпить, Ли.       Я мрачно усмехнулся:       — И убить кого-нибудь?       — Ничего страшного, — он почти не улыбался.— В случае чего 'Быстрый' умчит нас от этого городка в мгновение ока.              Русан покосился на оборотня, который вальяжно развалился на диване.       — Что? — кошачьи глаза вопросительно взглянули на человека.       — Где они? Лорд Лилиан сказал, что вечером отплытие, а до заката осталось три часа.       — Не волнуйся так, — фыркнул тот. — Лилиан всегда делает, что сказал.       Русан поморщился:       — Да я не за него волнуюсь! Торин! Он же совершенно не знает обычаев города! Его одного оставлять совсем нельзя.       — Если за ним ходить хвостом и постоянно выдергивать за уши из проблем, то он никогда ничему не научится, — оборотень сел и потянулся. — Тем более, сама Лейла ему благоволит. А она умеет заботиться о своих воинах и жрецах, уж поверь мне.       В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге показались две фигуры.       Русан поневоле потянулся к мечу, настолько от этих двоих веяло бесшабашной жестокой аурой. Одним, несомненно, был Лорд Лилиан, а вот второй мужчина... больше похожий на матроса с какого-то непрезентабельного судна, изрядно потрепанного жизнью. Неопрятный, в каких-то серых почти обносках, в которых с трудом угадывалась принадлежность его к морякам, головной платок скрывал волосы, а лицо пересекала черная повязка, сделанная из куска ткани, чтобы долго не морочиться.       — Сиган! — укоризненно и насмешливо одновременно протянул оборотень в наступившей тишине. — Ты споил Лиани?       Матрос стянул с себя головной платок с повязкой и выпрямился, сразу оказавшись на голову выше. Русые волосы рассыпались по плечам, и на Русана взглянули разноцветные, почти колдовские глаза.       — Клянусь морской Бездной! Да это никак Кэртис собственной персоной! Ли, ты все еще таскаешь этот меховой коврик с собой?       Лорд Лилиан тихо рассмеялся, явно наслаждаясь ситуацией:       — Не поверишь, Сиган. Но да... все-таки этот, как ты выразился, 'коврик' является моим кровным братом, и, если бы не он, моя собственная кожа давно висела бы у Верховного Жреца Роя в качестве украшения на стеночке в его кабинете. Ну, и да... он очень теплый, когда холодно спать на голой земле.       Оборотень, вскочивший на ноги, горько скривил губы:       — Так вот как я воспринимаюсь тобой, дорогой брат... я всего лишь теплая подушка тебе под боком. Подозреваю, что все это негативное воздействие от общения с этим жалким пиратишкой.       Русан с облегчением, почти незаметно для остальных, выдохнул. Похоже, эти трое прекрасно знают друг друга. Не узнать дружескую перепалку было невозможно.       — Простите, — счел возможным он вмешаться. — А где Торин?       Лорд Лилиан улыбнулся и беззаботно ответил:       — С девушкой.       — Что?! — поперхнулся воин, но ничего добавить не успел, так как дверь в их номер опять распахнулась, теперь уже от ощутимого пинка снаружи, и на пороге появился Торин, который держал на руках бесчувственное тело девушки.       — Я ж говорил, что он успеет, — усмехнулся лорд Кэртис.       Мы смотрели, как Торин укладывает безвольное тело девушки на низенький диван, который освободил Кэртис. Первым подал голос Русан:       — Торин, может, объяснишься?       — Её зовут Мира.       Меня будто ударило молнией. Это проклятие какое-то, кажется — встречаться с девушками по имени Мира. Одно радовало... я не видел, чтобы она была Чистой Душой... а значит, повторения истории точно не будет. Однако имя настораживало... словно судьба опять посылает предупреждения. Я поймал встревоженный взгляд Кэртиса и мягко качнул головой, показывая, что я в порядке.       Торин тем временем подошел к столу и ухватился за кувшин с водой, попутно рассказывая:       — Когда Лорд Лилиан оставил меня на набережной, я решил скрасить одиночество юной леди, что стояла на берегу.       Русан тихо вздохнул, но промолчал.       — Она сначала не хотела со мной общаться, но, видимо, мое искреннее восхищение все же тронуло её душу. И она начала отвечать на мои расспросы...       Я только головой покачал, и где мальчик набрался всех этих оборотов?       — Я узнал её имя и предложил прогуляться по городу. Оказалось, что она сама живет здесь всего несколько месяцев. Мы гуляли, и она даже начала улыбаться, как вдруг остановилась посередине улицы, дико закричала и упала в обморок. Я не знал, что делать...       — ... и принес её сюда, — закончил за него Русан.       — А что мне оставалось делать? — удивился Торин.       Я вполуха слушал его рассказ, меня больше интересовало странное поведение Кэртиса. Оборотень сел рядом с девушкой, озабоченно вглядываясь в её лицо. Внезапно он протянул руку, взял прядь длинных волос и прижал к своему лицу, вдыхая запах.       Это заметил и Торин. Юноша схватился за меч, его глаза потемнели:       — Что это ты делаешь, оборотень!       — Тише, — зеленые кошачьи глаза сверкнули недовольством. — Скажи мне, твой меч на Истинных реагирует?       — На каких таких Истинных? — опешил от неожиданности юноша.       Кэртис вздохнул и поднялся на ноги, отпуская волосы девушки:       — Существует две разновидности оборотней, друг мой. Чтобы тебе было понятней, объясню на пальцах: первый вид — это люди, которые превращаются в животных, и второй — это животные, которые превращаются в людей. Второй вид называют Истинными. Итак, что насчет твоего меча?       — Н-не знаю, — голубые глаза выражали полную растерянность.       — Она Истинная, — кивнул темный в сторону девушки.       — Кто? — тихо спросил я.       — Если меня не подводит обоняние, — хмыкнул мой названный брат. — Клан Львов.       — Я не верю тебе, — глаза Торина стали пронзительно-голубыми.       — Ого! — присвистнул Сиган, до сих пор не вмешивающийся. — А ты не врал, Ли. Очень вспыльчивый берсерк.       Внимание блондина тут же переключилось на пирата:       — А ты кто такой?!       — Мальчик, — фыркнул Сиган. — Я тот, кто повезет тебя в Ларджин. И не стоит махать в мою сторону своей железкой, можешь пораниться.       Торин взбесился. Он бросился вперед с рычанием и блеском безумия в глазах. Пират чуть отступил, когда мальчишка ринулся на него, и мягко развернувшись, перехватил атакующую руку с мечом. Но юноша вывернулся поразительно легко, зная стальную хватку морского жреца Лейлы. И нанес свой удар. Серая рубашка Сигана расцвела пятном крови.       — Торин! — Русан попытался было броситься к воспитаннику, чтобы остановить разбушевавшегося мальца. — Прекрати!       Но берсерк его уже не слышал, да и я покачал головой, притормаживая воина. Сиган недовольно скривился. Певучая резкая нота, почти трель сорвалась с его губ, и на Торина хлынул поток ледяной воды. С его плеча с пронзительным визгом взвился Сашка, который до сего момента изображал безмолвное и неподвижное украшение.       Мокрый юноша недоуменно хлопал глазами. Потом нерешительно спросил:       — Как ты это сделал?       — Спутница по волне научила, — Сиган расстроено рассматривал свою рубашку. Торин его только слегка оцарапал, но пирата и это уже впечатлило.       Юноша его не понял, зато я увидел, как расширились глаза Русана. Его хриплый шепот нарушил тишину:       — Я знаю, кто ты такой. Ты — Сиган-Убийца. Самый кровожадный пират Бездонного Моря. Твой корабль под защитой сирен, и никто не выживает после того, как он появляется на горизонте. Твои головорезы уничтожают всех, а живых отдают на потеху сиренам.       У юного жреца от такой тирады рот приоткрылся, и голубые глаза воззрились на Сигана с таким непосредственным восхищением, что тот поежился, впервые почувствовав себя на моем месте.       — Ли, да я знаменит!       — Да, — кивнул я. — Ты намного лучше справляешься со своими обязанностями жреца.       Он покровительственно похлопал меня по плечу:       — Ничего. Зато ты можешь меня нагнать, если начнешь активно выполнять обязанности Любовника.       — Сиган, — тихо прорычал я.       Русан, бледный как полотно, смотрел на нас обоих, и, похоже, до него начало доходить, что все не так просто в этих слухах о кровожадных пиратах.       Но в этот момент девушка, про которую фактически все забыли, застонала и открыла глаза, оказавшиеся желтоватого оттенка — львиные глаза.       — Леди Мира! — метнулся к ней Торин. — Как вы? Вы себя хорошо чувствуете?       Она мгновение смотрела на него, а потом внезапно заплакала, уткнувшись в его плечо.       Торин осторожно обнял её и растерянно уставился на нас. Похоже, с женскими слезами он еще не научился справляться.       Кэртис вздохнул и сел рядом. Его рука коснулась плеча девушки, и мягкий голос позвал:       — Сестричка...       Содрогающееся в рыданиях тело замерло на мгновение. Заплаканное лицо оторвалось от рубашки Торина, и её огромные недоумевающе-испуганные глаза взглянули на оборотня.       — Т-ты...       — Я из клана Пантер, милая, — ласково улыбнулся он. — А на тебе метка клана Повелевающих. Расскажи, что случилось. Может, мы сможем помочь чем-то?       Она так и не отпустила Торина, но тот вовсе не был против. Львиные глаза смотрели в пол, и, наконец, тихий голос сообщил:       — Моего отца... его только что убили. Он успел передать мне образ убийцы...       — Какой? — чуть подтолкнул её Кэртис.       — Очень красивый... нечеловечески... — она судорожно выдохнула. — Он не похож на человека вообще. На нем были черные одежды... золотые, словно солнце, волосы. Длинные, как у женщины... Древние, словно небо пустыни, безжалостные глаза... Они словно бездна... — девушка задрожала. — Я видела, как он вонзил нож в сердце моего отца! На алтаре Роя!       Зеленые глаза метнулись ко мне. Я усмехнулся, чувствуя, как предчувствия становятся явью. Это новый виток. Она описала Растина.       — Где это случилось, милая? — тихо спросил Кэртис, но мы уже знали ответ и так.       — В Лар... Ларджине...       И она снова разрыдалась. Торин крепко прижал её к своей груди.              Растин губами коснулся окровавленного лезвия. Что ж, клан Пантер теперь неприкосновенен, а вот за других оборотней Темный тогда не стал просить. Так что условия сделки не нарушены. Он оглянулся. Далил смотрел на него благоговейно, а вот синие глаза юного султана были предельно задумчивы.       — Элен Сафар?       Мальчик поднял голову и, внезапно, Растин понял, кого именно видит в глубине этих живых сапфиров. Это был не Лилиан, хотя его призрак мелькал где-то на самом дне этих глаз. Сейчас на жреца Роя смотрело недетское спокойствие принца Кирилла — младшего брата Лиани.       — Вас что-то беспокоит? — Растин взял себя в руки.       Султан взглянул на него, потом на тело могучего льва, безжизненно раскинувшегося на алтаре, и медленно кивнул:       — Беспокоит. Мой отец умер слишком рано, оставив мне империю. Его загрыз лев на охоте. И сколько я могу припомнить, большая часть моих родственников умирала при событиях, так или иначе связанных со львами. Только дед избежал этой участи, но он мне ничего не рассказывал. А может, он просто не знает, с чем это связано... Сегодня в моих покоях обнаруживается он, — мальчик кивнул в сторону льва. — Мне кажется, он был несколько шокирован, узрев вместо взрослого мужчины мальчишку, но это, все же, не остановило его. Хотя эта заминка и спасла мне жизнь... — он задумчиво покачал головой.       Растин опустился на ступеньку у алтаря, отложив нож.       — Это давняя история, элен Сафар. И я думаю, что на самом деле ваш дед прекрасно о ней осведомлен, просто вы еще не задавали ему вопросов. Но если хотите, я расскажу вам эту историю, а потом попросите великого Эмира рассказать свою версию, чтобы сравнить...       — Буду вам весьма признателен, элен Растин, — султан медленно кивнул, соглашаясь.       — Почти тысячелетие назад клан Повелевающих вышел из Запретных земель вслед за остальными кланами оборотней. И их приняли земли тогда еще довольно небольшой страны — Ларджин... Но клан Львов всегда был Истинным. Он не опускался до связей с людьми и другими существами, сохраняя чистоту рода. Однако...       — Это была любовная история?       — Нет, — покачал головой Растин. — Это история насилия и человеческой глупости. Правителем Ларджина в те времена был Магарин дель Фури — один из самых жестоких правителей тех времен. Пустыня вздрагивала от его имени. В тот день он охотился, когда его псы взяли след льва. Когда разгоряченные всадники нагнали жертву, лев превратился в юную девушку, лет тринадцати, которая попыталась напомнить о договоре, заключенном между кланом Львов и людьми... В итоге её изнасиловал каждый из свиты правителя, первым же был сам султан, а безвольное, еще живое тело отдали на растерзание псам.       Они не учли только одного... Истинные оборотни способны передавать образы-сообщения на расстоянии. И в тот момент, когда на горле девочки сомкнулись зубы пса, прерывая нить её жизни, клан Львов бушевал яростью и ненавистью. Однако полчища оборотней так и не появились у стен города. Люди не знали о случившемся и о разорванном договоре. Они жили спокойно. Но через месяц Магарин дель Фури исчез из своих покоев. А через три дня нашли его голову у ворот города, изрядно изгрызенную и с трудом опознаваемую.       Род дель Фури стали считать проклятым, все его представители загадочно погибали. В итоге почти весь он был истреблен, и на трон взошел род дель Сариш.       Но дальше вы и сами знаете. Триста лет назад во времена восстания воинов вся семья дель Сариш была вырезана, не щадили даже младенцев. И когда погиб последний из представителей рода, была обнаружена почти чистая ветвь рода дель Фури, забытая и не тронутая несчастьями семьи. Так Ларджином снова стала править семья дель Фури, которая превратила небольшую страну в Великую Восточную Империю. Однако... спустя два поколения клан Львов узнал об этом. Память оборотней долгая, как и их жизнь. Они ничего не забывают, и, пока жив последний из тех, кто помнит ту девочку, замученную тысячу лет назад, проклятие будет висеть над вашим родом...       Султан не отрывал взгляда от тела на алтаре. Наконец, он вздохнул:       — Как же это глупо на самом деле: мстить за события тысячелетней давности тем, кто уже не помнит и не знает, за что им мстят. В этом мало смысла.       Растин молчал. Мальчик криво улыбнулся:       — Что ж, теперь я знаю, что мне стоит опасаться еще и львов. Они не пойдут на примирение...       Жрец взглянул на тело льва и покачал головой:       — Вряд ли... я только что убил Правящего прайдом.       — Замечательно, — Сафар поднялся на ноги и взглянул прямо в глаза Растина. — Элен Растин, получается, что он успел передать ваш образ другим своим родичам, и проклятие теперь падет и на вашу голову?       Жрец мягко улыбнулся:       — Верно, Ваше Величество. Однако, мне не привыкать, за последние восемьсот лет слишком много Истинных пало от моих рук. Львы не были первыми и вряд ли будут последними. Лишь один клан оборотней сейчас защищен от ритуального ножа жрецов Роя. Но это все равно даже не перемирие, а просто сделка. И если мы встретимся на узкой тропе, они будут пытаться убить меня, а я постараюсь защитить свою жизнь.       Султан медленно кивнул:       — Понимаю.       Он, не оглядываясь, зашагал к выходу из храма, где на ступенях его ожидали паланкин и верные воины.       Далил молчал все это время, но когда двери храма закрылись за спиной султана, он поднял глаза на Растина:       — Господин мой, могу ли я задать вопрос?       — Задавай, — кивнул жрец, этот человек ему нравился.       — Почему вы обращаетесь с султаном как учитель с учеником?       Растин одобрительно улыбнулся, он не ошибся в советнике:       — Он должен почувствовать вкус Крови. Религия и власть в Ларджине должны сочетаться, а не существовать раздельно друг от друга. Ты сам видел, к чему чуть было не привели действия Эвуса. Он настроил против себя знать, султана... и явно не пользовался поддержкой великого эмира. И потом... — голос жреца был задумчив. — Скажи мне, Далил, какие отношения у Ларджина с королевством Мирейи.       — Южное королевство за Бездонным морем? — Далил напряг память — Насколько мне известно, Великий Эмир отдал за короля этой страны одну из своих многочисленных дочек. Так что, в случае каких-либо конфликтов, можно рассчитывать на них, как на предполагаемых союзников.       Тихий смех Верховного Жреца прервал его на полуслове.       — Мой господин? — осторожно позвал Далил.       Бледная рука шевельнулась, успокаивая:       — Все в порядке, Далил. Просто сейчас многое прояснилось. Значит, нынешнее поколение королевской семьи Мирейи приходится юному Сафару родственниками... Занятно. Теперь понятно, почему у них одинаковые глаза.       — Должен ли я что-то знать? — Далил был несколько встревожен тоном жреца, и сейчас в нем подобрался не поклоняющийся Рою жрец, а советник султана.       — Думаю, да, — кивнул Растин. — Определенно, не помешает кое-что знать. Например, тот факт, что старший принц Мирейи сейчас направляется в Ларджин. Он отрекся от трона в пользу своего второго брата Кириана, который теперь является коронованным правителем Мирейи. Ко всему прочему, мальчик мой, — голубые глаза весело сверкнули. — Принц Лилиан — сын короля Регила и, как я понимаю, Тамиры дель Фури?       — Тамиры Амор дель Фури Дэс, — уточнил ветвь советник, вспомнив, наконец, имя принцессы.       Растин кивнул и с улыбкой закончил:       -... он является Верховным Жрецом Лейлы. Её любимцем. И одним из самых совершенных существ, которых я только встречал на своем веку.       — Культ Лейлы возрожден?! — шокировано выдохнул Далил.       Любимец Мрака покачал головой:       — Я думаю, что на самом деле он никогда, по-настоящему, и не исчезал, просто... готовился к изменению... Это игры богов, Далил. Не нам их видеть. Но мы фигуры в этой игре, и мне не хотелось бы быть простой пешкой или жертвенным разменом, поэтому стоит поторопиться. — Он перестал улыбаться. — Я надеялся, что он еще некоторое время отдохнет после нашей последней встречи, но его жажда Охоты столь же сильна, как моя Крови. И у него весьма значительные союзники.       — Но на нашей стороне сам Рой, — Далил сам чувствовал, как по-детски это звучит, но не смог удержаться.       Золотой каскад волос, кажущийся во мраке храма непроницаемой стеной, скрыл выражение лица жреца, однако тихий голос был беспристрастен:       — А на его — Лейла.