Жрец Лейлы: На распутье

      Всадник мчался сквозь ночь. Он так торопился, что казалось порой, будто копыта его скакуна не касаются дороги.       Где-то позади остался город, который принес столько смятения в его жизнь и мысли. Там вершилась Легенда. Впервые за сотни лет Александир собирался подписать мирный договор с орками.       Только вот всадника это мало волновало. Он погонял своего коня, шипя разъяренной кошкой. Всадник злился на самого себя, но он физически больше не мог находиться в том городе, рядом с его Великим Герцогом. Рядом с человеком, чье присутствие выворачивало убийцу наизнанку почти физически, словно он находился рядом со своим ожившим отражением, чье существование приводило его в ужас. Мария-Александр Росомаха подозревал, что ужас заключался в том, что он мог быть таким же...       Это был иррациональный страх. И он бросил все и всех, чтобы погонять коня в ночной мгле, заставляя его унести себя как можно дальше... от зова драконьего сердца, которое стало намного сильнее за эти два года.       Конь споткнулся, но убийца за мгновение до падения успел соскочить, мягко приземляясь на ноги. А потом устало опустился в траву, вытянувшись во весь рост. Неподалеку фыркал конь. С ним было все в порядке. А Росомаха без отрыва смотрел на полную луну, и странные темные слезы катились по его щекам.       Он поднял руки и ладонями коснулся лица. Потом долго недоуменно рассматривал потемневшую влажную кожу. Медленно сел и тщательно обтер руки травой. Рядом фыркнул его конь.       Убийца вздохнул:       — Знаешь, мне кажется этот бард абсолютно прав. Я совсем еще ребенок. Просто взял и сбежал... точнее попытался сбежать. Думаешь, он меня простит?       Мягкие губы коня прошлись по его щеке, и теплое дыхание обдало лицо Росомахи.       — А ведь я пообещал, что возьму его с собой или убью, если не смогу этого сделать...       Он помолчал, а скакун, поняв, что наездник не собирается ничего ему давать, опустил голову и начал есть траву.       — Я обманываю себя, — тихо прошептал Мария-Александр. — Я испугался не Грина и его Сердца. Я ведь не боялся этого два года назад. Я испугался того, что привязался к этому барду и его оркам... и того, что несут в себе его слова и взгляды, — он запнулся и рассмеялся. — Иллюзия свободы, вот что было все это время. Я за все годы и десятилетия ни разу даже мысли не допустил, что могу быть кем-то кроме убийцы... Коняшка, какой же я кретин. Может меня действительно стоит показывать на потеху зрителям, возя по дорогам в клетке? Или Мареку поставить нас на поток? Идеальные рабы — служат даже после вашей смерти, и никогда не подумают даже сбежать, потому что считают, что уже свободны... Интересно, хотел ли Марек, чтобы я дошел до таких вот мыслей или нет? Он всегда был немного странным...       Убийца распрямился и поднялся на ноги. Нужно было расседлать коня и развести костер. Нужно было еще дождаться Рана с орками.              Ран Аларик Кали сумрачно смотрел на герцога и его удивительную принцессу. Потом перевел взгляд на Марона и Кирц, которые оставались.       — И не надейтесь, — наконец раскрыл он рот. — Мы снова встретимся. К нашем общему сожалению.       — Для меня это будет... — старший орк на какое-то мгновение запнулся, но все же закончил: — Даже приятно.       Бард выгнул бровь дугой и только хмыкнул в ответ.       — Удачи, — Александра выступила вперед и коснулась плеча барда рукой. Темные глаза вспыхнули:       — И тебе, принцесса.       Он вскочил в седло.       — И куда? — арак сдерживал своего нервничающего скакуна. — Он мог удрать в любом направлении.       Ран пожал плечами:       — Тогда мы просто встретим его в горах Скорби.       — Ты упрям, как настоящий орк, — усмехнулся Урик.       Полукровка ничего не ответил. Их кони рванули с места.       — Я все же не понимаю, почему Мария уехал, — покачала головой Александра.       Грин промолчал. Почему-то он был рад побегу убийцы. В его присутствии сердце всегда словно полыхало, причиняя острую боль.              Они нагнали его к полудню. Росомаха даже не обернулся на звонкий перестук подкованных александирских коней. Его скакун шел неспешным шагом, а всадник, казалось, дремал в седле.       Орки во главе с бардом поравнялись с ним, и Ран укоризненно произнес:       — Малыш, ты удрал.       Тот повернул голову и взглянул на него зелеными глазами. Молча.       Бард вздохнул:       — А ты подрос за эту ночь.       — Просто плохо спал, — пожал плечами Росомаха.       — Так поспи сейчас, — великодушно предложил полукровка. — Все равно нам трое суток по этой дороге трястись до ближайшего города. Я тебя поддержу.       — Он его даже не спросит, почему он уехал? — очень тихо спросил Тарк у Урика.       Старший орк покачал головой:       — И мы этого не сделаем. Он же не стал от нас бегать. Фактически, он даже дождался.       Ран в этот момент фактически перетащил Росомаху в свое седло и накинул поводья его скакуна на луку своего седла.       Убийца с бледным осунувшимся лицом прислонился к груди барда и, казалось, сразу заснул.       Огненноволосый юноша тихо замурлыкал песенку. А на губах его спутника появилась странная улыбка, которую никто не увидел.       Росомаха проспал двое суток. Днем он дремал в седле у Рана, а тот напевал свои песни, — ночью бард укладывал его рядом с собой на свой плащ. И за эти двое суток никто не произнес ни слова, кроме песен барда.       А на третьи сутки Росомаха наконец проснулся. Они ехали все еще той же неспешной рысью, когда убийца вдруг вздохнул и оторвал голову от груди барда. Тот тут же прекратил свое мурлыкание:       — Проснулся, соня?       — За следующим поворотом отряд, вооруженный, — вместо ответа сообщил Мария-Александр и зевнул. — Будут грабить, но, возможно, брать в плен и продавать в рабство.       — Как невежливо с их стороны, — покачал головой полукровка. — Это совсем не благородно.       Арак за его спиной фыркнул:       — А ты сам-то часто поступал благородно, когда разбойничал?       Юноша серьезно задумался, а потом сообщил:       — Иногда было. Когда был сытый, с монетами в кармане и настроение было хорошее. Но это редкие были случаи.       Орк выразительно хмыкнул. А на губах Росомахи появилась знакомая лукавая полуулыбка. Он легко перескочил в седло своего коня и выпрямился. Потом повернулся и подмигнул своим спутника:       — Пошалим?       На орках все еще были наложены заклятия косметической магии, и выглядели они просто воинами.       — Пошалим? — недоуменно повторил Урик, глядя, как убийца извлекает из своей седельной сумки богатый плащ и накидывает его себе на плечи. Вид у него стал сразу щегольский. А они-то думали, он ушел из Александира, забрав только самое необходимое.       Они подъехали к повороту.                     Настроение у Гардиас было препаршивое. Вчера им удалось захватить пару карет, движущихся из Чило в Бельгир. Вот в одной из их удач и оказалось вино для храма Совирага. И он не смог удержать своих ребят, которые не видели спиртного с того дня, как они вышли на дорогу. Тем более такого хорошего. Как еще умудрились уберечь пленников со второй кареты. За парня еще неплохие деньги можно выручить. На таких вот аристократов сейчас большой спрос появился, а старуху проще прирезать. Да руки вчера не дошли. Сам не удержался и вина для себя приберег. Хорошее винцо в Храм Совирага возят. Очень хорошее.       Однако именно из-за вина они чуть и не прохлопали этот отряд. Взять с них видимо особо не чего, а вот они сами... Четыре воина и два смазливых пацана. Проклятье Роя, ну почему заметили их так поздно? Теперь, чтобы схватить живыми и невредимыми, придется хватать так. А у него только три десятка людей на ногах держится. Вчера было больше четырех десятков. Шестерых вчера вырубил рыцарь, что карету сопровождал, а остальные упились так, что подняться не в состоянии.       Ну да ладно, этих всего шестеро, да еще поди устали с дороги.       — По какому праву вы перекрываете дорогу, по которой мы изволим следовать? — звонкий юношеский голос вывел разбойника из задумчивости, он аж вздрогнул. Пока раздумывал, жертвы успели появиться прямо перед ним, явственно напрашиваясь, Рой их задери.       Гардиас взглянул на мальчишку, и едва челюсть подобрал. Такого красавчика, прежде чем на торги отдать, он сам не прочь поиметь. Уж до чего до пацанов никогда охоты не было, но этот... А за его спиной высокомерно выпрямился ТАКОЙ рыжий, что дух захватывало. Вот уж действительно богатая и удачная добыча сегодня пришла к им в руки.       Атамана так увлекли его фантазии о богатстве, о том, что сделает с первым мальчишкой, что он даже забыл — добычу для начала захватить надо.       Его помощник, видя, что с предводителем что-то странное творится, сам решил ответить:       — Тут, ваша светлость, досмотр... Бельгир, что через пару часов покажется, — торговый город. В последнее время чего только не везут... Вот и устроили дозор...       Аристократ нахмурился:       — Ясно, у нас досматривать нечего, разве что... — он развел руки в стороны.       И по бокам от Гардиаса упало по разбойнику. У каждого в правом глазу вызывающе торчали рукоятки стилетов.       — Что за?!       Но уже срываются с места четверо молчаливых воинов, с рыком хватая секиры, притороченные у седел. И рык этот прекрасно был известен дезертиру Границы Гардиасу. И оружие он встречал не раз. Орки!       Первый же удар Арака снес ему полчерепа, и разбойник уже не видел, как взялся за меч рыжий и как "Сиятельство" ловко укладывает его соратников из небольшого арбалета.       Кое-кто из разбойников додумался с началом битвы броситься бежать. Они-то и выжили.              — Ты не любишь драться? — интересуется Тарк, вытирая лезвие секиры. Между разбойниками прохаживался Арак и методично добивал раненных.       — Нет, конечно, — отозвался Росомаха. — Я — убийца. Забыл? Контактный бой-сшибка не для меня. Но по необходимости можно... к тому же за открытый бой денег не платят.       — И все же, ты убивал, — спокойно заметил Ран, который проверял все ли в порядке с его гитарой.       Росомаха пожал плечами:       — Так зарплату я с них и стрясу. Учитывая, как от них разит винными парами, лагерь где-то неподалеку.       — Так мы еще долго будем добираться до гор Скорби, — проворчал Урик, подходя к ним.       — Так Заказ у меня, а не у вас, — усмехнулся Мария-Александр. — Кроме того, деньги всегда нужны. Да и вам после такой махаловки стоит передохнуть. Шутка ли, человек двадцать уложили, и еще с десяток разбежалось.       Рядом почти счастливо улыбался Ран. Росомаха бросил на него подозрительный взгляд, но ничего не сказал.       Как и говорил убийца, лагерь они нашли довольно быстро, а там их ожидал сюрприз, который обнаружил Наргал. Орк долго, страдальчески разглядывал сюрприз, а потом все же подозвал остальных.       — Ну что случилось? — проворчал Арак.       — Здесь пленники.       — Так развяжи и пусть катятся на все четыре стороны, мы сегодня добрые.       — Мы с одним из них знакомы, — орк выглядел так, словно съел что-то кислое. — Этот тот самый пацан, что на нашего барда в Чило запал. Еще на нас, как на отродья Тьмы бросался.       Ран, услышав, подошел ближе, взглянул и категорично отрезал:       — Пусть мучается, извращенец.       Аларик Иль Фейри смотрел на них с немым изумлением. Услышав приговор барда, решил, что пора вмешаться в решения своей судьбы:       — Э-э-э... Господин бард... я приношу свои глубочайшие извинения, если оскорбил вас тогда. Но я действительно несколько не правильно понял ситуацию и поспешил с выводами. Вы вправе отказать мне в помощи, но я умоляю вас, помогите этой старой леди, — он кивнул в сторону второй пленницы.       В этот момент подошел Росомаха, который с интересом выслушал речь сына своего старого друга, укоризненно взглянул на орков и барда, после чего молча освободил пленников от пут и ушел.       Урик склонился над старухой, забыв, что они во время боя скинули таки с себя магию, показав разбойникам свои настоящие сущности.       Женщина открыла глаза и... улыбнулась. Орк вздрогнул всем телом и внезапно низко поклонился:       — Мои приветствия жрице Совирага.       — Спасибо, милый, — отозвалась она удивительно молодым голосом.              Великий храм Совирага — самое почитаемое место на всем Эмире. Он единственный. Говорят его построил сам Верховный Бог. Из-за храма город Бельгир, центром которого он являлся, стал одним из самых знаменитых городов. Мало того, это было единственное место, куда мог прийти любой, и где были запрещены вражда и ненависть.       Храм, где каждый мог получить исцеление. Даже если никто другой уже не был способен спасти.       Именно туда Аларик вез мать Ниир, которая выезжала в Чило к человеку, не способному из-за тяжелой болезни добраться до Бельгира самостоятельно.       — Мне обязательно нужно вернуться, — качала головой жрица. — Меня ждут в храме. Как жаль, что разбойники разграбили все подарки для храма. Кроме вина там было много вещей обездоленным детям, живущим при храме.       — Мы будем сопровождать вас до храма, — решительно заявил Урик.       Росомаха просто пожал плечами:       — Нам все равно в Бельгир заглянуть надо.       — Еще какие-то долги? — подозрительно осведомился Ран.       — Нет, — убийца покачал головой. — Просто несколько нужных покупок. В спешке Александира, особенно моем побеге, я кое-что забыл.       — Эй, — из-за кустов появился Тарк. — Кажется, я нашел сокровищницу разбойников. Они неплохо поживились на этой дороге. Как подношение храму сгодится?       Жрица улыбнулась:       — Вы очень щедры.       — Мы же не отдаем своего и последнего, — хмыкнул орк. — Так. Наргал и этот будущий паладин Доэра... пошли, поможете.       Наргал удивился:       — А остальные?       — ТЫ будешь их заставлять? — осведомился его товарищ.       Орк оглянулся и покачал головой. Аларик покорно последовал за ним.       Через несколько часов две кареты двигались по дороге в Бельгир. В одной с удобствами расположилась жрица, а во второй находилось всевозможное награбленное добро разбойников. Первой правил Аларик, а вторую Тарк не доверил никому.