Жрец Лейлы: На распутье

      — Я могу получить объяснения? — Росомаха внимательно смотрел на барда, который с непроницаемым видом складывал женский наряд в сумку и неодобрительно покачивал головой, косясь на убийцу.       — В этом просто нет больше нужды, — пожимает плечами Ран. — Разве ты этого не чувствуешь?       Мария-Александр потер переносицу, его зеленые глаза посветлели до желтизны, и стало очень заметно, что зрачки у него по-кошачьи овальные.       — Ты это чувствуешь или знаешь, Ран?       — И то и другое, — фыркнул тот. — Малыш, тебе не идет быть девушкой!       Убийца внезапно усмехнулся:       — Знаешь, это самый веский аргумент, который я слышал, чтобы отказаться от этой маскировки.       Бард замер, потом выпрямился и неожиданно серьезно посмотрел на Росомаху:       — Еще не пожалел, что вытащил меня из той клетки?       Убийца начал вытягивать из своей прически заколки и шпильки, высвобождая каштановые пряди волос:       - Ран. Если бы я пожалел об этом, ты бы умер в то же мгновение. Потому что иного способа избавиться от тебя я так и не нашел.       — Кто ты? — огненоволосый смотрит все так же серьезно и пристально, аж дрожь берет.       — Ты не в первый раз задаешь этот вопрос, — мягкая улыбка. — Я тоже спрашивал тебя, кто ты…       — Я — бард, — он скрестил руки на груди и чуть склонил голову. — Полукровка эльфийки и орка. Разбойник, бродяга и много всякого с этим связанного. Целая мешанина эмоций и реакции, — бард тихонько вздохнул и сел прямо на пол. — Песни и слова рвутся из меня часто помимо моей воли. Я часто не знаю, что творю. Ты знаешь, что я первым своим криком спас себя от смерти, которую уготовала мне мать. Я был младенцем и контролировал её, чтобы выжить, инстинктивно, словно был зверем. Это свело ее с ума в итоге.       Росомаха медленно подошел ближе и, шурша юбками, опустился на пол рядом:       — Кажется, я начинаю кое-что понимать…       - Да? — насмешливо смотрит полукровка. — Малыш, а твои родители пытались тебя убить?       Убийца качает головой:       — У меня нет родителей как таковых. Я создание некроманта. Эксперимент, который все еще продолжается, но может закончиться, если я не смогу убить Повелителя Драконов. Я — идеальный убийца. Единственный в своем роде. У меня не может быть детей, потому что убийца не может иметь семью и сильные привязанности, которые могут повредить работе, — он улыбается почти светло. — Во мне есть капля крови орков, эльфов, кровь дракона, животная и человеческая суть… очень много всего…       Бард недоверчиво смотрит на него:       — Ты так шутишь? Никто не способен на такое! Ни один маг или некромант! Можно создать голема, двойника, раба, но не…       — Разумное и свободное существо, — закончил за него Росомаха. — Даже бард не может поверить в подобное, да? А ведь ты первый кому я рассказал правду о себе за последние пятьдесят лет. До тебя я доверился только одному… — он запнулся на мгновение. — Существу… она так и не поверила мне в итоге. А потом погибла, так как слишком много думала о том, что я её обманываю, не доверяя до конца.       Ран смотрел на него странно. Казалось, зрачки его глаз пульсируют. Он внезапно поднял руку и обнял убийцу за плечи, притягивая к себе:       — Я верю тебе, малыш. Верю. Я вижу правду, ты же знаешь. Ты моя Песня и Легенда, и я от тебя так просто не отстану. Даже если ты в итоге убьешь меня, я все равно останусь рядом, ты же знаешь, магия эльфов позволяет творить подобное.       — Только призрака взбалмошного барда мне в спутники и не хватало, — фыркнул Росомаха, но не отстранился. — И хватит уже звать меня малышом. Я старше тебя. Мне уже давно перевалило за восемьдесят!       — Совсем еще малыш, — убежденно ответил Ран, стискивая объятия. — А теперь, все же советовал тебе переодеться. Скоро нас позовут для очень интересной беседы.       — Это какой? — Мария-Александр отстранился, выворачиваясь из крепких объятий барда и прищурясь, уставился на своего необычного собеседника.       — Что ты знаешь о Драконьем Сердце?       Зеленые глаза широко распахнулись. Похоже, убийца уже встречался с этим названием.       Драконье Сердце — это живой драгоценный камень. Как говорят — его можно вырастить в теле живого существа. Главное чтобы оно было разумным и с сильной волей. Оно растет медленно, постепенно заменяя настоящее сердце своего хозяина, наделяя его какими-то особыми свойствами. А потом его нужно вырезать из груди носителя, и в ваших руках окажется орудие огромной мощи, которое способно повелевать и подчинять своей воле самых опасных созданий Эмира — драконов. Любых: золотых, красных, синих, зеленых, морских, пустынных, добрых, злых...       Владелец Драконьего Сердца фактически имеет в руках инструмент, управляющий миром. Но для начала его еще нужно удержать. Его вырывают из живой трепещущей плоти вместе с душой носителя, иначе это будет всего лишь еще один магический камень — ничего более.       А подчинить свободную бессмертную душу…       За всю историю Эмира было всего три Драконьих Сердца. Одно не успело созреть до конца, его носитель догадался обо всем, так как и сам готовил это заклятие. Он убил себя до того, как его враги успели опомниться.       Второе Драконье Сердце создали эльфы, и говорят оно до сих пор покоится на дне одного из морей Эмира, и его охраняют Морские драконы, дабы никто не смог его разыскать и воспользоваться его мощью.       Третье… третье, на самом деле было первым, и создали его с согласия носителя. Его вырастил в себе юноша по просьбе своей прекрасной леди. В тот день, когда она вырвала сердце из его груди вместе с его душой, разразилась война, которой Эмир не знал ни до, ни после. Война Огня, когда весь Эмир горел в пламени драконов, подчиняющихся воле Повелительницы. Война, которую закончил сын Повелительницы Драконов от того самого юноши. Он убил свою мать, но подчинить Драконье Сердце с душой своего отца так и не смог. Говорят, что камень до сих пор хранится у нынешнего Повелителя Драконов в горах Скорби, куда его род заперли разгневанные боги. Но правду знают только драконы и Повелитель.       А само заклятие Драконьего Сердца было похоронено в таких глубинах, что мир фактически позабыл о нем. Казалось бы навсегда.       Однако теперь живой кровавый камень снова бьется в груди человека. И его носитель внимательно смотрит густой синевой глаз на восемь бессмертных созданий, расположившихся в его кабинете.       — Весь вопрос в том, — задумчиво заметил Урик. — КТО подсказал вашему отцу, как воспользоваться заклинанием и провел ритуал?       Грин тяжело вздохнул:       — Вообще-то, вопросов больше, чем ответов. Но один из них меня начал волновать особенно сильно, с прошлого вчера. Кто-нибудь из вас, господа, в курсе, что будет если НЕ извлекать камень из носителя?       И тут голос подал Кирц. Самый спокойный и молодой из орков:       — Вообще-то, до сих пор не известно, что же из себя на самом деле представляет Драконье Сердце. И почему драконы подчиняются ему, не смотря ни на что. Лишаясь собственной воли. После войны Огня многие из них покинули Эмир и драконов осталось очень мало. Одно из предположений робко говорит, что Драконье Сердце должно превратиться в настоящее сердце.       — Откуда такие сведения? — удивлено оборачивается Арак.       Молодой орк чуть смутился:       — Я вообще-то люблю читать хроники… А наш народ принимал весьма активное участие в Войне Огня. В книге "Хроники Огненной войны" посвящено несколько глав происхождению Драконьего Сердца. До сих пор доподлинно не известно, откуда Повелительница Драконов раздобыла то заклинание.       — Очень интересно, — тянет Александра. Она так и не изменила своему мужскому виду. Пока они с Грином решили придержать её тайну. — А там случайно не написано, что все-таки может в итоге ожидать Грина?       Кирц хмыкнул и прямо взглянул ей в глаза:       — Мнения разделяются от мирной жизни до самой своей кончины, которая скорее всего наступит не скоро, до... превращения в короля драконов.       — У драконов нет короля! — вскидывается Грин.       — Но почему? — глаза орка сверкают. — Даже мы — перворожденные — очень мало знаем о драконах. Они пришли на Эмир из другого мира — это все, что доподлинно известно. Но ведь существует Повелитель Драконов, способный управлять этими созданиями. Могущественными, фактически неуязвимыми… почему же у них не может быть своего вождя?!       — Они слишком другие, — качает головой Росомаха. — Драконов нельзя судить по общей мерке. Это все равно, что заставить орков жить по законам эльфов.       — Тебе-то откуда знать?! — вскидывается Кирц.       Убийца улыбается мягко, почти грустно:       - Орк. А ты видел хотя бы одного дракона?       - Нет, — смутился тот.       — А я одного убил. Поверь, я знаю, что говорю.       — Знаете, Мария-Александр, — бросил лорд Грин. Я только сейчас понял насколько вам не шло быть девушкой. Вот лорд Ран был действительно великолепен.       Бард вспыхнул до коней волос и язвительно отозвался:       — Тебя бы засунуть в женское платье!       Темная бровь нового Великого Герцога взлетела, а выражение лица явно не допускало даже мыслей о подобных вариантах смены его гардероба.       — Грин, — внезапно озаботилась Александра. — А что имел в виду твой отец, говоря, что с моим братом что-то не получилось? Он что, пытался вырастить ВТОРОЕ Сердце?       - Нет, — за Грина ответил бард. — У твоего брата нет ничего подобного, поверь мне. Я проверял.       Все удивленно уставились на полукровку, который криво улыбнулся и пожал плечами:       — Не смотрите на меня так. Я ведь и сам не всегда понимаю. Просто на меня иногда что-то находит. Скажи им, малыш, — повернулся он к Росомахе.       Тот задумчиво кивну, но как-то рассеяно, его мысли явно ушли куда-то в сторону, так как зеленые глаза словно смотрели внутрь себя, а не на окружающих. Попутно теребя кольцо на пальце.       — Точнее не "иногда", а постоянно, — проворчал Арак.       Но Ран уже не обращал ни на кого внимания, он весь обернулся к убийце:       — Малыш? — его голос стал вкрадчивым. — Что тебя беспокоит?       Зеленые глаза напоминали сейчас глаза какого-то зверя, пойманного в ловушку.       — Я… я должен подумать, — наконец покачал он головой. — Понимаешь, это сложно. Очень. Извини.       Он резко поднялся на ноги и вышел из комнаты.       — Я его таким никогда не видела, — встревожено и немного удивленно замечает Александра.       Остальные лишь недоуменно пожимают плечами в ответ, и только бард хмурится, и взгляд темных глаз очень неспокоен.       Герцог внезапно поднялся на ноги:       — Господа, — он пристально смотрел на орков.       Все шестеро развернулись к человеку. Вопрос о поведении убийцы не стоял на первом плане, а вот интонации голоса Герцога Грина…       — Скажите мне, — синие глаза прищурились. — Для вашего народа имеет ли какое-то значение человек, в чьей груди бьется Сердце Дракона?       В наступившей тишине явственно прозвучал смешок Рана:       — Правильный вопрос, герцог. Я ж говорил, что ты весь светишься! — он насмешливо покосился на Марона.       — Почему это? — поднял на него глаза обычно очень молчаливый орк.       Бард хмыкнул:       — А почему нет? Разве воин древнейшего из кланов орков Блуждающего Тигра не имеет никакого веса в степи? Насколько я помню, даже самого захудалого и забитого члена вашего клана выслушают со всем уважением и рассмотрят его дело со всей серьезностью. Тебе же сейчас предлагают заняться примирением города Александира и орков…       Тяжелый взгляд орка переместился с барда на герцога. И тот медленно кивает, подтверждая слова полукровки:       — Это будет честью для меня, орк.       — Это адский труд, человек.       — Отлично, — Ран развернулся к двери. — А с Драконьим Сердцем, я предложил бы не торопиться особо. Много решается само собой.       — Довериться чутью барда? — слабо улыбается Грин.       — Наверное, — серьезно кивает тот. — А сейчас извините, я должен поговорить с Расом.       Едва дверь за ним закрылась, шесть пар глаза обратилась на людей.       Мария-Александр Росомаха был странной личностью и загадочной. Иногда казалось, что он словно ребенок — непосредственный, а в следующий момент он передает из рук в руки окровавленный кинжал грехов в обмен на звонкую монету. Он мурлычет, а в следующее мгновение вцепляется клыками в горло. За то короткое время, что орки с бардом провели с ним, они мало что поняли о мальчишке, который называет себя идеальным убийцей и живет уже около восьмидесяти лет…       Ран нашел убийцу быстро. Тот стоял у окна в пустом коридоре. И рассматривал темное небо.       — Как думаешь, — тихо спросил бард, останавливаясь рядом. — Смогут ли договориться орки и человек с Драконьим Сердцем в груди?       — Мне жаль его, — отозвался убийца.       — Почему?       — Ты не понимаешь, что значит иметь частицу дракона в себе. Мои жилы обжигает моя собственная кровь. А в его груди горит целое сердце. Он начинает меняться, хотя и не знает об этом… Вообще-то, он уже не человек, как и я…       — О чем ты говоришь? — насторожился Ран.       Зеленые глаза взглянули на барда с печальной усмешкой:       — Он уже забыл о том, что несколько часов назад убил собственного отца.       — Разве забыл? — голос барда опять мягкий, обволакивающий.       Росомаха вздыхает:       - Ран, у лорда Грина теперь несколько иное отношение к жизни и смерти. Убийство — это величайшая, тяжелейшая ноша. Он УЖЕ мыслит как дракон. Его отец стал опасен в своем безумии для всего рода, к которому Грин относит весь город. А значит, его нужно обезвредить.       — Похоже на логику зверя, — задумчиво отзывается полукровка.       — Похоже, — кивает его собеседник. — Но не совсем так. Мне сложно подбирать слова. Это скорее твоя стихия. Давай ты просто мне поверишь, без вопросов? Просто моя кровь вся вскипает, когда я оказываюсь рядом с герцогом. Она словно норовит покинуть мои жилы. Два года назад именно это задержало мою руку и дало возможность Александре вовремя успеть со своими изменениями в Заказе.       — Значит, слова Кирца о превращении в дракона могут быть правдой? — темные глаза прищуриваются, скрывая выражение, которое в них появилось.       — Не знаю, — убийца обхватил голову руками и сжал. — Откуда мне знать?! Ран! Я не хочу понимать и узнавать! Я не хочу быть Легендой! Ни твоей, ни чьей-либо еще! Не хочу принимать во всем этом участия! Меня нанимают, и я убиваю! Я — идеальный убийца, которым меня создали! Но я не — Легенда!       Бард вздохнул с облегчением:       — Ну, наконец-то. А я думал, почему ты молчишь.       — Потому что не воспринимал все это всерьез, — огрызнулся Росомаха. — Раньше я просто избегал общество Грина, думая, что возможно это какая-то магия, мне неизвестная. Но с тех пор, как в моей жизни появился ты и твои орки…       — Они не мои, — вскинулся Ран, но убийца его не слышал.       — Все нелогичные, непонятные, необъяснимые вещи в твоем присутствии втягиваются в какой-то единый водоворот, и меня затягивает следом…       Он отвернулся от барда, опуская руки. Полукровка молча смотрел на него, и глаза его странно мерцали в полумраке, словно отражая лунные лучи, ложащиеся на пол коридора. Наконец от убийцы прозвучало глухое признание:       — Я боюсь. Я никогда ничего не боялся. Опасался, да. А теперь я боюсь до дрожи в коленках и пальцах. И я не хочу убивать. А ведь раньше это желание грело мое сердце… — он передернул плечами. — Извини, Ран, можно мне побыть одному?       Огненноволосый юноша медленно кивнул, ему тоже было о чем подумать. И мягко удалился, а Росомаха пристально смотрел на луну в небе желтоватыми звериными глазами…