Иллюзия счастья

У Чонгука горят щеки и чертовы бабочки в животе, легких, под ногами и на кончиках пальцев. Он рисует на запотевшем стекле людей-палок, дороги, солнце и почти дорисовывает сердце, пока не опоминается и не стирает все. Смешно и мерзко – Чонгук ведет себя словно влюбленная девочка-подросток. На улице ведь холодная осень, куртка осталась между вторым и третьем этажом, а Чимин встречает на остановке, улыбается и трясет зеленным пакетом, где пиво и чипсы. Чонгук ненавидит его в такие моменты, потому что тот смотрит с жалостью, а от этого, черт возьми, больно. Они молча доходят до квартиры Чонгука, устраиваются на кровати и Чимин бьет краем банки о банку – дурацкое чувство дежавю гложет. А потом тихое «совсем плохо, да?», когда глаза сощурены и не обманешь, теплые пальцы на шее и Чонгука ведет. Настолько сильно, как никогда раньше. У Чонгука пятна перед глазами, он смотрит затравлено и убирает чужие руки, отодвигаясь – ему сегодня не хочется ни с кем, кроме Тэхена. А Чимин не дурак ведь, понимает все и улыбается, телефон ближе подталкивает, даже сам набирает номер, когда Чонгук упирается и отнекивается. Он идеальный друг по многим меркам, но Чонгуку от этого совсем не легче. У него сердце пропускает удары с каждым гудком и, боже, что же он делает не так в этой жизни? За стенкой раздается чей-то смех, а вязкая тишина в квартире Чонгука топит, поглощает и упорно тянет на дно, хотя Чонгук совершенно не понимает, куда еще ниже. У него кривая улыбка на губах, а Чимин смотрит в его глаза и не видит своего отражения. Там теперь только Тэхен отпечатывается – обидно немного и страшно тоже. Чонгук ведь ребенок, по сути, у него сезонная депрессия накладывается на переходный возраст, а Тэхен из головы не выходит и это, знаете ли, плохо. Чонгук сжимает в руках холодную банку, морщится немного и уходит на кухню, чтобы подальше от Чимина и его осуждений. Он и так знает, что сам виноват – ему хотелось спастись и скрыться, но получилось только хуже. Чонгук отворачивает кран и набирает в ладони воду – детская привычка – а Чимин в комнате заканчивает говорить с кем-то по телефону. Удары сердца отдаются в легких и горле. Чонгук чувствует прикосновение теплой ладони к пояснице, горячее дыхание и легкий поцелуй в шею, а потом Чимин тянет его в комнату и просит привести себя в порядок. Снова. И, боже, это ведь изначально не может закончиться чем-то хорошим, но Чонгук слушается и скрывается за дверью в ванной. Он пытается тональником замазать проблемную кожу и ломается от собственной глупости, выпрашивая у Чимина черные тени и подводку. Парни ведь так обычно не делают, но Чонгук давно с этим смирился. А потом они выходят на улицу и мерзнут возле подъезда больше двадцати минут, ждут чего-то – Чонгук за это время все губы искусывает. У Чимина улыбка выходит какой-то слабой и болезненной, он щурит глаза и на Чонгука упорно не смотрит. К ним ведь совсем не Тэхен подходит, но от парня еле уловимо пахнет ванилью, и Чонгук весь шипами покрывается.