Иллюзия счастья

На них сыплется штукатурка, когда Чонгук хватается за чужие запястья и вжимает Тэхена в бледно-бежевую стену на первом этаже. Он, наверное, изначально задумывался таким, чтобы всегда идти против правил и установок, чтобы вместо красивой девушки целовать совершенно не женственного парня в подъезде старой пятиэтажки. У Чонгука на губах остается привкус клубники – Тэхен пользуется гигиенической помадой – и он немного кривится, ведя по ним языком. На него смотрят слишком пристально, и Чонгук только сейчас замечает тонкую линию подводки, от этого выворачивает наизнанку, хочется спрятаться и больше никогда не появляться рядом. Он всерьез думает о побеге на другую планету, а Тэхен совсем чуть-чуть приподнимается на носочках, цепляется за плечи и выбивает воздух из легких. Как в дешевых романтических фильмах. Чонгук чувствует холодные прикосновения пальцев к своей шее и на секунду закрывает глаза, теряясь в ощущениях – мурашки по коже табунами. Его тянут за руку наверх, преодолевая сразу три пролета, а потом Тэхен растягивает губы в улыбке, щурится и ведет языком по линии челюсти. Сердце бьется об ребра, словно забитый зверь в клетке, Чонгук подхватывает Тэхена под бедра и усаживает на пыльный треснутый подоконник, разводя его ноги в стороны. В этом всем есть что-то болезненное, неправильное и немного отчаянное, будто они живут последний день, будто не увидятся больше. Чонгуку кажется, что именно так люди и сходят с ума: теряются в другом человеке и медленно разрушаются. Чонгуку кажется, что он расходится по швам. Внизу скрипит дверь, а Тэхен смеется и дышит, дышит, дышит, опаляя кожу, притягивая к себе ближе и ведя руками по ребрам. Он чувствует чужое напряжение, всматривается в затуманенные глаза и облизывает опухшие губы. - Нам на пятый, Чонгук. Слышишь? На пятый, - Чонгуку откровенно плевать, он оставляет засосы на шее и неприлично выбитых ключицах и синяки на руках, боках, бедрах. У него словно срывает все планки и запреты – он слишком возбужден. Тэхен тоже. Чонгук стягивает с Тэхена свою куртку вместе с ветровкой и тянет вверх тонкую майку, пока они добираются до нужного этажа. Он цепляется взглядом за черные перья на ребрах, а потом, когда Тэхен открывает дверь в квартиру, ведет подушечками пальцев по чужим лопаткам – дикий ворон на коже выглядит почти настоящим. Чонгуку невыносимо плохо от всего, что между ними происходит, он не привык усложнять, но с Тэхеном все изначально идет не так, как должно быть. И бежать, отсюда нужно бежать. Срочно, немедленно, прямо сейчас. Под любым предлогом, иначе уже никогда не выберешься. Он смотрит на Тэхена, на свое отражение в его зрачках, и боится. Боится учащенного пульса, сбившегося дыхания и покалывания в кончиках пальцев. Чонгук боится, потому что это слишком смахивает на влюбленность. От этого страшно, действительно страшно. Тэхен смотрит на него внимательно, целует в приоткрытые губы, а потом выдыхает тихое «мне нужно тебе кое-что сказать» и «у меня по всей квартире камеры». Чонгука не то, чтобы это особо волнует, кажется немного странным, но не волнует, а Тэхен щурится и шепчет «ты можешь уйти, если хочешь. Кому приятно спать с параноиком?». В голове что-то щелкает и Чонгук отступает назад. Он видит, как у Тэхена мелко дрожат руки, он хочет прикоснуться, но разворачивается, краем глаза замечая кривую ухмылку на чужих губах, и убегает. Чонгук надеется спастись, понимает, что поздно, но все еще надеется. Он сталкивается с каким-то парнем на лестничной площадке, режет пальцы об обшарпанные стены и ржавые перила, выбегает на улицу без куртки и еле успевает на автобус. Чонгук по памяти набирает номер Чимина.