Рядом!

      Вот кто, спрашивается, сказал «Доброе утро?» Покажите мне этого человека, я ж ему, гаду, морду набью, если проснусь, конечно… Утро добрым не бывает. Потому что надо вставать и тащиться на работу. В чёртов треклятый офис, на грёбаную, никакими силами не разгребаемую работу. Зимой.       Работа.       Вот она передо мной на столе. Гора документов, которые надо разобрать по порядку и пронумеровать. Ёпрст, что за хрень, какие документы? Это ж куча бумажных кружочков из дырокола. Их что, тоже нужно пронумеровать?! Трындец. Когда я это успею? Пишу цифирки: 1, 2, 3, 4, 5…       — Шесть. Часов. Пять. Минут. Пора. Идти. На. Работу. — мерзким голосом говорит будильник мобильного телефона и повторяет это снова и снова. Ой, мама, что это было? Приснится же такая дурь… Утро, будильник. Чтобы его вырубить, надо встать. И чем быстрее, тем лучше. Умученный хроническим недосыпом организм, хотя и сполз с койки, проснулся едва ли на четверть. Ровно нестолько, чтобы автоматически начать привычное движение… Для которого даже свет зажигать незачем. Сознание вяло фиксирует происходящее…       — Шлёп!       — Плюх! — два тяжёлых прыжка, скрип пружин несчастной койки, кратковременная возня и довольное сопение за спиной. Собаки только и ждали момента, чтобы занять моё тёплое место. Сучки! А в хате-то холодно… И башка как чугунная. Спать хочу.       Поставить жратву и чайник на огонь… А куда подевались спички? Блин, вчера же кончились… Сонное тело тащится в прихожку, шарит по карманам пуховика, достаёт зажигалку, возвращается в кухню. Твою ж мать! Ну и пыхнуло! Плита включилась, но так и пальцы спалить недолго… Да не курящая я, и я не бросила, я даже не начинала. Это подружка попросила подержать у себя зажигалку и курево, к ней аж из Приморья мамаша приехала, которая резко против курения — и не против проверить донькины карманы. Так вот оно что, рыться в чужих вещах у них оказывается, семейное. Какая она нафиг, подружка после такого, стукачка она и подлиза. Кто ещё, кроме этой… мартышки видел, что я на учёбе, вместо того чтобы записывать нудную лекцию о противодействии коррупции, чтобы не уснуть, карикатуру рисую — герб Российской Федерации, только вместо державы и скипетра он бутылку водки и селёдку в лапах держит, и все его короны набекрень. Ещё и подписала: «Петух Чернобыльский.» И как, спрашивается, это художество оказалось в наманикюренных, унизанных перстеньками начальственных ручках? Тогда я на собственной шкуре поняла, что такое цугундер. Никто толком не знает, что значит это слово, но когда это происходит, все понимают, что это оно. Начальница обожает делать нам цугундер.       Где теперь моя премия? От догадки даже не обидно, противно.       — Мяу! — а вот и Маргарита Котофеевна пожаловала. Ой, на тебе твой китекет, кошка — хребет на ножках. Жрёт, как тигр, а тощая, как гепард. И на команду «Ко мне» подлетает вперёд собак.       Пока утреннее хрючево греется, надо умыться, впихать себя в офисный костюм и причесаться. Одеться лучше сразу как положено, чтобы тут же сесть и начать работу. Брюки с наутюжеными стрелками, унылая серая водолазка, конский хвост. Пиджак, зябкий и неудобный, висит в офисе… Одела недавно по случаю холодрыги симпатичную полосатую кофточку, вязаную, тёплую… Обругало начальство, как будто что-то уголовно наказуемое сотворила — воспрещается, слишком яркая. И премии опять не будет.       Чёрт, нас же никто не видит в этом, тудыть его, архиве! Почти никто. А девчонки большей частью приходят в чём попало и переодеваются между стеллажами. Утреннее, потом обеденное, потом вечернее «шоу трусов, » особенно весёлое, если в помещение забредёт начальник нашей организации, мужик… Одну он застукал, зайдя за три минуты до обеда. В результате вся контора знала фасон её трусов — босс в красках описал увиденную картину на совещании, призывая начальников отделов сурово пресечь такое безобразие, как переодевания в неурочное время… Уж лучше за кофточку огрести, чем за трусы. Ненавижу офисный дресс-код, ненавижу босса, ненавижу начальницу, она не женщина, она зараза…* Спать хочу.       Что там со временем? 06.30. Не забыть засунуть контейнер с кашей в сумку — в офисе есть микроволновка… Себе, что ли такую купить? Вот и порция каши в сковородке нагрелась, можно есть. И кофе, большая кружка кофе. Без хорошей дозы этого допинга мозги прямо отключаются, и всё остальное за ними. Чуть не плюхнулась рожей в тарелку… Как вообще девчонки с работы ухитряются не завтракать? Они все говорят, что не завтракают. Они с утра физиономии красят, ой пардон, макияж наносят… Ну уж нет, лучше быть некрашеной, чем голодной, но они считают, что это странно и неженственно… Да пошли вы, я и без макияжа не страшнее вас! Даже не выспавшись.       Что тебе ещё, Маргарита Котофеевна? На ручки хочешь? Запрыгивай… Радио что-то бормочет, хабаровский канал. У них в это время литературная передача идёт. Читают Арсеньева: «Его всё равно люди, только рубашка другой. Сердись понимай, обмани понимай, кругом понимай! Всё равно люди…»* Добрый человек Дерсу, почему тогда люди друг другу как звери, особенно в офисах? Вопрос риторический. Не уснуть бы…       07.00. Не хочется идти, совсем не хочется, а надо. Не будет работы — откуда возьмутся деньги на прожитьё? Ещё один риторический вопрос. Прежде чем бежать на остановку, надо выгулять собак. А они не хотят вставать! Дворняга Чапа-Тяпа для начала выражает протест… словами. Не то по-китайски, не то вовсе на квенья.*       — Ыыаууу! Миаау! Уаа! Буу! Ахммм… — отползает ближе к стенке, начинает вылизывать лапы и умывать ими морду.       — Слезай, не бухти! — псица слезает, потягивается, плетётся к двери. Она вообще довольно странное создание. Кроме разговоров на непонятном языке и звуков, напоминающих мяуканье или плач новорожденного, она лает жутким басом, впору кавказской овчарке. Любит сидеть на подоконнике, глядя на улицу. И вдобавок к этому — патологическая трусиха, что называется, душа в пятках. Может поэтому на неё несколько раз набрасывались кошки. Пару раз Чапа с перепуга удирала чёрт знает куда, но к счастью быстро сообразила, что бежать надо к своему подъезду, ну или лезтть на руки — а она довольно большая…       Пинчера Нику просто снимаю на пол. Вид у неё обиженный — повернулась спиной, глазки выпучила, чешется. Её надо одеть, она гладкошерстная и на улице мёрзнт. Так, поводки, ошейники, комбинезон. Что ж ты лапы толкаешь в одну штанину? Что за канитель, быстрее выйдем — быстрей вернёмся и они обратно завалятся! Дожилась, собакам завидую. Спать хочу.       Собрались, оделись, вышли на улицу. Сознание уже там, в офисе, в атмосфере сплетен, подхалимства, фаворитизма, интриганства и мелких пакостей, а сонное тело упорно сопротивляется перемещению туда, любому перемещению. Постою здесь, возле вяза… Идёт мелкий снежок, почти не холодно. Людей не видно. Можно отстегнуть поводки — пусть собаки побегают. Они тут же занялись своими делами — что-то нюхают, исследуют… Давайте быстрее! Выпал снег и транспорт будет не столько ехать, сколько стоять. Вчера опоздала. Действительно серьёзно опоздала — на целый час… Весь центр города стоял. Половину дороги бежали пешком с ещё одной невезучей девчонкой. Начальница орала, как потерпевшая и заставила писать объяснительную. Стерва! Наш транспорт всегда форс-мажор. Хорошо тем, кого подвозят мужья и бойфренды, а пешеходам абзац. Всё, премии мне век не видать! А ещё, кроме сегодняшей нормы, надо доделывать то, что вчера не успела. Вредная бабка Петровна, многоопытный офисный войн, обязательно будет капать на мозги, да так, чтоб начальница слышала:       — Вставать надо пораньше, тогда везде успеешь. И ложиться вовремя. Я всегда прихожу за час до работы! — а ещё в сотый раз повторит, как она любит встать часика в четыре утра, и перед работой успевает сварить, прибрать, постирать, накормить мужа. Достала! Я тоже самое вечером делаю, кроме последнего пункта, поскольку не имею ни мужа, ни бойфренда. Одиннадцать вечера — это вовремя или как? Бывает, конечно и позже, но это если день удачный или завтра выходные. И бессонницы у меня нет, а совсем наоборот… Мы спим меньше, чем работаем.       С другой стороны, если бы не работа, не было бы и второй собаки. Возвращалась домой, бежала на остановку через дворы мимо помойки — под окнами офиса и услышала: «Уаа, уаа, мяаау!» Сначала прошла мимо, потом вернулась… Тоже зима была, как раз под Новый Год. Полезла искать под кучу ломаной мебели, перевернула пару раздолбаных столов, добралась до большо коробки с надписью «SONY.» Не лень же было какому-то уроду лезть туда — рухлядь там не первый день навалена. А люди мимо спешат, хоть ты лопни от крика. Ещё, наверное, думают, что я бомжиха. Мало ли что бывает, в моём дворе как-то раз, я ещё в школу ходила, ребёнка новорожденного выкинули в помойный бак. Нашла собака дворничихи с утра пораньше. В газетах об этом писали, телевидение показывало… Это был абсолютно здоровый мальчик, и его почти тут же кто-то усыновил…       Негоже живой душе пропадать в помойке на морозе, даже если туда котят засунули. Но в коробке оказался щенок, чистенький, упитанный, хотя, конечно, перепуганный и замёрзший. Явно не бродячий, из квартиры кто-то выкинул, мать его так-растак!       В автобусе сердобольная бабушка настойчиво пыталась уступить мне место, пока я не показала, что прячу под шубой. И конечно же, никому из пассажиров собака была не нужна…       — Это будет твой ангел-хранитель, — сказала та бабушка.       Маман, конечно, обругала меня, но щеня тут же стала кормить. Марго была первой из напавших на Чапу кошек — кинулась на на неё с тумбочки, как рысь, попыталась сожрать. А Ника поначалу гоняла её от миски с едой.       — Откуда у тебя вторая собачка? — Спросила соседка, гулявшая со своими собаками.       — А это шуба моя ощенилась, — говорю. Щенок был такой же серо-жёлтой расцветки, как и моя ужасная китайская собачья шуба.       — Шуба ощенилась… Шуба? Ну и шуточки у тебя!       Ой, ёлки-палки… Сейчас приду, сяду — и на весь день. Проверять, сверять с описями, нумеровать, подшивать… К вечеру весь организм от неподвижности будет как одна отсиженная нога*, а руки наоборот, будут ныть от непрерывного движения. И — постараться молчать, потому что всё сказанное вами обязательно будет использовано против вас…       Мать твою, что творится? Что за визг и лай? Подскакиваю, как ошпаренная. Орёт какая-то тётка, а лает Чапа-Тяпа, громыхает на всю улицу. Собака и тётка бегают вдоль какой-то воображаемой линии между двух заборов и ни одна не решается её преодолеть.       — Уберите собаку! Пошла вон! — вопит тётка и размахивает сумкой. Это один из многочисленных страхов Чапы — люди, внезапно выходящие из-за угла. А я куда смотрела? Мать-перемать, да я же дрыхла стоя, обнявши тот вяз! Добираясь до работы на автобусах, я научилась спать стоя, как боевая лошадь, но нужную остановку не проворонила ещё ни разу. А тут…       Кричать на собаку бесполезно, она сейчас абсолютно неуправляема. Что делать? Смыться с места происшествия, пользуясь утренними сумерками? Начинаю отступление, но… Поздняк метаться, тётка задом наткнулась на вяз и увидела меня.       — Чё стоишь, дура, убери собаку! Щас милицию вызову! Пострелять вас всех надо! Разведут собак и не смотрят! — а дамочка-то с похмелья, перегаром от неё разит — хоть топор вешай. Неважно, она имеет полное прпво ругаться, она же не знает, что самое ужасное, на что способна Чапа — страшно гавкать с безопасного расстояния. Кстати, она уже смылась. Увидела, что враг переключил внимание с неё на меня и сквозанула к подъезду. Правильно, в подъезде наша квартира, в квартире кровать, под кроватью, с её точки зрения, безопасно. Сучка, мать её! Пытаюсь сообразить какое-то извинение и тут понимаю, что моё спасение у меня под ногами. Ника! Замёрзла, несмотря на костюмчик и просится на руки. Поднимаю её и говорю:       — А я тут причём? Это не моя собака, моя вот она! — Ха, попробуй, докажи что это не так! И скорее-скорее домой. Как хорошо, что в детстве я смотрела «Ералаш!»       На ходу оглядываюсь. Дамочка, пройдя немного вдоль забора школьного стадиона, остановилась и отработанным движением — ногами вперёд — сиганула под забор и поехала вниз по склону. А вон и ещё челове туда же идёт. Прежний дырявый забор из сетки-рабицы недавно заменили на другой, из толстых металлических прутьев. Но люди как привыкли сокращать себе путь именно здесь, где раньне была дыра, так и продолжают, и забор им не помеха…       В башке у меня ералаш! На часах, точнее в мобильнике, без десяти восемь. Уже надо быть на остановке! Бегом! Чапа прыгает у подъеда. Что, ангел-хранитель, радуешься, что удалось тебя в очередной раз отмазать? Загоняю собак в квартиру, хватаю сумку:       — Мам! Не спишь? Закрой за мной дверь, я побежала! — я стараюсь не будить её раньше времени. Если что-то нужно, обговорим по телефону…       На остановке толпа. Граждане штурмуют автобус, спешат на работу. Трудовой день начался. Кажется, я окончательно проснулась. * * * Примечания * «Она не женщина, она зараза» — Е. Ваенга * В.К. Арсеньев «По Уссурийскому краю» * Квенья — один из эльфийских языков, придуманный Дж.Р.Р. Толкином для его вымышленного мира Арды и Средиземья * «весь организм как одна отсиженная нога» — тоже кто-то из классиков