Рядом!

      — Ну вот, его зовут Аргон, — сказал Игорь и поставил на пол несуразно длиннолапого щенка.       — Ну и лапищи! Да из него же целая лошадь вырастет! И сколько он жрать будет! Как замучаетесь варить на эту вашу забаву — у меня не просите. — Баба Катя смирилась с тем, что её сын уродился заядлым собачником, но всё же считала, что можно было бы завести собаку и поменьше.       — Конечно-конечно, — согласилась Марина и поставила перед носом щенка посудину с молоком. — Смотри, Иночка, кого нам папа принёс. Это Аргоша. Нравится?       Инге тогда было всего три годика, поэтому она выразила впечатление всего одним словом — Гося! — и попыталась схватить похожее на игрушку белое и пушистое существо поперёк живота, не обращая внимания на то, что «игрушка» размером почти с неё, и в результате оба плюхнулись в молочную лужу.       — Да, процесс пошёл…       Игорь был вполне доволен. Как раз ради дочки он и выбрал самого общительного, дружелюбного и лизучего щенка. А поскольку в клубе сказали придумать кличку обязательно на букву «А», решил назвать его Аргоном, как знаменитого пограничного пса — ведь в своё время он служил в пограничных войсках.       Впрочем, Инга, которой буква «Р» не давалась, а вслед за ней и Марина, стали называть щенка Гошей.       Южнорусская овчарка была давней мечтой Игоря Иванова. Интересная, но очень редкая порода. На щенка пришлось записываться заранее, долго ждать и лететь за ним аж в Пермь. Зато уж родословная Аргона была такая, что знатоки породы лопались от зависти. Марину, правда, немного насторожило то, что «южаки» считаются злобными и трудно поддающимися дрессировке, но Игорь был уверен, что проблем не будет. Не зря же он работает инструктором в клубе служебного собаководства. А уж в армейских питомниках он навидался самых разных собак, в том числе и отказников, с которыми по неопытности или по дурости не могли справиться прежние владельцы и был уверен, что ключик можно подобрать к любой собаке, тем более к щенку.       Самая злобная и неуправляемая собака, которую он знал, была вовсе не кавказской овчаркой и не ротвейлером каким-нибудь, а избалованным американским кокер-спаниелем, хозяева которого не имели ни малейшего понятия о дрессировке.       А уж всё остальное… Городская квартира маловата? Ёлки-палки, сколько собак прозябает, хоть и на улице, но без всякого выгула, на цепях или в тесных клетках, на пятачках земли, куда меньших по размеру, чем даже хрущёвка. А их семейство дружит со спортом, и даже со своей женой Мариной Игорь познакомился на велосипедной прогулке. Уж как-нибудь сумеют они дать собаке положенную физическую нагрузку.       Аргон оказался способным учеником, хотя и упрямым. Но занятиями в клубе Ивановы не ограничивались. Щенка брали с собой куда только возможно. Особенно Гоше понравилось бегать за велосипедом, может быть потому, что это нравилось его хозяевам — ведь собаки перенимают от хозяев очень многое. Но во время прогулок ему пришлось усвоить, что где бы он не находился, хоть в лесу, где столько интересных запахов, хоть в дребезжащем, вонючем трамвае, хоть в шумной толпе на улице, хоть на стройке, где грохочет техника и сваи в землю заколачивают — команду обязательно надо выполнить. ОКД, то есть общий курс дрессировки, Аргон освоил лучше многих других.       Вырос Гоша, как и предполагала баба Катя, огромным, а длинная лохматая шерсть делала его грузным и неуклюжим на вид. Но впечатление это было обманчиво, в чём быстро убедились фигуранты на дрессировочной площадке. Аргон был, несмотря на размеры, подвижным, ловким и быстрым. Убежать от него было невозможно, а палки он не боялся — толстая шуба смягчала удары. К тому же пёс быстро сообразил, что ударов можно совсем избежать, если хватать фигуранта не за рукав, а за ту руку, в которой дрын, а хребет подставлять незачем, так-то. А ещё лучше — с разгона сбить с ног и впечатать в землю. С его силой свалить здорового мужика было совсем не трудно. Поэтому труднее оказалось научить пса отпускать «жертву» по команде.       Старания Гошиных хозяев не остались без награды — выставочная карьера пса шла в гору. После нескольких побед на выставках и соревнованиях по дрессировке Ивановых с их собакой пригласили на очень важную выставку в Ригу. Победа там обещала в дальнейшем большие перспективы.       Ах, Прибалтика, мечта советского собаковода! Почти заграница, где можно было не только приобрести щенка иностранного разведения, но и увидеть собак тех пород, которых у нас вовсе не разводили. Например, бассенджи или мастино-наполетано. Престиж, экзотика!       А кроме собаководческих дел, сколько всего интересного можно было найти в тамошних магазинах! И отличные детские вещи, и по размеру, и на вырост, и бельё — где ещё в Союзе можно было достать такие бюстгальтеры и трусики? А ещё костюм и ботинки для мужа! А консервы! Марина затарилась на всю катушку! Да вот беда — выставка пришлась как раз на конец августа 1991 года…       В то время, в одночасье ставшее смутным и непонятным, люди стремились как можно скорее оказаться дома. Ломались планы, прерывались даже срочные и важные поездки. В аэропортах творилась неразбериха, и при посадке-высадке вдруг, ненадолго, стало возможно то, что при обычных обстоятельствах было никак нельзя.       Из Риги Ивановым пришлось выбираться какими-то непонятными транзитными рейсами, сначала до Москвы, потом до Новосибирска. Благо, что летели собачники группой. Вещи, как ни странно, не сдавались в багаж. Пассажиры тащили сумки и чемоданы с собой и громоздили их в проходы между рядами. В Новосибирске компания разделилась, каждый подался в свои края, а Ивановы почти сутки протолкались в аэропорту, прежде чем им удалось добыть билеты до Хабаровска.       Но при посадке в самолёт возникло неожиданное препятствие. Увидев Гошу, рослая стюардесса, проверявшая билеты, встала железобетонной стеной:       — Куда? С такой псиной в салон? Не положено!!!       — Почему не положено? Мы не первый раз летим и до сих пор никаких проблем не было. У нас и билеты, и документы — всё в порядке.       — Не положено!!! Она всех перекусает или нагадит, а отвечать кто будет? — Никакие просьбы и логические доводы на неё не действовали. Надёжная, как дуб, та стюардесса мисс Одесса, похожая на весь гражданский флот*, зло думал Игорь. Ему ужасно хотелось скомандовать «Фас!»       — Граждане пассажиры, не стоим, не стоим, проходим! Мужчина с собакой, вы посадке мешаете, вы проходите или нет? — это уже была другая стюардесса. Марина сейчас же ринулась к ней с билетами:       — Понимаете, мы возвращаемся с международной выставки, нам срочно надо домой…       — Здесь всем срочно надо. Аэрофлот для людей, а не для собак, — снова встряла стюардесса — «дуб.»       — Да что ты, Маш, документы у них в порядке.       — Псина огромная.       — Ну да, большая, но ведь в наморднике. А она что, кусается?       — Что вы, что вы, не беспокойтесь! Намордник у нас потому, что так положено, а вообще Гоша очень послушный!       — Это — Гоша? — удивлённо переспросила стюардесса. Гоша как раз пытался снять намордник лапой, но сообразив, что на него смотрят, отдёрнул лапу и попытался сделать невинный вид, и на всякий случай завилял хвостом.       — Ну да, Гоша. Дочка так назвала. Иночка его ужасно любит, ждёт — не дождётся, — тараторила Марина, улыбаясь на все тридцать два зуба. Игорь топтался у чемоданов и не вмешивался в процесс — его жена неплохо умела договариваться, и заболтать могла кого угодно. В качестве последнего аргумента она жестом фокусницы извлекла из сумки баночку красной икры и протянула её стюардессам. Конечно, их пропустили. На собаку их случайного попутчика почти не обратили внимания — по сравнению с Гошей его эрдельтерьер казался маленьким и безобидным. Таким манером они оказались дома и по выставкам больше не ездили — нафиг, нафиг, да и цены на авиабилеты быстро стали совершенно неподъёмными.       Как бы мир не изменился, а жизнь продолжается. Капитализм — значит капитализм. Игорь и Марина были люди предприимчивые и неунывающие, и не растерялись среди открывшихся возможностей. А открылось в том числе и дальнее зарубежье. Кому дальнее, а хабаровчанам ближайшее — Китай. Шоп-туры в Суйфеньхэ и Фуюань, иначе в Суньку и Фуньку, для многих стали обычным делом и способом заработка. Марина возила клетчатые сумки с дешёвыми китайскими тряпками, Игорь стал перегонять из Владивостока подержанные японские тачки и брал Аргона с собой. Так и веселее, и безопаснее, особенно если надо остановиться где-нибудь на трассе и Аргон свирепо охранял доверенные ему автомобили.       Через некоторое время Марине удалось открыть свою точку в торговом центре, под который переделали бывшую швейную фабрику. Вот они, выкрутасы рыночной экономики. Почему-то оказалось, что возить одежду из Турции и Китая выгоднее, чем производить на месте.       В зиму 1993 по городу отключали отопление и газ, и люди мёрзли в квартирах, пытаясь обогреться любыми способами, вплоть до печек-буржуек. Многим приходилось готовить еду на улице, на кострах. А соседка Ивановых, Роза Борисовна, как-то раз угощала их супом, сваренным в электрическом самоваре.       После того, как Инга сильно простудилась, Ивановы решили перебраться в частный дом к матери Игоря, чему она, конечно, была очень рада. Удобства, правда, были на улице, но зато в доме была печка и было тепло. Там они остались надолго. С трудом, но удалось уговорить бабу Катю пустить в дом и Гошу — она считала, что собака должна жить во дворе на цепи.       Жизнь в частном доме имеет свои преимущества. Ребёнок растёт на свежем воздухе, овощи с огорода позволяют экономить, шашлычок во дворе можно замутить когда угодно, банька — вот она. Оказывается, за некую плату, конечно, можно провести в дом и воду. Ничего, что только холодную, можно ведь и бойлер поставить. А тут выяснилось, что в семье ожидается прибавление. Будет ещё один малыш, а их городская квартира-двушка с крохотной кухонькой такая тесная. И деревянный дом решено было достроить и расширить, а квартиру Ивановы стали сдавать внаём — тоже прибыль.       Строительство — на редкость хлопотное дело. И документы оформить та ещё канитель, и за стройматериалами надо ездить в разные концы города. Подолгу выгуливать Аргона стало некогда. На тихой улице теперь стучали, сверлили и пилили вовсю: строились не только Ивановы. Кто-то, как и они, свой домик пытался переделать в коттедж, у других участки выкупили предприимчивые люди. За строителями нужен глаз да глаз. Оставишь без внимания, и они тут же начинают халтурить. Марина подчас хваталась за голову и начинала сожалеть о городской квартире. Успеется ли всё до рождения маленького?       Однажды один из строителей, заявившись в изрядном подпитии, спросил у неё, указывая пальцем на Гошу:       — Я что-то не пойму, это что, южак?       С тех пор, как пёс перестал участвовать в выставках, Марина его коротко стригла, и Аргон стал похож на ирландского волкодава.       — Конечно, — недовольно отозвалась Марина. Она ни разу не видела этого дядьку трезвым, но сегодня он был особенно «хорош.»       — Да какой это нахрен южак, пудель обстриженный. Вот у меня южак был — в натуре зверюга. Вся округа боялась, во двор не зайдёшь — порвёт. С лопаты кормить надо было. А это нахрен чё? Валенок, бля#, — и мужик, наклонившись, дёрнул Гошу за бороду. Марина и ахнуть не успела — Аргон с жутким рыком придавил пьянчужку к земле. Она бросилась оттаскивать пса, к счастью он среагировал на команду и не успел поранить обидчика, но футболку на нём порвал.       — Э-э-э… Это чё такое? — побледневший с перепугу дядька пытался встать на ноги под хохот остальных строителей, работавших на крыше.       — Чё такое, Санёк? Это твоя белая горячка!       — Давай вставай, работай! Мы тут с утра как папы Карло, ишачим, а он на песочке разлёгся! Ты там в штаны не наложил?       — Пилите, Шура, пилите!       — Д… да чё вы ржёте, придурки! Не смешно, бля#! Меня же тёща убьёт, — ныл Санёк, пытаясь поправить разодранную футболку.       — И правильно сделает. Насчёт собаки вас несколько раз предупредили. Насчёт пьянки тоже, — Марина старалась говорить спокойно и твёрдо, хотя и сама испугалась, — этот раз был последним. Ещё раз напьётесь, и можете сюда не приходить.       Ничего, через пару дней мансарда, которую они делали вместо чердака, будет готова. Там они решили устроить детскую. А отделывать будут уже другие. Соседи рекомендовали бригаду работящих и непьющих китайцев.       Примерно месяц спустя, в сентябре, Игорь вёз домой краску. Китайцы действительно работали хорошо и быстро — только успевай подвозить. Скоро обновлённый дом будет готов. За пару кварталов до своей улицы он свернул во дворы, чтобы объехать очередной ремонт дороги. И вдруг увидел впереди Гошу. Стоп! Как он сюда попал? И похоже, совсем один. Его никогда не выпускали гулять одного. Игорь остановил машину и вышел. Сначала он хотел позвать пса, но передумал и пошёл за ним следом, на расстоянии, но стараясь не терять его из вида.       Гоша с деловым видом рысил по улице, уверенно сворачивая в нужных ему местах, иногда останавливаясь, чтобы задрать ногу или обнюхать то, что считал интересным. Было ясно, что пёс не первый раз идёт этой дорогой. На прохожих он не обращал внимания. Да и на него никто внимания не обращал. Вот в толпе на остановке ему наступили на лапу — у Игоря, что называется, сердце ёкнуло — вдруг укусит, но Гоша только негромко взвизгнул и двинулся дальше.       А направленьице-то знакомое. Скоро Аргон вывел его к небольшому стихийному рыночку. Там шла бойкая торговля просроченными продуктами и разным барахлом. Летом дачники раскладывали на картонных коробках овощи, там же можно было купить «домашнее» молоко, летом в банках, зимой замороженное кругами, продавалось и мясо. Тогда не запрещалось торговать скоропортящимися продуктами прямо на улице, без холодильников и летом на шматы мяса слетались огромными роями осы и мухи. Торговки сгоняли их, шлёпая тряпками и счищали разделочными ножами. Кругом грязь и вонища… Милиция время от времени разгоняла и штрафовала торгашей, но буквально на другой день они возвращались на прежнее место. Именно тут и была цель Гошиного путешествия.       Гоша пробрался между коробок к прилавкам с мясом и тут расстарался вовсю: строил продавщицам глазки, вилял хвостом и тоненько жалобно скулил, словом, всячески старался показать, что он белый и пушистый, и ужасно хочет кушать. И тётки бросали ему обрезки мяса.       Игорь некоторое время наблюдал это представление, потом подошёл поближе.       — Эх, Гоша, Гоша…       Надо было видеть морду пса в этот момент! Гоша не просто был удивлён, он был ошарашен. Он никак не ожидал, что его поймают за столь недостойным служебной собаки занятием, как попрошайничество. Бедняга будто даже в размере уменьшился, поджал хвост и втянул башку в плечи, и боком, боком, словно краб, подтащился хозяину под ноги.       Продавщицы за прилавками захихикали — сценка и вправду была комичная.       — Ну что, Пушок, застукали?       — Спалился, бродяга. Девочки, я ж говорила, что он домашний.       — Дома, видать, кормят плохо. Игорю было сразу и смешно, и неловко:       — Да ну, жена его кормит лучше, чем меня. И долго этот… Пушок тут отирается?       — А ещё с весны. Тут постоянно бродячие собаки крутились, проходу от них не было. Этот их всех поразогнал.       — Ну ты и прощелыга… А почём мясо, красавицы? — Игорь, сам не зная, зачем, купил у толстухи с золотыми зубами большой кусок вроде бы говядины, обсиженный осами, и в задумчивости пошел к машине. Обалдеешь тут. Его собственная собака уже несколько месяцев «крышует» мясной ряд! А они ничего не замечали. И каким же образом этот зверь выбирается со двора, неужели через забор прыгает? Вымогатель Гоша с видом глубочайшего раскаяния плёлся рядом.       За ужином Игорь рассказал о Гошиных похождениях. Семейство дружно смеялось.       — Гоша не южнорусский, он новый русский, — сказала Инга и все снова расхохотались.       — А ведь я теряла его несколько раз, — задумалась Марина. — Ищу, зову, а его не видно и не слышно. И вдруг появляется, во дворе, или на кресле лежит — как ни в чём не бывало, и хвостиком виляет. Вот артист! Но зачем он убегал? Может быть, ему действительно чего-то не хватает?       — А помните, я его летом с улицы привела? — напомнила Инга, — мы тогда думали, что это строители калитку не закрыли?       — А я вам сколько раз говорила: собаку на цепи держать надо, — заявила баба Катя.       — Не надо Гошу на цепь, — запротестовала Инга, — овчарок нельзя держать на цепи, я в книжке читала. Я знаю, почему он из дома убегал. Просто папа уже давно никуда его с собой не брал. А гулять только во дворе Гоше скучно.       А дочка, пожалуй, права, думал Игорь, почёсывая заметно обозначившееся пузо. Что-то он совсем физкультуру забросил. Инга даже шутила, что они с мамой оба беременные. Утром он вышел во двор и придирчиво осмотрел забор. Часть забора, выходящую на дорогу, он ещё по весне заменил сеткой-рабицей, а Марина посадила вдоль неё ужасно колючие розы-убийцы. Там где сетка была прибита к углу дома, торчали клочки белой шерсти. Игорь поддал сетку ногой и обнаружил, что она слетела с гвоздей. Аргон не перепрыгивал через забор, он отжимал сетку боком и пролезал в дыру. Вот ведь до чего додумался! Сразу и вход и выход, и никому не заметно. Дыру, конечно, надо забить, но это пока подождёт.       Игорь выкатил из гаража давно забытый велосипед и позвал Гошу. Сообразив, что его зовут гулять — гулять!!! — Аргон разразился оглушающим лаем и устроил вокруг велосипеда дикарскую пляску. Но когда Игорь выкатил велосипед за калитку, успокоился и занял привычное место у колеса. Как же мало нужно собаке для счастья!       — Ну что, поехали? Рядом, Аргон!