Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Далеко не лучшей моей идеей было выйти из машины и привлечь внимание того американца с раскрасом чёрно-белого попугая. Потому что, как только я очнулся и попытался обдумать ситуацию, к которой пришел за столь короткий срок, у меня безумно заболела голова. Мир вокруг плыл, искрясь яркими противными красками, от которых тошнило. Организм мутило, но меня не рвало, так как либо было нечем, либо я просто был не в состоянии сделать что-нибудь... Кто-то поил меня водой, это я отчётливо запомнил. Но облик или хоть размытые очертания не всплывали в памяти, как я ни старался, лишь сильнее разболелась голова. Время тянулось одновременно медленно и быстро, а перед взором постоянно сменялись краски, пятнами плавая по кругу. Меня невозмутимо тянуло умереть, но двигаться или сделать хоть один большой вздох не представлялось возможным. В какой именно момент в комнате, где меня держали день, а может час, появился тот самый «мистер Вулф», я не понял. Просто он неожиданно возник возле меня, чуть склонившись и с интересом взирая, словно бы я какая-то дорогая игрушка. И его ответ на единственный вопрос, из крутившихся в моей голове, который я озвучил, не оставил и сомнений на этот счет. Пускай сказанные им слова доходили до меня с трудом, будто я в уши затолкал вату, но смысл фразы мужчины был слишком кристально чист, чтобы я пребывал и дальше в сладком неведении. Меня чем-то накормили. Когда именно? Я не понял, будто кусок вырезали из жизни и уже другой момент, а то, что было прежде, пропало, склеив настоящее с той секундой, когда Вулф ответил мне в той коморке. Неприятная истома постоянно присутствовала в теле, и в какое-то мгновение я догадался, почему у меня такое странное чувство невыносимого полета внутри... Меня накачивают наркотиками! Но зачем? В принципе, лучше быть игрушкой на ринге, чем в постели. Ведь в последнем случае, когда надоешь, то пойдешь либо по кругу, либо просто выкинут на помойку, как ненужный предмет мебели. А на боях... Тут один выход - смерть, не важно каким путем. Но зато этот путь - путь чести, пусть и не такой славной, как если бы я сам захотел этим заниматься. Тогда какой смысл подсаживать будущую грушу для битья на морфий? Если бы только я был свободным, а не привязанным к «хозяину» из-за одной-единственной ошибки... В таком случае всё было бы куда логичней, чем сейчас. Я был бы на крючке как наркоман... Не хочу! Не хочу быть зависимым от новой дозы, но как об этом сказать тем, кто держит меня взаперти, как зверюшку? Ведь я даже не вижу, как мне вкалывают наркотик, лишь прихожу в себя ближе к полудню, что несвойственно моему обычному режиму дня, и не ощущаю своё тело. Словно я какая-то амёба и вместо рук и ног у меня щупальца, разбросанные в разные стороны. Каких усилий стоит только подняться с постели и немного пройтись... И как меня собираются учить? Может, я в таком состоянии уже неделю, месяц, год, но хочется думать, что третий день. Воспоминания хоть и скачкообразные, но не такие разрозненные, чтобы не скрепить их в нескладные сутки. Меня вновь чем-то покормили, и в этот раз желудок вывернул содержимое наизнанку. То, что у меня жар, догадались ближе к вечеру, ведь я и прежде не особо подавал признаки жизни, даже потерял интерес Вулфа к своей персоне из-за этого... Приехавший врач поставил капельницу и я, с промытым и пустым организмом, провалился, наконец, в спокойный сон. В мире Морфея все проблемы отошли на задний план, и даже показалось, будто и не было ничего плохого, что, открыв глаза, я попаду в квартиру в Москве, которую мы с Коляном снимаем. Из приятного полудрема рано поутру меня вывел разговор на повышенных тонах в комнате, где меня поселили: - Как вы могли?! Это же ребёнок! - И что?! - знакомый голос мафиози заставил меня чуть нахмуриться, слишком громко он ответил кому-то. Пускай в теле ещё оставалась невесомая слабость, но чувствовал я себя намного лучше, и даже легче воспринимался чужой язык. Английские слова быстро преобразовывались в понятные, и я, все ещё лежа под одеялом, внимательно прислушался к теме, что взбудоражила мистера Вулфа. - Не важно... - озадачено пробормотал неизвестный мне мужчина, от которого пахло лекарствами. - У мальчишки аллергия на наркотик. Ещё немного и его организм бы не выдержал такое количество раздражителей. - Что за глупости? — свирепел Волк. - У кого такое вообще бывает? - А вам не показалось странным, что его кожа покраснела? Если бы у него сопротивляемость была ниже, то он бы не выдержал этот день! Всего-то день я был под наркотиком? Даже странно... - Два, - еле слышно пробормотал мужчина, и по звуку я понял, что он запустил руку в свои волосы. - Простите, но вы... - у врача (а это был он) не хватило слов, чтобы описать своё возмущение. - Хорошо хоть меня вовремя вызвали. Юноше нужен покой, как минимум неделю. Список продуктов, которыми его можно кормить, я оставлю вашим работникам. - Хорошо, - несколько устало согласился мужчина. Легкий хлопок дверью и тихие шаги за ней оповестили меня о том, что врач покинул комнату, оставив меня наедине с монстром, который зачем-то решил сделать из меня зависимого. Он и прежде не вызывал во мне светлых чувств, а сейчас и вовсе скатился на самое дно... Мужчина прикоснулся к моей руке и через кожу я почувствовал, насколько у нас разная температура тела. То ли я мертвецки холоден, то ли он безумно горяч, но от его пальцев разит таким жаром, что кажется, будто проникает в душу, уничтожая всё на своём пути. Неприятно настолько, что не удивлюсь ожогу. Через пару суток я уже был на ногах и даже в хорошем расположении духа, если моё молчание и зверский аппетит можно к таковым причислить. Мистер Вулф не попадался на глаза, что существенно облегчало жизнь, пускай я до сих пор был ограничен одной комнатой... На третий день я завыл благим матом, что мне нужно на воздух. Парень (скорее «бугай», но со слишком наивным выражением лица), который приносил мне еду, посерел, а после часа моих излияний параллельно на двух языках и вовсе позеленел. В конце концов он сбежал от моей компании, вернулся ближе к вечеру и не один... Вообще комната попалась мне светлая, просторная, с огромным окном во всю стену, но мысль побега быстро меркла при одном взгляде на высоту и решетку. Ко всему прочему я быстро выяснил, что мыться могу и сам, так как ванная поблизости, через дверь. Так что я жил это время почти как в раю: без храпящего Кости, на огромной постели, во всегда чистой одежде... Но это так бесило! А ещё я понял, что скучаю по друзьям... Без наркотиков было по-своему плохо. Они мешали сосредоточиться на моменте, а при отсутствии внешних и внутренних раздражителей нерадостные мысли лезли в голову сами собой. Во-первых, я прекрасно осознавал, что этот «рай» - временное явление. И прежде я жил в менее комфортабельных условиях, и на птичьих правах, как «больного», меня переселили в это место. Во-вторых, реальность происходящего начинала впиваться мне под кожу своими холодными иголками. Мне не только не нравилась ситуация в которой я оказался, но и будущее представало далеко не в радужном свете... Отворившаяся дверь заставила меня вздрогнуть и остановиться. Я как раз переодевался, и после секундного замешательства натянул кофту до конца. - Я слышал, ты уже устал отдыхать, - скорее утверждал, чем спрашивал этот странный мужчина-парень (вот почему-то я чувствую, что он старше меня лет на десять, но выглядит молодо) - мистер Вулф. - Немного, - неоднозначно ответил я, присаживаясь на край постели и смотря на двух мафиози напротив. Повисшее в воздухе молчание никого не напрягало, по крайней мере, так, чтобы это было заметно. А, пока каждый думал о своём (мой милый кормилец Джон, определённо размышлял о сладких круассанах), я пришел к выводу, что моя «лафа» закончилась. В принципе, чем быстрее, тем лучше. Не стоит привыкать к хорошему. Не в такой оружейной среде. - Пора тебе познакомиться с остальными и... учителем, - последнее слово Волк добавил очень тихо, я еле уловил его. И почему-то чёрно-белый нахмурился, словно бы сам не верил своим словам. Я бы предпочел закончить со всем как можно быстрее, из-за этого незамедлительно начал собирать вещи... То бишь вскочил с постели и сообщил всем радостную новость: - Я готов. Не хватало только добавить: «Всегда готов», чтобы завершить пафосность момента на самой высокой и нелепейшей ноте. Мистер Вулф чему-то своему усмехнулся и жестом призвал меня следовать за собой.