Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Найти лучшего друга для такого типа, вроде меня, это не что-то легкое и простое, чтобы при первом же удобном случае поверить в реальность его смерти. То же самое было с матерью, когда я, вернувшись в свой родной город после убийства одного из близких мне людей – учителя, долгое время не воспринимал ее могилу, как истинное пристанище той сильной личности, что встречал в короткие минуты наших встреч. За восемнадцать лет я не прожил жизнь, наполненную бурными переживаниями, но успел перейти из стадии подросткового экспрессионизма до полного отрицания собственных сил, что были подарены мне каждодневными тренировками с самого детства. Так что я просто не мог прочувствовать чью-то смерть, лишь притронувшись к каменной плите, на которой даже толком никаких опознавательных знаков не было. Только прочитав отчет о том, как моя мама на протяжении последних десяти лет боролась с раком, я начал осознавать, что ее не стало, а прожив в пустом доме с неделю, уже в полной мере погрузился в хаос собственных мыслей. Сложно было не то, чтобы поверить в ее гибель, а в то, что я остался один. Да, это так по-детски, винить кого-то в своей несостоятельности. К тому же человека, который уже и не может ответить по всем правилам трущоб за свои действия! Я окончательно пришел к принятию ее смерти только недавно, когда заснул неподалеку от больницы, из которой сбежал от двух мафиози. Я взглянул на огромный стенд с изображением какой-то приторно-счастливой семьи, и на душе стало так грязно… Даже несмотря на то, что я знаю истинную причину такого отношения моей мамы к учебе убивать, я все еще чувствую, что она чего-то недодала мне. А уж чтение какого-то дневника, который она вела с двенадцати лет, не только открыло мои глаза на истинное положение вещей, но и показало мне, насколько я погряз в ничтожности тех, кто не мог ответить за свои поступки, и лишь отодвинул проблему в дальний угол ящика, закрыв его. Но сейчас не об этом… Почему-то я резко очнулся в постели, вскочил и теперь сижу, прижавшись спиной к стене, по ту сторону которой раздаются довольно примитивные звуки, не оставляющие никакого простора для мыслей или фантазий насчет того, чем же занимаются мои «знакомые», и думаю… Думаю о своем друге. О том, что он умер, а я никак не могу поверить в это… Как сейчас стоит перед глазами тот момент, когда его – Колю – впервые назвали «Костей», а он по дурости или невнимательности отозвался. И после этого случая эта «кличка» приклеилась к парню, как ко мне второе настоящее имя. Даже тот случай с ножом, воткнутым в его правую руку, кажется мне чем-то… милым? Просто потому, что он связан с ним – первым человеком из обычной среды, который в ответ на мою протянутую руку крепко обнял меня, что аж кости затрещали. А уж наши вечные разговоры, где он жаловался на невнимание со стороны девушек, несмотря на его «несомненную привлекательность» (как он сам говорил), вспоминаются с улыбкой. И в голове всплывает момент, когда я, накаченный наркотиками, услышал его голос, такой одновременно родной и далекий. «Все будет хорошо», - сказал он мне и исчез в темном тумане пространства. А зная характер того же итальяшки и волчары, я могу прийти к выводу, что это не они вызволили меня из лап какого-то сумасшедшего. Армандо точно бы подколол меня, прикрепив какое-нибудь забавное определение вроде «принцессы в заточении», а уж Вернер и вовсе светился бы счастьем. Но ни один из них не повел себя так, словно бы я был им должен что-то за свое спасение, а значит… Еще эти карты-записки! Кто первым показал мне запись о смерти Коли в интернете? Не могу вспомнить, но теперь я четко уверен, что среди людей Вернера есть тот, кто знает обо мне больше, чем показывает. С такими мыслями я погрузился в довольно зыбкую дремоту и, очнувшись поутру, почувствовал себя так, словно бы и не закрывал глаза. Спина не ныла, пускай я и сидел всю ночь, поджав под себя ноги и приложив голову к краю постели, так что я быстро потянулся и решил разбудить двух несносных мужчин через стенку, пока те не натворили делов. Отворив дверь и легко прошмыгнув внутрь, пока остальная часть особняка находится в сладком неведении, я громко захлопал в ладоши, будя бурнозанимающихся непотребством парней. Вернер тут же открыл глаза и подскочил на месте (в эту секунду его лицо исказилось болью, но он быстро взял себя в руки), оголяя себя до талии, и в ужасе уставился на меня. Итальянец же попытался вновь обвить парня руками и прижать к себе, но почувствовав, что парень пытается его оттолкнуть, все же очнулся и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на меня. - Радуйтесь, что именно я решил вас разбудить, прежде чем остальные узнают о случившемся, - сказал я, перестав хлопать. - Это не то, что ты подумал, - залепетал Вернер, не видя, как скептически приподнял бровь Армандо. - Меня это не волнует, - заметил я, помассировав виски. – Больше всего меня интересует есть ли у вас аспирин? У меня безумно раскалывается голова. Сильво громко рассмеялся, а Вернер начал рыскать взглядом по комнате в поисках одежды. Я присел на самый край постели и достал его джинсы из-под нее, тут же передав их в руки покрасневшего и по-своему милого главы Нью-Йоркской мафии. Вот только так быстро перейти из состояния «абсолютно голый» в стадию «почти одетый» у него не получилось, потому что когда он дернулся от Армандо, уже не смог сдержать своих эмоций, обращаясь к итальянцу: - Фа-а-ак! Я что, приклеился к тебе? - Без подробностей, - попросил я, ловко уходя от рук Сильво, отчего оказался вновь в стоячем положении. – И без попыток затащить меня в вашу оргию. - Так неинтересно, - забавно надул губы Армандо, изображая обиду. - И, кстати, пока вы оба находитесь в столь интересном положении, я хочу кое-что сказать, - произнес я, сложив руки на груди, и, дождавшись полного внимания к своей персоне, продолжил: – Все люди переводят образ окружающих на себя. И я не думаю, что только одному Вернеру нужна любовь. Если ты, Армандо, так постоянно это примечаешь, то это, несомненно, относится и к тебе самому… Что же ты скрываешь за своими плоскими пошлыми шуточками и намеками? Надо бы запечатлеть этот момент на камеру, когда Вернер в удивлении смотрит на по-настоящему шокированного итальянца. - Раз так… - я развел руками, чуть наклонив голову, - и от вас явно не дождешься аспирина - я пойду, - уже приоткрыв дверь, я вернулся к своим «баранам». - Советую поскорей привести себя в порядок, иначе… Кто знает, чем обернется такая радостная новость о довольно нестандартном воссоединении двух кланов. Подмигнув парням, я скрылся за дверью и услышал, как что-то затараторил Вернер через стенку, прежде чем отошел от нее на приличное расстояние. И пока я шел по коридору на кухню, в голове крутился кинутый напоследок взгляд Армандо, в котором так и читалось: «А ты, оказывается, еще тот мелкий гаденыш». Пройдя метров пятьдесят, я наткнулся на большой черный шкаф… точнее, охранника в темном костюме и… в очках. Он удивил меня. Пускай сейчас и раннее утро, но все же зачем надевать этот предмет одежды в здании? - У вас есть какой-то вопрос ко мне? – решил быть вежливым я. Мужчина произнес что-то явно пафосное на итальянском, даже не удостоив меня и взглядом. Что за люди работают на Армандо? Я думал, что у него более адекватные личности находятся в подчинении, но, видимо, дуболомов и среди этой нации хватает. Даже не надеясь на то, что он меня поймет, я уточнил: - Просто хочу поесть и найти аспирин. Так что отойди. Попытка пройти мимо не удалась, потому что парень схватил меня за плечо, отчего тут же оказался уже сам прижат лицом к стене коридора. Тело действовало по привычке, без продумывания каждого шага, и я лишь вывернул ему руку, намекая, что меня лучше все же не трогать. Он что-то залепетал и явно разозлился, так что пришлось, для его же блага, ударить сначала по внутренней стороне колен, чтобы у парня подкосились ноги, и потом уже вырубить его четким «прикосновением» к шее. - Рио, - позвал меня Армандо позади и, лишь взглянув на валяющегося у моих ног своего человека, как-то тяжело выдохнул, - ты куда? - Я сейчас слишком зол из-за боли в голове, чтобы не убить ненароком, так что… тут моей вины нет, - нахмурился я, переступая через парня. - Да я тебя не виню, дите, - фыркнул итальянец, выходя на свет… А ведь он не оделся. Совсем. - А-а, - протянул я. - Сильво, ты охуел совсем заткнуть меня поцелуем и… - выпалил появившийся Вернер, натягивая на себя рубашку. На его спине были видны явные следы вчерашних ночных событий. Наконец, когда он разобрался с одеждой, то посмотрел сначала на меня, а после перевел взгляд уже на стоящего рядом итальянца, – Рио? О-о… - Рио, я хотел сказать, что ты не прав! Это не так, как у Вернера… - когда Армандо начал это говорить, у Вулфа округлились глаза, становясь размером с приличные блюдца. - Спасибо, я воздержусь от выслушивания, несомненно, пламенной речи, - кивнул я и отвернулся, проследовав вперед по коридору. Подняв руку вверх и щелкнув пальцами, я заметил: – Оденьтесь! Но лучше сначала в душ, а то так любой поймет что было между вами несколько часов назад. Потом встретился я с ними только ближе к обеду, когда спокойно сидел возле окна, размешивая несуществующий сахар в своей кружке с уже остывшем чаем. Армандо выглядел как кот, который утащил у хозяина не только сосиску, но и сметану прихватил вместе с котлетой, а вот у Вернера словно все силы выжали. Даже захотелось приобнять бедного главу мафиози. Ровно на секунду, но это чувство возникло. - Как дела? – спросил меня сверкающий словно солнце Сильво. - Отвратительно. Во всем доме нет аспирина. - Существенное упущение, - усмехнулся Армандо, садясь напротив. Вернер подумал немного и приземлился рядом с ним, еле заметно напрягшись от соприкосновения своей пятой точки с твердой поверхностью дивана. - Вы о чем-то хотели мне сообщить? – я чуть наклонил голову, потому что такое резкое появление обоих парней в области моей видимости после случившегося казалось немного несвоевременным. - Я рассказал Вернеру о том, что у тебя поддельный паспорт. И тебя зовут «Жена». Терпеть не могу иностранцев с их неправильным произношением моего имени, потому что по-русски это звучит очень странно, когда они делают ударение на последний слог. - И? – я приподнял брови, но, не дождавшись реакции, уточнил: – Чего вы от меня хотите? - Кто ты такой, Рио? – спросил Вулф, и я успокоился. Армандо не выяснил. Он рассказал Вернеру то, что знает сам. - Хм, - задумался я на мгновение. – Рассказать правду? – кивок от Вернера. - Кратко: мой отец был убийцей, и меня обучали тому же. Недавно он умер, и мне пришлось скрываться. Я отдал все деньги на новый поддельный паспорт и корочку о том, что я обучался на первом курсе одного института, чтобы попасть на середину семестра. Я хотел скрыться от недоброжелателей отца. Сильво внимательно изучал меня своими темными глазами, пока не отвел их. - Я думаю, он говорит правду, - наконец произнес итальянец. Вернер слабо кивнул, будто впечатленный моей историей. - Раз мы закончили выяснять эти мелочи, позволите мне откланяться, господа? – поинтересовался я, встав и чуть нагнувшись. Не дождавшись ответа, я вышел из комнаты, пока парни не заметили то, как заалели мои щеки ото лжи. Я надеялся, что правда еще долго не выйдет на свет, но на моем следующем бое уже присутствовала русская мафия. Они завалились на мероприятие без приглашения, и все окончательно полетело к чертям в пасть Ада…