Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

После того, как итальянец унес Рио, я места себе не находил и всё думал и думал, что же послужило причиной такой перемене в настроении: ещё несколько часов назад всё было в норме, он веселился и получал неподдельное удовольствие, а сейчас будто с цепи сорвался… Или ему и вправду всё это время было плохо? Я крутил в руках ножик, который утащил с ужина, – как-то само вышло, когда думал об итальянце. Меня раздражало его самоуправство. Пускай это и его дом, но Рио мой! МОЙ! Какого черта Сильво сейчас с ним наедине? Но едва я подошел к комнате парня, итальянец вылетел из нее как ужаленный. Я не упустил случай и воспользовался ножом, жаль только промахнулся на жалкий сантиметр. Хотя хотел ли я в него попасть? Вряд ли, скорее просто напугать, так что тот самый сантиметр был не случаен. - Я убью тебя! – зачем всё это? Я так устал и так волнуюсь за Рио, а всё равно изображаю из себя злого дядю. Мне бы сейчас найти где-нибудь шлюху и снять напряжение, а не кричать на человека, который только и может, что отвечать колкостями и шутками. Клоун. Я хотел в последний раз ударить итальянца, чтобы в следующую секунду развернуться и уйти, но Армандо в несколько шагов уничтожил расстояние между нами и, заломив мне руки, впился поцелуем в мои губы. Блять, ну а о чём я думал? Хотел шлюху, чтобы снять напряжение, и вот он, Армандо, зарывается в мои волосы и, углубляя поцелуй, тащит в свою спальню… Совпадение или закономерность? О, да! Я всегда нахожу приключения на пятую точку, такая вот у меня жизнь. Но чтобы Армандо так вдруг решил?.. Нет, конечно же, я сопротивлялся, бил его по лицу, царапался, выл, таким образом возбуждая Сильво ещё больше, – честно, я сам на тот момент хотел его, желал продолжения. Но я бы ни за что не признался в этом итальянцу, пусть уж думает, что победил меня тогда… а боль - неотъемлемая часть меня, так что небольшие увечья – плата за удовольствие. Я ещё раз с силой ударил Сильво, отчего из уголка его губ потекла красная струйка крови. В глазах итальянца загорелся огонь, который, казалось, собирался поглотить меня. На секунду, всего лишь на секунду я очаровался его глазами и оказался в плену… И мой мозг выключился. Одежда была безжалостно разорвана, одеяло и подушки скинуты на пол, и мы с Сильво, возбужденные до края, не отводили друг от друга взгляда. Я уже не пытался ударить или укусить, он уже не выкручивал мне руки до боли, наоборот, на какой-то момент в нас обоих проснулась нежность – я обнимал Сильво, прижимал к себе, он целовал, не страстно и не с силой, как до этого, а мягко, будто в первый раз. И, признаюсь, на секунду у меня возникла мысль ударить его по голове ночником и сбежать, но его руки были такие большие, такие теплые, такие… А потом он зарылся в мои волосы руками и заставил чуть приподняться, не прекращая поцелуй. Пришлось разорвать объятия и опереться на локти. Я не совсем понимал, что же последует за этим, ведь поза была не совсем удобная. Но Сильво это, кажется, совершенно не волновало, он покрывал моё лицо поцелуями так, будто мы были женаты (приятно, конечно, но не слишком ли это?). Излишние нежности быстро наскучили, хотелось чувствовать силу, зверя, поэтому я больно укусил итальянца за губу, таким образом разрывая поцелуй, и одним быстрым движением повалил Сильво на спину. Он оказался подо мной, но, кажется, его это устраивало. Он смотрел на меня сквозь полуприкрытые глаза, ожидая продолжения. Я с силой, даже, наверное, грубо проник в его рот, языком касаясь его языка, чуть посасывая, этим же временем рукой провел по его ребрам вверх, чуть задевая сосок, а потом сжимая плечо до боли. Его руки легли мне на задницу, и я в очередной раз подумал о ночнике, но вовремя заставил мысль об убийстве угаснуть, потонуть в новом поцелуе – итальянец в совершенстве владел языком, отчего хотелось снова и снова ощутить вкус его губ, слегка солоноватых из-за крови. Я присел на живот Армандо и, глядя на него, сделал движение вперёд, имитируя толчок без проникновения. Его глаза расширились, и в следующую секунду уже я был под ним, а он покрывал моё тело поцелуями. Его руки легли мне на бедра и чуть сжались, отчего из меня невольно вырвался стон, который потонул в новом поцелуе. И этот поцелуй отличался от предыдущих, настолько чувственный и… нежный? Что у этого итальянца на уме? Сильво вдруг отстранился – между нами было каких-то жалких пару сантиметров, но сейчас это казалось чем-то неправильным, хотелось притянуть к себе этого грёбаного итальянца и снова потонуть в нежности. - Волк, - сейчас его голос прозвучал хрипло и напряженно, отчего я невольно обратился вслух, чтобы не пропустить и слова. Сосредоточится сейчас казалось чем-то невероятно сложным. Хотелось продолжения. Безумно его хотелось! – Ты понимаешь, что между нами творится что-то не то? - Нет, - мой голос звучал не лучше. Хрипло и со злостью. - Блять, это нормально! Совершенно нормально! Вдруг в глазах Армандо блеснули бесенята. - Ты ругаешься матом во время секса? Я предпочёл не отвечать на этот компрометирующий вопрос, а просто притянул к себе итальянца и заставил его заткнуться единственно правильным способом. Новый поцелуй, новые удовольствия, плавно перетекающие во что-то новое. Рука Сильво накрыла мой член и чуть сжалась у его основания, потом пошла наверх, осторожно касаясь самого кончика. Я застонал, мои пальцы судорожно впились в простыни. Хотелось целиком и полностью раствориться в этих чувствах. Ещё! Я чуть толкнулся в руку итальянца – на его лице появилась довольная улыбка. Его рука снова сделала те же простые движения: вниз, чуть сжать, наверх. А потом я почувствовал, как в меня что-то проникает. Пальцы Сильво - сначала один, но практически тут же к нему присоединился и второй. - Сука, я не буду твоей шлюхой, - постанывая, прорычал я. - Да, ты всё-таки материшься во время секса, - и не успел я ещё раз возмутиться, как пальцы заменило что-то большое и горячее. Итальянец вошел резко и сразу во всю длину. Вспышка боли заставила меня выгнуться и прорычать что-то явно нецензурное, но все мои крики, которые, вероятнее всего, были слышны даже в соседней комнате, где спал Рио, прекратились, словно по волшебству, когда этот ублюдок, улыбаясь, вновь полез ко мне с поцелуями. Влажными и глубокими. И я забылся. Я закинул руки на спину Сильво и ногами обвил его талию. Опрометчивый поступок, так как член Армандо тут же проник глубже, и новая волна боли пронзила всё мое тело, но как-то тут же потонула в удовольствии, которое большей, неудержимой волной накрыло ее следом, заставляя меня закатить глаза в наслаждении. Сильво заметил перемену во мне и, отстранившись, сделал осторожное движение взад-вперед. Новая вспышка удовольствия пронзила тело, и неприличный стон всё-таки сорвался с моих губ. - Главы мафии, и занимаются такими вещами, - весело воскликнул итальянец, а после что-то быстро проговорил на итальянском. Вряд ли что-то важное, скорее всего очередной бред, который должен был сойти за шутку. Но самое ужасное… меня возбуждал его голос. Как, мать вашу, меня мог возбуждать этот насмешливый голос с хрипотой - я не знаю. Тронулся рассудком, как видно. Сначала Сильво входил медленно, стараясь причинить мне как можно меньше боли, но было видно, что сдерживаться ему очень сложно, поэтому совсем скоро темп его движений стал быстрее, а толчки грубее. Конечно же, боль возникала, но в целом… Я стонал и отвечал на прикосновения итальянца как какая-то шлюха. Отлично, просто отлично. Как долго он будет мне это припоминать? Год? Два? Всю жизнь? Мужчина положил руки мне на бедра и нежно водил по ним, постепенно переходя с их внешней стороны на внутреннюю, чуть раздвигая мои ноги в стороны. Я подчинился, мысленно вспоминая ночник. Один удар и он ни о чём не вспомнит… Снова толчок - грубый, глубокий, во всю длину. - Ублюдок, - простонал я, получая очередную порцию наслаждения. Вырывающиеся то и дело из меня ругательства, казалось, только смешили итальянца. Я же при каждом новом бранном слове весь сжимался и думал лишь о том, как бы подольше задержать то удовольствие, что приходило с движением Сильво во мне. «Ты – шлюха, Вернер», - думал я и тонул в его глазах, его улыбке, удовольствии, что несли за собой его прикосновения. Я жадно прижимал его к себе, желал, чтобы его движения были грубее и глубже, а потом несдержанно стонал и снова ругался. Как же я хотел, чтобы это блаженство не заканчивалось! И когда Сильво уже находился на грани и готов был вот-вот кончить, его рука снова накрыла мой член и начала надрачивать в такт его толчков. Вот тут-то он и узнал, как много плохих слов я знаю. Мда. Идея с ночником ещё в силе? Армандо ничего не вспомнит, если я ударю его светильником, а потом уйду к себе в спальню. Стоит только… Итальянец вышел из меня за секунду до конца и кончил мне на живот. Я кончил следом, так как сдерживаться уже не было сил. Сил ругаться тоже не было, поэтому я тут же прикрыл глаза и блаженно вздохнул. Итальянец лег рядом со мной и как-то по-домашнему обнял. - А знаешь, Волк, из нас вышла бы отличная семья, - его голос был всё с той же хрипотцой, но уже не напряженный, скорее усталый и сонный. - Не мечтай, сука! – так же сонно прорычал я, понимая, что вот-вот усну и спорить у меня просто нет сил. – Никакой семьи. На время повисло молчание, не тяжелое и напряженное, а скорее умиротворенное. И мне казалось, что Сильво уже спит, когда над моим ухом раздался его усталый голос: - Вернер? - Мм? – на что-то большее не было сил, так хотелось спать. - Ты, Вернер, педик… - по голосу было слышно, что он вот-вот был готов уснуть. Хотелось сказать что-то грубое и злое в ответ, но прежде, чем я придумал, что же именно ему ответить, я провалился в сон с мыслью, что объятия Сильво такие же теплые, как и объятия Рио… /Автор главы - Рейка/