Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

- Вы кто и что тут делаете? – вырвал меня из задумчивости грубый голос, рявкающий на русском. Спасибо, бабке Катерине за то, что она часто разговаривала со мной на своем родном языке. Правда она в основном ругалась на нем. Это было давно и неправда, память помнила слова урывками, иной раз коверкая их до неузнаваемости. Задумался я, значит… прямо под окнами Рио, подбоченившись и задрав подбородок вверх. Сколько ж я простоял в такой позе под окнами? Дурень, привлек внимание охраны. - Сеньор хороший, - затараторил я на итальянском, эмоционально вскинув руки вверх, - я заблудился! – Русский смотрел на меня совершенно ошарашено, естественно, откуда ж ему знать итальянский язык! Я радостно накинулся на амбала и обнял его, истерично вопя: «Где я?». Крепкий мужик вообще офигел – клиент готов, пора уводить от гнезда. Полуобнимая за плечо, стал рассказывать ему об Италии на такой скорости речи, что он открыл рот. Как мы оказались у моих апартаментов он, кажется, не заметил и очень этому удивился. Похлопав своего спутника по плечу, улыбнулся во все зубы и поцеловал его в щеку. Мужик схватил себя за щеку и покраснел быстрее любой скромницы. - Гриша, где тебя носит? – из-за угла вышел его товарищ по патрулированию территории, недовольно сверкая на напарника глазами. Смерив нашу парочку взглядом, он кинул короткое: «Пошли». Когда они скрылись за плетеной изгородью, до моего слуха донесся недовольный голос Гриши: «Что это за хрен?». «Армандо де Сильво – итальянский партер», - последовал ответ, и я услышал смачное Гришино «бля». Я жаворонок, а из-за разницы во времени между Флоренцией и Ашхабадом в три часа вообще проснулся спозаранку, с первыми лучами солнца, - как говорят. Решил полежать в кроватке, но не тут-то было! Вместе со мной в известном месте проснулось и шило. Оставаться в постели не было ни какого смысла. Проходящая ночь обдавала холодом, резкий перепад температур оказался фишкой местности. Белые шорты и майка не давали тепла, а на коже проступила рота мурашек. – Я не побрил ноги, дорогой Вернер, - лукаво смаковал я не высказанную издевку. – И благодаря своим «зарослям», - процитировал его, - я теперь не замерзну. – Волосы на ногах и руках действительно потешно распушились, в незримом бою воюя с кожными мурашами. На ногах были белый носки и легкие кеды, в руках – теннисная ракетка, мячик весело отскакивал от стены ставшей моим партнером по игре. Прохлада темно-бирюзового утра с персиковой поволокой горизонта за горами растворилась в игре мышц. Жар движений опалял, по телу сбегали струйки пота, а лицо излучало бешеную улыбку азарта – я не щадил ни себя, ни стену. Безоговорочно выиграв у стены, а у стены я не мог проиграть, я, гордо задрав нос, прошел мимо проигравшей. Вода… оставшись в одних плавках, погрузился в выстуженный ночью бассейн, громко фыркая, на подобии коня. В мою сторону метнулась темная фигура. - Гриша! – весело обратился я к знакомой тени с автоматом наперевес, проплывая мимо на спине. – Как жена, как дети? – продолжил я свои издевательства на итальянском. - Уважаемый господин Сильво, Вы слишком шумите. Пройдите, пожалуйста, в свою комнату, - на лице, выточенном словно из камня, не было ни одной эмоции. Я с интересом рассматривал его через прищур, задорно подмигивая: - Гриша, иди ко мне, давай поплаваем, - я встал на дно и не сильно похлопал по глади воды. Свое предложение я вынес на повестку дня на нечистом русском, то есть слова можно было узнать, но только обладая не дюжей фантазией. Однако Гриша сдюжил. Он недоверчиво посверлил меня глазами и с какой-то тоской уставился в бассейн. Хочет и молчит. Я еще раз похлопал по воде и радушно улыбнулся. Гриша сглотнул и принялся снимать экипировку, положив автомат рядом с собой. Когда он спускал с бедер штаны из-за угла соседнего строения вышел, видимо, его начальник… Ох и досталось же Грише из-за меня. Я печальным взором проводил обруганного и веденного под конвоем старшего по званию обреченно ссутуленного Гришу. Выпуская свою досаду через вздох, я выпрыгнул из бассейна на его бордюр. Настроение испортилось. Перед глазами стоял печальный Гриша, и совесть линчевала меня плетью своего осуждения: «Ирод, зачем ты подставил этого желторотого птенца? Он же совсем еще несмышленый парень, пускай и здоровяк». Еще раз вздохнув, я подхватил с травы шорты и майку, и направился в свой гостевой домик. Деловая встреча назначена на вечер. Времени - вагон и маленькая тележка. Но стоило мысленно взвесить значение этой встречи, как начинало казаться, что времени у меня совсем нет. Я занервничал. После контрастного душа машинально надел черные брюки, белую рубашку и даже повесил себе на шею узкую «удавку». Посмотрел на себя в зеркало. На меня смотрел блестящими оливками глаз смуглый встревоженный мужчина. Мокрые волосы смешно завились в крупные барашки, губы жевали сами себя. В тысячный раз повторив свою речь и пройдясь по предположительному сценарию переговоров, примерял перед зеркалом разные маски, выбирая лучшую. В комнате стало душно, прямые солнечные лучи уже во всю безжалостно выжигали землю за окном. Включил кондиционер и посмотрел на часы. – Уже десять! Потрясающе заигрался сам с собой. – Выйдя из комнаты, пошел искать Леона. Его в домике не оказалось, и вместо того, чтобы позвонить ему отправился искать своего бравого офицера по-старинке. Спускаясь вниз по затененному крыльцу, остановился как вкопанный. От подъезда соседнего здания отъехал красный кабриолет. Ничего примечательного в этом шикарном автомобиле, кроме одной существенной детальки – в нем сидел Рио! Мама Мия! Куда же он едет? Машина остановилась перед плетеной изгородью моего домика, в водителе узнал вчерашнюю шикарную блондинку, что так старательно распаляла меня в желании проявить свое превосходство. Видя эту легко читаемую насмешку с использованием транспорта, я наконец-то понял эту девушку до конца. Она живет, играючи испытывая жизнь на прочность каждый день, а сейчас у нее праздник – целая коробка новых игрушек в острых как бритва коготках. Мы шли друг другу навстречу и остановились на минимальном расстоянии друг от друга. Рио был очарователен и напоминал фэнтезийного персонажа. Мария постаралась на славу! Скользнув взглядом по декольте юноши и стройным ножкам, я изобразил на лице свой восторг, направив его на Марию – ясное дело, чьих рук все это великолепие. Девушка в довольной улыбке растянула полные губы, томно прикрыла глаза - показывая этим мимолетным жестом, что она принимает мою благодарность, и сделала то, от чего мое сердце заработало подобно нефтяной вышке – с такой силой заработал «насос» – она вложила ладони малыша в мои руки. Я перебирал его пальчики и боролся с желанием их поцеловать. Наша кожа потрясающе красиво контрастировала – темное и светлое. Это соблазнительно обнаженное плечо… хотелось прикоснуться к нему губами. Но надо держать свое «хочу» при себе. Через силу пришлось отстраниться от милого наваждения и, надев на лицо свою фирменную маску шута, пригласить дорогого гостя к себе в спальню. Не на открытом же месте старым знакомым обмениваться любезностями… в самом деле! Я нарезал круги вокруг Рио, как голодный шакал, а он беспечно не замечал, или делал вид, что не замечал этого. В итоге он уболтал меня на Макдональдс. Возможность вырваться с территории Владимира я радостно поддержал и мы, не теряя времени, прыгнули в арендованную мной машину и помчались в город. Макдональдс – это скучное место, безликое и одинаковое по всему земному шару – да? Нет! Это ацкое место и рассадник порока. Ведя светскую беседу, Рио похоже решил свести меня с ума. А ведь у меня не было секса больше месяца – уму непостижимо! Крупные соломинки жареного картофеля-фри медленно пропадали в пухлых, таких сочных губах. Он специально? Макал картошку в кетчуп или соус, медленно слизывал языком неаккуратные капли, чувственно облизывал губы, соблазнительно облизывал пальцы, посасывая их при этом, то и дело смотря в мою сторону. Он издевается? Я превратился в оголенный нерв, член давно стоял колом стянутый джинсой, а окаменевшие соски бесстыже торчали через тонкую ткань футболки. Перед выходом я переоделся в более демократическую одежду соответствующую тому месту, куда мы собрались, и теперь я ощущал себя голым – обтягивающая одежда, которую я так люблю, сыграла со мной злую шутку. Речь шла о масках делового мира, мести и прочей ерунде. Эти темы интересовали меня сейчас в последнюю очередь. Больше меня волновал вопрос, почему Рио не поправлял широкий ворот, сползший уже до предела. Парень наклонился ко мне, о чем-то увлеченно говоря, а я смотрел на ложбинку между накаченных мышц грудной клетки, которая просматривалась из оттопыренного ворота. Я готов взвыть… - Это, да… Мне вот стало интересно, а насколько важно создавать какой-то яркий образ для людей, которыми руководишь? Вот, тот же Вулф, он сплотил множество разных людей, не испугом и боязнью, а семьей-стаей. Он был предводителем, другом, помощником и безумным волком, в то время как ты – сексуальный итальянец с силой и властью, никогда не показывающий, какой именно зверь живет внутри тебя. - Это не так важно, но я не так хорош, как тебе кажется. Хотя, спасибо, - зверь внутри меня – это мой козырь, я никогда не выставлял его напоказ. Впрочем, мои люди хорошо о нем знали. Они знали такого Армандо: расчетливого, свирепого, сурового в справедливости и мгновенного в расправе. Но они знали и другого Армандо: того, кто всегда их защитит; того, кто будет всегда рядом; того, кто не спрячется за спиной своего подчиненного. Я не собираюсь открываться перед Рио нараспашку. Пускай он знает меня как глупого весельчака. Пускай мой зверь будет козырем, ведь я не знаю будущего… Но я чувствую, что мы с этим мальчиком еще не раз встретимся, и он меня многократно удивит. Так давайте же сохраним интригу и милый образ глупого итальяшки. Не смотря на все мои усилия пофилософствовать с пафосом, желание трахаться не уходило. Член пульсировал, а ткань сдавливала плоть. Смогу ли я встать? Смогу ли я вообще ходить? Блядь, вот я попал! Рио пошел в туалет, а я бросил ему в след, что буду ждать его в машине. Стекла затемнены, музыка включена на оглушающую громкость, а я самозабвенно мастурбирую, торопясь успеть до прихода Рио. Успел на грани фола. Дверца открылась именно тогда, когда я застигнул ширинку и вытирал руки о салфетку. - Ты закончил? – дерзкий вопрос с нотками сарказма от которого у меня свело зубы и чертенята в зеленовато-голубых глазах. - А у тебя как, все в порядке? – намекнул я в ответ на прогулку до туалета. - Более чем, - Рио оперся предплечьем на подголовник водительского кресла и с вызовом приблизился ко мне. - Что он творит? Я взял его за правую руку, что вальяжно легла мне на бедро, и поцеловал ее. - И чего же будущий глава мафиозного клана хочет от несчастного итальянца? – спросил я, заигрывая глазами. Рио отстранился… «Почему он не поправляет свой долбанный ворот?..». И вальяжно развалился на своем кресле. - Будущий глава не желает возвращаться обратно, будущий глава хочет развлечений, ему скучно, - и снова этот взгляд, в котором вызов. Чего он добивается? Я заметил, что этот взгляд появлялся у него, когда в разговоре упоминалось имя Вернера. Неужели он ревнует Вернера? Быть не может! – Я устал и хочу вздремнуть в отеле, - капризно и в то же время так властно. - Принцесса, может лучше домой? – предложил я скорее из приличия, чем из желания. Мне хотелось продолжить это общение будто на острие лезвия. - Не называй меня так! - Хорошо-хорошо, значит, домой? - И когда я увидел отрицательно мотающуюся голову собеседника, удовлетворенно хмыкнул. – Отель, так отель. Только потом не жалуйся. - Неужели ты так плох? Бедный Вернер жаловался? Под моим гневным взглядом парень осекся и отвернулся, изображая, как его заинтересовал вид за окном. Маленький гаденыш. Но мне так интересно, что будет дальше. Что творится в этой безумной, курчавой и русоволосой голове? Я не собирался изменять Вернеру, но не мог себе отказать в возможности поиздеваться над зазнавшимся «ребенком». Оказавшись в номере отеля, я подхватил Рио на руки и провальсировав к кровати, бережно уложил его на нее. - Спокойной ночи, принцесса, - насмешливо прошептал я, поцеловал упрямый лоб и, повернувшись, ушел к окну. - Прекрати меня так называть! Когда я встал у окна, и, переплетя руки на груди, стал рассматривать панораму города, прозвучал недоуменный вопрос: - И это все? - А чего ты хотел, - не поворачиваясь, ответил я, - кто-то, кажется, хотел вздремнуть. Когда я посмотрел на парня, увидел в его глазах пламя ярости. Рио был зол, чудовищно зол, вены на его шеи вздулись, а кулаки сжались камнем. Вся его поза кричала, что он готов к прыжку и нападению. - Не порви штаны от натуги, - добавил масла в огонь и не прогадал, - юноша молниеносно преодолел расстояние между нами, но я уходил от всех его выпадов – слишком велика наша разница в опыте. Слишком много крови я пролил этими большими руками, в которых так любил нежиться Волк. Во время боя подцепил свободный словно парус тонкий свитер, и юнец оказался обнажен по пояс. Его это рассердило еще больше, но он не смог до меня коснуться даже пальцем. Я был полностью захвачен безумным танцем кружащих движений наших тел. Я парил, отдыхал, мне этого так не хватало. Наслаждался. И когда я позволил парню сорвать с меня футболку, грубо сорвать, так что ткань жалобно затрещала, прижал его к себе спиной, обездвижив в объятиях. - Молодой человек, - обдал раковинку сладкого ушка бархатистым шепотом и сглотнул слюну, - Вы так потрясающе вальсируете, я покорен Вашей грацией. – Мочка уха оказалась зажатой в моих губах. - Армандо, ты покорен? – тяжело дыша, просипел малыш. - Бесспорно. - А как же Вернер? «Опять Вернер! Чего он добивается?». - Вернер и я – одно. А ты – непослушный «ребенок», которого следует наказать, - я почувствовал в себе прилив злости. Я не люблю, когда мне пытаются давить на слабые места. Я не считаю любовь – слабым местом, а возлюбленного – слабаком. Тот, кто решал поиграть на моих «слабостях», всегда огребал. Рывком пробежав к кровати, я запрыгнул на нее с непослушным лягушонком на руках. Но Рио не сопротивлялся, а только глубоко дышал, переводя дыхание после недавнего спарринга. Ключицы, ключицы – мой фетиш, а у парня были потрясающие ключицы, словно вырезанные искусным мастером. Я зарычал, от нахлынувшего желания. Мясо, я приблизил нос к коже и стал нюхать упоительный аромат чистого, молодого тела покрытого свежим потом. Мясо. Лизнул плечо, заурчав, а руки обхватили мускулистый торс. Уже свободные руки парня вскинулись вверх и зарылись в моих волосах, я услышал тихий стон… облегчения? Бред, какой-то. Расстегнув на узких, но на удивление эластичных брюках ремень, выпустил его возбужденную плоть на свободу и услышал следующий стон – громкий и требовательный. Мое желание надёжно сковывали плотные джинсы, которые я не собирался снимать, как некую гарантию в безумстве происходящего. Я позволил себе только тереться о Рио через ткать, тихо поскуливая ему на ухо. Горячая нежная кожа плавилась в моих руках, от основания до головки я ласкал его исступленно, свободной рукой прижимая стонущее тело к себе, изучая живот, пресс, грудную клетку. Целовал позвонки, кусал за лопатку и ластился, и терся, как большой, безумный кот. Я схожу с ума. Но нельзя перейти границу – это не в моих интересах. Рио кончил на пол, а я никак не мог подойти к заветной разрядке. Держал в руках обмякшее тело и видел перед глазами разноцветные, бензиновые круги. Парень перевернулся в моих руках и вальяжно развалился на покрывале, нагло разглядывая меня своими бесстыжими глазами. - Плохо тебе, Сильво, да? – в голосе столько превосходства и холодной ненависти. Я вспомнил Волка, который всю жизнь прошел под руку со своей ненавистью. Но я не мог распознать природу ненависти Рио. Я был в недоумении. – Хочешь кончить, ведь да? – Он издевается надо мной? Этот менторный тон! Смотрю на него, как на человека, которого вижу впервые. Кто это? Видимо Рио надоели наши переглядки и мое молчание. Он стремительно прижался ко мне, одной рукой грубо сжал пах, а другой прижал мою голову к своему плечу, острые зубы сжали мясо между шеей и плечом, меня прошила сильная боль бьющая молнией через позвоночник, я заорал и кончил, ощутив в белье свое горячее семя. - Замечательно, - торжествующе прошептал этот новый Рио, нежно водя рукой по саднящему, багровеющему укусу. – Ты думаешь я сильно пал, Сильво? Нет, - зацокал язычком. Его пальцы переместились мне на щеку, ласково поглаживая ее… как хозяин гладит своего питомца. – Лучше подумай о том, как низко пал ты сам… и потрудись объяснить этот укус Вернеру! – голос превратился в рык. У Вернера такое удобное, «рычащее» имя. - Ах ты, мелкий гаденыш! – у меня все перевернулось внутри. Мне захотелось убить этого незнакомца, и Рио правильно меня прочитал. Только его лицо было подозрительно довольным. Он отклонил голову в сторону, приглашающе подставляя мне свое плечо. - Давай! В глазах все потемнело - внутренний зверь спешил выполнить команду, и я впился зубами в подставленную плоть. Руки действовали на автомате, одна грубо прижала незнакомца к себе, а другая проскользнула пальцем в задний проход наглого юнца. Я знаю, что боль и массаж простаты адская смесь. Испробовал на собственной шкуре. Вдруг стало противно от того, что я неосознанно повторяю действия своего мертвого насильника, но шальные воспоминания исчезли так же быстро, как и возникли. Все потонуло в черноте первобытного инстинкта. Рио заорал не своим голосом и, прогнувшись, разодрал мне спину в кровь. Я отстранился, тяжело дыша, а химера в лице парня засмеялась в истерическом припадке. Его живот был перемазан в сперме. Он снова кончил? - Сильво, ты такой простак! А как ты теперь объяснишь Вернеру царапины на спине? А если я его увижу, то обязательно покажу вот этот подарок от тебя, - он нежно стал ласкать багровый укус, словно заигрывая. - И может быть моя походка не будет такой легкой, - и снова этот смех. - Черт! – я взбесился от уничтожающего понимания того, что меня подставили - вели за руку как ребенка, и я повелся. Мне хотелось все прекратить… Прекратить этот фарс! Черт! Я взвыл под новый залп смеха Рио. Безумно спеша, словно опаздывая на поезд, надел на себя футболку. Подобрал пошлый свитер Марии, грубо натянул его на парня, красного от собственного веселья. Чертов укус будто светился, привлекая к себе излишнее внимание. Из горла рвался стон досады. Какой же я дурак! Зачем я это сделал? Зачем он это сделал? Как вернулся в особняк Владимира, не помню. Когда вошел во двор, на меня накинулась Мария. Она наставила на меня револьвер и приказала отвечать, где Рио. Рио? Рио... У меня снова потемнело перед глазами. А когда пришел в себя, оказалось, что я схватил дуло пистолета и приставил его себе к сердцу. Не выношу, когда на меня наставляют оружие, реакция может быть неадекватной. "Если наставил оружие - стреляй", - старый афоризм из детства. Мария дергала пистолет, а я держал его за ствол: - Идиот! Как хорошо, что он не снят с предохранителя! - возмущалась девушка. - Рио скоро будет, - ровным голосом ответил я, отодвинул нервную блондинку от себя и устремился в свой временный дом. Заперся в комнате, и с каким-то остервенением стал приводить себя в порядок. Встреча назначена на семь вечера, у меня еще три часа, но меня трясет. Черт! Какой же дурак! Дурак! Полный стакан виски залпом и ледяной душ, кажется, отпустило. Накинув халат на плечи, пошатываясь, вышел из ванной комнаты. Планшет зазвонил сигналом скайпа, Джозеф вышел на видео связь. Лицо помощника было сильно обеспокоено: - Босс, наконец-то Вы вышли на связь! – поверенный осекся и через паузу продолжил: - Вы в порядке? Неважно выглядите. Я махнул рукой, говоря: «Пустяки». - Босс, сегодня прилетел Вернер, привез последние недостающие документы по автомобильной сделке… - И что? Джозеф, не темни! - Босс, тут кое-что произошло…